Вверх страницы
Вниз страницы
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ АННА ∙ ИЗЗИ ∙ ЭЛЛ

Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил.
История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год, 15 экуос - 15 элембиуос.

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » 1x05 Crimina belli


1x05 Crimina belli

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Хочешь мира - готовься к войне
1x05 Crimina belli
У королевы Арианны просто несметное количество фрейлин. Все они разные, и у каждой есть свои особенности. У некоторых роковые. Одна из девушек, дочь барона Оштира, ныне покойного, во время одного из необходимых отцу плаваний, находилась на борту его корабля, вместе с матерью. На корабль напали пираты во главе с капитаном Флинтом, барона убили, а ей приказали шпионить за ее величеством и выполнять любые поручения с их стороны, если она хочет что б мать осталась жива. Долгое время, юная фрейлина просто снабжала пиратского барона различными сведениями о племяннице, об ее жизни и интересах, до теперешнего момента. Эдвард Ричмонд, каким-то образом прознав, что в Оштире находится беременная супруга графа Бристола, отдает приказ ее убить.
И вот настал этот день, совет Палаты лордов с магами в самом разгаре, но что делали те, кто не допущен за закрытые двери зала заседаний?  Пока решаются судьбы страны, принцесса Фрея и Одилия ведут неторопливую беседу в покоях графини. А Керрен Фарр, охотник из Братства Пяти блуждал по Скарборо в ожидании баронессы Блэквелл. По чистой случайности он становится свидетелем очень занимательного, но опасного разговора. Возможно он прошел бы мимо, если бы не расслышал слово "отравить". Притаившись за одной из колонн, он слышал, что девушке было приказано немедля, сегодня же подлить яд Одилии Риверс, графине Суфолка, которая еще и беременна. И видел, как девушка приняла в свои руки флакон из зеленого стекла, спрятав его в складках платья. Оба заговорщика торопливо разошлись в разные стороны, но вопрос за кем последовать  - сейчас не стоял. Незаметно следуя за девушкой, Керрен приходит прямо к дверям молодой графини. Казалось бы, войти - значит нарушить все правила приличий, но так ли это важно, если на кону две жизни?

Время и место30 экуос 844 г.
Замок Скарборо, Оштир

ОчередностьKerren Farr, Odilia Rivers, Freya Whistler

► Время ожидания поста - 3-ое суток, после которых очередь переходит к следующему игроку. Тот, кто не успел написать пост вовремя не должен ждать круг, чтобы сделать это - он может написать его вне своей очереди.
► Мастер эпизода Odilia Rivers. Мастер эпизода будет уведомлять в ЛС о вашей очереди писать пост каждый круг.

+3

2

Она стояла, облокотившись на обширный подоконник, и наблюдала за действиями вне королевского замка. Одернув штору, она буквально растворилась в ней, вглядываясь в скрытый вид сада, где резвились дети графов и над ними трепетали их жены. Для нее проводить часы в их компании было пыткой, отнюдь не из-за того, что сплетни вокруг ее мужа и королевы резали по сердцу больнее, чем сокрытие этого факта от него самого, но и сплетни вокруг нее самой и короля были ответкой на все их деяния.
Кажется, в этом вихре событий можно запутаться, но Одилия пыталась для себя самой найти оправдание, виня во всех грехах ее чрезмерное желание быть идеальной женой для молодого волка. Она не замечала общества и не замечала этих сплетен прежде, а сейчас. Сейчас она верила каждому слову общественности.
Одилия готова была вот-вот взвыть от тоски: ее богом забытые покои, одиночество и ночи без Робберта, который был под семью замками и за действительно веское обвинение, этот жуткий королевский замок, где ей не с кем даже будет проводить своё время, погрязший в сплетнях слуг и господ, которые так и норовят сказать как можно громче, чтобы она услышала.
А она останется здесь, одинокая в своём несчастье, утешая себя тем, что и он пошел на грех, как и она. Он оставил ее, не сказав и слова, а она? Она лишь винила себя в том, что произошло, что она позволила сделать с ней королю. Одилия села на постели, лениво стянув с себя плащ и сбросив его на пол. Она прилегла на край кровати и обратила свой взор на балдахин, покрывающий ее постель. И если бы не стук в ее покои, который разразился, как гром среди ясного неба и заставил ее вздрогнуть, она бы провалилась в сон от скуки, однако, преодолев лень, она поспешила встретить гостя.
- Принцесса Фрея, какая неожиданность! – Одилия поприветствовала принцессу реверансом, приглашая высокопоставленную особо зайти, без лишних слов Одилия отправила служанку, что слегка прикорнула в углу комнаты, за чаем и угощениями, ведь встретив принцессу без всего было крайне неуважительно.
- Вам так же, как и мне стало невыносимо ждать решения Палаты лордов?  - Одилия направила свой взгляд на дверь, ожидая прихода служанки, которая сильно задерживалась, без чая и вкусной еды их беседа не могла принять новые обороты, однако, пытаясь развлечь гостью, Оди не унималась:
- С тех печальных событий миновало чуть больше месяца, и теперь король на пороге принятия сложного решения, способного спасти жизни народа. А как бы вы поступили на его месте? – Одилия смутилась, благородным дамам не обязательно обсуждать политику, а уж тем более выдвигать свои предположения и что-то советовать своим мужьям. Их долг – рожать детей и воспитывать их, а политика, войны и мир – дело мужчин.
- А знаете, неважно, ведь наше дело за малым. Быть рядом с тем, кто воодушевляется нашей красотой и с нашими именами на устах идет в бой, - в комнату вошла уже совершенно другая девушка, которая несла на руках поднос, без лишних объяснений она поставила бокал около принцессы Фреи, а затем и подала другой Одилии. Одарив подруг реверансом, она поспешила удалиться из покоев графини, оставив их наедине.
- Угощайтесь, принцесса, - Одилия протянула Фрее изящно украшенные кремом пирожные, при этом глотнув из чашки чай.

