Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Вы попали на авторский проект, смешавший в себе фентези и псевдоисторию. Время королей, рыцарей и дам, магов и охотников, драконов и пиратов - здесь каждый найдет себе место. Давайте напишем историю вместе!

Время в игре: 844 год, 15 экуос - 15 элембиуос.
1x01 Священные узы (pr.1) - Surma
1x01 Священные узы (pr.2) - Reynir Blóðøx
1x02 Нельзя приручить зверя - Edward Richmond
1x03 Грехи отцов - Feline Fane
1x04 La Cara de la Guerra- Philip Aberhol
1x05 Crimina belli - Odilia Rivers
1x06 Мой ход, брат -Nathaniel Richmond
Лучший эпизод: куда отправляются шлюхи?
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ ФЭЛ ∙ ЭЛЛ


Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Сюжет Библиотека Список героев Гостевая Внешности Акции Нужные Объявления АМС Отношения Набор в мафию Запись в квесты

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Winter is coming;


Winter is coming;

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

как же ты рвёшься проверить себя на слом,
как ты торопишься прыгать в любую пропасть.

http://storage2.static.itmages.ru/i/16/1211/h_1481477878_5586645_aa2d031d8e.gif http://storage3.static.itmages.ru/i/16/1211/h_1481477908_5791639_fd46b40578.gif

Время и местодалеко на Севере
14 риурос 844 года

Действующие лицаPhryne vas Ingard
Even Borgund

Историяпурга, метели и все ветра пришли в это место в единый час, и нам не найти тепла, да браге нас не согреть - так что же нам делать в этом царстве холода-льда?

