Вверх страницы
Вниз страницы
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ ИЗЗИ ∙ ИЛЯ

Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил.
История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год, 14 элембиуос - 10 эдриниос.

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » Дела давно минувших дней


Дела давно минувших дней

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://68.media.tumblr.com/37800b0ef2ad9a0f4c3ea88fcddeaae1/tumblr_oarw49DATN1vx0epuo3_250.gif  https://68.media.tumblr.com/670447c90c51945a03f543b698ab43ac/tumblr_obekicC0s11vx0epuo4_250.gif

Время и место15 огрониос 837 год, Лейфорд

Действующие лицаNathaniel Richmond
Edward Richmond

ИсторияПослание пленницы Натаниэля Ричмонда доставлено, так называемый "заказчик" мучений графини явился ко двору и готов ответить за действия своей женщины, а заодно попытаться узнать у своего горячо любимого брата, готов ли тот смириться с мыслью, что почивший несколько лет назад в водах моря Эдвард Ричмонд вернулся в родные края?

+3

2

Фамильный замок дома Ричмонд встречал всякого дурака, желающего обрести для себя какие-то удобства, с исключительным интересом, только вот мало кому удавалось задержаться в нем надолго и в большинстве случаев заканчивалось смертью странствующего путника. Но среди гостей Рич Хилла порой встречались и талантливые личности, которым определенно находилось место под его крышей.
Этим утром, когда граф Лейфорда завтракал, от привратника прибыл гонец. На аудиенцию к Натаниэлю просится средних лет мужчина, именующий себя старшим сыном Томаса Ричмонда Эдвардом. "Вернее сказать - самозванцем", - подумал граф. Старший брат умер, а ведьма лишь пытается спасти свою шкуру - в этом мужчина был совершенно уверен, потому как помнил, с каким масштабом велись поиски пропавшего более двадцати лет назад наследника графства и каким фиаско они в конце концов завершились.
Новость не заставила Ната поторопиться, но уже через какое-то время граф направлялся в галерею, куда и прибыл его самозваный гость. Двери открылись перед ним и через мгновение он уже стоял напротив сидящего мужчины, которого тут же подняли с занимаемого им места. По обе стороны от графа выстроились гвардейцы Ричмондов в своих красно-золотых плащах и львиных шлемах. А лицом к ним стояли сир Уиллас и сир Джайлс, который мгновение назад и стряхнул приезжего гостя со стула. Все они, безусловно, были заинтересованы именем, которым называл себя самозванец, но лицом к лицу с настоящим Эдвардом встречался лишь Натаниэль и сир Бракс, служивший семье Ричмонд уже более двадцати лет.
Молча вглядываясь в лицо прибывшего, Нат хорошо помнил последнюю встречу с братом. Тогда ему было  семь лет, именно в этом возрасте отец отправил его на службу в Оштир. Эдвард тогда  был в сущности таким же мальчишкой, что и младший брат, хотя и пытался доказать отцу обратное. Сейчас же перед ним стоял совершенно другой человек: потрепанный жизнью мужчина, пол лица которого занимали густые каштановые волосы, в нем совершенно невозможно было узнать того Эдварда, что знал Натаниэль.
Граф уловил краем уха чей-то кашель и беспокойно обернулся, посмотрев на сира Бракса, который едва заметно ему кивнул. Гвардеец определенно видел Эдварда перед самой его смертью, а его кивок мог означать только лишь одно - он его узнал. Что же это? Неужели после стольких лет Эдвард все-таки вернулся домой? И с какой, мать его, целью?
Натаниэль даже не мог и предположить, что воссоединение с братом может окрасится для него в такие мрачные цвета. Наверное, он должен был бы броситься к нему и справиться о его жизни, здоровье и о том, как ему все-таки удалось избежать смерти, но мужчина даже и не пошевелился. Действия Эдварда и его ведьмы едва не лишили жизни Анны и наследника рода, едва не заставили Натаниэля пойти против собственной дочери и занести меч над законным наследником престола. Как ему, будучи для брата мертвым, удалось целый год изводить своего же брата? Для Натаниэля вопрос был решенным - брат выбрался и теперь хочет занять его место.
Значит сейчас самое время продемонстрировать, что это место он не отдаст. Натаниэль обошел мужчину и проделал путь в самую глубь галереи, а затем поднялся по ступеням к столу, за котором обычно сидит во время суда или приемов. Гвардейцы последовали за ним и заняли свои места справа, откуда не возьмись возник глашатай, и теперь происходящее стало типичным для всех присутствующих событием, за исключением, конечно, самого Эдварда.
- Так значит вы утверждаете, что являетесь Эдвардом Ричмондом, первым сыном Томаса Ричмонда - покойного графа Лейфорда? - спрашивает Натаниэль, а его слова тут же фиксирует писарь. - Известно ли вам, что Эдвард давно покинул этот мир? - снова спрашивает граф. Нет, он уже не сомневается в том, что перед ним действительно старший брат, но тот  очень сильно просчитался, решив что покушение на убийство сына Натаниэля сойдет ему с рук. - А если бы тот чудом остался жив, то непременно вернулся в родной замок к семье, а не только лишь по призыву своей карманной ведьмы, которая к тому же покушалась на жизнь графини Лейфорда, - не унимался граф, но после небольшой передышки добавил. - Так кто же вы? - вероятно, Натаниэлю не следовало ждать отречение Эдварда от собственного имени, но стоило бы попытаться.

+3

3

«Завет» находился в порту города, который Эдвард Ричмонд читал своим домом, под флагом торгового судна Руашира почти неделю. Они неоднократно возвращались сюда, чтобы получать информацию о деле Асты, но в назначенный день девушка не пришли, и это вызвало беспокойство у капитана. Серьезное беспокойство – ведьма не могла их предать, это исключено, как и не могла забыть, она уже почти год находилась в обществе Натаниэля Ричмонда, человека с ведьма тяжелым характером – об этом Флинт знал не понаслышке. Мальчишка-посыльный, что прибежал к людям Флинта, дежуривших на берегу, передал им послание. Пергамент был запачкан кровью, а подчерк был сбивчивым, в словах – множество ошибок, половина из них и вовсе нечитаемые. Этого и не требовалось, Флинт понял, что случилось. За такое не прощают. В какой-то момент капитана одолело желание собрать дюжину пиратских кораблей, привести их в Лейфорд и разнести этот город на милость Лукавого, и это при условии, что Аста мертва. Сложив письмо, Флинт убрал его в карман и облизнул кончиком языка пересохшие от ветра губы. Нет, она жива. Натаниэлю не имеет смысла звать капитана в свой дом ради того, чтобы просто показать тело мертвой ведьмы.
Через двадцать минут он был уже на берегу и за пару золотых взял гнедого коня, на котором поспешил в сторону родного дома. Его не одолевала ностальгия, не хотелось вспомнить времена, когда они с младшим братом устраивали козни стражникам у ворот, чтобы незаметно пробраться в город, почувствовать себя хоть немного свободными. Это были прекрасные минуты, как думал Эдвард, до того, как впервые оказался в открытом море на пиратском корабле уже как по-настоящему свободный человек. Сейчас всё иначе. Они поменялись местами, и Эдвард с удовольствием напомнит своему младшему братику, что такое обязанности и верность клятвам. У ворот родного дома его, конечно же, никто не ждет с распростертыми объятиями, а стража при виде мужчины с не самым благополучным внешним видом, напряглась. Флинт спешился и подошел к ним.
- Мне нужен граф. Он меня ждет. – Мужчина протягивает стражнику письмо Асты, его пригласительный билет на пир в честь собственного воскрешения. – Он сам знает, что это. – Ох как не хотелось Флинту снова приходить сюда, не входило это в их планы. Но другого выбора у них не было. Дожидаясь, пока один из стражников отнесет послание в дом, Флинт стоял ровно, вглядываясь в лица людей, что охраняли этот дом. Никого знакомого, кто бы мог узнать в нем почившего Эдварда Ричмонда. Кроме одного. К воротам спешно направлялись ещё несколько мужчин, из числа которых Флинт, с большим трудом и не сразу, узнал господина Бракса. Лукавый, сколько лет уже прошло?
- Кто вы такой? – Трудно точно сказать, чего в его голосе было больше: беспокойства или злости, но Флинт понял одного – здесь его больше никто не ждет.
- Тебе какое дело, старик. – Скрестив руки за спиной, Флинт не отрываясь смотрел на этого почтенного война. Они виделись в день отплытия Эдварда, мальчишка даже выслушал от того несколько наставлений, вот только о чем они были – никто из них уже не вспомнит. – Допустим, что Эдвард Ричмонд, и я желаю побыстрее увидеться со своим младшим братом.
А дальше капитана буквально за шкирку схватил один из стражников, но Флинт и не думал сопротивляться, даже позволил отобрать у себя саблю и вытащить из сапога нож. Ему нечего утаивать от своего брата. И всё же, подобное отношение не то, что настораживало, просто было неприятно мужчине. В сопровождении с двумя стражниками, сир Бракс отвел его в дом, в просторную галерею, где им осталось дождаться появления графа. Усмехнувшись, Флинт бесцеремонно уселся на один из дорогих стульев, очевидно, испачкав его, ведь часть одежды до сих пор не просохла после переправы в лодке.
Этот знаменитый Ричмондовский пафос, Натаниэль не мог прибыть на встречу со своим братом-пиратом чуть менее скромно. Флинт едва не рассмеялся, но сумел сохранить серьезное выражение лица, потому как стоящие рядом с ним стражники чуть ли не выбили из-под него стул, заставляя подняться. Что же, теперь всё становилось на своим места. Они смотрят друг на друга несколько минут. Эдварду не нужно было знать повзрослевшего брата в лицо – перед ним стояла практически копия покойного графа Томаса. А вот в Эдварде никогда не было и капли красоты их породы, лишь глаза ему достались от матери, и не более. Так что, когда Натаниэль объявил стоящего перед ним человека самозванцем, Флинт лишь недовольно фыркнул. Он сидит здесь, в этой галерее, только потому, что Эдвард позволил считать себя мертвым ради блага их семьи.
- Виконт Эдвард Ричмонд, первый сын графа Томаса Ричмонда, брат. – Эдвард не сдержался и поправил столь очевидную ошибку Ната. – У тебя всегда были проблемы с расстановкой титулов. Как и с хорошими манерами. – Чуть тише добавил мужчина, осмотревшись по сторонам. Его брат сидел за этим столом как настоящий хозяин положения. – Значит, граф, вы плохо знаете своего брата. – Слова Флинта буквально сочились сарказмом. – Я пришел лишь забрать то, что принадлежит и всегда будет принадлежать мне. – Естественно, речь шла о пленной ведьме. Натаниэль прав, Эдвард бы никогда не побежал на призыв какой-то чаровницы, все бы решили, что Ричмонд сошел с ума. Но выдать её просил тоже не Эдвард.

