Вверх страницы
Вниз страницы
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ АННА ∙ ИЗЗИ ∙ ИЛЯ

Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил.
История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год, 14 элембиуос - 10 эдриниос.

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » 1x04 La Cara de la Guerra


1x04 La Cara de la Guerra

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Хочешь мира - готовься к войне
1x04 La Cara de la Guerra (Лица войны)
Какой порой жестокой и бессердечной бывает ирония. Ради победы над новым врагом, люди готовы пойти на самые крайние меры, в том числе, заключить союз, столь опасный и непрочный. Однако, заручившись обещанием и защитой, получив официальное приглашение из Оштира, глава ковена ведьм Беатрис Блэквелл отправляется на заседание Королевского совета и Палаты Лордов, с легкой руки которых, Братство Пяти до сих пор выносит ведьмам смертные приговоры. Переговоры обещают быть как минимум не простыми, но и люди, и маги находятся не в том положении, чтобы показывать упрямство и гордыню. Как известно, людям почти нечего предложить «детям стихий», кроме как извинений за века гонений и небольших уступок, и ведьма это прекрасно понимает. Но она также понимает, что это шанс начать писать совместную историю с людьми, которые имеют иное, отличное от остальных, мнение. Королевство Дортон - их общий дом. Враг, что стоит на пороге - общий враг. Что бы победить - следует обьединиться, но для этого кому-то из двух сторон потребуется сделать шаг вперед первым, подавив в себе былые обиды и ненависть, простить тысячи смертей, что уже произошли по вине обоих сторон, и, в итоге, попросить или оказать помощь. Говорят, что война меняет и калечит судьбы. И от принятого решения ничего толком не изменится – противники этого мирного соглашения с обеих сторон найдутся быстрее прежде, чем лорды и ведьмы пожмут друг другу руки. Война лишь изменит свое лицо. Но никогда не изменит своей сути. Однако это будет после, а сейчас важно другое. Что именно попросят маги, как плату за свою помощь? Смогут ли сиятельные лорды переступить через собственную гордыню? Возможен ли такой союз, пусть и во имя благой цели?

Время и место30 экуос 844 г.
Замок Скарборо, Оштир

Очередность Beatrice Blackwell(Feline Fane), Stephan Whistler (Ninwe Anshan), Leonard Mauriat, Arianna Richmond, Robbert Bristol, Philip Aberhol

► Время ожидания поста - 3-ое суток, после которых очередь переходит к следующему игроку. Тот, кто не успел написать пост вовремя не должен ждать круг, чтобы сделать это - он может написать его вне своей очереди.
► Мастер эпизода Arianna Richmond. Мастер эпизода будет уведомлять в ЛС о вашей очереди писать пост каждый круг.

0

2

[NIC]Beatrice Blackwell[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/2m9c7.png[/AVA]

Двухнедельная дорога далась Беатрис довольно тяжко. Ее не оставляли мысли об Алане, горячо любимом сыне, который остался в далеком и холодном Вустерлинге. Она постоянно раздумывала о предстоящей аудиенции с королем, королевой, их советниками, среди которых могут быть и противники возникшей идеи создать союз с ведьмами Северных земель. В любом случае баронесса получила официальное приглашение в столицу графства Оштир, обещание защиты и неприкосновенности. Все произошло настолько быстро, что женщина еще до конца не переварила полученную информацию. Нападение, пираты, дракон… Дракон. Теперь-то понятно кто стал виновником резкого увеличения магии семь лет назад. Если это, конечно, правда, а не чья-нибудь искусно наколдованная иллюзия.
Беатрис и ее спутницу встретили рыцари, которые были приставлены самим королем в качестве защиты. Ведьма на это лишь удовлетворенно покачала головой. Но в голове возникла мысль – в качестве защиты кого? Баронессы с неизвестной крестьянской девушкой? Или жителей столицы? Или даже самой королевской четы? Однако Беатрис не собиралась никого обвинять в недоверии к своей персоне. Ведь она сама бы поступила точно также, переживая лишь за сына.
Блэквелл проводили в замок Скарборо, принесли воды и предложили умыться после долгой дороги. Ведьма согласилась. После она сняла с плеч запыленный плащ, отряхнула волосы и оправила дорожное платье. Ей ясно дали понять, что король не терпит больше ждать. Беатрис проводили к дверям, ведущих, как оказалось позже, в зал заседаний. Свою спутницу решено было оставить в комнате, выделенной для гостей. Женщина помедлила чуток, собираясь с духом, и кивнула страже, чтобы те отворили двери. Створки без скрипа отодвинулись, и она медленно вошла. Трис быстро оглядела огромное светлое помещение, в центре которого расположился круглый деревянный стол. Его окружали стулья с резными спинками, а сиденья были обиты шелком да бархатом. Главу северного ковена уже ожидали. За столом сидели король Стефан вместе со своей молодой супругой, а по сторонам от них восседали лорды. Все молча воззрились на Беатрис, которая, тихо шелестя черной юбкой, шагала к ним навстречу. Она замерла подле стола и встретилась взглядом с королем.
- Приветствую, Ваше Величество, - почтительно сказала Беатрис и склонилась в реверансе. Затем она взглянула на Арианну, - Ваше Величество, королева Арианна… Рада видеть вас снова.
Ведьма приветственно кивнула остальным членам совета.
- Милорды.
Беатрис выпрямилась и аккуратно сложила руки у себя на поясе. Она выжидающе взглянула на людей перед собой.

+5

3

Небо над ним было мрачным, свинцовым, почти неподъемным. Голову покрывала белая крошка, летящая сверху. Обычно небо навевает мысли о легкости и полете, это же вызывало ассоциации с низвержением в бездну. Стефан медленно поднял голову и увидел серые башни своего замка, уходящие в облака. Он опустил взгляд и задумался - что-то в представшей ему картине казалось неестественным, ненастоящим. Почва под ногами не была занесена снегом и даже не выглядела промерзшей, вопреки ожиданиям короля. Простая, голая земля, какой он никогда не встречал в окрестностях Скарборо... Внезапно все покрыла тень - и землю, и его самого, и королевский замок (Стефан не видел, но чувствовал это). Каким же исполинским должен быть ее источник, день-то вовсе не солнечный! Все также тяжело, необъяснимо медленно король вскинул голову и увидел дракона. Спустя мгновение, башни исчезли в облаке огня, а Стефан, закрывшийся рукавом, понял, что у него в волосах не снежинки, а пепел.

Король очнулся, резко сев в кровати. Его ладонь машинально взлетела к макушке - волосы оказались несколько влажными после сна, но никаких признаков того, что наваждение имело общее с реальностью. Это его окончательно отрезвило. Взгляд уже более спокойно и осмысленно переключился на слуг, ожидавших его пробуждения у постели. Затем на пустующую половину кровати, покрытую узором солнечных лучей. Стефан вздохнул. Он понятия не имел, отдыхала ли Арианна. Касалась ли подушки бледная щека Ее Величества? Когда мужчина оставлял ее глубокой ночью, он счел ее желание посидеть с сыном вполне естественным и не стал отговаривать. Одному творцу ведомо, что им обоим пришлось пережить накануне, когда принц Альфред был вероломно отравлен. Толпа придворных, бестолковые возгласы и причитания, стража, их крики и ржание лошадей по-прежнему стояли перед глазами. А ведь в стенах и окрестностях замка, где маленький принц находится под защитой отца, этого не должно было случиться!..
Только теперь король заметил, что главный камердинер протягивает ему ёмкость с водой. Он быстро встал с кровати и умылся, отмечая где-то на заднем плане склоненные головы тех, кто наполнял его спальню. Рубашка, пропитавшаяся тревожными сновидениями, была отброшена в сторону. Стефан позволил одеть себя как подобает правителю, после чего пожелал остаться в одиночестве. Совет, который может изменить историю его земель, начнется в полдень. Было бы лукавством отрицать сомнения, что Стефан испытывал все эти дни, с тех пор, как отправил гонца к своим злейшим врагам.. Нет, не к злейшим - после того, как пираты напали и заняли графство Суфолк, приоритеты сместились. Но один этот факт вкупе с пониманием необходимости союза, который раньше посчитали бы недопустимым, не мог изменить его отношения к ведьмам. Слишком долгой оказалась история ненависти, умещавшаяся в рамки его жизни. Сначала колдовство отравило рассудок отца Стефана, превратив его в настоящего монстра, а вчера пыталось отнять жизнь его единственного ребенка. Последнее было особенно мучительным - мужчина еще не успел принять случившееся, и в груди закипал гнев всякий раз, как он мысленно обращался к событиям предыдущего дня. Немыслимо, но это только то, с чем он успел столкнуться, не покидая пределов Скарборо. Какие же невзгоды, зло и разрушения способна причинить магия на остальных подвластных ему территориях!.. Стефан в последний раз взглянул в окно и направился к выходу из покоев. Именно по этой причине он не имел права менять планы  - дракон был опаснее сотни магов, и его подданные не должны оставаться незащищенными перед лицом такой угрозы!..

- Ваше Величество. Как вы себя чувствуете? Вы готовы идти?
Король намеревался заглянуть в покои сына, полагая, что найдет супругу там. Но он столкнулся с Арианной на половине пути. Мужчина бегло оценил ее наружность и состояние - следы усталости Ее Величество не в силах была скрыть даже за тщательными приготовлениями к совету. Во всяком случае, не от него. Стефан подал супруге руку - при посторонних он говорил с ней подчеркнуто вежливо и официально, как того требовало их положение. Досадно, что не удалось увидеться с Арианной наедине. Однако мысли сразу же переключились на предстоящие переговоры - Ее Величество шла рядом, значит она в безопасности, и он может спокойно погрузиться в дела.

