Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Вы попали на авторский проект, смешавший в себе фентези и псевдоисторию. Время королей, рыцарей и дам, магов и охотников, драконов и пиратов - здесь каждый найдет себе место. Давайте напишем историю вместе!

Время в игре: 844 год, 15 экуос - 15 элембиуос.
1x01 Священные узы (pr.1) - Hervor
1x01 Священные узы (pr.2) - Úlfvaldr Hilditönn
1x02 Нельзя приручить зверя - Asta
1x03 Грехи отцов - Wade Richmond
1x04 La Cara de la Guerra- Leonard Mauriat
1x05 Crimina belli - Kerren Farr
1x06 Мой ход, брат -Nathaniel Richmond
Лучший эпизод: не убоюсь я зла, потому что Ты со мной;
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ ФЭЛ ∙ ЭЛЛ


Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Сюжет Библиотека Список героев Гостевая Внешности Акции Нужные Объявления АМС Отношения Набор в мафию Запись в квесты

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Дела давно минувших дней


Дела давно минувших дней

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

https://68.media.tumblr.com/37800b0ef2ad9a0f4c3ea88fcddeaae1/tumblr_oarw49DATN1vx0epuo3_250.gif  https://68.media.tumblr.com/670447c90c51945a03f543b698ab43ac/tumblr_obekicC0s11vx0epuo4_250.gif

Время и место837 год, Лейфорд

Действующие лицаNathaniel Richmond
Edward Richmond

ИсторияПослание пленницы Натаниэля Ричмонда доставлено, так называемый "заказчик" мучений графини явился ко двору и готов ответить за действия своей женщины, а заодно попытаться узнать у своего горячо любимого брата, готов ли тот смириться с мыслью, что почивший несколько лет назад в водах моря Эдвард Ричмонд вернулся в родные края?

+3

2

Фамильный замок дома Ричмонд встречал всякого дурака, желающего обрести для себя какие-то удобства, с исключительным интересом, только вот мало кому удавалось задержаться в нем надолго и в большинстве случаев заканчивалось смертью странствующего путника. Но среди гостей Рич Хилла порой встречались и талантливые личности, которым определенно находилось место под его крышей.
Этим утром, когда граф Лейфорда завтракал, от привратника прибыл гонец. На аудиенцию к Натаниэлю просится средних лет мужчина, именующий себя старшим сыном Томаса Ричмонда Эдвардом. "Вернее сказать - самозванцем", - подумал граф. Старший брат умер, а ведьма лишь пытается спасти свою шкуру - в этом мужчина был совершенно уверен, потому как помнил, с каким масштабом велись поиски пропавшего более двадцати лет назад наследника графства и каким фиаско они в конце концов завершились.
Новость не заставила Ната поторопиться, но уже через какое-то время граф направлялся в галерею, куда и прибыл его самозваный гость. Двери открылись перед ним и через мгновение он уже стоял напротив сидящего мужчины, которого тут же подняли с занимаемого им места. По обе стороны от графа выстроились гвардейцы Ричмондов в своих красно-золотых плащах и львиных шлемах. А лицом к ним стояли сир Уиллас и сир Джайлс, который мгновение назад и стряхнул приезжего гостя со стула. Все они, безусловно, были заинтересованы именем, которым называл себя самозванец, но лицом к лицу с настоящим Эдвардом встречался лишь Натаниэль и сир Бракс, служивший семье Ричмонд уже более двадцати лет.
Молча вглядываясь в лицо прибывшего, Нат хорошо помнил последнюю встречу с братом. Тогда ему было  семь лет, именно в этом возрасте отец отправил его на службу в Оштир. Эдвард тогда  был в сущности таким же мальчишкой, что и младший брат, хотя и пытался доказать отцу обратное. Сейчас же перед ним стоял совершенно другой человек: потрепанный жизнью мужчина, пол лица которого занимали густые каштановые волосы, в нем совершенно невозможно было узнать того Эдварда, что знал Натаниэль.
Граф уловил краем уха чей-то кашель и беспокойно обернулся, посмотрев на сира Бракса, который едва заметно ему кивнул. Гвардеец определенно видел Эдварда перед самой его смертью, а его кивок мог означать только лишь одно - он его узнал. Что же это? Неужели после стольких лет Эдвард все-таки вернулся домой? И с какой, мать его, целью?
Натаниэль даже не мог и предположить, что воссоединение с братом может окрасится для него в такие мрачные цвета. Наверное, он должен был бы броситься к нему и справиться о его жизни, здоровье и о том, как ему все-таки удалось избежать смерти, но мужчина даже и не пошевелился. Действия Эдварда и его ведьмы едва не лишили жизни Анны и наследника рода, едва не заставили Натаниэля пойти против собственной дочери и занести меч над законным наследником престола. Как ему, будучи для брата мертвым, удалось целый год изводить своего же брата? Для Натаниэля вопрос был решенным - брат выбрался и теперь хочет занять его место.
Значит сейчас самое время продемонстрировать, что это место он не отдаст. Натаниэль обошел мужчину и проделал путь в самую глубь галереи, а затем поднялся по ступеням к столу, за котором обычно сидит во время суда или приемов. Гвардейцы последовали за ним и заняли свои места справа, откуда не возьмись возник глашатай, и теперь происходящее стало типичным для всех присутствующих событием, за исключением, конечно, самого Эдварда.
- Так значит вы утверждаете, что являетесь Эдвардом Ричмондом, первым сыном Томаса Ричмонда - покойного графа Лейфорда? - спрашивает Натаниэль, а его слова тут же фиксирует писарь. - Известно ли вам, что Эдвард давно покинул этот мир? - снова спрашивает граф. Нет, он уже не сомневается в том, что перед ним действительно старший брат, но тот  очень сильно просчитался, решив что покушение на убийство сына Натаниэля сойдет ему с рук. - А если бы тот чудом остался жив, то непременно вернулся в родной замок к семье, а не только лишь по призыву своей карманной ведьмы, которая к тому же покушалась на жизнь графини Лейфорда, - не унимался граф, но после небольшой передышки добавил. - Так кто же вы? - вероятно, Натаниэлю не следовало ждать отречение Эдварда от собственного имени, но стоило бы попытаться.