+4

4

Сидеть и слушать - вот задача, которая стояла перед любым феодалом в Дортоне. Ричмонд с годами привык к собственной участи и старался никогда не оставаться безучастным. Чьи-то земли были больше и богаче, чьи-то меньше и беднее, но проблем от этого ни у тех, ни у других меньше не становилось. Сколько вассалов приходили к графу Лейфорда в этот чертог и жаловались на своих соседей о том, что те воруют их хлеб, кормят им свое войско и сжигают все, что не удается забрать. Сколько мерзких псов смотрели в глаза Натаниэлю в этом зале и открыто признавались, что предпочитают калечить, а не убивать. За эти годы Нат наслушался немало о том, как целые деревни предаются огню ради злобы, мести, ради секундного удовлетворения насилуются женщины и ради забавы кромсаются тела детей и непогребенными бросаются на съедение волкам и диким собакам. Каждый из них получил свое, суровое, но справедливое наказание. Но никогда еще Ричмонд не был настолько зол на человека, которого привели в этот зал, чтобы держать перед графом ответ. Никогда Натаниэль так не мечтал подняться с места и вонзить меч ни в одного из тех убийств и расхитителей, как в сердце своего брата.
О, да. Нат нисколько не сомневался, что перед ним стоял Эдвард, хоть мужчина и понятия не имел, как выглядит его старший брат.
Да и как вообще можно узнать в этом уродце с выгоревшей под палящем солцем кожей человека благородных кровей? Можно ли вообразить, что Эдвард - образец отваги, чести и благородства в лице своего младшего брата, теперь пират?
- Не забывай, с кем разговариваешь, трюмная крыса, - вдруг громко взревел один из гвардейцев, стоявших ближе всего к Эдварду, и, прежде чем Нат успел понять, что происходит, выхватил из ножен меч, ударив пирата его крестовиной. Завязалась перепалка, но Нат быстро пресек ее, в бешенстве ударив кулаком по столу.

1 - Эдвард смог ударить гвардейца в ответ. 2 - не смог и получил еще разок. [dice=1936-12]

Мужчина едва сдерживал волнообразные порывы собственного гнева и буквально чувствовал, как каждый мускул, каждая жила в теле напряглась от тех слов, что сказал ему Эдвард. Пришел забрать то, что принадлежит ему. Как же. Пожалуй, Натаниэль и без его объяснений догадался, что посланная ведьма и покушение на его сына организовывалось братом не просто так, а лишь для того, чтобы забрать себе Лейфорд. Прав был старый целитель Хелман, решивший лишь запугать пойманного за ухо мальчишкой Ната за тем, что тот вместе с парочкой приспешников (таких же мелких и глупых детишек влиятельных родителей) кидался камнями в прибывших с юга слуг с темным цветом кожи какой-то там леди из Эксминстера. "Все люди сотворены равными, мой мальчик. Все жаждут власти и насилия. И ни цвет их кожи, ни мазоли на руках, ни усталый взгляд не способны будут помешать им, если они решат сомкнуть в отместку руки на твоей шее." То здорово напугало тогда мальчишку-пажа и навсегда отпечаталось в его памяти. Теперь Нат, конечно, не боялся, что кто-то из слуг решит задушить его в собственной постели, но придавал словам целителя другой, более глубинный смысл. Все жаждут власти  и пойдут на все, лишь бы добиться ее, даже на убийство человека собственной крови.
- Лжецам и убийцам вроде тебя принадлежит лишь виселица! - размышления те заняли всего несколько мгновений, и, как только закончилась перепалка, Натаниэль вскричал эти слова так громко, что они, пожалуй, могли донестись  до тихой и безопасной колыбели сына.
- Мне даже не нужно твое признание, чтобы повесить тебя, братец, - само собой, мужчина, сделав акцент на последнем слове, произнеся его расторопно и с усмешкой, дал всем присутствующим понять, что он не признает в этом человеке ни брата, ни человека, достойного вежливого обращения. - Твоя долбанная ведьма итак во всем призналась и сдала тебя во всех преступлениях с потрохами после тех долгих и болезненных разговоров, что у нас состоялись. Она так умоляла убить ее, но я хотел видеть, как она мучается, -  интересно, дрогнет ли хоть один мускул у этого бездушного человека, когда тот услышит о своей благоверной, ради которой примчался?