+3

2

Хороший вождь должен уметь управлять своим народом. Хороший вождь должен быть умным, быстрым, ловким и сильным. Хороший вождь должен руководить, направлять и подчинять. Хороший вождь будет говорить соплеменникам, что им делать и как. Великий же вождь будет идти впереди, возглавлять своих воинов, добудет им пищи в трудный час, подаст чашу воды когда народ будет мучиться от жажды, и примет на себя любой удар судьбы и всех врагов, лишь чтобы защитить народ. Фрина хотела стать Великой, хотела, чтобы её признали, хотела доказать, что она достойна вести своё племя, хотела доказать, что она из рода Ингард и избавиться от этой приставки "вас", дабы стать не простым представителем рода, а его именем.
- Боги гневаются, - краем глаза Фрина заметила, насколько близко и почти бесшумно успел подойти к ней Ургхальд, - ты останься.
- Тогда нам нечего будет есть.
Чем ещё она могла помочь? Каждый миг, проведённый с ними, возвращал её в тот день, когда всё её поселение сгорело дотла... Каждый их вздох напоминал ей об этом, каждый их взгляд, словно осуждающий её за её ненужную в сущности жизнь. Лучше бы выжил кто-то из её старших братьев, в этом Фрина не сомневалась. Но приказ был отдан. Родители сделали выбор, с которым Фрине теперь суждено смириться. Но почему тогда легче не стало даже со временем? Не его ли старуха Изра называла лучшим лекарем? Почему Фрине по-прежнему больно настолько, что хочется вырезать собственное сердце кинжалом?.. Нет, она более не может находиться здесь, в кругу таких же, как она, где каждый ненавидит себя за то, что остался жив, при этом понимая, что иначе поступить они просто не могли.
- Бьёрн сходит! - Ургхальд повеселел от того, какая умная идея пришла к нему в голову.
- Нет! - не промешкав ни мгновения, резко выпалила Фрина. Она болезненно принимала чужую помощь: будто она сама не способна справиться! Каким вождём она станет для них, если будет вечно прятаться за их спинами, даже если требуется всего-то поймать пару птиц?
Фрина обвязала руки тканевыми повязками, запрятав в них небольшие кинжалы, накинула на плечи волчью шкуру и повернулась к Ургхальду. Из всех соплеменников, только он один подошёл, чтобы с ней распрощаться. Фрина не хотела думать, что остальные желали ей не вернуться из её похода, но всё же вели они себя именно так... Фрина обвела взглядом жалкую кучку людей: Леда сидела и грелась со своей дочерью у костра, что-то тихо обсуждая; Бьёрн точил мечи вдали ото всех, за снегопадом его силуэт практически не был виден; Сольвейг отдыхал в шатре, а Раас сидел на бревне и смотрел на неё таким взглядом, от которого хотелось поскорее сбежать. Хоть кто-то из них, подумала Фрина, хоть на миг, хоть на крохотный миг, верил в неё?
- Буря начнётся - ты уходи. - дал последний совет Ургхальд. Фрина коротко кивнула, закрепила лук за спиной, вложила нож в ножны и молча покинула лагерь.
Зима на севере Иравинта всегда отличалась своею лютостью и безжалостностью. Ноги вязли в рыхлом снегу, а мокрые снежинки острыми клочками били прямо в единственное незащищённое место - в лицо. Фрина забрела достаточно далеко от лагеря, чтобы поохотиться. Зима приносит с собой мороз, лёд и голод. Если сюда идут метели, значит сезон ветров может затянуться, и им необходимо больше дичи, чтобы пережить его. Фрина могла бы попросить добыть пищу Бьёрна или Ургхальда, но тогда какой из неё вождь? Она взяла ответственность на себя за этих людей, за их сытость и тепло, теперь она связана своим словом и не может отступить. Фрина сделает всё, что в её силах, возможное и невозможное, чтобы никто из её племени больше не погиб. Они отомстят захватчикам, жестоко расправятся с предателями и выживут в этом пиршестве крови и боли, а поэтому они обязаны пережить зиму. Они должны пережить всё: ради тех, кто был убит и похоронен под пеплом и сажей.