+3

3

«Завет» находился в порту города, который Эдвард Ричмонд читал своим домом, под флагом торгового судна Руашира почти неделю. Они неоднократно возвращались сюда, чтобы получать информацию о деле Асты, но в назначенный день девушка не пришли, и это вызвало беспокойство у капитана. Серьезное беспокойство – ведьма не могла их предать, это исключено, как и не могла забыть, она уже почти год находилась в обществе Натаниэля Ричмонда, человека с ведьма тяжелым характером – об этом Флинт знал не понаслышке. Мальчишка-посыльный, что прибежал к людям Флинта, дежуривших на берегу, передал им послание. Пергамент был запачкан кровью, а подчерк был сбивчивым, в словах – множество ошибок, половина из них и вовсе нечитаемые. Этого и не требовалось, Флинт понял, что случилось. За такое не прощают. В какой-то момент капитана одолело желание собрать дюжину пиратских кораблей, привести их в Лейфорд и разнести этот город на милость Лукавого, и это при условии, что Аста мертва. Сложив письмо, Флинт убрал его в карман и облизнул кончиком языка пересохшие от ветра губы. Нет, она жива. Натаниэлю не имеет смысла звать капитана в свой дом ради того, чтобы просто показать тело мертвой ведьмы.
Через двадцать минут он был уже на берегу и за пару золотых взял гнедого коня, на котором поспешил в сторону родного дома. Его не одолевала ностальгия, не хотелось вспомнить времена, когда они с младшим братом устраивали козни стражникам у ворот, чтобы незаметно пробраться в город, почувствовать себя хоть немного свободными. Это были прекрасные минуты, как думал Эдвард, до того, как впервые оказался в открытом море на пиратском корабле уже как по-настоящему свободный человек. Сейчас всё иначе. Они поменялись местами, и Эдвард с удовольствием напомнит своему младшему братику, что такое обязанности и верность клятвам. У ворот родного дома его, конечно же, никто не ждет с распростертыми объятиями, а стража при виде мужчины с не самым благополучным внешним видом, напряглась. Флинт спешился и подошел к ним.
- Мне нужен граф. Он меня ждет. – Мужчина протягивает стражнику письмо Асты, его пригласительный билет на пир в честь собственного воскрешения. – Он сам знает, что это. – Ох как не хотелось Флинту снова приходить сюда, не входило это в их планы. Но другого выбора у них не было. Дожидаясь, пока один из стражников отнесет послание в дом, Флинт стоял ровно, вглядываясь в лица людей, что охраняли этот дом. Никого знакомого, кто бы мог узнать в нем почившего Эдварда Ричмонда. Кроме одного. К воротам спешно направлялись ещё несколько мужчин, из числа которых Флинт, с большим трудом и не сразу, узнал господина Бракса. Лукавый, сколько лет уже прошло?
- Кто вы такой? – Трудно точно сказать, чего в его голосе было больше: беспокойства или злости, но Флинт понял одного – здесь его больше никто не ждет.
- Тебе какое дело, старик. – Скрестив руки за спиной, Флинт не отрываясь смотрел на этого почтенного война. Они виделись в день отплытия Эдварда, мальчишка даже выслушал от того несколько наставлений, вот только о чем они были – никто из них уже не вспомнит. – Допустим, что Эдвард Ричмонд, и я желаю побыстрее увидеться со своим младшим братом.
А дальше капитана буквально за шкирку схватил один из стражников, но Флинт и не думал сопротивляться, даже позволил отобрать у себя саблю и вытащить из сапога нож. Ему нечего утаивать от своего брата. И всё же, подобное отношение не то, что настораживало, просто было неприятно мужчине. В сопровождении с двумя стражниками, сир Бракс отвел его в дом, в просторную галерею, где им осталось дождаться появления графа. Усмехнувшись, Флинт бесцеремонно уселся на один из дорогих стульев, очевидно, испачкав его, ведь часть одежды до сих пор не просохла после переправы в лодке.
Этот знаменитый Ричмондовский пафос, Натаниэль не мог прибыть на встречу со своим братом-пиратом чуть менее скромно. Флинт едва не рассмеялся, но сумел сохранить серьезное выражение лица, потому как стоящие рядом с ним стражники чуть ли не выбили из-под него стул, заставляя подняться. Что же, теперь всё становилось на своим места. Они смотрят друг на друга несколько минут. Эдварду не нужно было знать повзрослевшего брата в лицо – перед ним стояла практически копия покойного графа Томаса. А вот в Эдварде никогда не было и капли красоты их породы, лишь глаза ему достались от матери, и не более. Так что, когда Натаниэль объявил стоящего перед ним человека самозванцем, Флинт лишь недовольно фыркнул. Он сидит здесь, в этой галерее, только потому, что Эдвард позволил считать себя мертвым ради блага их семьи.
- Виконт Эдвард Ричмонд, первый сын графа Томаса Ричмонда, брат. – Эдвард не сдержался и поправил столь очевидную ошибку Ната. – У тебя всегда были проблемы с расстановкой титулов. Как и с хорошими манерами. – Чуть тише добавил мужчина, осмотревшись по сторонам. Его брат сидел за этим столом как настоящий хозяин положения. – Значит, граф, вы плохо знаете своего брата. – Слова Флинта буквально сочились сарказмом. – Я пришел лишь забрать то, что принадлежит и всегда будет принадлежать мне. – Естественно, речь шла о пленной ведьме. Натаниэль прав, Эдвард бы никогда не побежал на призыв какой-то чаровницы, все бы решили, что Ричмонд сошел с ума. Но выдать её просил тоже не Эдвард.