+3

5

Трюмная крыса… несомненно, он заслуживал это прозвище, долгие годы он убивал и грабил людей, которых тяжело назвать святошами. Сначала выполнял приказы капитанов, а потом сам отдавал точно такие же приказы, вместе со своими людьми считал стоимость награбленного товара, продавал его нечистым на руку купцам и ростовщикам, и вместе с командой пировал после этого. Жизнь не самая идеальная, и всё интереснее, чем сидеть в ужасно неудобном дорогом шелковом костюме и думать лишь о том, когда этот треклятый день закончится, когда пройдут бесконечные жалобщики и доносчики, ведь эти люди на остальное не способны.
Эдвард повернулся в сторону говорящего столь гадкие слова гвардейца, это спасло его от удара в затылок, поэтому крестовина меча попала прямиком в челюсть пирата. Больно, бывало и хуже, но Эдвард не собирался подставлять вторую щеку для следующего удара. Кулак мужчины тут же отправляется в сторону носа этого напыщенного индюка, и, конечно же, уже в стороне никто не остался – двое гвардейцев моментально скрутили пирата, очевидно, чтобы продолжить учить его уму-разуму, вот только Натаниэль не желал смотреть на бессмысленные избиения брата. Даже удивительно, разве не для этого он сюда пришел? Стук кулаком по столу вызвал даже легкую усмешку на лице Ричмонда-старшего, он вспомнил, как его маленький братец несколько лет назад точно также стучал своими маленькими кулачками, прося дать ему настоящий меч. Как интересно сложилась их судьба.
Гвардейцы с неохотой отпускают пирата, но продолжают стоять на расстоянии вытянутой руки. Разговор братьев, очевидно, не может дальше продолжаться в позитивном ключе, это очевидно.
- Хорошо, так даже проще. Без лишних церемоний. – Выдыхает Эдвард и морщится от боли. Быстро проведя рукой по подбородку, словно хотел оценить возможные повреждения, он облизывает бледные губы. Желание прямо сейчас напасть на самоуверенного мальчишку проходило с каждой секундой. Своим необдуманным поступком Эдвард принесет ещё больше проблем. – Вот что тебя сейчас заботит? Сколько душ я загубил, да сколько кораблей разграбил? Знаешь, всё это время я надеялся, что отец сумел выбить из тебя эту маленькую девочку. – Прорычал сквозь зубы Ричмонд, злобно смотря на младшего брата. С возрастом он перестал издеваться над ним, и действительно жалел, что отец не смог изменить мнение о сыне, которого считал неудачником, порой не стыдясь произносить вслух другие, более обидные эпитеты. – «Моя долбанная ведьма», - говорит Эдвард, повторив интонацию брата. – Была лишь способом доставить тебе важное послание.
«Ты поставил на кон слишком многое, братец, ты ставишь под угрозу весь наш род, весь Лейфорд, всех этих людей. Если ты ошибся, а я буду молиться, чтобы ты не ошибся, то хоть самолично можешь отрубить мне голову, потому что я не хочу видеть, как наш род падет в позоре, а люди захлебнуться собственной кровью лишь из-за одной твоей прихоти…» - Это обвинение было слишком серьезным, только сейчас Ричмонд понял, какую ошибку совершил. Благими намерениями дорожка к Лукавому вымощена… Он привел Асту и себя на верную погибель. И всё из-за упрямства Натаниэля!
- Если тебе станет легче от того, что ты превратишься в глазах собственной семьи в братоубийцу, то хоть сейчас можешь вынести мне смертный приговор. Пиратом больше – пиратом меньше, придет другой капитан и продолжит моё дело. – Эдвард сумел успокоиться и взять себя в руки, прежде чем снова скажет что-нибудь лишнее. Провоцировать Натаниэля хотелось в самом крайнем случае. – Так что сделай мне одолжение: успокой своё раздувшееся эго и прислушайся ко мне. Знаешь, мне тоже стоило непомерных трудов снова назваться Эдвардом Ричмондом на этих землях! Считать себя мертвым оказалось намного проще. – Откровенно признался пират, прикрыв глаза. Если всё это закончится, Эдвард будет несколько суток лежать у себя в каюте и подавлять безумное желание напиться до появления каких-нибудь мертвых людей в глазах.
Почему всё так сложно? Банальное недопонимание двух некогда близких людей может привести к настоящему краху великой семьи. Эдвард больше не хотел быть их частью, он знал, что отец не выдержал бы такого позора – сын-пират, тот самый убийца, о котором так сейчас распинался Нат. Случилось то, чего капитан опасался. Он мог позволить им считать себя погибшим, но никак не хотел получить прямо в лицо эти обвинения. Никто не должен был знать, что Эдвард Ричмонд был здесь.

Отредактировано Edward Richmond (16.01.2017 12:57:48)

+2

6

Нат не знал, что взбесило его больше всего: поведение брата, его усмешки и напыщенные слова или же то, как вели себя гвардейцы, обученные действовать по рыцарским правилам и не позволять себе поддаваться на провокации. Перепалка гвардейцев с Эдвардом, казалось, была последней каплей в терпении Ричмонда. В одеждах стало жарко и неуютно, а мужчина едва боролся с желанием сию же минуту отправить пирата на виселицу и больше не видеть его бесстыжих глаз. Сделать это, учитывая многолетние преступления против человечества и королевства, было не только разумным, но и правильным поступком, но Натаниэль все равно считал, что из последних сил контролируя свой гнев, он останавливает себя от ошибки. От ошибки остаться в неведении о причинах и обо всех подробностях такого гнусного поступка брата.
Ричмонд младший уже давно объяснил для себя эти причины, но все равно в его голове что-то не укладывалось. Если Эдвард хотел захватить Лейфорд, то почему не сделал этого раньше? Почему просто не приехал к королю и не рассказал свою историю? Почему не попросил титул обратно? Почему не покушался на жизнь самого Ната? В голове кружились сотни похожих вопросов, но он не мог задать их. Во всяком случае не при толпе гвардейцев, среди которых обязательно найдутся болтуны и просто бесчестные люди, которые, едва покинув этот зал, примутся распространять лживые слухи. Нат не доверял большей части их них.
- Сир Уиллас, оставьте нас, - так и не спустив своего внимательного взгляда с живого мертвеца, Натаниэль обратился к командующему гвардией красных плащей. Уиллас вне всякого сомнения повидал в своей жизни не мало: он убивал и калечил, воровал и сжигал. На днях Нат спросил его: "Если бы я приказал тебе убить беременную женщину, ты бы без всяких вопросов сделал это? ", на что Уиллас без всяких раздумий ответил: "Я бы спросил тебя - сколько?".  Ну и к чему теперь злоба на брата, когда у него таких же целая армия?
- Вы все, вон!- повторил мужчина, уже обращаясь не только к гвардейцам, но и всем остальным. Уиллас правда хотел что-то сказать, но Ричмонд даже не обернулся к нему. Кровь все еще не остыла в его жилах, слишком уж неподобающе повели себя его люди. Рыцари тихим маршем покидали чертог, а за ними обиженно плелся Уиллас. Тот, наверняка, все понимал и хотел присутствовать при разговоре. Но вдруг признания Эдварда окажутся настолько личными, что Нат не сможет поделиться ими даже с Уилласом?
- Что ты хочешь рассказать, пират? - спрашивает мужчина, пока еще не все успели выйти из галереи. Слова, кажется, не произвели на Ната эффекта, которого Эдвард от него ожидал. В нем не было ни капли понимания. Зато был интерес. Прошло почти двадцать лет с тех пор, как Эдвард превратился для брата в не более, чем воспоминание, а теперь он стоит как ни в чем не бывало перед ним и рассказывает о том, что все эти годы убивал, калечил и грабил. Разве вам не хотелось бы узнать, что довело вашего родственника до такой жизни?
Свой интерес в прочем мужчина пытался скрыть, и это, как ему казалось, неплохо у него получалось. На лице читалась лишь злоба и желание убивать, а зеленое пламя в глазах пожирало отражение Эдварда изнутри. - Всю твою историю я итак знаю. Попал на пиратский остров, почувствовал вкус крови и стал убивать. Сделался капитаном... нашел ведьму. И вдруг осознал, какие богатства оставил в Лейфорде? - граф говорил спокойно, но было заметно, как тот едва сдерживается. Между тем, замешательство не давало ему никакого права перестать желать его выслушать.
- Ты смеешь называть меня братом. Ну, скажи брат, зачем ты хотел сгубить моего cына? - бывает, слова режут душу больнее самой острой стали. И это был как раз тот случай.