для соигроков

Одилия выпила отравленный чай, Фрее ничего не угрожает, но вот Одилия через некоторое время почувствует недомогание, Каррен останови ее от ошибки допить чай полностью.

+5

3

Вот ведь странно: в заседании Палаты лордов, решавшей жизненно важные для всего Дортона, участвует лишь малая часть нынешних обитателей Скарборо и съехавшихся со всех концов страны гостей, но в ожидании решения необычного вопроса, о котором сейчас шепчутся в каждом углу огромного замка, в покоях и коридорах воцаряется необычайная тишина, как будто бы замок и вовсе опустел. Легкий шум доносится только из сада, где под присмотром нянек резвятся дети, а стенах Скарборо звучат только шорох шагов старающихся быть незаметными слуг да тихие разговоры незанятных в заседании придворных, но и те боязливо замолкают, стоит принцессе показаться рядом. Впрочем, по сравнению со вчерашней мрачной тишиной, нарушаемой лишь молитвами за здоровье проклятого ведьмой принца, напряжение нового дня кажется благословенным, легким и приятным спокойствием.
Запутанные коридоры, по которым бесцельно блуждает с нетерпением ожидающая решения Палаты принцесса, в своей непривычной пустоте кажутся поистине бесконечными, но все же выводят Фрею к тихим покоям, выделенным молодой чете Бристолов. Графиня Одилия, говорят, слишком давно их не покидает, то ли чувствуя себя нехорошо, то ли прячась от косых взглядов придворных, то ли имея какие-то свои причины сторониться общества: жадный до сплетен двор готов был предоставить тысячу объяснений даже для самых невинных событий и явлений. Но открывшая после негромкого стука дверь девушка выглядит вполне здоровой, разве что чуть более бледной, чем обычно, но это вполне можно списать на свойственное сейчас всем волнение - а она, переживающая еще и за мужа, должна была беспокоиться более всех остальных. Приветливость Одилии полностью противоречит приписываемому графине сплетнями желанию удалиться от всех людей, и Фрея легко улыбается ей в ответ, заходя в полные солнечного света покои.
- Надеюсь, я не потревожила ваш отдых? - принцесса провожает взглядом спешащую служанку, на ходу зевающую и вяло потирающую заспанные глаза, и думает, только ли ее сладкий сон прервала своим появлением или вмешалась еще и в планы леди Одилии. Она знала, что мало кто осмелится прямо сказать о несвоевременности ее визита и тем более указать принцессе на дверь, но, под надежным прикрытием вежливости и придворного этикета врываясь в чужие жизни, никогда не чувствует себя свободно и уютно и старается из взглядом и жестов уловить малейшие намеки на то, что ей совсем не рады. Но леди Одилия дружелюбно приглашает Фрею в свои покои и провожает за небольшой чайный столик около распахнутого окна, и принцесса пока что не испытывает неловкости или ненужности.
- Ожидание каких-то событий порой тяжелее и страшнее самих событий, - понимающе кивает Фрея. - Иногда я завидую тем, кто решает наши судьбы и заставляет нас с замиранием сердца ждать эти решения, - задумчиво вздыхает принцесса, представляя, каково сейчас тем, кто собрался в просторном зале Совета, беседует с ведьмой, яростно спорит о самой возможности такого союза и ищет способы победить пиратов и их огнедышащего зверя. Фрея одновременно хочет быть там и боится той ответственности, которую берет на свои плечи Палата лордов, завидует им и сочувствует, ведь решая жизненно важные вопросы, они порой вынуждены обрекать кого-то на смерть и рисковать всем, что им дорого.
- Я бы молилась, чтобы принятое мною решение было мудрым и верным, - уходит от ответа Фрея. Не потому что ей претят умозрительные рассуждения о неподвластных скромным женщинам высоких делах, а лишь потому что на самом деле не знает, какая альтернатива приведет Дортон к победе и светлому будущему. Ее пугает союз с ведьмами - вечными врагами, только вчера нанесшими очередной страшный удар по королевской семье, лишь чудом не обернувшийся ужаснейшей трагедией. Но еще больше ее пугают пираты - враг далекий и неведомый, несущий с собой разрушения, которые ведьмы и за сотню лет не смогли натворить. - Я не знаю, леди Одилия, но я верю, что мой мудрый брат сможет найти правильный путь.
Но сама графиня уже спешит забрать обратно свой вопрос, и Фрея с легкой укоризной качает головой.
- Не могу с вами согласиться. Представьте, что вам сказала бы, например, леди Ниневия, если бы вы ей такое заявили? - лукаво улыбается принцесса. Есть, конечно, и более яркий пример женщины, отказавшейся сидеть в своих покоях и тихо вышивать мужу рубашки, - сама прекрасная королева, но Фрее кажется, что не стоит сейчас приводить в пример яркую и вызывающую деятельность Арианны.
- Благодарю, леди Одилия, - Фрея отставляет нетронутый чай и тянется к пирожным, принесенным служанкой - кажется, не той, которую за ними послали, но принцесса не уверена в своей памяти и не обращает лишнее внимание на этот факт.
- Мне кажется, я некоторое время не видела вас при дворе. Надеюсь, у вас все хорошо? - обеспокоенно уточняет принцесса.