+4

4

Сидеть и слушать - вот задача, которая стояла перед любым феодалом в Дортоне. Ричмонд с годами привык к собственной участи и старался никогда не оставаться безучастным. Чьи-то земли были больше и богаче, чьи-то меньше и беднее, но проблем от этого ни у тех, ни у других меньше не становилось. Сколько вассалов приходили к графу Лейфорда в этот чертог и жаловались на своих соседей о том, что те воруют их хлеб, кормят им свое войско и сжигают все, что не удается забрать. Сколько мерзких псов смотрели в глаза Натаниэлю в этом зале и открыто признавались, что предпочитают калечить, а не убивать. За эти годы Нат наслушался немало о том, как целые деревни предаются огню ради злобы, мести, ради секундного удовлетворения насилуются женщины и ради забавы кромсаются тела детей и непогребенными бросаются на съедение волкам и диким собакам. Каждый из них получил свое, суровое, но справедливое наказание. Но никогда еще Ричмонд не был настолько зол на человека, которого привели в этот зал, чтобы держать перед графом ответ. Никогда Натаниэль так не мечтал подняться с места и вонзить меч ни в одного из тех убийств и расхитителей, как в сердце своего брата.
О, да. Нат нисколько не сомневался, что перед ним стоял Эдвард, хоть мужчина и понятия не имел, как выглядит его старший брат.
Да и как вообще можно узнать в этом уродце с выгоревшей под палящем солцем кожей человека благородных кровей? Можно ли вообразить, что Эдвард - образец отваги, чести и благородства в лице своего младшего брата, теперь пират?
- Не забывай, с кем разговариваешь, трюмная крыса, - вдруг громко взревел один из гвардейцев, стоявших ближе всего к Эдварду, и, прежде чем Нат успел понять, что происходит, выхватил из ножен меч, ударив пирата его крестовиной. Завязалась перепалка, но Нат быстро пресек ее, в бешенстве ударив кулаком по столу.