+3

7

Вот они и остались наедине. Два брата, которые когда-то были друзьями, держали переписку вплоть до исчезновения Эдварда, вместе смеялись порой над идеями отца. Теперь они не хотели знать друг друга, Эдвард уж точно не мог никак признать в этом холодном и бездушном человеке своего улыбчивого брата. Было ошибкой, и Эдвард это понял, отправлять к нему Асту. Нужно было отправиться самому, но как? Он сильно сомневался, что Натаниэль отреагировал бы адекватно на слова своего пропавшего хрен знает уже сколько лет назад брата-пирата. Скорей всего, точно так же. Каждые пять минут удерживал бы в себе желание отправить капитана пиратов на эшафот и самолично накинуть ему петлю на шею. Этот Натаниэль не смог бы понять правильно даже брата, слишком велика преданность столь паршивому миру, а может дурное влияние фамилии и титула так влияло на него. Измажь в грязи его одежды, забери фамильное золото, которое он на себя нацепил, издай указ лишить земель и титула – и вот перед тобой будет стоять подлый, с большими амбициями человек. Точно таким же когда-то был Эдвард, обычным выскочкой, который буквально из ничего сумел собрать собственную команду преданных людей.
Точно также не отрывая пристального взгляда от брата, Эдвард молча ждет, когда остальные гвардейцы и писарь покинут зал, они явно разочарованы решением своего графа, как обычно, пойдут сплетни, но оба Ричмонда знаю, что лучше сплетни, чем знать ту информацию, которая может здесь прозвучать.
Капитан устает стоять на ногах перед братом, словно бы стоял перед отцом за какую-то провинность. Раз уж и Натаниэль не желает говорить с ним на равных, проявив хоть немного уважения, то и Эдвард не собирался показывать хоть намек на былое светское воспитание Ричмондов. Мужчина отодвигает стул, на котором сидел несколько минут назад, развалившись, и поворачивает его в сторону стола Натаниэля.
- Может, граф всё же соизволит спуститься со своего трона? – Эдвард жестом приглашает его сесть за стол напротив, чтобы им было говорить проще.
Слова Натаниэля о забытых в Лейфорде богатствах семьи вызывают смех со стороны пирата. «Что за чушь, брат». Эта мысль не давала покоя рыжебородому мужчине долгих несколько минут, всё это время не переставая смеяться. Так вот, о чем подумал Натаниэль – что это личная месть старшего брата? Но как-то странно получается, многие факты никак не хотели сходиться в единую картину. Зачем тогда пытать Асту? Ей было поручено переубедить графа занять другую позицию, не больше, даже убивать его не требовалось, Эдвард никогда бы не простил даже любимой женщине подобный мерзкий поступок. Выяснив, что перед ним ведьма, Натаниэль мог легко отправить её на костер по старым традициям их семьи, у которой была какая-то маниакальная любовь к священным войнам.
- Постой, минуту… - Эдвард всё же перестал смеяться в лицо брату, и продолжил говорить с серьезным лицом, в его голове звучали явные нотки непонимания происходящего. – Какие богатства, ты о чем? За столько лет странствий я сумел собрать собственное состояние. Уж прости, но наследство нашего покойного отца мне нужно не больше, чем мухе подкова. – У него всегда были деньги как на ремонт корабля, так и на оплату жалования остальным членам команды, порой, если улов был невелик, капитан отказывался от своей доли, или соглашался на равную с остальными людьми. Деньги сейчас интересовали мужчину меньше всего. – Почувствовал вкус крови значит… Ты прав, мои руки по локоть в крови. А твои чисты лишь потому, что убивали по твоему приказу? – Невозможно править всегда справедливо, это знали даже пираты, Эдвард прославился не только своей железной дисциплиной на корабле. Он самолично убивал обе стороны возможного конфликта, никогда некому не симпатизировал, заставляя команду держаться единой цепью.
- Сгубить сына? – Переспрашивает Эдвард, сдвинув густые брови. Кажется, он явно чего-то не знает. Он верил каждому слову в письме своей любимой женщины, которая говорила, что у неё почти получилось убедить графа, осталась лишь самая малость, поэтому «Завет» прибыл к берегам города, чтобы забрать её в любую минуту. – Причем тут твой сын? – Кажется, теперь картинка начинала складываться. И Эдвард искренне надеялся, что ошибается относительно своих домыслов. Слишком кровавая картинка выходила. – Мне нужно поговорить с Астой. – Произносит он, и продолжает, уже более эмоционально, пытаясь донести до брата ту истину, которую почти год пыталась вложить в его голову ведьма. – Ты можешь хоть подавиться своей властью, Натаниэль, но прекрати поддерживать Уистлеров, уйди в сторону, твою мать, эта война не должна была коснуться нашей семьи!

+3

8

Едва с сухих кровоточащих губ Асты сорвалось имя его брата, с тех пор он в глубине своей души ни на секунду не сомневался, что Эдвард жив. Живо его тело. Но была ли жива его душа? Осталось ли в этом вонючем пирате хотя бы капля человеческой души, что не позволила бы причинить вред своему брату, своей семье?
“А была ли? Душа? “, вдруг думает Натаниэль, когда пожелтевшие зубы пирата становятся видны из-под тонких обветренных морем губ, искривлённых неестественной усмешкой. От его смеха веет нервозностью, но не страхом. Граф, однако, даже не повел бровью на приглашение Эдварда присесть рядом, все еще пытаясь разглядеть в нем душу. Он искал в его глазах раскаяние и не находил. А потом задал себе вопрос: а знал ли Нат вообще своего брата? Все, что виделось и преподносилось младшему сыну Томаса Ричмонда – было лишь чернильными словами на бумаге, аккуратно выведенными мейстерами, отцом и самим Эдвардом. Будучи юнцом, он мог только догадываться, как отважно Эдвард охотился на вепря, как подкован был в географии и как хорошо ладил с вассалами. И он верил этому. Но больше нет.
Время, что пират обнажал свои желтые зубы и выдавливал из себя смех, кажется, длилось вечно. Он смеялся над ним, своим братом. Над Анной, которую болезнь сводила с ума. И над их ребенком, которого он хотел погубить. Этот смех был настолько противен, что Нат ненавидел каждое мгновение, что слышал его.  Каждый звук из уст пирата заставлял его вспомнить о тех страданиях, что испытывала его семья и понимать, что в человеке, что сидит перед ним совершенно нет ни сострадания, ни раскаяния.
Казалось, что этот смех будет продолжаться вечность. Смех, от которого в теле появилась ломка, холодок и желание вывернуть завтрак из тела наружу. Но пытка вскоре завершилась, и Эд, словно ничего и не было, продолжил беседу, вальяжно раскинувшись на стуле. Нат молча слушал о том, каким состоянием овладел брат, покинув Лейфорд и о том, чем занимался в своих набегах. Только вот на вопросы его не отвечает, не говорит вообще ничего, словно его язык почернеет от общения с ним.
Когда дело доходит до сына, лицо Эдварда становится театрально непонимающим. Будто бы заинтересовавшись, граф встает со своего места, медленно спускаясь по ступеням с помоста, но не подходя к пирату близко. “Удивительная игра, - ” думает он, - “как живо, как натурально!”. Все внутри мужчины кипит диким пламенем, но он старается сдержать свою ненависть и злобу еще на пару минут, до тех пор, пока не докопается до самой сути. И вскоре она всплывает. Эдвард не сдерживает языка за зубами и проговаривается про Уистлеров. Теперь понятно, кто финансировал пирату его “роскошное” состояние. Натаниэль в тот же момент быстро направляется к нему, но в его душе по-прежнему одна лишь ненависть.
Мужчина даже ничего не объясняет, молнией настигая ничего не подозревающего и сидящего на стуле брата, резким ударом кулака с золотой печаткой на пальце пришедшего то ли в нос, то ли в глаз, сбивая того со стула.
- Это тебе за сына, - если Эдвард сам не чует никакого раскаяния за свой поступок, то Нат заставит собственной шкурой чувствовать его последствия. Удар был настолько сильный, что в мгновение разбивает лицо Эдварду и руку Натаниэлю, но приносит последнему безграничной наслаждение.
- А это за жену, - теперь мужчина бьет ногой, но целится определенно в лицо и всей силой,  не испытывая никакой жалости. Нат был бы рад, если бы прямо здесь мог убить его, но закон не позволяет совершать такие поступки.
Возню в галерее услышали гвардейцы, приоткрыв двери, и Нат запустил их прежде, чем Эд успел очухаться от такого быстрого налета своего брата. В прочем, в этом они нисколько не изменились с детства. Пока Эдвард задумывался о стратегии и тактике, Нат просто брал и бил со всей силы. Это действовало, когда ему было три, это действует и теперь.
Гвардейцы скрутили Эдварда и по приказу Натаниэля поволокли его в темницу.
- Кстати, встречу с Астой я тебе обещаю. Она будет вся в огне, когда ты ее увидишь.