- Милорды, мы собрались сегодня, чтобы сделать то, о чем наши предшественники даже не помышляли. Мы сделаем возможным то, что до сих пор считалось неприемлемым и даже противозаконным. Вступить в переговоры с ведьминским ковеном – трудный шаг после того, какой колоссальный ущерб магия нанесла нашим землям, и после жестоких, но справедливых гонений, которыми мы на это ответили. Но изменяющиеся обстоятельства и стремление защитить наш народ от худшей угрозы, с которой нам доводилось встречаться, вынуждают нас искать союзников там, где раньше были враги. Сегодня мы не должны давать волю эмоциям, ибо только холодная голова и верный расчет способны победить смертельное пламя.
Проходя в просторное помещение Палаты лордов в сопровождении обер-гофмейстера и герольдмейстера, Стефан успел окинуть взглядом всех присутствующих, которые поднялись навстречу королевской чете. Лорд Бристол, приходившийся ему кузеном, глядел испытующе. Король скользнул по его шраму, оставленному на бледной коже огромной чешуйчатой тварью, из-за которой они здесь собрались, однако отвечать на прямой взгляд не посчитал нужным. Стоявший рядом с Бристолом лорд Аберхол казался как всегда строгим и безупречным, что относилось и к его одежде, и к его манерам. Своим настроением он лучше других отражал торжественность и серьезность сегодняшних переговоров. Чего нельзя было сказать о лорде Мориа, который часто оставался более непринужденным и невозмутимым, нежели сам Стефан и его ровесники. Восточный граф располагал к себе и вызывал невольную симпатию, под действием которой находился и король. Однако сегодня он не был уверен ни в ком. Кто из них встанет на сторону Его Величества (правда, он сам еще не пришел к мнению, какая из сторон его), а кто откажется поддержать? Хотел бы он это знать.
Сопровождавшие их титулованные пэры, которые организовывали работу Палаты и обеспечивали соблюдение положенного церемониала, отодвинули кресла, предназначавшиеся для короля и королевы, и с поклонами удалились. Его Величество не спешил опускаться на бархатное сидение. Он снова внимательно изучил каждое из хорошо знакомых ему лиц. Два кресла пустовали, так как лорд Натаниэль Ричмонд и леди Ниневия Аншан покинули замок, чтобы пустить немного крови врагам королевства. Особенно ощутимым было отсутствие свекра, который всегда занимал место по правую руку от Стефана в соответствии со своей важной ролью в Палате. После вступительного слова король небрежно добавил:
- Прошу садитесь.
Послышалось минутное шуршание тканей и придвигаемых к столу кресел, которое скрадывал большой алый ковер, устилающий комнату.
- Если кто-нибудь желает взять слово, прежде чем в Палату будет приглашена наша северная гостья - самое время это сделать.
Его Величество внимательно глядел перед собой и выжидал. Лучше предоставить несогласным возможность высказаться сейчас. В противном случае они сделают это в менее подходящее время, нарушая ход переговоров или вообще ставя оные под сомнение. Зная же позицию своих оппонентов, он успеет сообразить, чем ответить каждому из них.

- Ваше Величество, леди Беатрис Блэквелл ожидает ваших повелений.
Стефан кивнул, подавая гофмейстеру знак, что ее можно впустить. Он с интересом, мягко и вместе с тем достаточно отстраненно воззрился на ведьму, которая появилась в дверях, волоча за собой черные одеяния. Северянка разительно отличалась от всех, кто составлял двор короля Стефана. Из-за слишком темных, кое-как подобранных волос черты лица казались резкими, хотя и не лишенными определенного магнетизма.
- Приветствую, Ваше Величество. Ваше Величество, королева Арианна… Рада видеть вас снова.
Очередное неприятное напоминание о том, что королева проворачивает за его спиной и видится с разного рода людьми, заставило мужчину нахмуриться. Впрочем, он быстро исправился, чтобы леди Блэквелл не приняла это на свой счет.
- Добро пожаловать в Скарборо, сердце центральных земель, леди Блэквелл.
Стефан колебался, стоит ли предложить ведьме кресло - воспитание боролось в нем с политическими мотивами. В конце концов, она не была ровней собравшимся здесь и пока не стала их союзником.
- Позвольте мне перейти к главному без отлагательств. Нам важно понимать, что вы и ваши люди, - Стефан тщательно подбирал слова, чтобы не оплошать, - знаете о драконе, находящемся в услужении у пиратов. Есть ли у вас предположения, откуда он появился или как с ним можно справиться? Миледи, прошу вас говорить с советом откровенно и без опасений, ибо вам ничто не угрожает.
[NIC]Stephan Whistler[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/t/M5kI7.jpg[/AVA]
[SGN]__________________________[/SGN]

+6

4

Первой приходит младшая их сестра.
Та, что бесстрашна и на язык остра.
В песнях ее тягучих ни слова лжи.
Жертвенный нож привычно в руке лежит.
Чуя поживу, жадное воронье
Черной волной стекается в плащ ее.
---
Средний их брат приходит всегда вторым.
Хочешь - не хочешь, а примешь его дары.
Ток лихорадки бьется в шальных руках.
Солнце пылает на острие клинка.
Им владеет безумие яда в дурной крови.
Мир - открытая рана и жаждет его любви.

Если задать кому-то вопрос: «Может ли человек изменится за одну ночь?», этот кто-то, скорее всего, ответит: «Вряд ли». И этот ответ будет огромной ошибкой. Арианна, всегда добрая и понимающая, старающаяся всегда находить объяснения людским поступкам и оправдание чужим ошибкам, за одну ночь разочаровалась в этих своих взглядах и принципах. И будто бы постарела лет на десять, хоть внешне это и не заметно.
Всю ночь она провела почти без сна. Когда Главный алхимик сообщил, что принцу Альфреду более ничего не угрожает, Ари смогла облегченно выдохнуть. Однако сына оставлять не пожелала и попросила Стефана, что б шел отдыхать без нее, а она присоединится позже. Однако в спальню женщина так и не вернулась. Все чего она хотела – это увидеть утром, как сын проснется, услышать его голос говорящий «Доброе утро, мама». Тогда бы она смогла быть полностью спокойной. Потому и осталась в комнате Альфреда, не смыкая глаз охранять сон своего единственного ребенка, и сходить с ума от собственных мыслей. Лишь на рассвете Арианна забылась тревожным сном, прямо в кресле рядом с кроватью сына.
Кто мог предугадать, что вчерашний неофициальный и подготовительный совет с лордами, по поводу приезда в Скорборо главы ковена магов, закончится резко распахнутой дверью и испуганными словами слуги о том, что принц болен. А дальше была паника гувернанток и прислуги, чьи-то крики и ее собственные слезы, и роковой вердикт Главного алхимика Гильдии целителей - лекарства нет, это магия виновна в болезни ее ребенка. И это знание для нее стало сродни предательству, ведь это она всегда оправдывала магов и больше всех кричала о том, что их можно понять. Это она отправилась к ним за помощью и поддержкой в войне. Она призывала отца и мужа не судить всех ведьм по своему опыту. Говорила, что нельзя их истреблять, ведь они тоже люди, что нужно дать им шанс доказать, что они не зло. А что она получила в итоге?
Видя ярость Стефана, Ричмонд явно ощущала, как ее затапливает ее собственная. А потому, когда последовал приказ для Королевской гвардии найти ту дрянь, которая посягнула на жизнь их сына, он был единогласным. У Арианны даже мысли не возникло спорить и говорить про поиск другого выхода, единственным желанием было – найти и стереть с лица земли эту ведьму, что б даже воспоминания о ней не осталось, и увидеть своего сына живым и невредимым. И если ночью, после того как все закончилось, ее и мучали проблески угрызений совести, то утром от них ничего не осталось.
Проснувшись, королева позвала слуг и велела принести ей одежду и воду в комнату сына. Арианна быстро привела себя в порядок, не без их помощи, а взглянув в зеркало, осталась довольна результатом, ведь почти ничего в ней не выдавало пережитых тревог и бессонной ночи, и никто, кроме Стефана, ничего не заметит. Сейчас из отражения на нее смотрела она прежняя – королева Арианна – вот только прежней она уже не будет.
Когда сын проснулся, абсолютно здоровый и веселый, то вместе с огромным облегчением пришло осознание правоты близких ей людей, которые добрую сотню раз, предупреждали ее об опасности и корили за неосторожность. Арианна теперь ясно понимала отца, жизнь которого отравило колдовство, направленное на Анну. Понимала Стефана, ведь его отца магия сделала безумным. Понимала своего деда Уейда, который всю жизнь положил на то, что б уничтожать любое проявление магии. Таких людей было еще множество, и все они сталкивались с чем-то подобным. И вот именно в эту ночь, перед таким важным советом Палаты лордов, магия чуть не забрала жизнь ее сына. Что это, если не знак свыше? Больше Арианна не искала никаких оправданий ведьмам, и не пыталась понимать. Могла и нашла бы, но не хотела. Потому что Альфред - самое дорогое в ее жизни. Но дело даже не в этом. Какая разница на кого в следующий раз будет направлено колдовство – на другую несчастную мать или отца, на чью-то жену или мужа, сестру или брата, дочь или сына? Важен лишь тот факт, что это обязательно свершится. И принять это не возможно.
Проходя по длинному коридору, в направлении их с мужем покоев, надеясь разыскать его там, молодая королева здоровалась со встреченной по пути знатью, посылая им натянутые улыбки, а мысленно хотела оказаться подальше от всех этих людей. Хотела устроить грандиозный скандал и сорвать заседание Палаты лордов, который сама же и инициировала, но сдерживала себя от подобной глупости, ведь еще по возвращению с севера пообещала себе и мужу думать в первую очередь головой.
Разумом Арианна понимала – единственное, что ее сдерживало и заставляло идти на этот совет, это война в стране, чертов дракон с которым без ведьм справиться они не смогут и то чувство уважения, которым она прониклась к Беатрис Блэквелл будучи на севере. Глава ковена еще тогда показалась ей женщиной мудрой и справедливой, и сейчас это осталось неизменным. Лишь только чувство тепла, которое раньше ощущалось к этой женщине, сменилось опасением.
Встретив по пути своего супруга, который как раз шел ей на встречу, Арианна испытала огромное сожаление от того, что их окружала эта толпа народа. Все чего ей хотелось, это обнять мужа и ощутить ту незыблемую уверенность и спокойствие, которые дарили лишь его объятья. Вот только здесь и сейчас этого делать никак нельзя.
- Ваше Величество. Как вы себя чувствуете? Вы готовы идти? Слова Стефана были сухими от официальности, как могло показаться на первый взгляд, но Арианна знала, что король беспокоится. Она видела это в его глазах. Лишь на миг королева растерялась и промедлила с ответом. Стефан, ночью мы сожгли человека! – хотела закричать в ответ та ее часть, что еще недавно искала для всех прощения. Вот только другая часть, сразу помогла взять себя в руки: Не человека. Ведьму, чуть не убившую Альфреда. И если надо было бы сжечь еще сотню ведьм, что б спасти жизнь их сына, Арианна бы лично поджигала хворост каждого костра, если бы это потребовалось.
- Мой король. Все замечательно. С принцем так же все хорошо. – Ари невольно улыбнулась на этих словах. – Пойдемте Ваше Величество, наверняка нас уже ждут. – Абсолютно спокойно сказала женщина, как того требовал этикет, принимая руку мужа. Лишь крепко сжала ее пальцами, вкладывая в простое прикосновение то, о чем не могла сейчас сказать словами – как она устала и как благодарна мужу за то, что он рядом.
Когда они с супругом вошли в зал заседаний, Арианна отметила, что все уже собрались. Пробежавшись глазами по всем присутствующим, королева задержалась взглядом лишь на нескольких лицах. Видя присутствие Робберта, она почувствовала себя гораздо спокойнее, ведь он был еще одним рычагом влияния на ее рассудок, помимо мужа и ее собственного разума, который не позволит наделать глупостей. Отметила присутствие лояльных короне лордов, включая графа Аберхола, и Сигрид Ленманн, которая ранее не особо интересовалась политикой, а сейчас с гордым видом восседала на месте своего отсутствующего супруга. Возможно, что-то приключилось? – на этой мысли королева решила обязательно поговорить с графиней после заседания совета. Женщина едва заметно поморщилась при виде архиепископа, однако резко одернула себя, что б ее личную неприязнь к этому человеку никто не увидел. Переведя взгляд дальше, Ари столкнулась взглядом с графом Руашира. Вот кого архиепископ Кенред не любил больше, чем ее. Впрочем, граф Мориа был очень спорным «персонажем» при дворе абсолютно для всех. Однако, в глубине души, Арианну иногда забавляли его выходки, ведь она точно так же не любила правила и всю окружающую официальность, хоть и не показывала это так явно, как он. Единственное, что вызывало в девушке досаду, это пустующее кресло отца, который отсутствовал вместе с леди Аншан.
После того, как Его величество произнес вступительное слово и предложил всем садиться, Арианна лишь добавила от себя:
- Милорды, миледи – спасибо, что собрались. – и последовала примеру супруга, усаживаясь в свое кресло. Желания высказать свои теперешние мысли, после предложения короля, у Арианны не возникло, ведь то, в каком ключе будет проходить этот совет, они обсуждали не ранее чем вчера, а потому она продолжила со скучающим видом рассматривать лица тех, кто находился в зале.
После того, как было объявлено о прибытии баронессы и ее пригласили войти, Ричмонд переключила все свое внимание на дверь. Минутой позже, она уже не сводила взгляда с Беатрис, которая входила в зал.
- Приветствую, Ваше Величество. Ваше Величество, королева Арианна… Рада видеть вас снова.
Теплые слова Беатрис были искренними, Арианна в этом не сомневалась. Сложись все по-другому, она и сама была бы рада видеть эту женщину, позволила бы себе искреннюю улыбку и сделала бы все для того, что б это заседание прошло как можно более легко и спокойно. Вот только сейчас Ари испытывала очень двоякие чувства и не знала как поступить.
- Добро пожаловать, баронесса. Благодарю, что приняли наше предложение. Я также рада вас видеть. - Арианна говорила спокойно, приветливо, ничем не выдавая своих тревог и сомнений. А умом понимала, глядя в глаза этой женщине, что будь баронесса виновата во вчерашнем происшествии, то Ричмонд, несмотря на все свое уважение и теплое отношение к ней, хладнокровно смотрела бы как она горит и ни разу бы не отвела взгляд. Испугавшись в тот миг собственных мыслей, Ари все внимание переключила на слова мужа, мысленно благодаря небеса, что Беатрис была ни в чем не виновата, и что узнала ее Арианна гораздо раньше.
Бросив мимолетный взгляд на Стефана, королева отчетливо понимала, что он думал о чем-то похожем, его тоже тяготила эта ситуация. Но супруг был прав в своих словах. Они гарантировали баронессе безопасность, они все собрались и сделали тот нужный шаг навстречу, наперекор собственным убеждениям, а значит пора перейти к делу. Поразмыслив, что доверительное отношение, которое у них установилось еще на севере, будет намного более эффективным для получения правдивых ответов и более комфортным для ведьмы, Арианна отбросила в сторону свои сомнения и страхи, полностью переключаясь на текущий совет, который был сейчас важнее всего. Из-за важности происходящего, она решила немного смягчить строгие слова мужа, да и остальных лордов, что последуют в будущем, добавив свои. С трудом, но все же ей удалось взять себя в руки и вспомнить то, во что верила - нельзя судить всех за деяния кого-то одного.
- Прошу садитесь, - Ричмонд указала рукой на пустующие стулья, находящиеся прямо перед баронессой, не обращая внимание на осуждающие взгляды, даже если они и были, из-за того, что она так ведет себя с ведьмой. В данный момент ей было наплевать, что думают остальные, ведь им всем нужна поддержка магов. - Говорите, без опасений леди Беатрис. Мы внимательно слушаем, - мягко продолжила Арианна, обращая на себя внимание напряженной ведьмы. - Я помню, вы собирались собрать свой совет и поговорить с самыми мудрыми представителями магов о нашей общей проблеме. - королева специально выделила слово "общей", обводя взглядом находящихся в зале. - Как и Его Величеству, нам всем, здесь присутствующим, очень важно знать все, что вы выяснили.