1 - Эдвард смог ударить гвардейца в ответ. 2 - не смог и получил еще разок. [dice=1936-12]

Мужчина едва сдерживал волнообразные порывы собственного гнева и буквально чувствовал, как каждый мускул, каждая жила в теле напряглась от тех слов, что сказал ему Эдвард. Пришел забрать то, что принадлежит ему. Как же. Пожалуй, Натаниэль и без его объяснений догадался, что посланная ведьма и покушение на его сына организовывалось братом не просто так, а лишь для того, чтобы забрать себе Лейфорд. Прав был старый целитель Хелман, решивший лишь запугать пойманного за ухо мальчишкой Ната за тем, что тот вместе с парочкой приспешников (таких же мелких и глупых детишек влиятельных родителей) кидался камнями в прибывших с юга слуг с темным цветом кожи какой-то там леди из Эксминстера. "Все люди сотворены равными, мой мальчик. Все жаждут власти и насилия. И ни цвет их кожи, ни мазоли на руках, ни усталый взгляд не способны будут помешать им, если они решат сомкнуть в отместку руки на твоей шее." То здорово напугало тогда мальчишку-пажа и навсегда отпечаталось в его памяти. Теперь Нат, конечно, не боялся, что кто-то из слуг решит задушить его в собственной постели, но придавал словам целителя другой, более глубинный смысл. Все жаждут власти  и пойдут на все, лишь бы добиться ее, даже на убийство человека собственной крови.
- Лжецам и убийцам вроде тебя принадлежит лишь виселица! - размышления те заняли всего несколько мгновений, и, как только закончилась перепалка, Натаниэль вскричал эти слова так громко, что они, пожалуй, могли донестись  до тихой и безопасной колыбели сына.
- Мне даже не нужно твое признание, чтобы повесить тебя, братец, - само собой, мужчина, сделав акцент на последнем слове, произнеся его расторопно и с усмешкой, дал всем присутствующим понять, что он не признает в этом человеке ни брата, ни человека, достойного вежливого обращения. - Твоя долбанная ведьма итак во всем призналась и сдала тебя во всех преступлениях с потрохами после тех долгих и болезненных разговоров, что у нас состоялись. Она так умоляла убить ее, но я хотел видеть, как она мучается, -  интересно, дрогнет ли хоть один мускул у этого бездушного человека, когда тот услышит о своей благоверной, ради которой примчался?

+3

5

Трюмная крыса… несомненно, он заслуживал это прозвище, долгие годы он убивал и грабил людей, которых тяжело назвать святошами. Сначала выполнял приказы капитанов, а потом сам отдавал точно такие же приказы, вместе со своими людьми считал стоимость награбленного товара, продавал его нечистым на руку купцам и ростовщикам, и вместе с командой пировал после этого. Жизнь не самая идеальная, и всё интереснее, чем сидеть в ужасно неудобном дорогом шелковом костюме и думать лишь о том, когда этот треклятый день закончится, когда пройдут бесконечные жалобщики и доносчики, ведь эти люди на остальное не способны.
Эдвард повернулся в сторону говорящего столь гадкие слова гвардейца, это спасло его от удара в затылок, поэтому крестовина меча попала прямиком в челюсть пирата. Больно, бывало и хуже, но Эдвард не собирался подставлять вторую щеку для следующего удара. Кулак мужчины тут же отправляется в сторону носа этого напыщенного индюка, и, конечно же, уже в стороне никто не остался – двое гвардейцев моментально скрутили пирата, очевидно, чтобы продолжить учить его уму-разуму, вот только Натаниэль не желал смотреть на бессмысленные избиения брата. Даже удивительно, разве не для этого он сюда пришел? Стук кулаком по столу вызвал даже легкую усмешку на лице Ричмонда-старшего, он вспомнил, как его маленький братец несколько лет назад точно также стучал своими маленькими кулачками, прося дать ему настоящий меч. Как интересно сложилась их судьба.
Гвардейцы с неохотой отпускают пирата, но продолжают стоять на расстоянии вытянутой руки. Разговор братьев, очевидно, не может дальше продолжаться в позитивном ключе, это очевидно.
- Хорошо, так даже проще. Без лишних церемоний. – Выдыхает Эдвард и морщится от боли. Быстро проведя рукой по подбородку, словно хотел оценить возможные повреждения, он облизывает бледные губы. Желание прямо сейчас напасть на самоуверенного мальчишку проходило с каждой секундой. Своим необдуманным поступком Эдвард принесет ещё больше проблем. – Вот что тебя сейчас заботит? Сколько душ я загубил, да сколько кораблей разграбил? Знаешь, всё это время я надеялся, что отец сумел выбить из тебя эту маленькую девочку. – Прорычал сквозь зубы Ричмонд, злобно смотря на младшего брата. С возрастом он перестал издеваться над ним, и действительно жалел, что отец не смог изменить мнение о сыне, которого считал неудачником, порой не стыдясь произносить вслух другие, более обидные эпитеты. – «Моя долбанная ведьма», - говорит Эдвард, повторив интонацию брата. – Была лишь способом доставить тебе важное послание.
«Ты поставил на кон слишком многое, братец, ты ставишь под угрозу весь наш род, весь Лейфорд, всех этих людей. Если ты ошибся, а я буду молиться, чтобы ты не ошибся, то хоть самолично можешь отрубить мне голову, потому что я не хочу видеть, как наш род падет в позоре, а люди захлебнуться собственной кровью лишь из-за одной твоей прихоти…» - Это обвинение было слишком серьезным, только сейчас Ричмонд понял, какую ошибку совершил. Благими намерениями дорожка к Лукавому вымощена… Он привел Асту и себя на верную погибель. И всё из-за упрямства Натаниэля!
- Если тебе станет легче от того, что ты превратишься в глазах собственной семьи в братоубийцу, то хоть сейчас можешь вынести мне смертный приговор. Пиратом больше – пиратом меньше, придет другой капитан и продолжит моё дело. – Эдвард сумел успокоиться и взять себя в руки, прежде чем снова скажет что-нибудь лишнее. Провоцировать Натаниэля хотелось в самом крайнем случае. – Так что сделай мне одолжение: успокой своё раздувшееся эго и прислушайся ко мне. Знаешь, мне тоже стоило непомерных трудов снова назваться Эдвардом Ричмондом на этих землях! Считать себя мертвым оказалось намного проще. – Откровенно признался пират, прикрыв глаза. Если всё это закончится, Эдвард будет несколько суток лежать у себя в каюте и подавлять безумное желание напиться до появления каких-нибудь мертвых людей в глазах.
Почему всё так сложно? Банальное недопонимание двух некогда близких людей может привести к настоящему краху великой семьи. Эдвард больше не хотел быть их частью, он знал, что отец не выдержал бы такого позора – сын-пират, тот самый убийца, о котором так сейчас распинался Нат. Случилось то, чего капитан опасался. Он мог позволить им считать себя погибшим, но никак не хотел получить прямо в лицо эти обвинения. Никто не должен был знать, что Эдвард Ричмонд был здесь.