Поблизости от лагеря уже давно не было дичи. Животные уходили из тех мест, где останавливались люди. Звери интуитивно покидали места сборищ охотников, но Фрина любила выслеживать добычу. Голод и нужда довели её до самых гор, равно как и других божьих тварей. Заметив совсем свежие следы, Фрина наклонилась, чтобы удостовериться в их подлинности. Снег ещё не успел замести их, Фрина могла видеть, куда поскакал заяц. Она достала лук, стрелу и натянула тетиву, чтобы спешно отправиться по следу зверька. Несмотря на бушующий ветер, колышущий обледеневшие голые деревья, несмотря на снег, царапающий лицо и руки, несмотря на мороз, раздирающий щёки и пальцы, Фрина не промахнулась. Охотиться её учил отец. Заяц в прыжке был проткнут насквозь, его мёртвую тушку отбросило чуть вдаль, и Фрине пришлось пробираться через толщу снега, чтобы забрать трофей. Словно в скорби, птица пронзительно закричала прямо у девушки над головой, и следующим же мигом её крик превратился в предсмертный. Убрав лук за спину, Фрина достала маленький нож и остановилась сначала у мёртвого зайца, а потом у мёртвой птицы, вытащив стрелы из их тельц, она убрала их в колчан, а зверьков повесила на верёвки за пояс.
Ветер пробирал до костей и колкий снегопад усиливался. Зверьё попряталось в тёплые безопасные норы и вряд ли покажется теперь, пока всё не утихнет. Вокруг было почти что мёртвое молчание природы, и только промозглая метель бушевала в ветвях деревьев, заставляя те скрипеть и стонать. Снег застилал глаза. Видимость быстро ухудшалась. Фрина знала, что это значило: близится одна из самых суровых вьюг, каких видел север. Мороз прокалывал кожу, руки и щёки особенно жестоко терзались от его пыток. Вернуться назад было невозможным: Фрина не успела бы пройти и трети пути, как замёрзла бы намертво, засыпанная толщей снега. Нужно было найти убежище. Но где? Какое? Среди деревьев скрыться было нельзя: их стволы вряд ли защитили бы от мороза, а костёр при таком буране развести не получится. Как быстро погода ухудшилась... Как быстро на землю опустилась метель. Ветер стал пуще завывать, и Фрина едва различала что-либо за белоснежным покрывалом, который он создавал на пару со снегом. Слева возвышалась гора, недалеко, Фрина успела бы добраться до неё и даже соорудить какое-нибудь углубление в снегу, чтобы спрятаться от назревающей пурги. Подойдя ближе, Фрина смогла разобрать тёмное пятно в нескольких аршах от изножья горы. Возможно, пещера. Или разлом. В любом случае, спрятаться там будет разумнее.