+3

9

Когда этому наглому и упертому графу Лейфорда было всего три года, он находил применение своей бесконечной энергии в любых сферах, доступных ребенку его возраста, за исключением обучение. Старик Ричмонд регулярно ругался, пытался наказывать сына за неусидчивость, а Натаниэль, словно баран летящий на новые ворота, носился по двору с палкой, будто его личным мечом, сметая на своём пути даже здоровенных гвардейцев. И, естественно, под его горячую руку однажды попался собственный старший брат, который не заметил, как эта Фурия затаилась за углом. Элемент неожиданности сделал своё дело, тело семилетнего брата согнулось сначала пополам от удара в живот, а потом и вовсе упало на разогретую солнцем брусчатку, сломленное ударами то по шее, то по спине. Эдвард не видел, кто его бил, поскольку закрыл голову руками, и лишь громкое, беспокойное «Натаниэль!», произнесенное голосом его учителя по верховой езде, остановило многочисленные удары. Отец строго отчитал мальчишку, пока его старшего брата осматривал лекарь.
Зато сейчас за подобное Натаниэля никто отчитывать не будет, скорее наоборот, погладят по голове, поимка и казнь опасного пирата – дело благородное на все времена. И плевать с высокой колокольни чей он родственник. Как много лет назад, мужчина падает от удара со стула на колени, когда Натаниэль бьет его по лицу, задев глаз и нос брата, и не успел Эдвард даже поднять голову, как следом Ричмонд-младший со всей силой бьет своими вычищенными до блеска аккурат в челюсть. Тело Эдварда выворачивает, мужчина распластался на спине в галерее некогда родного дома. Тяжело дыша, пират смачно сплевывает на пол собственную кровь, скопившуюся во рту, пока Натаниэль впускает обеспокоенных происходящем стражников. Те, как по команде, поднимают грязного пирата с пола и быстро заковывают руки в кандалы. Собственно, нужны в этом не было – Эдвард ещё около пяти минут не понимал, что с ним вообще происходит и куда его ведут. Черная пелена закрывала его взор, поэтому несколько раз Эдвард едва не падает с лестницы на радость держащих его мужчин. Для верности те даже приложили пленника о дверь в темницу, где они оказались в скором времени. Ничуть не удивительно. Этот удар немного помог мужчине прийти в себя, и с жадностью всматриваться в лица людей, которые сидели там.
Уж неизвестно, чье это было решение – Натаниэля или того сира Уилласа, но процессия остановилась напротив двух камер, одна была свободно, очевидно, ждала нового заключенного, а вторая – занята. Эдвард узнал эту женщину. Невозможно забыть хоть одну черту этой беловолосой ведьмы, которая была закована по рукам и ногам в цепи из нигаста. Он беспокойно беглым взглядом осмотрел тело своей любимой женщины, которая еле-еле дышала, всё тело, включая лицо, было в ссадинах и порезах, на одной руке не было ногтей. Эдвард понимал, для чего это было сделано, но каковы были мотивы Натаниэля? Что заставило его пытать ведьму до подобного состояния, а потом хорошенько приложиться по собственному брату, выказывая свою месть за жену и сына. Но после увиденного все вопросы отошли на второй план. Эдвард не мог простить Натаниэлю подобного, раз уж братья объявили друг друга врагами, то так тому и быть.
Воспользовавшись тем, что Уиллис открывал замок, а двое гвардейцев ловили ворон, Эдвард резко повернулся к стоящему за спиной Натаниэлю и схватил того обеими руками за воротник дорогой куртки, и, прежде чем стража успела что-то сделать, пират со всей оставшейся силы ударил пустую голову брата о решетку камеры, где лежала Аста.
- А это тебе за неё. – В голосе Эдварда звучали бешенство и яд, он чувствует, как стража пытается оттащить его за плечи от графа, но Ричмонд перекидывает руку через голову брата, ухватившись пальцами за собственные цепи, и, забыв о всех правилах, точно так же, как забыл Натаниэль, старается как можно сильнее перетянуть ему шею. Если Эдварду суждено сдохнуть в этом вонючем, пропахшем кровью и плесенью подвале, то так тому и быть, но он с удовольствием заберёт следом за собой братика. Как легко эти двое отказались от братских уз в пользу собственных женщин и семьи.
Поменявшись с Натаниэлем местами, Эдвард не позволяет гвардейцам добраться до себя, делая из брата живой щит. Он сопротивляется, но в ответ Ричмонд сильнее сдавливает тиски на его шее. Хочется сновать приложить его физиономию о стену, но тогда сам Эдвард опять будет открыт для ударов, поэтому приходилось довольствоваться чем было.

Отредактировано Edward Richmond (05.02.2017 23:04:15)

+3

10

Нат искренне считал, что Аста получила по заслугам, а предстоящее сожжение для нее - дар милосердия от графа Лейфорда. Только вот похоже старшему Ричмонду так не показалось, и, несмотря на почти потерянное сознание, когда процессия спускалась в темницу, Эдвард таки нашел в себе силы, чтобы ответить брату за свою шлюху. Нат никак не ожидал, что в момент, когда гвардейцы были заняты открытием камеры для пирата, тот взбешенный схватиться за куртку младшего брата, приложив того к стене. Натаниэль лишь ухмыльнулся этой не самой удачной попытке Эдварда отомстить ему, на мгновение вспомнив о том, как одна шлюха в Ричтауне тоже любила хватать его за куртку, а потом он брал ее прямо у той же стены.
- Может еще глаза мне выцарапаешь за свою подстилку? - будучи прижатым к стене, с усмешкой спросил граф. Он не сопротивлялся брату, возможно, даже хотел проверить, насколько силен еще удар у этого старого пердуна. Помниться, в детстве Натаниэлю ничего не стоило отлупасить его на виду у всех обитателей замка, а Эд потом сразу же бежал к отцу жаловаться. Но он так и не ударил его.
В прочем своими словами Нат похоже довел брата до безумия, иначе не стал бы он еще более усугублять свое итак незавидное положение. Перекинув цепи через шею брата, тот сильно затянул их, лишая Ната возможности дышать, а граф едва успел сунуть руку между собственной шеей и цепью. На лицах гвардейцев тут же прочитался испуг - безмозглые придурки -  они попятились на держащего в удушающем захвате брата Эдварда, а двое братьев, соответственно, от них. Хотя Уиллас даже и не шелохнулся, несмотря на появившуюся в глазах встревоженность, тот знал, что Натаниэль не одобрит помощи гвардейцев в столь значимом для него поединке. Да и к чему помощь: Натаниэль был начинен оружием до самых зубов. Стоит ему только свободной рукой дотянуться до кинжала в ножнах, пиратский мешок с плотью и кровью тут же даст протечку. Однако Натаниэль не делает этого, то ли играя в благородство, то ли в равенство сил, то ли все еще живущие где-то в глубине души семейные чувства не позволяем ему это сделать. Вместо этого он, словно играя в игру по правилам Эдварда, пятиться назад, понимая, что уже практически не может дышать и чувствуя как холодная цепь, от которой никуда не деться, врезается в шею. Зная эти темницы, как свои пять пальцев, Натаниэль понимает, что вот-вот они допятятся до самой стены, и в тот же момент мужчина ударяет Эдварда о нее, слыша металлический лязг и понимая, что расчет был верным - спиной пират приложился прямо о висящие металлические цепи с толстыми кольцами, что, выпав из фиксирующих штырей, упали на него сверху. У Натаниэля была всего секунда, чтобы выбраться из захвата, и он воспользовался ею, когда Эдвард ослабил свою хватку.
Пока Эдвард приходил в себя, Натаниэль отошел от него на несколько шагов, демонстративно скидывая с себя ножны, а после два брата вновь вцепились как два петуха. Нат понятия не имел, куда бил, но азарт был такой, что даже собственная боль причиняла ему удовольствие, искупление и, может быть, даже прощение. Вкладывая в удар весь свой гнев, он избавлялся от него.  А Эдвард избавлялся от своего, и Нату почему-то казалось, что этот гнев не связан лишь с пытками этой ведьмы, здесь было нечто большее. Возможно, Эдвард мстил ему за то, что брат не попытался найти его? Не попытался узнать, как жилось все это время его старшему брату? Едва в голову пришла эта мысль, Нат на мгновение забылся, пропустив роковой удар в висок и на секунду отключился из реальности.
Казалось, он проспал как минимум сутки, но на самом деле это было лишь пару секунд. Очнувшись на хлипком полу темницы, Натаниэль услышал, как рядом ухмыляется Уиллас, а гвардейцы затаскивают Эдварда в камеру.
- Так и будете валяться, милорд? - с ухмылкой на лице и обращением "милорд", которое сейчас звучало как оскорбление, Уиллас поднял его с земли, и Нат, встретившись с такими же зелеными, как свои собственные, глазами брата, удалился прочь, как побитая собака.