Отредактировано Arianna Richmond (27.01.2017 03:38:32)

+5

5

« - Его состояние не критическое. Всё обошлось, граф вскоре поправится и встанет на ноги, однако жар всё ещё не спадает. Сейчас ему необходим покой.
- Что же это было?
- Это явное отравление, и далеко не пищевое, но я пока не могу распознать, чем он был отравлен. Ваша светлость, кто-то сделал это намеренно.
- Это должно остаться в этих покоях. Никто не должен знать, что графа отравили намеренно. И ты не вздумай никому проболтаться. Это пищевое отравление ».

Голос лекаря раздавался в голове, как отголосок совести. Сигрид не могла поверить, что когда-нибудь её руки будут способны на такое злодеяние. Но иного выхода у неё не было. Не было же? Не было. Уже, какой день по счёту,  графиня искала себе оправдание – оправдание в собственной жестокости. Вот кем она теперь стала? Травит мужа, чтобы выбраться из собственного дома. Ещё совсем недавно её сердце  не знало боли. Когда казалось, что ничто не способно помешать её счастью, всё разлетелось вдребезги. И вот сейчас она вынуждена искать способы, чтобы выбраться из дому, попутно соображая план, как свергнуть своего дядю – теперь уже своего супруга – с трона правящего графа. Дыхание запирало только от одной мысли, в кого она превратилась. Собственными руками она налила тот самый раствор в бокал с вином, и собственными руками протянула его мужу. У неё не было мыслей убивать его – хотя она была бы очень рада видеть хладный труп Вольфрама, но не сейчас, не время . Всего лишь отравить, заставить слечь на некоторое время, как раз в преддверии заседания совета палаты лордов. Очень кстати. Собственно, это и входило в планы графини. Отправиться на совет, во дворец, лучший способ найти себе защиту, к слову, у неё это и получилось. Может там она сможет воззвать к справедливости. Граф Ричмонд ведь так и не ответил на её письмо с просьбой об убежище. Так какова вероятность, что во дворце она сможет найти ту самую призрачную справедливость?
Шаги раздавались звонко, сопровождаясь шарканьем подола платья. Сигрид Леманн никогда прежде не бывала на подобных заседаниях, собственно, никогда не интересовалась политикой, поэтому с каждым шагом, с которым она приближалась к массивной двери зала заседаний, сердце билось всё сильнее, от волнения и руки вспотели. Однако держалась она уверенно: гордо приподнятая голова, осанка, и, что немало важно, уверенный взгляд. Она справится не хуже Вольфрама, или…. Своего отца. На мыслях об отце, Сигрид замерла у дверей, тяжело дыша. Когда-то Ламберт Леманн проходил по коврам этих коридоров, так же уверенно, как и Сигрид. До того, как его казнили.
В зал графиня Леманн зашла таким же уверенным шагом, словно бывать здесь для неё не в новинку. Остановившись в проходе, Сигрид поклонилась, поприветствовав уже присутствующих.
- Милорды.
Вопреки всем взглядом, Леманн подошла к столу. Поначалу Сигрид чувствовала себя не уверенно, прекрасно понимая, что о ней подумают. Впрочем, сомнения исчезли в тот же миг, как только она заняла своё место, она справится не хуже каждого из присутсвующих.  Здесь сидел её супруг, здесь же занимал место и её отец. Здесь он и сидел, когда его незаслуженно объявили предателем? Или ему вовсе не дали шанса объясниться? Здесь же и должен сидеть её брат по праву.
Всё то время в ожидании короля, Сигрид сидела тихо, изредка лишь кидая взгляд на присутствующих за круглым столом. По правде говоря, смотря на окружающих, Сигрид отчаянно пыталась увидеть в каждом виновного в казни её отца - тех, кто поверил клевете лживого Вольфрама Леманна. Графине это сильно мешало сохранять спокойный взгляд, всё чаще стреляющий укором, словно каждый здесь виновен. В итоге, она вовсе предпочла опустить взгляд до того момента, когда в зал зашли король и королева. Вместе со всеми Сигрид поднялась с места, присев в реверансе.
Окинув взглядом короля, в голове девушки стрельнуло - это ведь по его указу совершили казнь правящего графа Нидервальда. Что-то внутри пыталось вразумить её – он всего лишь поддался фактам, доказательствам, которые были лживыми. И всё же, не винить короля в несправедливой смерти графа Леманна, она не могла, что-то просто не позволяло. Всю свою сознательную жизнь верный короне граф, не мог изменить своим принципам. Разве такое возможно? Только не её отец. От этой мысли сложенные впереди руки, вцепились друг в друга пальцами. Ощутив на себе взгляд королевы, Сигрид подняла на неё свои сочувствующие глаза, положительно кивнув. Сигрид слышала что её сыну стало плохо, правда всех подробностей она не знала.
Сигрид внимательно слушала всё, что говорил король. Она должна подходить к совету со всей серьёзностью, ведь сейчас на этом заседании она представляет дом Леманнов, и оплошать она не имеет права. Хотя бы потому, что, не смотря на то, что она женщина, имеет полное право достойно занимать то место, на котором сидит.
Как только речь зашла о ведьмах, графиня Леманн заметно чуть вздрогнула. Она никогда прежде не сталкивалась с ведьмами, но много слышала о них, и в том, что довелось ей узнать, мало хорошего, вернее хорошего нет совсем. Честно говоря, Сигрид никогда не задумывалась о  своём отношении к тем, кто обладает неким даром. То есть, никогда не пыталась обвинять, но и положительных эмоций не испытывала. Разве можно обвинять человека за то, что он родился таким? Кто знает, может сам Бог так посчитал нужным.
Значит, её ждёт первая встреча с ведьмой. Какие они – те, кого так яро ненавидят и боятся люди? Мама много рассказывала сказок, и почти во всех ведьмы представали с длинными крючковатыми носами и бородавками. Впрочем, тема совета была крайне важной, поскольку сейчас их жизнь, и жизнь всех людей стоит под угрозой. Сотрудничество с ведьмами она бы сочла вполне разумным, по крайней мере других путей, пока не видно. Порой приходится подавлять внутреннее «я», и основываться на здравом рассудке, оценивая то, что будет лучше всем. В конце концов, общий враг должен заставить хоть на какое-то время забыть о всех своих принципах и неприязни.
Сигрид уже слышала о драконе, супруг отправил её брата в самое пекло – в Суфолк. Неподалёку сидел Робберт Бристол. Сигрид украдкой посмотрела на него, и подумала, что обязательно нужно поинтересоваться - знает ли он, как там её брат Никлас, жив ли всё ещё, она давно не получала от брата ответного письма.
Пока Сигрид открывать рот не решалась, воздерживаясь от высказываний в стороне, поэтому  на разрешение, она молча заняла своё место. Так будет лучше. Когда придёт время, она обязательно выскажется.  А сейчас она лучше предпочтёт помолчать, вникая в суть ситуации, взвешивая все свои «за» и «против». В конце концов,  для начала Сигрид хотела бы выслушать гостью.
Вскоре, когда та самая гостья прошла в зал, все стереотипы из маминых сказок вдруг развеялись. Сигрид успела подметить, что девушка, будучи ведьмой, была определённо хороша собой. Острые черты лица придавали ей некий шарм. Она действительно обладала необычной внешностью, но никак не крючковатым носом.
Сигрид проводила леди Блэквелл взглядом.
Интересно, тот отвар, что графиня Леманн подмешала в вино мужа, тоже дело рук ведьмы?