Из снега ещё выглядывали, сломленные силой северных ветров, тонкие деревья. У Фрины ещё было время. Она надеялась, что оно ещё не истекло, что она успеет добраться до пещеры до того, как снежная метель накроет здесь всё. Девушка схватилась за ветви и начала ломать их, вырывая грубо и бесцеремонно, думая о том, чтобы успеть. Набрав хвороста, она вытащила стрелы и напихала в колчан веток, чтобы было удобнее забираться на гору. Руки уже практически не слушались. Ухватившись за первый выступ, Фрина легко подтянулась, а вот дальше оказалось забираться намного труднее... Мокрый снег бил в лицо и залеплял глаза, пальцы, красные и больные, саднило и каждое движение отдавало жуткой болью, пронзающей от кончиков пальцев до самого нутра. Но всё равно Фрина поднималась... До спасительной пещеры оставалось совсем немного, когда руки предали её... Фрина сорвалась, пролетела вниз, но успела схватиться за скалы, её правую руку сковала безумная боль, и практически следом по ней же разлилось тепло - от крови. Ещё раз подтянувшись, перебарывая любую боль, усталость и холод, Фрина лезла на гору, и, наконец, смогла перевалиться на плиту. Фрина попыталась отдышаться, но тут же закашлялась из-за морозного воздуха, попавшего в лёгкие. Перевернувшись, она поднялась на ноги и осмотрелась. В противоположную от неё сторону уходила вполне себе ровная дорога, которую сделал определённо человек. Дорога вела к пещере. Подходя к её входу, Фрина обнажила меч, готовая в схватке добыть себе право спасения.
Медленно идя, Фрина настороженно прислушивалась к любым посторонним звукам, но ничего так и не разобрала. Узкий проход заворачивал в полукруглое углубление в скале. Дойдя до тупика, девушка убедилась, что одна здесь, и облегчённо смогла выдохнуть. Убрав меч в ножны, она сняла с себя снаряжение, разобрала хворост и начала разводить огонь. До сюда уже не доносился столь пугающий свист ветра, мороз так не сковывал тело, а костёр должен был окончательно отогреть её окоченевшие кости. В пещере, очевидно, не раз спасался путник, потому что углядывалось человеческое присутствие. Фрина положила свой промокший хворост на просмолённое пепелище, по всей пещере валялись ветки, их она положила сверху и подумала, что обязательно перенесёт сюда древесины - для другого гостя этих пещер.
Выбив искру, Фрина вскоре разожгла огонь. Она перевязала руку одной из взятых с собой прозапас тряпок, не туго. Потом, подув тёплым воздухом на свои руки, девушка уселась рядом с костром и стала греться. Её желудок сводило от голода, она, как бы себя ни корила за это, иногда поглядывала на пойманную дичь с мыслью о том, каким вкусным является хорошо прожаренное мясо, правда тут же отметала эти предательские соображения. Она принесёт дичь в племя. После того, как уляжется буря, она вновь отправиться на охоту, после такой лютой вьюги - куда более удачную.
Шорох заставил Фрину подскочить на ноги. Визита она не ждала... Подняв ножны, Фрина положила руку на рукоять меча. Рана вновь открылась из-за резкого движения и сжатия и вновь принялась кровоточить. Руки покалывало уже не так сильно, да и рана не такая уж глубокая - держать меч сможет.
Слух её не обманул. То были чьи-то приглушённые шаги, кто неумолимо приближался. Фрина заметила выступ в стороне, однако успела сделать лишь один шаг: её непрошеный гость уже показался слева. Фрина вытащила меч и угрожающе подняла его, принимая боевую стойку. Мужчина был один. Пока что один. Ко всему прочему, Фрина не имела ни малейшего понятия, что ему нужно и на что он способен. А хороший вождь не рисковал, чтобы узнать подобное...
Фрина начала медленно, бесшумно идти навстречу незнакомцу.
Костёр потрескивал за спиной. Вьюга завывала впереди.
Хороший вождь должен.