+3

4

С самого начала эта поездка, да и ситуация с переговорами в целом, не пахла ничем кроме неприятностей – а уж на них нюх у охотника был почище песьего. Он вообще не слишком любил покидать север, особенно сейчас, когда весть о сотрудничестве с колдунами обрушилась на ниву слухов подобно крику средь заснеженных гор, и думай теперь: накроет лавиной иль все же мимо пройдет? Беатрис тоже не горела желанием тащить его за собой – по иной, правда, причине. Именно поэтому Керрен уведомил ее о своем участии уже за городскими воротами, да и то только когда ведьма спохватилась, что проводы уж больно затянулись. Так было проще и быстрее, чем до хрипоты спорить и в результате все равно не договориться.
За судьбу Трисс Керрен не слишком волновался. Он доверял слову короля, а напавших на экипаж разбойников, буде таковые встретятся, мог только пожалеть. К тому же, прими он главу ведьминского Ковена за беспомощную девочку, сам бы от нее и получил, но паранойя… паранойя была сильнее. Да и, рассудил он, поездка в Оштир была хорошей возможностью узнать новости из первых уст.
Но хуже плана, который рушится с самого начала, может быть только план, идущий гладко почти до самого конца.
В зал заседаний его, конечно, не пустили. Сидеть несколько часов кряду и слушать разговоры о том, в чем абсолютно не смыслишь, не слишком хотелось –  и еще меньше хотелось показываться на глаза Архиепископу в компании ведьмы, - но он рассчитывал хотя бы на роль мебели в углу залы. Надеяться на отклик писем тоже не приходилось, и леший его знает, получится ли собрать всех пятерых в одном месте в скором времени. Кто-то – он знал это – уже был в столице. Кому-то помешали дела. Кто-то не захотел себя раскрывать. Но всех, абсолютно всех интересовал один-единственный вопрос: если союз все же будет заключен, что будет с Братством? Распустят его или потребуют более радикальных мер?
Керрен отстраненно представил многосотенную толпу магов, с улюлюканьем и факелами наперевес бегущих устраивать охотникам аутодафе. Да, нелегко сейчас приходится  Трисс. Если не согласится выполнить волю большинства, ее саму четвертуют злобные товарки. Ведьмам палец в рот не суй – руку по локоть отхватят. Одна, вон, уже попыталась, насколько мог судить мужчина из гуляющих по дворцу сплетен. Принца едва успели спасти. Вот уж и впрямь паршивое занятие – быть Защитником Центральных земель.
Как бы то ни было, зал совещаний оказался в недосягаемости, в гостевых комнатах сидеть тоже быстро наскучило (даже на пару с кувшином дагарского красного), и Керрен отправился гулять по замку, от нечего делать разглядывая картины на стенах бесчисленных коридоров. Интерес его носил исключительно праздный характер: в основном это были портреты титулованных родственников и знакомых(как правило, давно почивших), коими изобилует всякий уважающий себя аристократ, и, пестрящие позолотой, в таком количестве не вызывали вообще никаких эмоций. Хотя встречались и весьма занятные полотна. Так, например, мужчина долго стоял перед изображением некоего барона Луазье, чье красное одутловатое лицо в золотой раме украшало стену напротив главной лестницы дворца. Он слышал, что живописцы склонны льстить своим клиентам, однако только сейчас осознал весь трагизм политических браков.
Стража, расставленная едва ли не у каждой двери, косилась на охотника без удовольствия. В особое негодование их приводил меч у пояса оного, но щеголеватый камзол («Хоть его надень, чтобы на кухню не отправили») и королевское распоряжение вынуждали молчать и терпеть. Керрен  отвечал им неизменно благодушными кивками, чем раздражал еще больше. На самом деле он тоже был от взглядов не в восторге и разрывался от желания послушать по коридорам еще и сбежать куда-нибудь за замковую стену. В  трущобах всегда найдется место работе для людей его профессии, в крайнем случае – ратным подвигам во славу Создателя (а ну как и впрямь услышит и зачтет?). Трисс будет не в восторге, но и вряд ли удивится.
Он не прислушивался специально, а шепот порой настораживает гораздо больше разговора вслух. И прошел бы мимо – чай во дворце находимся, здесь заговоров и интриг больше чем крыс в подворотнях, но одно прозвучавшее слово заставило его резко остановиться и затаиться в закутке между дверью и стеной. Речь шла не просто об интриге. Речь шла о покушении.
- Тебя не должен никто увидеть, - голос был тихий, шипяще-свистящий, в лучших традициях злодеев героических баллад, что так любил сказывать Фальк после кружки-другой. Такие голоса примечательны своей абсолютно непримечательностью, и даже Керрен, никогда не жаловавшийся на память, не мог поручиться, что опознает его обладателя при следующей встрече.
- Да, милорд, - второй голос в противовес первому был тонок, звонок и устал. Охотник достал из-за пазухи кинжал и высунул руку из-за колонны, однако ракурс был неудачным: простоволосая голова в чепчике полностью заслоняла лицо собеседника. Тень от колонн давала прекрасную маскировку, но высунуться сильнее он не рискнул, чтобы не выдать себя. Пришлось довольствоваться бледными тенями отражения на отполированной стали.
- Войдешь и предложишь чай, а после немедленно уходи - яд подействует быстро. Если попадешься, пеняй на себя. Даже я не смогу тебя вытащить.
- Конечно, милорд.
- И не задерживайся.
- Я поняла, милорд, - ассоциация была плохая, но мужчина живо вспомнил процесс воспитания сына – тот тоже выработал тактику заведомо во всем соглашаться с родительскими наставлениями. Что не мешало ему потом куролесить и затягивать процедуру до бесконечности.
- Тогда иди.
Керрен бесшумно шагнул глубже в тень, когда из-за двери вышла сутулая девица в простом платье и переднике. На вытянутых руках ее серебряно дребезжал уставленный посудой поднос. Быстро оглядевшись, служанка поспешила вверх по коридору, Керрен остался ждать. Однако второй так и не вышел - очевидно, воспользовался черным ходом или просто затаился. Ладно, здесь приоритет бесспорен. В последний раз оглянувшись на дверь, охотник последовал за девицей, стараясь держаться в тени и подстраивая свой шаг под ее, семенящий, чтобы не дать разгуляться эху в пустых коридорах. Интересно, кого это собрались отравить аккурат в день заключения договора? Неужели очередные революционеры со своей священной местью непонятно за что и непонятно кому? Но после происшествия с принцем Альфредом стража патрулировала каждый коридор, а дегустировалась даже наливаемая в кувшины вода из колодцев.
Но нет – вслед за заговорщицей Керрен прошел и мимо поста стражи, и мимо дубовой двери зала собраний, миновал пару лестничных пролетов и остановился за колоннами, наблюдая, как девица, еще раз оглядевшись, шмыгнула за украшенную резьбой дверь. Стража, как назло (или к счастью?) обменивалась скабрезными шуточками в другом конце коридора. Но не успел охотник приблизиться, как дверь распахнулась снова. И метнувшаяся назад служанка врезалась точно ему в грудь.
- М-милорд, - сделала она книксен, пряча взгляд. И испуганно ойкнула, когда тот схватил ее за запястье и поволок за собой, не чувствуя сопротивления.
Керрен никогда не составлял себе план действий на случай вторжения в чужие покои – как оказалось, женские, - с целью остановить какой-нибудь заговор. Его обладательницы растерянно воззрились на незваного визитера, замерев с недонесенной до рта снедью и наверняка на полуслове. Извинившись, он вежливо вынул из пальцев одной чашку, отобрал у другой пирожное, составил все обратно на поднос и поспешно согнулся в поклоне, пока ступор не спал и дамы не кликнули стражу – и были бы абсолютно правы.
- Миледи, я прошу простить меня за грубость, позже я приму любое наказание, однако прежде повелите служанке первой испробовать то, что она принесла. Я боюсь, вас хотели отравить.
Служанку он уже не держал – почувствовав свободу, она отползла и скрючилась у кровати. Что-то подсказывало ей, что на этот раз выйти сухой из воды не удастся.