Отредактировано Edward Richmond (16.01.2017 12:57:48)

+2

6

Нат не знал, что взбесило его больше всего: поведение брата, его усмешки и напыщенные слова или же то, как вели себя гвардейцы, обученные действовать по рыцарским правилам и не позволять себе поддаваться на провокации. Перепалка гвардейцев с Эдвардом, казалось, была последней каплей в терпении Ричмонда. В одеждах стало жарко и неуютно, а мужчина едва боролся с желанием сию же минуту отправить пирата на виселицу и больше не видеть его бесстыжих глаз. Сделать это, учитывая многолетние преступления против человечества и королевства, было не только разумным, но и правильным поступком, но Натаниэль все равно считал, что из последних сил контролируя свой гнев, он останавливает себя от ошибки. От ошибки остаться в неведении о причинах и обо всех подробностях такого гнусного поступка брата.
Ричмонд младший уже давно объяснил для себя эти причины, но все равно в его голове что-то не укладывалось. Если Эдвард хотел захватить Лейфорд, то почему не сделал этого раньше? Почему просто не приехал к королю и не рассказал свою историю? Почему не попросил титул обратно? Почему не покушался на жизнь самого Ната? В голове кружились сотни похожих вопросов, но он не мог задать их. Во всяком случае не при толпе гвардейцев, среди которых обязательно найдутся болтуны и просто бесчестные люди, которые, едва покинув этот зал, примутся распространять лживые слухи. Нат не доверял большей части их них.
- Сир Уиллас, оставьте нас, - так и не спустив своего внимательного взгляда с живого мертвеца, Натаниэль обратился к командующему гвардией красных плащей. Уиллас вне всякого сомнения повидал в своей жизни не мало: он убивал и калечил, воровал и сжигал. На днях Нат спросил его: "Если бы я приказал тебе убить беременную женщину, ты бы без всяких вопросов сделал это? ", на что Уиллас без всяких раздумий ответил: "Я бы спросил тебя - сколько?".  Ну и к чему теперь злоба на брата, когда у него таких же целая армия?
- Вы все, вон!- повторил мужчина, уже обращаясь не только к гвардейцам, но и всем остальным. Уиллас правда хотел что-то сказать, но Ричмонд даже не обернулся к нему. Кровь все еще не остыла в его жилах, слишком уж неподобающе повели себя его люди. Рыцари тихим маршем покидали чертог, а за ними обиженно плелся Уиллас. Тот, наверняка, все понимал и хотел присутствовать при разговоре. Но вдруг признания Эдварда окажутся настолько личными, что Нат не сможет поделиться ими даже с Уилласом?
- Что ты хочешь рассказать, пират? - спрашивает мужчина, пока еще не все успели выйти из галереи. Слова, кажется, не произвели на Ната эффекта, которого Эдвард от него ожидал. В нем не было ни капли понимания. Зато был интерес. Прошло почти двадцать лет с тех пор, как Эдвард превратился для брата в не более, чем воспоминание, а теперь он стоит как ни в чем не бывало перед ним и рассказывает о том, что все эти годы убивал, калечил и грабил. Разве вам не хотелось бы узнать, что довело вашего родственника до такой жизни?
Свой интерес в прочем мужчина пытался скрыть, и это, как ему казалось, неплохо у него получалось. На лице читалась лишь злоба и желание убивать, а зеленое пламя в глазах пожирало отражение Эдварда изнутри. - Всю твою историю я итак знаю. Попал на пиратский остров, почувствовал вкус крови и стал убивать. Сделался капитаном... нашел ведьму. И вдруг осознал, какие богатства оставил в Лейфорде? - граф говорил спокойно, но было заметно, как тот едва сдерживается. Между тем, замешательство не давало ему никакого права перестать желать его выслушать.
- Ты смеешь называть меня братом. Ну, скажи брат, зачем ты хотел сгубить моего cына? - бывает, слова режут душу больнее самой острой стали. И это был как раз тот случай.