+2

11

Строго говоря, в ограниченном пространстве кандалы не так сильно мешали Эдварду устраивать расправу над собственным младшим братом, которого когда-то уважал, не смотря на различные недомолвки в далеком прошлом. Старший часто чувствовал себя неловко из-за того, как отец обращается с младшим ребенком, не понимал чем ещё один сын заслужил такое отношение. С годами разница между братьями становилась всё более заметнее, всё вставало на свои места – Эдвард должен был стать умелым правителем и манипулятором, в то время как стезей Натаниэля было рыцарство. Но жизнь ловко всё меняет, и теперь уже Натаниэль пробует себя в образе наследника Лейфорда, а Эдвард под другим именем тренируется день и ночь на пиратском судне, оттачивая мастерство обращения со сталью. Казалось бы, их пути разошлись, Натаниэль, с подачи отца, похоронил старшего брата, и Эдвард, известный под именем Флинт, навсегда отрекся от своей семьи из благих побуждений, надеясь, что так будет лучше всем.
На деле же оказалось всё иначе. За сколько лет отсутствия и общения между братьями накопилось приличное количество эмоций, которые им обоим нужно было выплеснуть в какое-нибудь русло. Глаза брата Эдварду не нужны, пират метил выше, желания просто лишить его жизни, как можно сильнее сдавливая широкую цепь на горле Ричмонда-младшего. Честно говоря, рыжебородый пират даже не представлял, как выберется теперь из этого дома, долго Натаниэль не будет играть по правилам своего брата, и обязательно что-нибудь придумает. Собственно, это случилось даже быстрее, чем рассчитывал Эдварда. Ощутив затылком холодные цепи, мужчина не успел среагировать, и Натаниэль ударяет пирата, в результате секундного замешательства Эдвард ослабляет хватку, выпуская брата. Выпрямившись во весь рост, капитан пиратов молча наблюдает, как брат проявляет благородство, скидывая с себя пояс с оружием, а вот освободить руки пленника не спешит, да и ни к чему, они превосходно справляются и так.
Братья дерутся практически на равных, пока стража стоит в стороне, наблюдая за происходящем безобразием. Нужно было решить эту проблему ещё наверху, когда они были наедине. Кто же знал, что у Натаниэля тоже нашлось несколько щепетильных вопросов к своему пропавшему брату. Эдвард искренне не понимал, что такого сделала его Аста, но обязательно узнает. Судя по внешнему виду ведьмы, которая никак не реагировала на посторонний шум, она находилась без сознания, а Натаниэль оказался неразговорчивым сегодня. Что же, у Эдварда ещё много времени впереди. Получив сильный удар в живот, Эдвард чувствует на собственной шкуре всю ту желчь, что скопилась внутри графа. Но уступать ему не собирался. Намотав цепи на кулак, Эдвард пользуется моментом, когда Нат принялся ловить ворон, посчитав противника обездвиженным, и не жалея сил, бьет его в висок. В результате туша с голубой кровью падает на грязный пол камеры, а Эдвард сплевывает кровью рядом с ним, стараясь отдышаться. Возможности добить брата не представилось – он сам получает несколько ударов по бокам, падая на колени. Стражники, наконец, схватив пирата под руки, волокут его в камеру, но Эдварду плевать – его полные ненависти глаза смотрят на Натаниэля, который принялся подавать признаки жизни.
Какая жалость, что на этом их общение закончилось. Эдвард с непроницаемым лицом смотрел, как бежит прочь Натаниэль, впервые потерпев серьезное поражение от брата. На лице пленника появилась самодовольная ухмылка. Наверное, стоило выцарапать ему глаза и выдрать язык заодно. Граф-калека – весьма заманчивая мысль. Если Эдвард сможет выйти отсюда живым с Астой, то найдет способ исцелить женщину, на Сент-Массоне были способные ведьмы. А вот граф наверняка побрезгует помощью магичек. Ведь этому учили Ричмондов с пеленок: ведьмы – вселенское зло. Соблазнительное, коварное и необратимое, оно требует немедленного уничтожения. Отец обязательно придумал пороку старшего какое-то оправдание – зачарование, запугивание… Что угодно, лишь бы не настоящая любовь. Эдварду же было даже стыдно смотреть в сторону лежащей неподвижно Асты. Как только стража удалилась, мужчина закрыл ладонями лицо, даже не пытаясь встать на ноги, чтобы по лучше рассмотреть состояние ведьмы. Противное чувство вины поглощало Эдварда с каждой минутой, а может и часом. Он сидел так до тех пор, пока стража не пришла сменить потухшие факелы, но продолжал молчать, хотя так и хотелось попросить их привести сюда графа, чтобы переговорить с ним, так как пар пират выпустил. Но неизвестно, стало ли легче Натаниэлю. Месть – ужасное чувство, и даже возможная казнь брата и его ведьмы не принесет должного удовлетворения.

+2

12

Открыв глаза, мужчина испытал резкую боль в виске от слепящего в глаза солнца. Резкие звуки, яркий свет, громкий шум всю последнюю неделю, с тех пор, как собственный брат зарядил ему в голову кулаком, обмотанным не хилой цепью, вызывали адскую головную боль, а то и головокружение. Но Натаниэль будто бы привык к этому, и, полежав еще около пяти минут, медленно поднялся с кровати. Холодный, зимний ветерок, гуляющий по полу замка тут же обласкал его стопы, когда дверь его спальни открылась.
- Доброе утро, милорд, - скромно, но с интересом в голосе произнесла молоденькая прислужница, поставив таз с теплой водой на туалетный столик возле самой двери. Натаниэль, не найдя в себе силы повернуться к Дженни, лишь устало угумкнул, потирая глаза и потом пару раз ударив пальцами по вискам. Между тем, Дженни уже оказалась напротив него и осторожно взяла его за руку.
Дженни была совсем еще юной. Наверное, ровесницей Арианны и всего на год или на пару младше его жены. Но более  чуткой женщины он еще не встречал. Всю ту неделю, что она ухаживала за позорно побитым в темнице графом, Натаниэль с трепетным желанием ждал ее появления, а после делился с ней всеми своими мыслями и переживаниями. Когда-то он, подобно тому, как  сейчас общался с этой крестьянкой, мог рассказать все Анне, но эти времена давно прошли. Анна не хотела видеть его в своих покоях, а предстоящая казнь ведьмы не вызвала в ней ни толику радости. Может быть, лишь на фоне омерзительно плохих отношений с женой, Дженни казалось ему настолько приятной?
- Ну же, вставайте, вам пора умываться! - хихикнула Дженни, когда Нат взял ее руку и, так и не поднявшись с ее помощью, долго не отпускал. Больному многое прощается, к тому же, если этот больной - граф. Ричмонд чувствовал, что Дженни уже готова на большее, но никак не мог на это решится. Она была симпатичной, молодой и беззаботной ... только ведь не ей он принес свои клятвы?
- Сегодня я хочу казнить собственного брата. Как ты думаешь, разве мне есть дело до умываний? - c грустной улыбкой на лице спросил ее Нат, посмотрев в чистые голубые невинные глаза. Любой бы, увидев эту картину, поднял его на смех. Мол, вот идиот, зачем обсуждает столь серьезные проблемы с девчонкой. Но ведь устами младенца глаголет истина, не правда ли?
- Я так и знала, - недовольно ответила Дженни, стянув со своего плеча заранее смоченное полотенце. Она принялась вытирать его лицо, а вместе с тем, продолжила говорить - ему так нравился ее голос.
- Скажите, милорд, что сделал ваш брат такого, что вы желаете ему смерти? - заинтересованно спросила девушка, когда она своими аккуратными пальчиками полотенцем протирала его глаза после затяжного сна.
- Он желал смерти моему сыну, - ответил ей Нат. Девушка на немного задумалась, закончив с лицом и провела ладонью по щеке мужчины.
- В голодные годы, во время гражданской войны моя мама несколько раз пыталась задушить меня. Не хотела, чтобы я страдала, умирая от голода. Все близкие люди совершают ужасные поступки, но делают это для нашего же блага. Делают, потому что любят, милорд, - Дженни посмотрела ему в глаза, пытаясь найти во взгляде графа понимание, но все, что она сказала, вызвало в нем лишь усмешку.
- Дженни, что за глупости ты говоришь? - Нат хмыкнул и поднялся без всякой помощи, - ступай, я хочу одеться,
-
отпустил ее Нат.
Головная боль куда-то ушла и мужчина, так сильно сосредоточившись на одежде, оделся быстро и не отвлекаясь. Лишь мельком взглянув на готовящийся для его брата и ведьмы эшафот с балкона, Натаниэль все равно не смог избавить себя от пищи для размышлений, что так беззаботно подкинула ему Дженни несколько минут назад. Зачем Эдварду нужен был столь изощренный способ? Почему он не пришел раньше? Почему не охотился за Арианной? Все эти вопросы никак не укладывались в его голове вместе с приговором, что он собственноручно вынес брату. Так может, все-таки пойти и узнать?
Натаниэлю не нравилась эта идея. У него кружилась голова и темнело в глазах, но он все равно упрямо спускался вниз в темницу, чтобы вновь, первый раз за прошедшую после драки неделю, навестить брата.
В темнице Эдварду переносить все было, конечно, тяжелее, чем Нату на белых простынях, поэтому мужчина начал не так грубо, как хотел изначально:
- Ответить мне, зачем ты подозвал сюда эту ведьму?