Отредактировано Sigrid Lehmann (28.01.2017 21:26:31)

+3

6

"Зависят судьбы народов от взмаха монаршей руки" - говорил как-то старший брат Робберта, сжимая пальцы да ногти осматривая. Всем хочется власти, зачастую по разным причинам, но возможность руководить целым королевством, иметь практически абсолютную власть - пусть и ограниченную ныне Палатой Лордов - это искушение даже для самых преданных людей. Тогда Робб еще не понимал подобных вещей, ему было невдомек до политических внутри королевства, ибо все вопросы сводились к прошлому, а затем сладкому и практически счастливому настоящему, однако, будущее всегда бережет для нас Сюрпризы - именно с большой буквы.
К несчастью, не всегда приятные.
Как в свое время Робберт совершенно внезапно обрел Оди и спасся благодаря ней, так и нынче не жданно не гаданно жизнь вновь дала фортеля, надеясь выбить землю из-под ног, причем посредством и родной земли. Нападение пиратов, смерть брата, невестки и неродившегося племянника, пленение Ивон и... "Создатель, как это могло произойти!" - Робб сжал кулаки, ступая по коридору в направлении зала собрания Палаты Лордов. Он прекрасно знал, что приезд в столицу будет не таким же простым, как побег из неё, однако, новости, осуждающие и любопытные взгляды придворных, разговоры с главами рода Ричмондов и Уистлеров, последний из которых и вовсе был самим королем, а еще двоюродным братом, которого он подвел. Робберт и правда переживал, что подверг Её Величество такой опасности, винил себя за всю эту клевету о них, клятвенно заверяя и короля, и Натаниэл в готовности понести любое наказание, правда, и тот, и другой мыслили гораздо более трезво, чем человек, коий узнал, что его любимая сестра, единственная родная кровь, нынче замужем за пиратом. Наказания не было, ведь узнай придворные о тайной или, упаси Создатель, прилюдной казни последнего графа Суфолка, да еще и за измену, как во-первых - репутация королевы уже точно не будет прежней; во-вторых - Ивон станет графиней, а следовательно её "муж" - убийца их родителей - графом-деспотом. "Уму не постижимо" - восклицал Робберт, устало касаясь виска со шрамом от пламени огнедышащего зверя и хмурясь беспокойным мыслям. Все, что он получил за свой проступок - это домашний арест. Ему было запрещено покидать столицу без особого на то разрешения, причем еще не понятно зачем это сделали, ибо создавалось впечатление, что Волка решили "оберегать всем селом". Сыграло ли здесь роль политическая ситуация с графством или же в деле замешана Одилия - Робберт не знал. Последняя была и вовсе центром всех тяжелых дум графа, ибо безмолвный отъезд тяготил его душу и короткий разговор ни сколько не помог разобраться во всем, наоборот, глаза Оди были не менее виноватые чем его, а уж слухи, что кружили в столичном замке и вовсе позволяли ей участвовать в некой "войне Роз" за сердце короля. Что правда и где вымысел? На эти вопрос Робб тоже не знал ответа! Казалось, весь мир решил сплести невероятную паутину из его жизни, дабы он в ней увяз, запутался и задохнулся, однако, что Бристол знал, так это то, что он виноват во всей этой катавасией.
Да-да, именно он! А кто еще-то?
"Ладно, - мужчина тряхнул головой, долго выдохнул и кивнул слугам, чтобы они открыли дверь. - Сейчас нужно думать не об этом!" Зайдя в помещение рыцарь и граф в одном лице отрядил всем собравшимся учтивый поклон и произнес приветствие, окидывая быстрым взглядом знакомые лица. Он специально подобрал время прихода на собрание аккурат перед королем и королевой, дабы избежать всех этих любопытных взглядов и перешептываний, которые, как ему казались, несомненно будут.
Сосредоточенные и в разной степени серьезные лица отвлеклись на него, однако, были гораздо более сдержаны в эмоция, чем того ожидал Робб.
Все, кроме одного.
Сделав несколько шагов в комнате, граф Суфолка наткнулся взглядом на своего давнего "соседа" графа Руашира, который со вполне себе будничным лицом рассматривал свои ногти, закинув ногу на ногу... сидя не на своем месте. Робберт похмурился и собрался было что-то сказать, как взгляд его упал на соседний стул - это место обычно занимала королева. Она сидела рядом со своим мужем и Тарквином, место которого он в свое время занял и на коем сидел сейчас Леонард Мориа. Желание попросить Лео пересесть тут же пропало, ибо Робб только сейчас понял, какую же неловкость будет иметь вся эта "картина маслом". По одну руку король, по другую друг, которого все называют любовником. Он удивлялся почему его вообще сюда позвали, возможно, дело в том, что он единственный, кто видел дракона из всех собравшихся, по крайней мере он так думал, однако, истинные мотивы короля, коий обеспечил ему здесь место, были не ясны Роббу. Темные глаза вновь встретились с аквамариновым взглядом Лео, который уже не смотрел на свои ногти, а с нагловатой учтивой улыбкой изучал лицо графа, приподняв при этом одну бровь, ожидая обращения. По напыщенному и фамильярному без меры Мориа всегда было сложно понять где он шутит, а где говорили серьезно, но сейчас очевидность издевки была ясна как белый день. Робберт захлопнул рот и улыбнулся в ответ, усаживаясь рядом со вздохом. Ему стало стыдно за всю эту игру скомороха рядом с ним и в которой он невольно сыграл одну из ролей, но делать уже было нечего.
Впрочем, все те эмоции, что граф испытал во время короткого конфуза, и рядом не стояли с теми, коие нахлынули на него во время появления короля и королевы. Как и все собравшиеся мужчина встал, из-за массивного круглого стола, приветствуя августейших особ, один из которых приходился ему весьма близким родственником и по грязным слухам имел связь с его женой, пока он отсутствовал, а вторая так и вовсе являлась близкой подругой, что пострадала из-за его проблем. Он старался избегать Арианну все эти дни, дабы не рушить той идиллии, что установилась между ней и Стефаном, коий ясно дал понять, что не потерпит "повторения ситуации". Да, ему никто не запрещал, смотреть в её сторону или говорить с ней, но Робберт, со свойственной ему жертвенностью, предпочитал отпустить близкого человека, чем рисковать испортить ему жизнь. Так что, полагаю, не стоит описывать какое смятение отразилось на лице Волка, который после катастрофы в Суфолке, где чуть не умер, смог не впасть в меланхолию лишь благодаря этой женщины. Ари, как и Оди в свое время, вытянула его из пучины мыслей и воспоминаний, дав надежду на светлое будущее, пусть и слабое, но этого ему хватило, чтобы сердце зацепилось за едва греющий лучик, не позволяя льду настоящего покрыть все непробиваемой коркой. Долю секунды он смотрел на вошедшую девушку - не более - практически сразу опустив глаз и надевая маску учтивости и безразличия, которую и носить-то не умел. Его взор на короля был похож больше на взгляд мальчишки, что нашкодил и теперь ожидал строгого наставления от воспитателя, на удивление, Робберт не думал сейчас о предстоящем собрании, ему казалось, что король решил испытать его верность клятве на прочность, более того, именно для этого-то величавый монарх и пригласил Волка за сей круглый стол - "и я справлюсь". Скользнув глазами по слугам, что отодвигали стулья. В голове эхом отдавались королевские слова о том, на какой невероятный шаг пошли все вокруг, садясь за один стол с ведьмой, как всем казалось, что это прорыв и достижения, но на деле в глазах Робба, что вспоминал ужасное пламя и неистовый крик, сие было более похоже на фарс и песчинку на чашу весов. "Настоящим достижением будет союз, а не посиделки за столом" - Робберт с досадой вспоминал злополучное собрание, где те же самые лица спорили обо всем, будучи не в силах прийти к общему знаменателю. Тогда же от отчаянья, что его дом горит, а близкие люди и родной сердцу народ страдает, мужчина решился на отчаянный шаг, в котором его поддержала лишь одна женщина, лишь друзья, а не короли и лорды. "И вот я снова сижу за этим креслом" - Робб и правда уселся за свое место, пододвинув стул по алому ковру. Лицо с выражением и беспокойства, и задумчивости, он поднял глаза на уходящих слуг и вновь невольно зацепился взором за подругу, что в этот самый момент изучала собравшихся. Черты лица, да и голос с учтивой благодарностью чем-то насторожил Робберта, он еще не знал чем именно, но легкий укол в сердце подсказал, что Арианна ведет себя не так, как обычно на подобного рода выходах. К сожалению, пристальное внимание к состоянию королевы стало причиной внимания другой пары глаз - Леонард Мориа, упершись щекой в кулак с интересом наблюдал за своим соседом. Робб, задрав брови вверх и втянув ртом воздух, собрался было оправиться и отвернуться, бросив короткий взор на графа Руашира, однако, последний внезапно посмотрел на королеву, причем сделал это будто специально подгадал момент, соединяя взгляд сидящих рядом с ним людей в один. Теперь уже Волк точно не знал что делать и куда ему смотреть, переглядываясь то с королевой, то с Леонардом, который преобразился и качнул головой влево и вправо, да еще и губы морща да поджимая, словно говорил безмолвно: "и нет же у людей совести!"
"Какой позор!" - подумал Робберт, который таки смог выдохнуть и в попытке выпасть из заколдованного треугольника попал в другой, ибо темные глаза стали пристально изучать речь короля. Правда, теперь на Волка вновь смотрели, разумеется, он не подозревал, что подобного рода взоры расцениваются как желание высказать слово, однако, быстро смекнул об этом и, приложив кулак ко рту, коротко кашлянул.
- Ваше Величество, я только хотел сказать, - начал мужчина, спокойным тоном, единственное, что было практически неизменным в обращение к посторонним. - Что нам всем стоит забыть старые обиды, - король уже говорил похожие слова во время вступительной речи, да только Робберт, счел нужным подчеркнуть важность не эмоций или разницы в статусе, - и постараться заключить этот союз, - "любыми возможными способами", хотелось добавить ему, но он посчитал это лишним.
В конце концов, Робб сомневался, что самолюбие собравшихся сможет переселить далекая угроза. Мало кто здесь привык забывать о своем происхождении и смотреть на вещи трезво, но не с прагматичной позиции, а с позиции острой нужды, ведь у всех графов, хранителей и, тем более, королей - было все чего может душа пожелать. А тут... обязанность выслушивать баронессу-ведьму, которая не так уж сильно и зависит от этого союза. Леди Беатрис легко могла диктовать условия, более того, она знала об этом, а вот сидевшие за столом мужчины и женщины, гордость которым прививалась с молоком матери, подобного не могли знать, лишь ощущать где-то в глубине себя, что сегодня смотреть сверху вниз уже не выйдет. Только Бристол, лишенный всего, понимал абсолютную - не побоюсь этого слова - зависимость от ведьм, ибо пока солдаты не отрастят крылья толку от их великой армии будет ноль.