+6

5

[NIC]Odilia Rivers[/NIC][STA]белая роза[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/UbQlE.png[/AVA][SGN]


http://s4.uploads.ru/0tu2x.gif[/SGN]

Что ж, в чем-то Фрея была права. Ожидание - коварное чувство. Мы будто замираем во времени, напряжение заполняет все внутри, и думать мы можем лишь о том, что получим в итоге. Она и сама застряла в этом ожидании и не знала, как повернется ее жизнь. Что будет с Роббертом после всех его деяний? Помилует ли мужа Его Величество? Что будет с ней, после всего, что натворила сама…
Ожидание и… безысходность… Вот те чувства, которые наполняли ее душу в последний месяц. Разве могла она поступить иначе? Разве могла отказать королю, осознавая, чем это может быть чревато и желая за предательство отплатить тем же. Или, возможно, таким образом она пыталась выторговать шанс на существование для ее собственной семьи? Жалкие оправдания, но что сделано, того не воротишь.
Одилия устало прикрыла глаза, на мгновение, стараясь отогнать тревогу, однако даже в эти минуты перед глазами мелькали картины того, что она, снедаема собственной совестью, больше всего хотела забыть. Но как забыть, если носишь под сердцем дитя и сомневаешься, что в нем есть хоть капля крови Бристолов? Воистину - ожидание самая страшная вещь на свете.
- Я также верю, что Его Величество будет мудрым в своих решениях, а иначе и быть не может. Как по мне – пиратам недолго осталось сидеть в Олдене. – сглотнув ком в горле, Оди произносит это абсолютно спокойно. Демонстративно уверенно. И сама удивляется, какой лицемеркой стала, ведь ей не было дела до Суфолка, по крайней мере, последний месяц. Ее так захватила тревога за мужа, а потом и вера в его предательство, что едва ли она могла найти минуту подумать о земле, которая домом ей так и не стала. Но, она не вспоминала и о Бристолах, что пали жертвами пиратов и дракона, до этой минуты. Сейчас графиня Суфолка будто очнулась от сна, начиная думать о совсем иных вещах, кроме жалости к самой себе.  Тарквин, Эзбет, Эверильда, Ивон… Болезненный укол совести от того, что ее, сидящую в столице, больше заботили сплетни о ней, короле, его супруге и собственном муже, чем судьба семьи и ее людей.
- Леди Ниневия – исключение, Принцесса, – застигнутая врасплох, посреди своих мыслей, графиня отвечает на вопрос тихо, все еще раздумывая совсем о другом, - Не думаю, что ее роль в управлении графством и присутствие на советах даются ей легко. Одилия замолкает, отвлекаясь от грустных мыслей, и чувствует вспышку раздражения, ведь прекрасно понимает, чье имя чуть не сорвалось с языка принцессы Фреи. Арианна. Яркая и вызывающая. Раньше, только прибыв ко двору, на том памятном балу, когда пираты напали на Голстолдем, Белая роза ею восхищалась. Всегда теплая улыбка и бунтарский дух, что заставлял королеву нарушать десятки и сотни норм, принятых в обществе; ее участие в королевском совете и благотворительность; развитие Гильдии целителей; споры в палате лордов наравне с мужчинами - все это будоражило фантазию, заставляло смотреть на вещи иначе и, пусть на короткий миг, задуматься о чем то большем и равняться на нее. Равно до тех пор, пока королева не сбежала с ее мужем.
- Мы ведь не можем знать наверняка. Возможно, леди Аншан не хотела такой судьбы. – Оди отвечала практически машинально, не задумываясь о своих словах.  Она продолжала думать о разрушенном образе королевы, о разрушенных собственных идеалах и разрушенной семье. Сейчас все было иначе. При одном упоминании имени Ее Величества, Одилии хотелось осудить каждый шаг и каждое решение этой женщины. Она не понимала, почему Арианне дозволено быть такой и никто, до сих пор, не объяснил ей, что абсолютно не женское дело так себя вести. Почему, несмотря на свой побег и предательство мужа, она ведет себя так же дерзко, как и ранее, если не больше. Почему никакое наказание за грехи королеву не постигло. Графиня ненавидела эту несправедливость и едва ли думала сейчас о леди Ниневии. Сейчас она пыталась понять, что чувствует по отношению к женщине, которая разрушила ее семью и жизнь, умудрившись сохранить свою.