+2

13

Эдвард не понимал, почему брат медлил с казнью, не исключено, что граф просто наслаждался своей властью, старался морально сломать старшего брата, ведь Аста всё-таки пришла в себя, но всё равно не была сильна и большую часть времени спала. Но говорили они мало, Эдвард не хотел говорить при стражниках, которые обязательно донесут до Натаниэля необходимую информацию. Ещё не хватало, чтобы они узнали о том, что пиратский корабль по-прежнему стоит в Ричтауне. А судя по весьма богатому завтраку, который им достался, сегодня должен быть последний день для парочки. Перебирая погнутой ложкой рис, Эдвард повернул голову в сторону шагов.
Натаниэль выглядел скверно: на шее пират сумел разглядеть яркие следы от цепей, на костяшках пальцев содрана кожа, но и сам Эдвард выглядел не лучшим образом. Он всё ещё с трудом дышал носом, потому что то ли Натаниэль сумел, то ли кто-то из гвардейцев сумел-таки сломать нос грязном пирату. Жалко, что их бой был достаточно коротким, и Эдвард не успел узнать, научился ли его младший братик сражаться на мечах. Этот бой был бы более интересным, и кровавым. Но тогда казнь Эдварда и Асты наступила в тот же вечер. А потому пиратский барон был даже немного рад, что смог оказаться в родных стенах.
Удивительно, но Натаниэль заговорил с братом относительно спокойно, хоть в его голосе прослеживалось немного ненависти. Конечно, пожелай кто-то таким образом покуситься на ребенка Эдварда, тот пришел бы в неописуемую ярость. И всё же Эдвард продолжил спокойно сидеть, позволяя брату смотреть на него свысока. Конечно, это он сегодня спал на мягкой перине в собственной спальне, а Эдвард там, где его настиг сон – сегодня это был угол неподалеку от входа в камеру, по той причине, что там было лучше видно Асту.
- Разве сейчас это имеет значение? – Его голос тих и спокоен, но понимает, что вопрос сейчас лишний. – Аста стала единственной, кому я смог доверить свою тайну, и, по иронии судьбы, она является ведьмой. Между ними и нами нет никакой разницы, брат. – Хотя это бесполезно – пытаться переубедить Ричмонда. Эдвард и сам до сих пор недолюбливал магию, считал её источником проблем, потому что в самом Дортоне маги были проблемами. Аста радовалась как маленький ребенок, когда смогла не таясь колдовать на острове, практиковаться и рассказывать о своих способностях. Впервые у неё не было тайн. Но потом появилась одна, ради которой и Эдвард, и сама ведьма были готовы перевернуть этот проклятый мир с ног на голову. – Я уже говорил тебе, тогда в зале, но ты не захотел слушать. – Вот она главная проблема Натаниэля – неусидчивость. Различные науки давались мальчику с трудом, Эдвард помнил, как отец смотрел на младшего сына глазами, полными разочарования, и как порой сам старший брат стыдился того, что отец считал его лучше. Разумеется, первое время он этим гордился, но с возрастом понял, какое бремя несет на своих плечах Натаниэль. – Я не хотел, чтобы ты перешел на сторону Уильяма, у Лейфорда достаточно сил и денег, чтобы сохранять нейтралитет. Но ты хочешь окончательно разрушить нашу семью. – Впрочем, Эдвард мог понять мотивы Ната. Отдаленно, конечно. Возможно им руководило желание отомстить за смерть отца, а может хотел возвысить влияние графства до неведомых границ – всё это догадки, и сам Ричмонд хотел разузнать истинные мотивы младшего брата.
Поднявшись на ноги, Эдвард подходит к решетке, но держится на расстоянии вытянутой руки, не желая давать ни ему, ни себе возможности продолжить ту драку. Скрестив руки на груди, Эдвард решает говорить с ним откровенно, словно не было тех лет, проведенных на острове, и Натаниэль только что вернулся из Оштира, возмужавшим, чтобы повидать старшего брата.
- Я сильно изменился, Натаниэль, того Эдварда больше нет, мальчишка действительно канул в морскую пучину. Мне правда жаль твоего сына, но у меня не было даже мысли о том, чтобы причинить мальчику вред. И я бы никогда не стал посылать на подобное дело любимую женщину. – Набрав в легкие побольше воздуха, Эдвард продолжает, не сводя глаз с Натаниэля. – Если тебе так угодно, казни только меня. Она вернется на остров, но не будет мстить тебе, моего приказа, даже посмертного, она не смеет ослушаться. Ей ещё есть ради кого жить. – К сожалению, Эдвард дал слово, и Натаниэль никогда не узнает о существовании далекой племянницы, скорей всего, ведьмы. Оставленная на попечение в семье командора, девочка редко видела своих родителей, и Эдварду хотелось, чтобы Аста изменила своё решение, вернулась к дочери. Но и давить на жалость стоящего перед пиратом Ричмонда-младшего не собирался.