Когда знакомая ведьма зашла в зал, Робберт порвался было встать, следуя рыцарскому этикету, гласящему: "ни один сир не смеет сидеть в присутствии стоящей женщины" - да только внутреннее чутье аристократа тут же его остановило, ибо Бристол понял, что графу-то не пристало подниматься со своего места, а потому, как и все остальные лишь кивнул. Слушая обращение Стефана -полное дипломатической помпезности - а затем более теплое приветствие Арианны, Робб подумал, что все не так уж и плохо, ибо две самые важные на этом собрании личности задавали тон беседе - дружелюбный тон, пусть и разность между "вашими людьми" была подчеркнута, но "общая проблема" так же не обошла стороной. Робб мельком глянул на председательствующих особ и таки решился встать и пододвинуть леди, а баронесса считалась таковой по праву, стул, как вдруг рука его соседа легла ему на плечо.

Навеяло раз двадцать в процессе написания!

Тарквин Шиллера цитирует хд
Фридрих Шиллер
«Перчатка»

Перед своим зверинцем,
С баронами, с наследным принцем,
Король Франциск сидел;
С высокого балкона он глядел
На поприще, сраженья ожидая;
За королём, обворожая
Цветущей прелестию взгляд,
Придворных дам являлся пышный ряд.

Король дал знак рукою —
Со стуком растворилась дверь:
И грозный зверь
С огромной головою,
Косматый лев
Выходит;
Кругом глаза угрюмо водит;
И вот, всё оглядев,
Наморщил лоб с осанкой горделивой,
Пошевелил густою гривой,
И потянулся, и зевнул,
И лёг. Король опять рукой махнул —
Затвор железной двери грянул,
И смелый тигр из-за решётки прянул;
Но видит льва, робеет и ревёт,
Себя хвостом по рёбрам бьёт,
И крадётся, косяся взглядом,
И лижет морду языком,
И, обошедши льва кругом,
Рычит и с ним ложится рядом.
И в третий раз король махнул рукой —
Два барса дружною четой
В один прыжок над тигром очутились;
Но он удар им тяжкой лапой дал,
А лев с рыканьем встал…
Они смирились,
Оскалив зубы, отошли,
И зарычали, и легли.

И гости ждут, чтоб битва началася…
Вдруг женская с балкона сорвалася
Перчатка… все глядят за ней…
Она упала меж зверей.
Тогда на рыцаря Делоржа с лицемерной
И колкою улыбкою глядит
Его красавица и говорит:
«Когда меня, мой рыцарь верный,
Ты любишь так, как говоришь,
Ты мне перчатку возвратишь».

Делорж, не отвечав ни слова,
К зверям идёт,
Перчатку смело он берёт
И возвращается к собранью снова.

У рыцарей и дам при дерзости такой
От страха сердце помутилось;
А витязь молодой,
Как будто ничего с ним не случилось,
Спокойно всходит на балкон;
Рукоплесканьем встречен он;
Его приветствуют красавицыны взгляды…
Но, холодно приняв привет её очей,
В лицо перчатку ей
Он бросил и сказал: «Не требую награды».

+4

7

http://i.imgur.com/rgfiVvD.gif

От снега — холод, ночь — темна,
Без ног — не разгуляться,
Сияет на небе луна.
Едва ли логика нужна,
Чтоб в этом разобраться.
Но метафизик разъяснит,
Что тот не мёрзнет, кто горит,
Что всё глухое — глухо,
А всё сухое — сухо.


Ни в чем нельзя быть уверенным до конца. Сухая правда жизни - одна из многих аксиом нашего мира - заставляющая всякого человека сомневаться. Что правильно, а что нет? Как понять и разобраться, если ответ, которому можно поверить, нигде не написан. Поэтому-то порой так сложно отличить ложь от правды, ибо эти понятия практически неразлучны, более того, в нашем мире вранье и клевета уже давно стали чем-то постоянным - чем-то истинным.