Время пролетает почти незаметно, в покои возвращается служанка с пирожными и чаем. Где-то на задворках сознания Оди удивляется, почему пришла совсем другая девушка, а не та, которую посылали на кухню, но эта мысль ускользает так же быстро, как и появляется.
- Впрочем, возможно все дело в моем восприятии, – легко улыбаясь, Белая роза старается перевести разговор в несколько другое русло, - Все же я считаю, что женщина должна вдохновлять и дарить заботу, а для таких важных дел как управление государством или землями у нас есть мужчины. Графиня отпивает из чашки и продолжает, не обращая внимания на поспешно покидающую покои служанку.
- Благодарю вас, Принцесса. Вы правы, некоторое время я чувствовала себя нехорошо, - разве могла сказать подруге королевы, что ей теперь ненавистно лицо Ее Величества? Или поведать о том, что происходило между ней и братом принцессы? Или просто о том, что от всех сплетен можно просто сойти с ума… В конце концов, Ее Высочество сама слышала все, что у людей на языках, и наверняка понимала отчего Одилия не появлялась при дворе. – Наверное, дело в напряжении последних дней, в злых языках, что повсюду… А еще я переживаю за Робберта, пускай он и присутствует на совете сегодня, но все же… - осеклась на миг, пугаясь того, что чуть не произнесла, - Все же, я надеюсь, что ваш брат будет милостив. Я верю, что помыслы моего супруга, а, тем более,  Ее Величества были чисты, и все о чем говорят – просто грязная клевета.
И плевать, что я в это не верю и сама слышу ложь в своих словах. Плевать, что я такая же предательница, как и Робберт, как и король, как и его супруга. И абсолютно не важно, что жду ребенка, который…
Мысли Одилии были прерваны вновь распахнувшейся дверью. Не сговариваясь, они с принцессой повернули головы и посмотрели на нарушителя спокойствия. На пороге ее комнаты стоял мужчина, держа за руку ту самую служанку, что несколько минут назад приносила им чай.
Растерянно наблюдая за каждым движением неожиданного визитера, Оди окончательно перестала что-либо понимать в тот момент, когда мужчина быстро пересек разделяющее их расстояние и, извинившись, забрал у нее чашку из рук и пирожное у Фреи. Краем глаза Белая роза заметила движение и, чуть повернув голову, увидела, как девушка-служанка испуганно сжимается, сидя у ее кровати.
Смысл сказанных незнакомцем слов не сразу доходит до Одилии. Она снова переводит растерянный взгляд на мужчину и постепенно эта растерянность сменяется испугом. Страх затапливает все внутри, а каждая клеточка тела вопит от непонимания. Отравить? Но как… Зачем кому-то меня травить?
- Мми.. Милорд? – дрожащим голосом обращается графиня к вошедшему, неотрывно смотря на него и пытаясь найти хоть малейший намек на шутку, при этом чувствуя как холодеют ладони. Взгляд метнулся на чашку, затем на служанку, а после снова на мужчину. Рука инстинктивно легла на живот в защитном жесте, но Оди этого даже не заметила, не отдавала себе в этом отчет и уж точно не думала, как это выглядит со стороны.
- Скажите, это такая шутка? – уже более уверено удается проговорить Одилии, - Зачем кому-то понадобилось нас травить? Да еще и в Скарборо, одном из самых защищенных мест во всем королевстве…
Страх и неверие внутри смешались в равной степени и были столь сильными, что Оди позабыла обо всем терзающем ее до этой минуты. Она боялась. Боялась не столько за себя, сколько за жизнь ребенка, что носила под сердцем. И не важно, кем был его отец – это ее ребенок. С другой стороны,  это все походило на безумный и чей-то не удачный розыгрыш, ведь кому могло в голову прийти отравить ее, если она вообще никому не навредила в этом замке и за его пределами. Кому нужна жизнь графини Суфолка, без графства? Или отравить хотели не меня… Почему-то сразу не пришло в голову, что целью покушения могла быть принцесса Фрея, сейчас же - это казалось более вероятным. Снова переведя взгляд на предположительного спасителя, Одилия надеялась, что он сможет все пояснить и ей не придется звать стражу.
- Откуда вы об этом узнали? И кто, по-вашему, был целью этого покушения? – ровно произносит графиня, отчаянно стараясь унять сумасшедшее сердцебиение. - Простите, но пока что это все похоже на неудачный розыгрыш, милорд.