Отредактировано Phryne vas Ingard (15.01.2017 01:45:41)

+2

3

Многие истины, которых мы придерживаемся, зависят от нашей точки зрения, но лишь одна истина безусловно верна – Бог един и имя ему Творец, все же остальное от Лукавого. Эвен был близок к Богу с самого детства и вера его оставалась крепка даже в самые темные времена как для него, так и для всего королевства, но и он порой испытывал сомнения. Но что вера без сомнений? Может ли человек по-настоящему верить, не задавая вопросов? Нет. Вера без сомнений – мертвая вера. Слепая. Истинную ценность божьего слова можно понять, лишь придя к нему долгой дорогой, осознанно сделав свой выбор. Раньше Эвену казалось, что свой выбор он сделал уже давно, но, встретив Миноритов, он открыл для себя иную сторону веры, правильную. Творец привел его к новым братьям, когда он потерял все, отчаялся и, возможно, был готов отречься от всего, во что верил. Эвен был разбит горем, винил себя в том, чего не мог изменить, даже если бы имел возможность вернуться в прошлое. У Миноритов он нашел семью и дом, которых у него никогда не было, но, что важнее, он нашел себя. Именно там ему открылся его путь. С тех пор Эвен не останавливался.
На север он отправился в поисках пропавших друзей – они должны были вернуться несколько недель назад, но от них не было никаких вестей. Обычно минориты не забирались так далеко, но до них долетела весть, что в одной деревеньке прямо у границы завелась ведьма. Селяне часто попусту сотрясали воздух, любую прихоть погоды сваливая на происки ведьмы, но проверить, что же случилось в отдаленной деревне, стоило. Если не откликнуться на просьбу верующих, они могут обратиться за помощью к ложным богам. Кого тогда винить за их потерянные души? Лиам и Магнус не должны были раскрывать себя или действовать самостоятельно, им надлежало притвориться путниками и выяснить причину их бед. Но, вероятно, что-то пошло не так, потому что до места они не добрались и жители деревни ничего о них не слышали. Эвену с трудом удалось найти их следы, ведущие все дальше и дальше на север, а после началась метель, и он не только потерял их, но и сам сбился с пути.
Настоящий воин не боится смерти, но и не ищет ее – жизнь человека не принадлежит ему – только Творец может решать, кто может жить, а кто должен умереть. Эвен знал это лучше многих, потому не собирался сдаваться даже тогда, когда, почти обессилев, едва представлял в какую сторону ему нужно идти. Он оказался в белом плену, а каждый шаг лишь усложнял ему задачу, потому что его собственные следы исчезали за ним в тот же миг, когда он отрывал пятки от земли. Эвен искал укрытие, достаточно надежное, чтобы переждать в нем сутки или двое, и, наконец, набрел на пещеру, которая вызвала у него такой восторг, будто он вернулся домой. Но, как оказалось, радовался он слишком рано.
Эвен слишком поспешил спрятаться от колючей метели, даже не подумав, что укрытие может быть уже занято. Ему не пришло в голову, что кто-то еще может оказаться в глухом лесу в такую погоду, уж слишком велико было бы совпадение, и его беспечность могла обернуться для него большими неприятностями. Будь он более осторожен, то не вошел бы в пещеру без обнаженного клинка, а теперь же, только переступив порог убежища, столкнулся с мечом, направленным прямиком ему в горло. Один неверный шаг мог стоить ему жизни, так что Эвен замер на месте, всматриваясь в своего противника. Его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть в свету костра, что заревом разливался на каменной стене пещеры. Человек, которого побеспокоил своим приходом Эвен, был наполовину скрыт в тени, но было сразу ясно, что эта женщина, несмотря на ее не совсем привычную одежду, что больше подходила войну. Эвен никогда раньше не встречал северных воительниц, но много о них слышал, так что знал, что многие рыцари лишились головы, недооценив женщину с оружием в руках. Он, как и те многие, не направил бы свой меч на женщину, даже для защиты, ведь они были задуманы Творцом как дарящие жизнь. И пусть именно эта женщина была больше похожа на дикую волчицу, чем на нежную мать, Эвен не собирался сражаться с ней.
- Я не причиню тебе вреда, - начал он, для убедительности вытянув руки перед собой, показывая, что не спешит хвататься за меч. Но его маневр был то ли не понят, то ли проигнорирован, потому что в следующую секунду дикарка резко подалась вперед и Эвена оглушило тупой болью в виске. Пещера перевернулась вверх ногами, а затем наступила темнота...
В голове гудело, но боли как ни странно не было. Эвен открыл глаза и проморгался, чтобы прогнать черные мушки с горизонта. Сколько он провел без сознания было не ясно, но по всей видимости, была еще ночь. Хотя сказать эта наверняка в такую метель, находясь в пещере, было бы слишком смело. Он сидел рядом с костром, связанный по рукам и ногам. Проверив узел, он убедился, что просто так выбраться ему не удастся. Надо же было ему так попасться? Словно желторотый юнец. Но он все еще был жив, так что ему вряд ли что-то угрожало. - если бы северянка хотела его убить, то уже сделала бы это.
Дикарка была неподалеку. Встретившись с ней глазами, Эвен понял, что она им почему-то недовольна. Рядом с ней лежало все его оружие и перевернутая сумка. В руках в нее была сушенная лепешка из его припасов. Девушка подошла к нему и сунула лепешку под нос, но, что она этим хотела сказать, Эвен не понял. Выражение лица у нее было почти такое же, как тогда, когда она направляла на него меч.
- Хочешь, чтобы я это съел? - спросил он. В ответ ему лишь еще раз ткнули лепешкой в лицо. Он откусил и стал жевать, не отрывая взгляда от дикарки. Она следом за ним тоже откусила, но сомнение в ее глазах не скрылось от Эвена. Затем, даже не прожевав толком, она выплюнула лепешку так, будто это был яд.
- Нельзя! - прикрикнул он на нее. - Хлебом плеваться нельзя.