Леонард плохо умел врать. Хорошо играть на публику, а вот врать... нет, это в нем было не заложено, ибо иначе бы уже давно наклеил на лицо маску учтивости и обходительности да так и ходил при королевском дворе, однако, исключительная тяга к правде, а вместе с ней и к справедливости - более высокой, чем справедливость за жизнь одного-двух человек - занимала свою нишу в его характере, обнажая свободолюбивый нрав для всей честной толпы, которая называла балагура и кутилу скоморохом да повесой, у коего нет ни чести, ни воспитания. Волновало ли это графа, заботило ли его чужое мнение?
Ха, как бы не так!
Держать марку перед людьми равными по статусу, подавлять божественным авторитетом собственных людей - глупости, право слово, одна другой краше. Лео никогда не стремился оправдать чьи-то надежды, не шибко переживал о том, что может упасть в грязь лицом, а потому никогда не обращал внимания на взгляды да разговоры за его спиной. В конце концов, вся знать была одинакова в своей манере: "глумливо шептаться и врать". За свою жизнь Лео успел выучить эту непреложную истину, что в ответ на свое хамство он получит от воспитанного человека булькающие звуки да трясущиеся щеки. При всем своем умении говорить высокопарно дворяне терялись в нормах и правилах, боясь снять перчатки в присутствии леди или туфли не те на званный вечер надеть. Леонарду посчастливилось родиться в весьма живой и фривольной семье, где чванливые манеры занимали почетное треть, а может, и тридцать третье место, а после его жизнь и вовсе начал вихлять и финты выписывать - пираты, две войны - всё это окончательно толкнуло мужчину на свой собственный путь и пускай все вокруг думают, что хотят.
Ведь только думать и горазды.
Вот взять бы хотя б архиепископа, который при входе Леонарда в зал собрания даже не попытался встать, а лишь едва заметно кивнул, получив обратный кивок в ответ. Сей человек высоких нравов и то ли честолюбивых, то ли не в меру религиозных принципов, был решительно настроен против хабального графа - он этого не скрывал - однако все его возможности сводились к нотам королю, в которых он прозрачными намеками сообщал о каких-то мерах против нарушителя спокойствия. Кратко сказать, этикет и церемониал - над которыми Лео насмехался - защищали главу дома Мориа от каких-либо санкций со стороны всех прочих аристократов. Редкие поединки чести с излишне гордыми мужами отечества, что желали поставить на место излишне фамильярного Леонарда, были единственной "управой" на левшу, который в подобных турнирах проигрывал весьма часто, однако, когда дело доходило до фехтования, то тут уж шпага обрушивалась на куртуазных блюстителей порядка, освистывая их пением стали за излишнюю гордыню и самоуверенность.
Граф прибыл в столицу лишь вчера вечером и совершенно не выспался. Да и куда тут, если на твой город напал дракон, благо не с целью разрушить, а только "поиграть". Правда, "карточные домики" таки пострадали, хотя неизвестно чем бы закончилось дело, если б не вышло отогнать чудовище. О сей "блистательной победе" - было доложено на самый верх, посредством гонца и подробного письма, однако, сам Лео отчитаться перед королем не успел. Впрочем, сие его сейчас не слишком волновало, учитывая то, какая гостья прибыла в Оштир, а уж цели - "союз, победа, конец дракону и пиратам" - было написано на лицах посвященной знати. Безусловно, после увиденного Лео в этом очень сильно сомневался, да и зная без меры прозорливого Флинта был уверен в том, что подобные инсинуации приведут Дортон, размякший после семилетнего мира, в непроходимое болото под названием: "несбывшиеся надежды".
Разумеется, обо всем это граф не думал в данный момент, в конце концов, ему в очередной раз предстояла задача усидеть на двух стульях и пытаться изображать лояльность короне. Слава Создателю, что характер Леонарда в этом помогал. Ведь прямой взгляд ясных и дерзких глаз и раньше смотрел с одинаковым выражением, что на леди, что на короля, а нагловатая и насмешливая улыбка так и вовсе с юных лет оставалась неизменной.
С таким же легкомысленно веселым лицом граф осматривал помещение, проходя к столу. Помимо архиепископа и несколько лакеев в комнате уже был молодой граф Аберхол - давний приятель Леонарда. Приветливо улыбнувшись, мужчины поздоровались и почти сразу завели беседу о грядущем событии, а заодно Мориа пришлось парировать вопросы относительно Неаля - слухи о нападении дракона уже во всю гуляли по дворцу, лишь укрепляя ощущение приближающейся победы, ведь храбрые защитник прогнали огнедышащее создание, а ремонтные работы даже не помешали Лео опоздать на собрание. Голубые глаза заприметили пустующий стул близ места королевы - законное положение графа Бристола, который своим путешествием тоже породил не мало слухов, хотя дело столь шустро замяли, что порой казалось, если о нем говорить, то тебя повесят. "А ведь мне это на руку!" - мелькнула идея в голове графа, который, невзирая на все эпохальные события, думал все в прежнем ключе. Поднявшись со своего места Леонард ничтоже сумняшеся пересел на соседний стул, а затем еще и намеренно устроился поудобнее, приподняв брови да уважительно губы вытянув, словно этот предмет мебели чем-то отличался от предыдущего, хотя на деле все его отличие заключалось в том, что на нем некогда сидел Тарквин - давний противник, конкурент и просто опасный для Мориа человек, который нынче покоится в земле. "Ну и славно" - отсалютовал Лео похвальной улыбкой Флинту, который избавил его от столь большого количества проблем. Развалиться на спинке стула ему не дали, ибо массивные двери - с орнаментами и гербами множества благородных семей Дортона - отворились и в помещение вплыла - иначе походку статных леди не назвать - довольна юная особа с исключительно поражающим душу образом. Внешность сей леди была столь сильно идеализирована, словно её всю жизнь лепили все эти нянечки с их мнениями о красоте. Право, фантазия Леонарда, который не поленился встать, живо рисовала забавную картину: шум, гам и горячие обсуждения множества статных леди, что составляли список, говоря о том, как должна выглядеть прелестная девица - естественные белокурые волосы без всяких следов осветления, широкий и изящный лоб, лицо без следов полноты и худоты, а последней галочкой к списку была молочного цвета кожа. Что ж, все впопад, хоть галочки ставь - и это была истинная правда о молодой графини Леманн. Её звали именно так, как подсказывала аристократическая память.
- Миледи, - практически хором произнесли три разных мужских голоса, в числе которых был и Лео.
Видя, что девушка направилась к месту своего мужа, граф тут же смекнул, что того, видимо, не будет - "тем лучше" - пронеслось в его голове, ибо молоденькая девица едва ли будет вести себя столь же уверенно, как властолюбивый Вольфрам. Зашелестели одежды и тихонько заскрипели стулья, когда собравшиеся вновь заняли свои места.
И так их стало четверо.
Леонард, закинув ногу на ногу, переглядывался с Филиппом и с улыбкой посматривал на нежданную гостью. Он мог лишь догадываться, что творилось внутри Сиги, когда она сидела на месте своего отца. Достойного человека, который был точной копией всех остальных графов и дворян - по мнению Леонарда.
- Замечательная компания у нас сегодня будет, - губы Мориа сложились в озорной улыбке, а смеющееся глаза двигались по собравшимся. Лео пару раз стукнул пальцами правой руки по столу, белесый шрам на внешней стороне ладони уже зажил, оставив лишь след и напоминание о переговорах с пиратами, - Право, глазам приятно, да и в кое-то веки в совете не нужно будет бороться за внимание Её Величества и сиятельной Ниневии!
Разумеется, граф еще не знал о том, что последней не будет, как не будет и Натаниэля Ричмонда, а посему полагал, что теперь за столом будет поменьшей мере четыре леди - "на моей памяти рекорд". Ломая напряженную атмосферу, Леонард вновь завел тихий разговор с Филиппом и, наконец-то, вальяжно уселся на своем новом месте подле королевы.
Новый посетитель не заставил себя долго ждать.
Четкий хорошо поставленный шаг военного рыцаря - одним лишь своим звуком, давая понять, кто это.
Не глядя на Бристола, но точно зная, что это он, Лео хищно улыбнулся краем губ, чтобы последний подобного не видел, а затем, выдержав некоторое время, рассматривая ногти, с учтивой гримасой обернулся в сторону графа, глядя в лицо того, на чьем месте нынче сидел. Не было сейчас никакого приветствия в виде кивка, Леонард даже не ответил вошедшему, а лишь ждал, что последний скажет на то, как сидит балагур на своём новом месте, будто говоря одним только видом: "да-да, я сижу на стуле рядом с королевой и нет до этого никому никакого дела". Мориа не прогадал, когда поставил на слухи о связи Бристола с королевой, хотя и всех мыслей женатого рыцаря не знал.
Настроение довольно быстро поднялось, после осознания окончательной победы над Тарквином и его наследием, и мысли о титуле Хранителя снова заскользили в голове Леонарда. В конце концов, у короны более не было причин ему отказывать, уж точно не после "победы" над неистовым зверем. Востоку нужно было единство и как не кстати, что гласом короля там может стать Мориа, который является сторонником пиратов. К слову, довольно странным сторонником, который узнает львиную долю новостей через посредников и собственных связных.
Окунуться в собственные мысли вновь не дали. Двери с какой-то особой торжественностью распахнулись и две августейшие особы вошли в помещение.
Тихая доселе комната тут же ожила, закружилась, засуетилась, все дружно встали, поклонились и замерли слушая речь короля, что как всегда блистал красивым слогом. "Холодная голова и верный расчет значит? - Левша улыбался одной из тех улыбок, по которой нельзя понять учтив он или весел. - Кабы эту тварь можно было так просто победить!" В конце концов, они уже более месяца думали и говорили, собирали и снаряжали солдат, рассчитывая и отчисляя, не приближая победу и на йоту, а лишь давая Флинту перебросить большее количество людей с острова да сильнее закрепиться на материке. Лео, заметивший "краем глаза из-под виска" взгляд Бристола в сторону Её Величества - по вечно бледному лицу вояки нельзя было ничего разобрать, однако, темный взор заставил графа чуть похмуриться и подперев голову о кулак прямо глянуть на Робберта. "Ого! И впрямь же что-то было! Или есть?" - ухмылялся Леонард, чуть сузив глаза, а затем, увидав, что прозванный Волком смотрит на него, намеренно соединил темные и изумрудно зеленые глаза в один взгляд, наблюдая за реакцией. Собственная проказа ему понравилось, в особенности выражение замешательства на лице Бристола, который своей неловкой реакцией привлек взоры всех собравшихся. Леонард спрятал улыбку за ладонью левой руки, бросая взгляды в сторону Филиппа и Сиги, пока Робб говорил, между делом, верные вещи, хотя не сия мысль посетила голову Лукавого Левши - "не уж то Натаниэля и Остроязыкой не будет?!". Дело принимало серьезный оборот. Сразу два решительных голоса пропали, да еще и явление Леманн народу... это уже походило не на переговоры, а какой-то фарс. Двух решительных противников магов не было и если отсутствия Натаниэля можно было объяснить какой-то мифической немилостью короля, который мог разгневаться на отпрыска Ричмондовской династии, коий нынче в Олдене сидел, то вот отсутствия политически активной леди Аншан - мужчина понять не мог.

Наконец, в помещение вошла блистательная леди, что несмотря на довольно молодой внешний вид удивляла через чур мудрыми глазами. Леонард, успевший сегодня взглядом столкнуть со всеми присутствующими, с интересом наблюдал за этой "ведьмой", касаясь усов пальцем с перстнем и думая о том, что уж против такой дамочки у него точно отрицательных эмоций нет. Стоит сказать, что ведьм как таковых в его лесах было более чем предостаточно и с такими соседями народ приучился жить, что несомненно радовало. Так же и графы, что в свое время вели непрерывную борьбу с "нечистью" за столетия существования бок о бок пыл поубавили, ибо от разбойников и пиратов было проблем гораааздо больше, чем от "похитительниц детей" и "убийц скота", которого в Руашире и без того почти не было. А посему Лео расценивал Беатрис, кажется, так звали прибывшую баронессу, исключительно с позиции любопытного человека. Глядя на волнистые локоны и гадая на что по-настоящему способна сия особа, которая по мнению Бристола могла спасти армию, Леонард коротко улыбнулся своим мыслям. Кажется, Робберту пришла та же идея, что и ему, однако, Лео сегодня не собирался ни в чем уступать людям с сей ненавистной ему фамилией, а потому, положив ладонь на плечо графа, тихо произнес:
- Позвольте, мне поухаживать, милорд, - Леонард весьма резко встал, отодвигая ногами стул.
Обиженная мебель, встав на две ножки, собралась загреметь на ковер, однако, гибким и предугаданным заранее движением левой руки, мужчина ловко поймал стул за конец края, чуть отгибая в сторону и заставляя встать на одну, а после крутануться вокруг своей оси, позволяя Лео выйти, а затем встать на тоже место где и был. На все действо ушло не менее секунды, и Лео, искренне не собираясь отвлекать всех от процесса собрания подошел к девушки, заведя руки за спину, и, смерив её прямым взглядом, во время которого невидимые молнии напряжения заскользили меж двумя парами глаз, учтиво кивнул, улыбаясь в своей манере и говоря весело-нейтральное "Миледи", затем, подойдя к пустующему стулу своей закадычной подруги из далеких Южных Земель, что сидела напротив короля, Лео отодвинул изысканное кресло, предлагая даме сесть.
"Так вот как выглядит спасение для всего королевства! Интересно... - думал Леонард, возвращаясь на свое место. - Мне будет о чем сказать кровавому барану на нашей следующей встрече."

Письмо королю, что прибыло два дня назад с гонцом из Неаля

Его Величеству Королю Стефану Уистлеру.
К своему глубочайшему сожалению я не имею времени расписать все свое уважение к своему сюзерену, как и положено верному вассалу, ведь пишу сие письмо в невероятной спешке и в рабочей суете, а посему прошу великодушного прощения у Вашего Величества.
Я начну ab ovo, дабы донести все произошедшие события наиболее подробно и лаконично.
Покуда дворяне Суфолка щеголяют учтивостью перед пиратами и этим врагом рода человеческого, что насильно взял в жены несчастную леди Бристол, мои люди, не взирая на общее ретиративное настроение, прибывающих из владений Робберта Бристола, дезертиров, денно и нощно охраняют королевские границы.
Как Вы должно быть уже знаете, в середине двадцать третьего дня месяца экуоса Неаль подвергся нападению чудовищу, к слову, никакой военной аттитюды - способной спровоцировать атаку - со стороны моих людей не было. Так или иначе, сие темное создание, что в свое время сломило защитников славного Олдена - не смогло сломить стойкого духа народа Руашира.
Однако, по порядку.
Всеподданнейше я спешу Вам сообщить, что лично удостоверился в полной глупости и животной натуре сего детища из легенд и историй прошлого. "Дракон", словно рыба в море, заглатывал простейшие наживки и покупался на классические трюки, демонстрируя мне и моим людям полнейшую наивность дикого зверя. Не имея в своем распоряжении и четверти числа от той армии, что была у Тарквина Бристола, гарнизон Неаля и его славные командиры смогли отвлечь "дракона" от черты города, а после напугали прицельным огнем из корабельных орудий. Таким образом, я имею честь однозначно заявить о победе над сбежавшим зверем, который при всей разрушительности огня своего, коий и правда с ужасным звуком извергается из его пасти, не смог произвести тяжелых повреждений городу и люду.
Не располагая должным временем, в связи с великим и славным жребием, к которому был избран с назначением в Палату Лордов, я, взяв на себя ответственность за то, что не дожидаюсь всемилостивейшего дозволения вашего, отправляюсь в Оштир, дабы принять участие в грядущем совете, в правильности которого не сомневаюсь, однако, в связи с последними событиями выказываю свое мнение относительно ложной "непобедимости" так называемого "дракона".
Гонец, посланный с сим письмом вперед меня, сможет ответить на любые вопросы Вашего Величества, если таковые возникнут.