+5

6

Мудрость и храбрость брата - вот то, что поддерживало и ободряло Фрею в самые тяжелые времена, то, на что она рассчитывала в моменты, когда мрак и опасность нависали над ее семьей и всем королевством. И ссылаясь на брата, она не только лукавит, уходя от сложного, даже ей неясного ответа, но и высказывает свою вечную веру, что Стефан справится с любой постигшей их бедой. Обычно такая детская вера направлена на отца; но безумный Уттер не смог стать для Фреи опорой и ориентиром и сам навлек на Дортон беды, которые должен был всеми силами отводить. Неудивительно, что Фрея, как чуткий к солнцу цветок, обратилась мыслями к тому, кто отличался большей ясностью ума и трезвостью рассуждений, и даже сейчас, выйдя уже из того нежного возраста, когда все решения принимали за нее и чужие слова были единственной истиной, она все еще полагается на Стефана. Иногда, увы, даже больше, чем стоило бы.
- Верю, что совсем скоро вы сможете вернуться домой, в Олден, - понимающе улыбается принцесса, задаваясь про себя мимолетным вопросом о том, успел ли Суфолк стать настоящим домом для белой розы Эксминстера за то недолгое время, что ей удалось там провести, и не станут ли горестные воспоминания об участи убитых Бристолов вечным ядом, отравляющим всю жизнь в освобожденном Олдене. Рассуждая подобным образом, Фрея едва не жалеет о сорвавшейся с языка неосторожной фразе и поспешно глотает уже заготовленный ласковый вопрос о том, не скучает ли юная графиня по дому.
К счастью, помимо пиратов и Олдена есть множество других прекрасных тем, не вызывающих подобных сомнений и сожалений, и принцесса с радость хватается за возможность поспорить о судьбе и возможностях женщин. В свое время в задушевных беседах с бунтаркой Арианной и ее более консервативными фрейлинами все они сломали немало воображаемых копий, отстаивая свои противоположные точки зрения, и хотя ничье мнение в итоге не изменилось, сейчас Фрее не приходится теряться и долго искать ответы. Беседа наконец становится увлекательной, пусть даже принцесса сомневается, что ей удастся поколебать уверенность леди Одилии в ее взглядах.
- Разве ждать мужчин с битв, постоянно поддерживать их храбрость лаской и любовью, прощать их грехи и растить их детей намного легче, чем сражаться в тех битвах и заседать на советах? - переспрашивает Фрея, догадываясь о том, в каком напряжении живет последний месяц графиня Суфолка, какие битвы ведет в своем наивном разуме и каких сил ей стоят дни тревожного ожидания. - Нельзя решить, чья участь проще и легче. А леди Аншан - далеко не единственное исключение. Возможно, стоит внести изменения в существующие правила? - лукаво уточняет принцесса, наслаждаясь спором и надеясь на нескорый его конец. Пока они обмениваются аргументами и позволяют беседе ускорять время, король и Совет тоже обсудят свои вопросы и придут к важному решению, избавив изнывающих от волнения леди от необходимости считать томительно растягивающиеся минуты и не находить себе места от беспокойства и любопытства.
Сладкое пирожное буквально тает во рту, и Фрея уверяется, что леди Одилия не иначе как подкупила чем-то слуг и поваров, раз они, радующие кулинарными изысками всех обитателей Скарборо, балуют ее еще более невероятными лакомствами. Запивая сладости чаем, принцесса едва заметно вздыхает от нахлынувшей зависти: ей-то казалось, что это у нее отличные отношения со слугами.
- Вряд ли мы сможем прийти к согласию в этом вопросе, но на самом деле, единственное, что имеет значение, - это ваши желания. Если вы видите свое место возле мужа и рады заботиться о нем, то я могу лишь позавидовать вашему счастью, - доброжелательно улыбается Фрея, не вкладывая в свои слова никакого двусмысленного подтекста и не желая никоим образом уколоть или обидеть Одилию. Сейчас предмет спора кажется ей абстрактным и оторванным от реальности, и она далеко не сразу вспоминает о том отношении, которое спор имеет к настоящей ситуации.
- Жаль это слышать. Если я чем-то могу помочь, прошу вас, только скажите об этом, - искренне просит принцесса. - Вы уже виделись с Роббертом? Я уверена, что Его Величество не будет слишком суров к нашему кузену, - она пытается утешить встревоженную графиню, но вряд ли любые слова способны унять ее вполне оправданное беспокойство. Впрочем, решений короля и Совета ждать оставалось уже не так долго. - Не думайте слишком много о сплетнях и слухах: лжи в них всегда много больше, чем истины. Не тревожьтесь понапрасну, ведь те, кто вам дорог и близок, всегда смогут отличить правду от наветов.
Фрея могла бы еще многое рассказать о природе разлетающихся по замку слухов и дать много советов о том, как лучше к ним относиться: годы жизни в Скарборо любого делали нечувствительным и безразличным к сплетням, возникающим зачастую на пустом месте и быстро затихающим, как мимолетные волны в оштирских озерах. Могла бы, если вы распахнувшаяся дверь и своевольное вторжение чужака, ведущего за собой слабо упирающуюся служанку, не оборвали ее в самом начале. Ошарашенная происходящим принцесса сначала замирает на месте, с опаской позволяя незнакомцу распоряжаться в чужих покоях, и даже преодолев первоначальный ступор, она не решается позвать стражу или просто резко встать со своего места. Изучая надкушенное пирожное, Фрея прислушивается к своим чувствам, с замираниям сердца боясь различить первые признаки действия яда, но пока что отделить стороннее воздействие от бури собственного страха и гнева, отдающихся бешеным стуком сердца и слабостью в руках, не представляется возможным. В поиске подсказок она переводит взгляд на сидящую напротив Одилию, но и та бледна скорее от страха, чем от возможного яда. Зато от принцессы не укрывается весьма характерный жест, которым графиня прикрывает свой живот. Неужели кузена пора поздравлять со скорым прибавлением в семействе?.. Едва улыбнувшись, Фрея тут же озабоченно хмурится: поздравления могут оказаться преждевременными, если слова незнакомца - правда. Или если правда - слухи, ходящие по двору, но им Фрея нисколько не верит.
- Прежде всего - кто вы? Я не встречала вас раньше при дворе. - Ступор наконец совсем проходит, зато непонимание происходящего никуда не исчезает. Но в отличие от сомневающейся графини, Фрея более склонна прислушаться к словам незнакомца: недавнее происшествие с Альфредом уже показало, что славящийся своей безопасностью Скарборо далеко не так спокоен, как хотелось бы его обитателям и как все еще верит леди Одилия. Успокаивая собственное участившееся дыхание, она старается вернуть себе столь необходимое сейчас хладнокровие: страх за свою жизнь мало помогает ее же спасению. После нескольких спокойных вздохов ей все же удается взять себя в руки, отложить в сторону панику и начать думать над ситуацией, а не только о желании жить еще очень долго и очень счастливо.
- И какие у вас есть доказательства ваших слов? - Испуганная служанка, вжавшаяся в угол около графской постели, не в счет: ей для испуга хватило бы и сурового обращения, и ложных обвинений. Из двух человек, ворвавшихся в покои, опасной казалась вовсе не она.
Плавно вставая и стараясь не совершать резких движений, Фрея обходит незнакомца и наклоняется к служанке, ласково протягивая ей руку.
- Это правда? Не бойся, тебе ничего не грозит, если ты невиновна, если тебя заставили или если тебе угрожали. Расскажи нам, что произошло? - мягко спрашивает принцесса, надеясь, что доброта и милосердие добьются правды быстрее, чем жестокость и угрозы. Да и перейти потом от дружелюбия к холодности куда проще и быстрее, чем наоборот.
Если угощение отравлено, они обе уже успели его отведать, и симптомы отравления проявятся у них быстрее, чем у девушки, если сейчас силой влить в нее остатки чая и накормить пирожными. Лучше оставить ее живой, лучше выяснить, какой яд она добавила в еду, лучше узнать, кто был ее жертвой и кто управлял ее действиями.
А еще лучше - молиться, чтобы незнакомец просто ошибся, чтобы все это оказалось глупым недоразумением и неправильно понятными словами, чтобы все они вышли отсюда живыми и здоровыми.