+3

7

Вот они и остались наедине. Два брата, которые когда-то были друзьями, держали переписку вплоть до исчезновения Эдварда, вместе смеялись порой над идеями отца. Теперь они не хотели знать друг друга, Эдвард уж точно не мог никак признать в этом холодном и бездушном человеке своего улыбчивого брата. Было ошибкой, и Эдвард это понял, отправлять к нему Асту. Нужно было отправиться самому, но как? Он сильно сомневался, что Натаниэль отреагировал бы адекватно на слова своего пропавшего хрен знает уже сколько лет назад брата-пирата. Скорей всего, точно так же. Каждые пять минут удерживал бы в себе желание отправить капитана пиратов на эшафот и самолично накинуть ему петлю на шею. Этот Натаниэль не смог бы понять правильно даже брата, слишком велика преданность столь паршивому миру, а может дурное влияние фамилии и титула так влияло на него. Измажь в грязи его одежды, забери фамильное золото, которое он на себя нацепил, издай указ лишить земель и титула – и вот перед тобой будет стоять подлый, с большими амбициями человек. Точно таким же когда-то был Эдвард, обычным выскочкой, который буквально из ничего сумел собрать собственную команду преданных людей.
Точно также не отрывая пристального взгляда от брата, Эдвард молча ждет, когда остальные гвардейцы и писарь покинут зал, они явно разочарованы решением своего графа, как обычно, пойдут сплетни, но оба Ричмонда знаю, что лучше сплетни, чем знать ту информацию, которая может здесь прозвучать.
Капитан устает стоять на ногах перед братом, словно бы стоял перед отцом за какую-то провинность. Раз уж и Натаниэль не желает говорить с ним на равных, проявив хоть немного уважения, то и Эдвард не собирался показывать хоть намек на былое светское воспитание Ричмондов. Мужчина отодвигает стул, на котором сидел несколько минут назад, развалившись, и поворачивает его в сторону стола Натаниэля.
- Может, граф всё же соизволит спуститься со своего трона? – Эдвард жестом приглашает его сесть за стол напротив, чтобы им было говорить проще.
Слова Натаниэля о забытых в Лейфорде богатствах семьи вызывают смех со стороны пирата. «Что за чушь, брат». Эта мысль не давала покоя рыжебородому мужчине долгих несколько минут, всё это время не переставая смеяться. Так вот, о чем подумал Натаниэль – что это личная месть старшего брата? Но как-то странно получается, многие факты никак не хотели сходиться в единую картину. Зачем тогда пытать Асту? Ей было поручено переубедить графа занять другую позицию, не больше, даже убивать его не требовалось, Эдвард никогда бы не простил даже любимой женщине подобный мерзкий поступок. Выяснив, что перед ним ведьма, Натаниэль мог легко отправить её на костер по старым традициям их семьи, у которой была какая-то маниакальная любовь к священным войнам.
- Постой, минуту… - Эдвард всё же перестал смеяться в лицо брату, и продолжил говорить с серьезным лицом, в его голове звучали явные нотки непонимания происходящего. – Какие богатства, ты о чем? За столько лет странствий я сумел собрать собственное состояние. Уж прости, но наследство нашего покойного отца мне нужно не больше, чем мухе подкова. – У него всегда были деньги как на ремонт корабля, так и на оплату жалования остальным членам команды, порой, если улов был невелик, капитан отказывался от своей доли, или соглашался на равную с остальными людьми. Деньги сейчас интересовали мужчину меньше всего. – Почувствовал вкус крови значит… Ты прав, мои руки по локоть в крови. А твои чисты лишь потому, что убивали по твоему приказу? – Невозможно править всегда справедливо, это знали даже пираты, Эдвард прославился не только своей железной дисциплиной на корабле. Он самолично убивал обе стороны возможного конфликта, никогда некому не симпатизировал, заставляя команду держаться единой цепью.
- Сгубить сына? – Переспрашивает Эдвард, сдвинув густые брови. Кажется, он явно чего-то не знает. Он верил каждому слову в письме своей любимой женщины, которая говорила, что у неё почти получилось убедить графа, осталась лишь самая малость, поэтому «Завет» прибыл к берегам города, чтобы забрать её в любую минуту. – Причем тут твой сын? – Кажется, теперь картинка начинала складываться. И Эдвард искренне надеялся, что ошибается относительно своих домыслов. Слишком кровавая картинка выходила. – Мне нужно поговорить с Астой. – Произносит он, и продолжает, уже более эмоционально, пытаясь донести до брата ту истину, которую почти год пыталась вложить в его голову ведьма. – Ты можешь хоть подавиться своей властью, Натаниэль, но прекрати поддерживать Уистлеров, уйди в сторону, твою мать, эта война не должна была коснуться нашей семьи!