Отредактировано Even Borgund (10.02.2017 23:18:05)

+3

4

Незнакомец замер, увидев девушку. Фрина, настроенная решительно из-за голода и мороза, направила на него меч. Одним движением она могла бы отсечь ему голову - даарийская сталь очень острая, - но вместо этого она зачем-то медлила. Обросший, экипированный не как бесстрашный воин, мужчина поднял руки, сей знак подразумевал сдачу на милость врагу у его народа. Фрина должна решать: выжить ему или умереть. Замахнувшись, воительница рассекла лезвием меча воздух и вслед за этим незваный гость упал. Фрина нависла над его телом, чтобы получше разглядеть его лицо. В спутанной бороде заметен был иней. Губы потрескавшиеся, на щеках красноватая паутина, слипшиеся белые ресницы, и температура его лба... мужчина был холоден как металл её меча.
Фрина не знала, сколько человек будет в отключке: может, пару минут, может, из-за усталости и обморожения, проваляется с день, а то и больше. Ждать и проверять не было желания. Обшарив все его карманы и сапоги, Фрина полностью обезоружила путника и скинула всё хоть сколько-нибудь ценное имущество в противоположную от него сторону. Посмотрев на него, Фрина ещё раз захотела всё обдумать.
Почему она решила, что он один? Потому что в противном случае, он бы закричал или отреагировал куда более агрессивно: мог побежать обратно к выходу из пещеры, схватился бы за оружие, дал бы ей отпор, но нет! Он почти что смиренно ожидал своей участи. Почему решила его не убивать? Потому, что он не атаковал. Он - такой же заблудший замёрзший несчастный, как и она. У незнакомца была обмёрзшая кожа, и периодически по его телу проходил озноб. Сцепив зубы, Фрина сняла с него обувь и поставила у огня. Ухватила мужчину за ноги и кое-как сумела протащить его к костру. Он был тяжеленный, а мокрая одежда прибавляла ещё больше веса, с восьмой попытки ей удалось дотащить его. Как только ей это удалось, девушка пнула бугая в ногу. Немного передохнув, она взяла верёвку и обвязала вокруг путника, туго, чтобы он точно не вырвался. Окончательно выбившись из сил, Фрина упала рядом с мужчиной.
Буря не унималась. Только сейчас Фрина с ужасом подумала, что будет, если метель затянется на несколько дней? Это же север. Здесь нет места слабым, это дом неожиданных бедствий, льда и тьмы. У неё нет времени. Фрина отправится в путь как сможет. Её люди голодали. Она не может позволить себе пережидать дольше положенного. Позади послышался шум. Фрина вернулась к огню, мужчина очухался. Девушка присела на корточки рядом с ним и показала тот неизвестный предмет. Он, очевидно, не понимал, что от него требуется. Фрина ткнула пластом ему в рот. Можно ли это есть? Вполне возможно, что в тех землях, откуда он, это деликатес. Или яд. Мужчина открыл рот и взял кусок. Прожевал, проглотил, и лишь спустя ещё какое-то время она решилась попробовать это. Есть хотелось до невыносимого, но вкус этой престой гадости был настолько мерзок, что девушка тут же отплюнула.
- Нельзя! - криком взорвался пленник. Фрина нахмурилась, посмотрев на него. Жутко захотелось ударить его по лицу, чтобы он усвоил для себя, как здесь главный. - Хлебом плеваться нельзя, - сказал он. Фрина ещё долго холодно смотрела ему в глаза, но потом всё-таки откусила ещё.
Как это вообще можно есть?! Она скривилась, но жевала. Живот урчал и требовал хоть что-то из того, что можно переварить. Незнакомец говорил с ней, как с дикаркой, и это оскорбило её пуще, чем его плевание едой. Он прикрикнул на неё, словно она была пустоголовой недоразвитой девкой с палкой, и в следующий раз - Фрина дала себе обещание - она напомнит ему силу рукояти её меча. С остриём знакомить не станет, дабы не подтверждать его домыслы о дикости скайгорцев.
- Как тебя зовут? - спросил туземец. Фрина покосилась на него, но ничего не ответила. Он был явно не из этих мест, и ему чужд был "дикарский язык", одетый как богатый отшельник (такие вещи ни за что не оденет на себя ни один скайгорец), смеющий повышать голос на дочь ярла! Фрина разве что не плюнула ему в лицо, этим же его "хлебом", такое сильное презрение он в ней успел вызвать.
- Я Эвен, - не унимался мужчина, пока Фрина пыталась оставить то, что он назвал хлебом, в своём желудке. - Как твоё имя?
Фрина не отвечала. Только смотрела на него, как на полного дурака, связанного, беспомощного, но пытающегося что-то ей донести. Вместо того, чтобы успокоиться и оставить затею, Эвен принялся пытаться указать на себя, повторяя своё имя, а потом кивал на неё, требуя назвать своё. Так и хотелось сказать: «Мы - дикари, мы знаем лишь как плеваться хлебом и мы недостойны носить имена». И всё-таки, несмотря на всё предубеждение к таким, как Эвен, она нехотя назвала себя.
- Фрина вас Ингард.
Всё же, им ещё долго сидеть здесь, судя по разбушевавшейся метели...

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Winter is coming;