+2

7

Еще только едва ворвавшись в покои титулованных особ, Керрен уже заметил и надкушенное пирожное, и наверняка отпитый чай, поэтому слова его были призваны скорее донести общую информацию до того, как позовут стражу и выкинут за дверь. Реакция девушек оказалась неоднозначной, хоть и предсказуемой – они предпочли поверить в несуществующий розыгрыш, нежели в реальную угрозу. Мужчина не мог их в этом винить. Но мог помочь.
Не дожидаясь, пока мысли каждой оформятся в членораздельные слова или действия, он так же стремительно прошагал к выходу, наполовину высунулся из-за двери и рявкнул в пустоту коридора:
- Врача сюда, госпоже плохо!
Извинятся за ложный вызов всегда проще, чем потом клясть себя за бездействие. Он сам испытал на себе действия множества ядов и знал, что доблестные охотники из сказки не всегда успеют прийти на помощь маленькой девочке с бабушкой.
Как не испытывал сомнений и в том, кто пока является серым волком в этой истории.
С доверием у девушек оказалось еще хуже. Брюнетка, та, что была побойчее, мигом взяла в руки и себя, и ситуацию. В случае чего, почему-то подумалось Керрену, она бы и подругу оборонила, кинувшись на него с кулаками. Неотвеченный вопрос повис в воздухе. Охотник чуть замешкался, задумавшись, с кого потребуют меньше – проходимца привилегированного или обычного – и решил рискнуть.
- Меня зовут Керрен, я Охотник из Братства Пяти, - он закатал рукав, демонстрируя метку с безопасного расстояния, отвязал от пояса ножны, положил на пол рядом и только после этого приблизился к столу. – У меня есть королевское разрешение на посещение дворца. И я прекрасно знаю, что я слышал и от кого я это слышал. Правда, за вторым мне проследить не удалось.
Пытаться определить наличие или, тем паче, вид яда было бесполезно – отравители знатных особ особо заботились о том, чтобы плоды их трудов оставались неразгаданными хотя бы до смерти последних. Да и кто являлся целью, тоже не выявишь. Вряд ли отрава была в выпечке – при готовке яд не добавишь, обрабатывать каждый кекс отдельно – слишком накладно, да и не узнаешь наверняка, сластёны ли юные леди. Нужно знать о пристрастии жертв, чтобы выбрать яд персонально. А Керрен почему-то был уверен, что отравитель не из дворца – иначе не стал бы дожидаться дня собрания, чтобы отравить двух девчонок, которые не имеют к нему отношения. Собрание – отличный повод проникнуть в замок наряду с прочими приглашенными и так же незаметно выбраться из него, когда все будут разъезжаться. А после – ищи ветра в поле.
Охотник поднял взгляд от чашки и мрачно воззрился на блондинку. Ему импонировала сдержанность большинства аристократок, которые тихо сидели и слушали вместо того, чтобы устроить вульгарную истерику, но порой их вопросы «не по теме» приводили его в замешательство. Тебя отравили – какая разница сейчас, кто?
- Я так похож на шута, госпожа? – мрачно вопросил он. - Если я ошибся, большой беды не будет. Однако до той поры...
Он осекся и пригляделся к ней повнимательнее. Керрен не знал в лицо ни ее, ни ее темноволосую подругу, что сейчас пыталась разговорить служанку, не мог определить их важность, а к расшаркиваниям не располагала ситуация. Но сейчас это неважно. Ведь гораздо проще растворить яд в чае, который точно выпьют. Обе.
- Я советовал бы вам прилечь.
Сумка, где всегда на непредвиденный случай хранилась пара пузырьков с противоядиями, осталась в комнате наверху, а из методов традиционного лечения кроме «пить больше воды» в голову, как назло, ничего не приходило. Перепробовал-то ядов мужчина немало, но к большинству органических у него был иммунитет, а после принятия алхимических помощь оказывалась рядом быстрее, чем появлялась необходимость что-то делать самостоятельно. Он бросил нетерпеливый взгляд на дверь, но за оной безмолвствовали.
У кровати тем временем брюнетка ласково внимала служанке, которая плакала и божилась, что знать ни знала ни о покушении, ни о яде, и только вызвалась подменить прислугу, у которой появились срочные дела. Керрен не вмешивался. Он знал около сотни различных способов заставить человека говорить, но вот леди о них знать было ни к чему.
- Бреш… врет, - только и бросил он. Ничего. В дворцовых казематах тоже молчат не больше суток.

+3

8

[NIC]Odilia Rivers[/NIC][STA]белая роза[/STA][AVA]http://s7.uploads.ru/UbQlE.png[/AVA][SGN]


http://s4.uploads.ru/0tu2x.gif[/SGN]