+3

8

Едва с сухих кровоточащих губ Асты сорвалось имя его брата, с тех пор он в глубине своей души ни на секунду не сомневался, что Эдвард жив. Живо его тело. Но была ли жива его душа? Осталось ли в этом вонючем пирате хотя бы капля человеческой души, что не позволила бы причинить вред своему брату, своей семье?
“А была ли? Душа? “, вдруг думает Натаниэль, когда пожелтевшие зубы пирата становятся видны из-под тонких обветренных морем губ, искривлённых неестественной усмешкой. От его смеха веет нервозностью, но не страхом. Граф, однако, даже не повел бровью на приглашение Эдварда присесть рядом, все еще пытаясь разглядеть в нем душу. Он искал в его глазах раскаяние и не находил. А потом задал себе вопрос: а знал ли Нат вообще своего брата? Все, что виделось и преподносилось младшему сыну Томаса Ричмонда – было лишь чернильными словами на бумаге, аккуратно выведенными мейстерами, отцом и самим Эдвардом. Будучи юнцом, он мог только догадываться, как отважно Эдвард охотился на вепря, как подкован был в географии и как хорошо ладил с вассалами. И он верил этому. Но больше нет.
Время, что пират обнажал свои желтые зубы и выдавливал из себя смех, кажется, длилось вечно. Он смеялся над ним, своим братом. Над Анной, которую болезнь сводила с ума. И над их ребенком, которого он хотел погубить. Этот смех был настолько противен, что Нат ненавидел каждое мгновение, что слышал его.  Каждый звук из уст пирата заставлял его вспомнить о тех страданиях, что испытывала его семья и понимать, что в человеке, что сидит перед ним совершенно нет ни сострадания, ни раскаяния.
Казалось, что этот смех будет продолжаться вечность. Смех, от которого в теле появилась ломка, холодок и желание вывернуть завтрак из тела наружу. Но пытка вскоре завершилась, и Эд, словно ничего и не было, продолжил беседу, вальяжно раскинувшись на стуле. Нат молча слушал о том, каким состоянием овладел брат, покинув Лейфорд и о том, чем занимался в своих набегах. Только вот на вопросы его не отвечает, не говорит вообще ничего, словно его язык почернеет от общения с ним.
Когда дело доходит до сына, лицо Эдварда становится театрально непонимающим. Будто бы заинтересовавшись, граф встает со своего места, медленно спускаясь по ступеням с помоста, но не подходя к пирату близко. “Удивительная игра, - ” думает он, - “как живо, как натурально!”. Все внутри мужчины кипит диким пламенем, но он старается сдержать свою ненависть и злобу еще на пару минут, до тех пор, пока не докопается до самой сути. И вскоре она всплывает. Эдвард не сдерживает языка за зубами и проговаривается про Уистлеров. Теперь понятно, кто финансировал пирату его “роскошное” состояние. Натаниэль в тот же момент быстро направляется к нему, но в его душе по-прежнему одна лишь ненависть.
Мужчина даже ничего не объясняет, молнией настигая ничего не подозревающего и сидящего на стуле брата, резким ударом кулака с золотой печаткой на пальце пришедшего то ли в нос, то ли в глаз, сбивая того со стула.
- Это тебе за сына, - если Эдвард сам не чует никакого раскаяния за свой поступок, то Нат заставит собственной шкурой чувствовать его последствия. Удар был настолько сильный, что в мгновение разбивает лицо Эдварду и руку Натаниэлю, но приносит последнему безграничной наслаждение.
- А это за жену, - теперь мужчина бьет ногой, но целится определенно в лицо и всей силой,  не испытывая никакой жалости. Нат был бы рад, если бы прямо здесь мог убить его, но закон не позволяет совершать такие поступки.
Возню в галерее услышали гвардейцы, приоткрыв двери, и Нат запустил их прежде, чем Эд успел очухаться от такого быстрого налета своего брата. В прочем, в этом они нисколько не изменились с детства. Пока Эдвард задумывался о стратегии и тактике, Нат просто брал и бил со всей силы. Это действовало, когда ему было три, это действует и теперь.
Гвардейцы скрутили Эдварда и по приказу Натаниэля поволокли его в темницу.
- Кстати, встречу с Астой я тебе обещаю. Она будет вся в огне, когда ты ее увидишь.