На сим я запечатываю это письмо и надеюсь в ближайшем времени увидеть Ваше Величество лично.


З. Ы
Гонец был четко проинструктирован относительно того, что и в каких дозах сообщать государю, если тот захочет уточнить подробности из первых рук.

+4

8

[NIC]Beatrice Blackwell[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/2m9c7.png[/AVA]

Первым заговорил король Стефан. По его тону Беатрис было ясно, что он не разделяет взглядов своей королевы о том, что настал момент прекращения длительной вражды с ведьмами и заключения с ними союза, чтобы спасти свое королевство от пиратов и их верного помощника – дракона. Но по большинству случаев хорошим королям нужно исходить из нужд своего государства, своего народа, а не из собственных прихотей. Беатрис знала не слишком много о драконах. Точнее сказать, она не была уверена в достаточности и правдивости тех знаний, что у нее имелись. Ведьма искренне надеялась, что станет связующей между двумя враждующими сторонами, и старая война, наконец, прекратится. Все зависит от сегодняшних переговоров. Пока начиналось все хорошо – Его Величество пообещал, что баронессе ничего не грозит, и она может говорить смело и без утаек. Губы Беатрис тронула легкая улыбка, когда заговорила Арианна. Королева предложила присесть, чего не сделал Уистлер; этого не смогла не подметить про себя Блэквелл. Она благодарно склонила голову и, расцепив руки, сложенные на поясе, сделала шаг по направлению к пустующему, богато украшенному стулу, но тут раздался приятный голос одного из собравшихся лордов.
- Позвольте, мне поухаживать, милорд, - мужчина встал со своего места, ловко поймал стул и подошел к баронессе. Беатрис все это время не сводила с него цепкий взгляд своих темных глаз. Этим мужчиной оказался граф Руашира, Леонард Мориа. Он двигался словно лис на охоте. Он был мил внешностью, но что-то скрывалось под этой личиной. Что-то не самое честное… В любом случае дворцовые интриги не касаются Блэквелл. Она прибывала сюда не для расследований кто кому чего-то не договаривает. Граф отодвинул стул, ведьма расправила платье и холодно, но с учтивостью, ответила:
- Благодарю.
Беатрис тут же перевела взгляд на короля, забыв о графе Руашира, который вернулся на свое место. Ведьма сложила руки на столе, покрыв одну ладонь второй.
- Я думала, в Дортоне один король, и все люди ваши покорные слуги, Ваше Величество. Прошу простить меня за дерзость, но не все ведьмы и колдуны нашей любимой страны несут в себе зло. Но сейчас не об этом. Мы знаем о драконе, о пиратах, - начала говорить Беатрис тихим неторопливым голосом. Она не глядела ни на кого, кроме молодого Стефана. Баронесса шевельнула пальцами, привлекая к себе всеобщее внимание. 
- Семь лет назад все люди, владеющие магией, почувствовали, что миру явилась необъяснимая сила. Наши способности увеличились в несколько раз. Тогда мы не знали, почему произошел такой скачок. Драконы – древние магические существа. Они воплощение необузданного количества магии, которая может и погубить все живое, и создать нечто невероятное. Их кости очень прочные. Их чешуя настолько крепка, что ее не пробить ни самой острой стрелой, ни самым крепким копьем. Драконы – порождение магии, и только магией можно уничтожить их. Однако, эти существа не глупые звери. Они мудрые и…верные. Вряд ли какое-то жалкое сборище пиратов смогло приручить дракона и отдавать ему приказы. Кто-то еще стоит за нападением на Суфолк, кто-то, кто имеет власть над драконом. И это не простой человек.
Беатрис пожала плечами и продолжила:
- Мудрецы, сведущие в магии и истории, не дают однозначного ответа по поводу способа убийства дракона. Всё, что дошло до нашего времени, является либо выдумкой – легендой – писателей, либо не содержит конкретных решений, только предположения. Вы хотите заключить союз с ведьмами и колдунами, Ваше Величество, я понимаю, чтобы отвоевать Суфолк и повергнуть дракона. Я желаю только мира всем… Но я не могу обличить людей, владеющих магией, без того, что вы с Ее Величеством обещали мне - безопасность, - только после этих слов Блэквелл перевела взгляд на Арианну. Никто не покажет и носа, никто не явится к королевскому двору без официального оглашения о том, что гонения, казни ни в чем невиновных магов немедленно прекратятся и не повторятся впредь.

+4

9

Король похлопывал ладонью по столу, где среди прочих бумаг лежала прелюбопытная грамота, которой следовало дать ход на сегодняшнем заседании. Своеобразная уступка ведьмам, составленная за закрытыми дверями, наедине с придворным писарем. Стефан надеялся, что она станет компромиссом между давними противниками и при этом не обяжет его к радикальным переменам. Он только начинал свой путь и, в качестве молодого правителя, придавал большой вес своему слову, особенно скрепленному печатью предков. Он должен держать королевское обещание, однако для верности предпочитал бы его не давать.
Ее Величество, как и прежде, вела себя менее осторожно, чем ее августейший супруг. Стоит признать, что в некоторых ситуациях это было уместно. С легкой руки Арианны приезжая баронесса присоединилась к собравшимся за столом. То, что порой претило Уистлеру, становилось возможным благодаря гибкому разуму Ричмондов. В конце концов, что, как не странная уверенность его жены, привело северянку сюда?.. Король лениво наблюдал разыгравшееся между лордами представление, галантную борьбу за право предложить кресло даме. Рассеянность кузена он успел заметить краем глаза, и сейчас это впечатление подтвердилось. Граф Мориа в итоге оказался более проворным и темпераментным игроком. Кстати, корреспонденция последнего также входила в перечень бумаг, приготовленных для совета Палаты. Удивительно, какую живость и невозмутимость сохранял мужчина, чьи земли не далее как неделю назад подверглись серьезному испытанию - нападению зверя. Тем более по сравнению с Роббом, который чудом схоронившись от огня, выглядел мрачным и погруженным в себя.
У короля было достаточно времени подумать и оценить ситуацию, пока он с вежливым вниманием рассматривал баронессу Вустерлинга. Однако первые же слова ведьмы заставили его напрячься.
- Я думала, в Дортоне один король, и все люди ваши покорные слуги, Ваше Величество. Прошу простить меня за дерзость, но не все ведьмы и колдуны нашей любимой страны несут в себе зло. Но сейчас не об этом.
Ни выдержка, ни королевское достоинство не позволяли промолчать.
- Вам хорошо известно, баронесса, что именно непокорность той части подданных, которая обладает магическими способностями, привела королевство к нынешней ситуации. Непокорность опасная и разрушительная. Она подчас не оставляет времени отделять правых от виноватых. Как говорится - aut Caesar, aut nihil. Все или ничего.
На память так не вовремя пришло бледное лицо сына, находившегося в плену смертельных чар. А следом - безумное лицо Уттера, каким его видели Стефан и Фрея. Мужчина сделал над собой усилие и продолжал слушать леди Блэквелл, которая говорила об удивительных и не доступных обычному человеку вещах. Баланс сил, который изменился с появлением дракона. Если верить баронессе, их извечные враги стали сильнее. Так что если не пираты с их мифологическим монстром, то другая ситуация могла принудить дортонцев пересмотреть сложившиеся отношения. Еще одна неприятная новость - характеристики зверя, который, согласно словам леди Блэквелл, оказался практически неуязвим. Не преувеличивает ли женщин? Не сгущает ли краски, дабы укрепить мнение о необходимости их союза?.. Стефан, конечно, понимал, что гарнизон Олдена потерпел страшное поражение. Однако насколько беспомощными и обреченными были люди Бристолов, героически оборонявшие город, он осознал впервые.
- Благодарю вас, баронесса, за столь откровенное выступление. Признаться, слова леди Блэквелл подтверждают наши худшие предположения, - Стефан обвел тяжелым взглядом небольшую аудиторию зала советов, - Среди собравшихся есть и те, кто имеет особое мнение, но вернемся к ним позже, - мужчина вновь вернул внимание черноволосой гостье, что по-прежнему прожигала его взглядом, как и в продолжение всей своей речи, - Говоря о ком-то, кто управляет драконом, вы имеете в виду мага, не так ли? В таком случае он должен быть могущественным соперником, чье присутствие не могло проходить незамеченным, равно как и рождение зверя. Поправьте, если мы не правы. Возможно, он жил среди вас прежде, чем вступил в сговор с пиратами?
Мужчина бегло взглянул на жену, пытаясь избавиться от тягостных мыслей. Его предположение было смелым и неприятным для обеих сторон. Гораздо легче думать, что дракон и его "направляющий" прибыли из-за моря, вместо того, чтобы признать - священные братства, главное из которых сформировано родом его тестя, сжигали простых травниц и юродивых, пока главный враг находился под носом.
- Союз в данном случае отвечает интересам обеих сторон, - Стефан величественно кивнул ведьме, - Мы понимаем и разделяем тревоги госпожи баронессы. С позволения Палаты лордов мы внесем на рассмотрение эдикт, положения которого обеспечат неприкосновенность тем магам, что согласятся приехать в столицу и помогать в борьбе за суверенитет Суфолка и прочих земель, принадлежащих короне.
Король приподнял брови, ожидая реакции присутствующих на совете, но в первую очередь леди Блэквелл. Удовольствуется ли она малой уступкой? Не потребует ли большего за содействие, которое пока что представлялось эфемерным?.. Тот документ, который был предметом его трудов, теперь находился в руках монарха, готовый направиться в "путешествие" по столу.