Что поделать, не верилось Одилии в историю с покушением. Никак не верилось. Это не какое-то захудалое поместье в отдаленных уголках того же Суфолка или Эксминстера, но королевский замок в столице. Нападение на Олден, постоянные заседания Палаты лордов, обилие этих самых лордов в Скарборо, вынуждали еще больше ожесточить контроль над самым защищенным местом в столице Дортона. Стражи на каждом шагу было столько, что незамеченно даже вздохнуть сложно, что уж говорить о том, что бы договориться посреди коридоров и передать яд.
Незнакомец, бесцеремонно нарушивший их с принцессой беседу, тем временем зовет врача, несмотря на то, что Оди не поверила его словам. Вот только, чем больше молодая графиня разглядывала его облик и вслушивалась в низкий мужской голос, звучавший абсолютно серьезно, тем  больше осознавала, что на шута мужчина похож в последнюю очередь.
Сердце забилось чаще, а дышать стало как-то непривычно тяжело. Горло сдавило неожиданным спазмом, и Белая роза непроизвольно дотронулась до своей шеи ладонью и похолодевшими пальцами. Не понимала, что это было? Страх? Что же - весьма вероятно. Именно так было плохо, когда узнала о нападении на деревню, а потом и на столицу восточного графства. Именно так было, когда узнала, что Тарквин пал, а когда увидела в покоях раненого, полуживого Робба вообще казалось, что вдохнуть она больше не сможет никогда.
Пока Фрея, в своей властной манере общения с незнакомцами, беседует с их неожиданным визитером, Одиль стоит на месте, напряженная до предела, каждым нервом и клеточкой; стоит не двигаясь, будто изящная статуя, и пытается вспомнить, что за Братство Пяти и что она о нем знает. В состоянии шока мысли не то что бы путались, просто были вязкими и тягучими, словно сахарный сироп, а потому сложить все в голове удалось не сразу. Лучше бы не удавалось. Как бы там ни было, а Братство было слишком уж важной организацией в Дортоне, что бы шутить такие шутки, а от того по коже спины стремительно прошел озноб и Оди торопливо перевела взгляд с незнакомца на тот угол, в который забилась перепуганная и заплаканная служанка.
Принцесса говорит с ней спокойно, ласково, а девица отчаянно клянется именем Творца, что ничего не знает, и никаких ядов не было. Одилия Риверс верит, не может не верить. Не тогда, когда видит искреннее отчаянье и испуг в глазах другого человека. Только собственный липкий страх, что уже вьелся под кожу, от этого не отступает.
В горле пересохло и безумно хочется пить, но графиня, вместо того, чтоб обернутся в поисках воды, игнорирует это чувство. Опускает руку, до того державшую собственную шею, будто от этого было легче, и переводит взгляд на охотника.
- Простите, Милорд… Кэррен, - почему-то, в тот момент кажется правильным разговаривать без лишних церемоний. – Простите мою бестактность, - графиня говорила уже серьезно, без той привычной легкости и наивности, что всегда сопровождала ее речи, - Просто в такое сложно поверить сразу. Надеюсь, что вы все же ошибаетесь, но в любом случае…
Резкая боль, беспощадно пронзающая висок и живот одновременно, заставляет умолкнуть на половине фразы и закусить губу. Одилия чувствует, как на глаза непроизвольно навернулись слезы, прижимает ладонь к животу и опускает взгляд.
- Спасибо вам. И, пожалуй, вы правы… - произнесла и не узнала своего голоса. Вместо привычной мелодичной звонкости, звучит хриплый шепот древней старухи. – Мне нужно прилечь.
Графиня медленно обернулась к кровати и направилась к ней, пытаясь дышать глубоко и справиться с той болью, что сейчас чувствовала. Где-то совсем вдалеке звучит нежный голос Фреи и резкий – охотника из Братства Пяти. Сколько времени прошло с того момента, как она обернулась и до того, как сделала этот первый шаг? Судорожный вдох, жадный, и безуспешная попытка сглотнуть проклятый ком в горле, почти отвлекают от звука распахнувшейся двери и громких голосов, от которых раскалывается голова. Что они говорят? О чем? Не могла разобрать более. Слышала медленно нарастающий шум в ушах и собственное гулкое сердцебиение.
Стиснув зубы, впилась пальцами в собственный бок, так что побелели костяшки. Она не чувствует той боли, что причиняет сама себе, ее заглушает другая, что медленно и неумолимо нарастает заполняя ее изнутри. Оди пытается сделать еще один шаг, в глазах темнеет и предательски кружится голова.
Что происходит в этот момент? Я упала? Творец, отчего так больно? Пытается поднять руку, и прикоснутся ко лбу, на котором чувствует испарину, но рука не слушается и продолжает безвольно лежать рядом.
Кто тот мужчина, что склонился над ней так близко, чьи благородные черты лица расплываются перед ее взором? Кто те люди, что медленно превращаются в расплывшиеся пятна?  Ах да, охотник… Один из Пяти… Стража... Проклятые голоса, от которых становилось еще больнее, отчего они ее так мучили? Такова расплата за ее грех? Творец, да замолчите вы все!
Вспышка ярости на миг заглушает боль и, казалось бы, проясняет рассудок. Пусть и не на долго, но достаточно для осознания одной простой вещи. Почему задумалась об этом в такой момент? А впрочем, без разницы. Это неважно. Дитя, мой ребенок… Его отец должен был о нем узнать. Она должна успеть рассказать, он имел право на это знание. Даже если ее не смогут спасти.
В сознании возник облик – темные волосы, непослушные, жесткие на ощупь. Непривычно теплый взгляд карих глаз. Нежные руки, дыхание в унисон и сладкие стоны от мучительной, неправильной и греховной ласки. Треск поленьев в камине и мягкий свет от огня. Так неправильно… Ну и пусть… Я сама этого хотела… На губах Одилии, появилась легкая улыбка, несмотря на то, что воздуха не хватает. Уже всеравно. Она отомстила Робберту за предательство. Улыбка угасла. Бристолы никогда не могли иметь наследников просто так. Все дети этой семьи были зачаты с помощью магии ведьм…
Нежные руки сменяются болью, графиня собирает все силы, что у нее остались, но их мало. Так отчаянно мало. Их хватает лишь на едва слышный шепот, хрипло сорвавшийся с пересохших губ.
- Стефан… Позовите…

Для участников и читателей. Важно.

Ребята, квест закрываю, ибо основная цель была отравить Одилию - мы это сделали. Основного игрока уже нет, и мне сложно судить, какие планы должны были быть тут раскрыты дальше. И я не вижу Оди невинной овечкой и жертвой обстоятельств, думаю это видно в моих постах)) А потому заканчиваем, не хочу так радикально влиять на доброго персонажа.
- В любом случае, отравление имеем. Однако на данный момент графиня не умерла.
- Отравлена она была с помощью так называемого "вина Борджиа" - смесь мышьяка, фосфора и солей меди. Вкуса и запаха не имеет, потому не распознали, действует быстро, спасти можно, если вовремя обеспокоится.
- Ребенок Одилии действительно бастард Стефана, пояснила почему Бристолом он быть не может, исходя из истории их семьи.
Спасибо за игру! :)

+3


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » 1x05 Crimina belli