+2

14

Все попытки оправдать, понять поступок старшего брата казались не только лишь невозможными, с точки зрения Натаниэля они были возмущающей чувство логики глупостью. Графу Лейфорда было сложно понять остроумный план Эдварда, который предусматривал столкновение с угрозой психического помутнения, а то и смерти сразу двух самых близких ему людей. Натаниэль, будучи ребенком, завидовал брату: если план первого всегда был до банального прост - бей как можно сильнее и убегай - то Эдвард, уступающий ему в силе, после нескольких подобных атак стал предвидеть следующий ход на шаг, а то и на целых два. Ему удавалось увильнуть от метко брошенного камня и в отместку придумать такой план, что Натаниэлю приходилось еще долго гадать, как Эд таки провернул это дело. Куда все это делось теперь? Будто бы солнцем опалилась не только его некогда белая, аристократичная кожа, но и тонкий ум...
В прочем, брат не разучился быть убедительным. Дар оратора проявлялся даже здесь, в темнице, а хлипкие каменные стены словно помогали ему в этом, отражая от себя звук бархатного голоса, что потом эхом проникал в самые дальние щели замка. Натаниэль отчаянно пытался сосредоточить мысли на то и дело обрывающемся голосе брата, но голова упрямо гудела, словно противясь воле своего хозяина узнать правду.
- У вас дети? - удивленно спросил Натаниэль, вскинув бровь, когда ему наконец-то удалось поймать ход уклончивых мыслей Эдварда за хвост. Но спустя мгновение граф тут же вспомнил, что не достиг с Эдвардом столь близкой симпатии для таких вопросов, - в прочем, не важно, - взяв себя в руки и подавив интерес, отмахнулся тот.
- Но что бы ты сделал, если бы я покусился на их жизни? Разве ты оставил бы хоть кого-то в живых? - Натаниэль на мгновение подумал, что ни один человек, когда-либо носивший в своем имени название великого дома Ричмонд никогда бы не пережил оскорбление своей семьи. Только вот за примером, отвергающим это утверждение, далеко ходить не пришлось. Его собственный отец не раз плевал на собственную гордость и на семью, лишь бы только король доверял ему. А ведь отец, как хорошо помнилось Натаниэлю, был главным кумиром его старшего брата.
- Разве ты не мог найти другого способа? - сухо произнес Нат, кинув брезгливый взгляд на измученную ведьму. Интересно, заметил ли Эдвард, что в темнице его кормили многим лучше, чем эту безобразную дрянь. Было это не столько потому, что в его жилах и в жилах одного из его узников текла одна и та же кровь, а скорее потому, что Натаниэль опасался возвращения сил ведьмы в ее тело. Он своими глазами видел, на что способна эта женщина и едва ли хотел повторить этот опыт, - ты мог сделать что угодно... что угодно из всех возможных вариантов сработало бы лучше, чем то, что ты сделал,
-
не сдержавшись, Натаниэль повысил голос и, когда тот сорвался практически до крика, ведьма что-то пробубнела и пошевелилась.
- Почему ты просто не приехал и не спросил меня об этом? - следующий вопрос прозвучал гораздо спокойнее. Нат не хотел будить ведьму (опасно), но перешел на убеждающий тон не поэтому. Больше всего он хотел докопаться до правды. Действительно ли в мыслях Эдварда не было темного умысла занять его место? Действительно ли он уберется отсюда, навсегда забыв дорогу к этому замку?
- Позволь ответить за тебя, брат, - передернул сказанные минутой ранее слова Эдварда Натаниэль, - потому что ты испугался, - заключил мужчина. Симпатию к действующему королю, узурпатору, он мог объяснить лишь этим способом, - ты боялся показаться в родных землях таким... жалким пиратом в обносках и без копейки в кармане ... и сейчас ты боишься сделать неверный шаг, который в итоге может привести к потере репутации нашей семьи в глазах короны, - Натаниэль обхватил руками грязную решетку и прижался к ней, дабы разглядеть в темноте отблеск зеленых глаз брата.
- Ты поступаешь так, как научил тебя отец. Угождать тому, кто сильнее тебя - вот главный закон Томаса Ричмонда! - воскликнул Натаниэль, а потом заговорил шепотом, - так где же он теперь, ты знаешь? Конечно! Ты знаешь от чьих рук погиб наш отец! - глупейшая смерть - погибнуть от рук того, перед кем стелился всю свою жизнь, так считал младший сын Томаса.
- Так вот послушай теперь меня, - голос Натаниэля сделался громче, - Наша семья больше не будет никому угождать, - твердо сказал Натаниэль, - мы больше не будем слугами короля. Мы будем теми, кто будет кормить его из своих рук и направлять на единственно верный путь. И ты больше не посмеешь мне мешать,  - произнес Натаниэль, едва не просверлив дырку в брате своим взглядом.
- Я сохраню тебе жизнь, - вдруг сказал мужчина, а в его руках неожиданно блеснула связка ключей, - но только если ты больше никогда не взойдешь на эту землю.
Он давно принял это решение, но только сегодня нашел в себе силы признаться.

+2

15

Какое Натаниэлю дело, есть ли дети у его брата? Это ничего ровным счетом не измени, ни один дортонский правитель никогда не менял приговора, будь у преступника хоть выводок детей. А порой даже они отвечали за поступки своих родителей. Оттого и не хотелось мужчине хвастаться наличием маленькой дочери, которая осталась совсем одна на огромном пиратском острове. Скорей всего она повторит судьбу матери, станет ведьмой либо на острове, либо на чьем-нибудь корабле, или отца, и будет тогда сама управлять своим кораблем, и, если Натаниэль оставит приговор в силе, Эдвард никогда не узнает о выборе дочери.
- Я бы сделал тоже, что и ты – пытался узнать правду. – О нет, Эдвард нисколько не винил брата в происходящем, это была вполне адекватная и, даже, разумная реакция для Ричмондов, семья была для них всем. Он почти был готов простить Натаниэлю ту глупую драку в зале несколько дней назад, когда брат, не захотев выслушать Эдварда, вынес весьма поспешное решение, заткнув ему рот этой камерой. – Но, какая сейчас разница, скажи мне? Ты уже определился с выбором, брат. – Эдвард слегка прищурился, чтобы в темноте лучше разглядеть лицо брата в тусклом свете едва ли не единственного факела.
Он почти срывается до крика, вызывая безмолвное недовольство Асты, а сам пират поднимается, наконец, на ноги и подходит к решетке, этот разговор становился куда более интересным, чем ожидалось раньше. Почему он вообще состоялся? Неужели Натаниэля так мучили все эти вопросы, что он решил перед смертью брата узнать об истинных причинах того поступка? Однако, Нат сумел взять себя в руки, и решил продолжить цепочку логических объяснений, вызывая у Эдварда лишь восторг на лице. Неужели этот шкодливый мальчишка, который мог закидывать гостей Рич Хилла комочками из грязи научился-таки разумно мыслить, строить предположения и учитывать некоторые доводы? Эдвард в такой момент даже пожалел, что лично не прибыл, чтобы переговорить с Натаниэлем.
- Пусть будет так, как ты сказал. – Эдвард пожал плечами, снова демонстрируя своё равнодушие. Какая разница, что двигало пиратом, когда он принял решение отправить в Лейфорд свою ведьму? – Значит сегодня ты повесишь очередного трусливого пирата, а через пару дней протянешь очередную ниточку к этому сопляку Уистлеров. Одной больше, одной меньше, уже не имеет значение, правда? – Натаниэль ступает на опасную тропинку, которая либо возвысит их семью, либо приведет к краху. Увы, он не рассматривал последнего варианта, в отличие от Эдварда. И всё же, Натаниэль ещё способен удивлять. В его руках заблестела связка ключей от темниц, и Кровавый барон был готов поставить всё своё состояние на то, что для Натаниэля это решение было самым трудным во всей его жизни. – Хорошо. Я не взойду на эту землю. – На самом деле, дать эту клятву достаточно просто, Эдварда просить дважды не надо – появляться в Лейфорде у него точно не будет желания.
Выйдя из заточения, Эдвард, не смотря на брата, направляется к стойке с оружием и забирает только то, что принадлежало ему – саблю и кинжал, закрепляя их на поясе. Проверив на всякий случай, не поврежден ли клинок основного оружия, Эдвард возвращается к уже открытой двери Асты, и осторожно освобождает женщину от оков. Пытаться привести её в чувство бесполезно, потому Эдвард бережно взял её на руки. Натаниэль прав – Эдвард действительно походил на их отца, но в одном они кардинально отличались – пират не испытывал глупых предрассудков к магам, пусть и сама магия вызывала у Ричмонда недовольство, особенно, когда она была направлена на него, он всё равно считал гонения на этих людей незаслуженными. А вот Натаниэля легко можно было представить в роли правителя, который был готов сжечь человека, или даже ребенка, только за то, что тот владеет недоступным для простых людей искусством.
«Постарайся не потерять человечность, брат, иначе станешь не лучше, чем пират в оборванных одеждах…» - Мелькнула мысль в голове у Эдварда, но озвучивать её не решился. Они могли бы вечно спорить о принципах морали и нравственности, ведь у братьев сложилось разное представление о жизни. Сент-Массон перевоспитал Эдварда, создал совершенно другую личность, в то время как титул наследника, а потом и графа преобразил Натаниэля до неузнаваемости. Они оба не узнали друг друга, и теперь сделают что угодно, лишь бы забыть об этой встречи, не желая признавать очевидных вещей.

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » Дела давно минувших дней