+3

9

Когда этому наглому и упертому графу Лейфорда было всего три года, он находил применение своей бесконечной энергии в любых сферах, доступных ребенку его возраста, за исключением обучение. Старик Ричмонд регулярно ругался, пытался наказывать сына за неусидчивость, а Натаниэль, словно баран летящий на новые ворота, носился по двору с палкой, будто его личным мечом, сметая на своём пути даже здоровенных гвардейцев. И, естественно, под его горячую руку однажды попался собственный старший брат, который не заметил, как эта Фурия затаилась за углом. Элемент неожиданности сделал своё дело, тело семилетнего брата согнулось сначала пополам от удара в живот, а потом и вовсе упало на разогретую солнцем брусчатку, сломленное ударами то по шее, то по спине. Эдвард не видел, кто его бил, поскольку закрыл голову руками, и лишь громкое, беспокойное «Натаниэль!», произнесенное голосом его учителя по верховой езде, остановило многочисленные удары. Отец строго отчитал мальчишку, пока его старшего брата осматривал лекарь.
Зато сейчас за подобное Натаниэля никто отчитывать не будет, скорее наоборот, погладят по голове, поимка и казнь опасного пирата – дело благородное на все времена. И плевать с высокой колокольни чей он родственник. Как много лет назад, мужчина падает от удара со стула на колени, когда Натаниэль бьет его по лицу, задев глаз и нос брата, и не успел Эдвард даже поднять голову, как следом Ричмонд-младший со всей силой бьет своими вычищенными до блеска аккурат в челюсть. Тело Эдварда выворачивает, мужчина распластался на спине в галерее некогда родного дома. Тяжело дыша, пират смачно сплевывает на пол собственную кровь, скопившуюся во рту, пока Натаниэль впускает обеспокоенных происходящем стражников. Те, как по команде, поднимают грязного пирата с пола и быстро заковывают руки в кандалы. Собственно, нужны в этом не было – Эдвард ещё около пяти минут не понимал, что с ним вообще происходит и куда его ведут. Черная пелена закрывала его взор, поэтому несколько раз Эдвард едва не падает с лестницы на радость держащих его мужчин. Для верности те даже приложили пленника о дверь в темницу, где они оказались в скором времени. Ничуть не удивительно. Этот удар немного помог мужчине прийти в себя, и с жадностью всматриваться в лица людей, которые сидели там.
Уж неизвестно, чье это было решение – Натаниэля или того сира Уилласа, но процессия остановилась напротив двух камер, одна была свободно, очевидно, ждала нового заключенного, а вторая – занята. Эдвард узнал эту женщину. Невозможно забыть хоть одну черту этой беловолосой ведьмы, которая была закована по рукам и ногам в цепи из нигаста. Он беспокойно беглым взглядом осмотрел тело своей любимой женщины, которая еле-еле дышала, всё тело, включая лицо, было в ссадинах и порезах, на одной руке не было ногтей. Эдвард понимал, для чего это было сделано, но каковы были мотивы Натаниэля? Что заставило его пытать ведьму до подобного состояния, а потом хорошенько приложиться по собственному брату, выказывая свою месть за жену и сына. Но после увиденного все вопросы отошли на второй план. Эдвард не мог простить Натаниэлю подобного, раз уж братья объявили друг друга врагами, то так тому и быть.
Воспользовавшись тем, что Уиллис открывал замок, а двое гвардейцев ловили ворон, Эдвард резко повернулся к стоящему за спиной Натаниэлю и схватил того обеими руками за воротник дорогой куртки, и, прежде чем стража успела что-то сделать, пират со всей оставшейся силы ударил пустую голову брата о решетку камеры, где лежала Аста.
- А это тебе за неё. – В голосе Эдварда звучали бешенство и яд, он чувствует, как стража пытается оттащить его за плечи от графа, но Ричмонд перекидывает руку через голову брата, ухватившись пальцами за собственные цепи, и, забыв о всех правилах, точно так же, как забыл Натаниэль, старается как можно сильнее перетянуть ему шею. Если Эдварду суждено сдохнуть в этом вонючем, пропахшем кровью и плесенью подвале, то так тому и быть, но он с удовольствием заберёт следом за собой братика. Как легко эти двое отказались от братских уз в пользу собственных женщин и семьи.
Поменявшись с Натаниэлем местами, Эдвард не позволяет гвардейцам добраться до себя, делая из брата живой щит. Он сопротивляется, но в ответ Ричмонд сильнее сдавливает тиски на его шее. Хочется сновать приложить его физиономию о стену, но тогда сам Эдвард опять будет открыт для ударов, поэтому приходилось довольствоваться чем было.

Отредактировано Edward Richmond (05.02.2017 23:04:15)

+3


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Дела давно минувших дней