А между тем существовал еще один вопрос, который требовал разъяснений. И он являлся придатком для намечающегося союза, если так можно выразиться. Всем сторонам было полезно послушать и сделать выводы. А заодно по возможности разрешить сомнения в голове короля, которые зародились неделю назад - когда он получил письмо из руаширских земель, бывших на линии огня.
- Теперь предлагаем выслушать людей, которые лично столкнулись с драконом и, как говорилось ранее, имеют особое мнение. Граф Мориа, присутствующий здесь, адресовал нам любопытное письмо, в котором он рассказывает об атаке зверя на востоке, не упуская интересных, на мой взгляд, подробностей. С вашего позволения, граф..
Стефан нашел письмо и принялся его читать*, сделав особый акцент на заранее выбранном месте.
- "..спешу Вам сообщить, что лично удостоверился в полной глупости и животной натуре сего детища из легенд и историй прошлого. "Дракон", словно рыба в море, заглатывал простейшие наживки и покупался на классические трюки, демонстрируя мне и моим людям полнейшую наивность дикого зверя. Не имея в своем распоряжении и четверти числа от той армии, что была у Тарквина Бристола, гарнизон Неаля и его славные командиры смогли отвлечь "дракона" от черты города, а после напугали прицельным огнем из корабельных орудий. Таким образом, я имею честь однозначно заявить о победе над сбежавшим зверем, который при всей разрушительности огня своего, коий и правда с ужасным звуком извергается из его пасти, не смог произвести тяжелых повреждений городу и люду..." Итак, - окончив свой затянувшийся монолог, Его Величество кашлянул и повернулся к Леонарду Мориа, который сидел подле королевы, - Мы рады видеть вас живым и невредимым, граф. Однако ваши свидетельства противоречат прежнему опыту взаимодействия с монстром. Прошу вас сообщить совету все, что можете, на этот счет. Вы действительно утверждаете, что обратили дракона в бегство?
Самому-то Стефану такой вариант развития событий показался маловероятным. Отчасти потому он вызвал сюда кузена Робберта, которого предпочел бы держать подальше от некоторых членов совета. Но только Робб в сложившихся обстоятельствах имел возможность оценить слова Мориа. Его мнение и опыт будут иметь вес вне зависимости от его эксцентричных поступков в течение прошлого месяца.
- Сегодня за столом также присутствует наш кузен, который является графом наиболее пострадавшего региона. Он видел дракона раньше других и выскажется, когда до него дойдет очередь. Как вы считаете, милорд, с чем связано столь поразительное отличие театра событий в объятом пламенем Олдене от уцелевшего Неаля? Возможно ли оно, на ваш взгляд? И каков ваш личный опыт столкновения со зверем? - король охватил глазами юную леди Леманн, сосредоточенную Арианну и вустерлингскую баронессу, поджавшую губы, - Ввиду присутствия дам прошу вас опустить жестокие подробности, но говорить открыто.

пояснения

*полный текст письма см. выше, в посте Лео.

прошу прощения за то, что я немного не последовательна. хотелось дать всем направляющую для след круга.

[NIC]Stephan Whistler[/NIC]
[STA]the killer of dragons, the breaker of chains xd[/STA]
[AVA]http://s9.uploads.ru/t/M5kI7.jpg[/AVA]
[SGN]__________________________[/SGN]

Отредактировано Ninwe Anshan (15.02.2017 05:27:01)

+4

10

Лео следил за происходящим вполуха, и его явно забавляло все, что он видит и слышит. Снисходительная ухмылка руаширского графа, небрежно преобразованная в гримасу учтивой наблюдательности, скользила среди собравшихся лордов, задерживаясь то на говоривших, то на слушателях, чье внимание утруждали представители разных "фракций". Пышное действо, развернувшееся в королевских палатах, как обычно руководствовалось незамысловатым, но очень действенным правилом - получить от оппонента максимальную поддержку, предложив взамен пустоту. За подобные финты ушами на пиратских переговорах недолго было и отхватить по лицу, уж Лео-то знал. А потому с безмолвным изумлением новорожденного изучал этот мир, от которого успел отвыкнуть. Совсем не обязательно обладать магическими способностями, чтобы увидеть решительные намерения ведьминской баронессы, которая рассчитывала заключить амбициозный договор с короной. Все ее мысли рисовались четко, словно узорчатая тень от решетки в исповедальне. Было в лице леди Блэквелл что-то хищное и лишенное благородства, таким леди он по десять раз за вечер юбки задирал, когда был моложе, не обремененный важными, почетными и, как и все важное да почетное, не доставляющими никакого удовольствия представительскими обязанностями. Ведьма несомненно жаждала извлечь на свет истлевшие мощи своих соплеменников и ткнуть ими в сытую королевскую физиономию. Властительный потомок Уистлеров, в свою очередь настроенный на риторику, делал вид, что не замечает ее попыток и норовил подменить "вечный мир" с ведьмами охранной грамотой весьма сомнительного свойства. Однако и самонадеянного сына Уттера Безумного можно было понять. После увиденного во дворе своего замка Мориа не особенно верил в успех колдунских манипуляций против гигантской рептилии. Если уж не помог его славный пробег в колеснице.. Все это время остальные лорды примерялись, как бы вовремя примкнуть к точке зрения, что в результате одержит верх. И никто, включая королеву, которая находилась к нему ближе других, и королевского кузена, что сосредоточенно старался перестать убивать дерзкого графа в мыслях, ни один из них не подозревал о существовании четвертой власти в лице него, Леонарда Мориа, который сделает все, чтобы спутать мелкие карты дортонцев и их новых друзей!..
Уроженец восточных земель заметно оживился, когда речь зашла о нем и о его письме. Ну наконец-то! Неистощимое красноречие короля, что говорил и говорил больше других, его утомило. Неудивительно, что все хорошенькие девицы в Скарборо без ума от этого отпрыска династии узурпаторов. Тот еще мастер заговаривать зубы!.. Время вступить в игру и Леонарду, настоящему маэстро! Не дожидаясь окончания вопроса, суть которого была ясна, бравый моряк и без пяти минут Хранитель восточных земель (почему бы и нет?) нетерпеливо подскочил на месте, манерно раскланявшись на все четыре стороны света. Не допусти творец, чтобы первое слово предоставили Бристолу, именовавшему себя Волком! Тогда только и останется что выть на луну.
- Текст получился несколько сумбурным, признаю. Многие из вас знают, как составляются отчеты после битвы - с полузакрытыми глазами и в грязном исподнем. Миледи, - на этом месте он картинно повернулся к леди Сигрид, которую не выпускал из поля зрения просто так, по вине пылкой тяги к прекрасному, - Каюсь, не должен был сообщать вам такую подробность о вашем супруге.
Послышавшийся вокруг ропот было сложно разделить на вздохи осуждения и приглушенные смешки. Главное, что тактика Леонарда работала. Поставленная им задача заключалась не в том, чтобы выдать хорошо структурированную, патетичную речь, которая выдаст его с головой, а в том, чтобы заговаривать зубы. Чем меньше будет сказано по существу, тем убедительнее он будет выглядеть. Все ведь помнят, что граф обладает многими талантами, при этом он бездарный враль.
- Всегда есть образцы, готовые облегчить участь воина и подсказать. Но только не в данном случае, который можно считать особым и уникальным. "Болванки" страшных документов, сделавших участь Суфолка всеобщим достоянием, по счастью, мне не пригодились, - очередной изящный пируэт, и Леонард подался к Роббу Бристолу, всем своим видом и наружностью обращаясь к нему и соответственно переключая на него назойливое внимание окружающих, которого рыцарь так сторонился, - Вам повезло, дружище, что не вы их составляли. Вы своевременно ретировались из горящего города. Возможно, этой платой за чудесное спасение объясняются ваши..несколько преувеличенные представления о нарушителе спокойствия.
В продолжение последних слов, исполненных трогательной заботы, Мориа не преминул деликатно склонить голову, еще более сокращая дистанцию между собой и хмурым кузеном Его Величества. Будто бы адресат его слов был тугим на ухо или страдал слабоумием и по-другому не имел шансов понять, что обращаются к нему. Заметив, что желваки встрепенулись и заходили на бледном лице Робберта, точно две льдины в ледоход, эксцентричный граф остался чрезвычайно доволен. Он церемонно взмахнул руками, спеша вновь присвоить себе взгляды лордов, очнувшихся ото сна.
- Итак, дракон! Вообразите каменистый холм средних размеров, коий оторвался от земли. Внушительно - пожалуй, только мозгов и соображений у него определенно не достает. Кажется, главным источником раздражения для этой громады служат маленькие, хаотично движущиеся точки, какими он видит людей. Многострадальный Олден, затем Неаль..как видно, тупая свирепость, побуждающая это животное изрыгать пламя, просыпается исключительно в больших городах. Поэтому люди хороши как приманка, но отнюдь не как само орудие борьбы с драконом. Даже люди, наделенные неслыханными способностями - при всем моем уважении, баронесса, - легкий кивок в сторону леди Блэквелл и вздох - беспечный граф так увлекся своей болтовней, что едва не забыл, к чему вел, - Когда эта громада показалась над моей столицей, я немедленно смекнул, что стоит ее познакомить с чем-то сходных габаритов. Не сомневаюсь, что сир Робберт на коне да еще и с турнирным копьем, окажись оно у него, выглядел бы довольно внушительно. Но не для зверя, который не станет приглядываться. Ради сравнения подумайте, какие чувства у вас вызывает крошечная, бестолково жужжащая муха..не обессудьте, граф, но выглядит это примерно так. Меня, а может и весь Руашир спасло, что я вовремя осознал это и сделал ставку на порт. Большие корабли, которые устроят праздничный салют в честь незваного гостя, обязательно впечатлят его, сказал себе я. Возможно, ему даже понравится, и моим морякам не придется заканчивать службу в виде не слишком воинственной кучки пепла. Сказано - сделано! Я велел гвардии подманить зверя к морю - клянусь, эти достойные люди неслись быстроходнее кораблей. Сам же взошел на борт и дал команду "огонь", пока дракон разглядывал себя в прибрежных водах.. Видели ли вы когда-нибудь столь нелепую физиономию! Я точно не видел. Это чудовище из старых легенд, которое до сего дня обеспечивало бардам нашего королевства добрую кружку эля да гузку дичи..оно металось среди залпов наших пушек точно кот, застигнутый кухаркой в погребе, - на этом месте Леонард весьма некстати вспомнил, что это он сам улепетывал от дракона, соблюдая точную последовательность сиих красочных описаний, и поторопился сменить тему, - Признаться, я хотел отправить свою лучшую эскадру, чтобы гнать его до самого горизонта. Жаль, у кораблей нет крыльев, в отличие от нашего гостя, который давал деру со всем старанием и проворством.. Спешу сообщить Вашему королевскому Величеству, что потери вашего покорного слуги невелики, - слишком живое воображение, коие Мориа не раз проклинал, нарисовало ему опрокинутую башню, полуразрушенную крепостную стену, на которой сидела "тяжелая птичка", да человеческие головы в лихом оскале, отделенные от тел, - Зато обретенный опыт огромен. Если тварь и посмеет вернуться опять - а что-то мне подсказывает, что это случится нескоро - мы обстреляем ее вместе с ее "симпатичными" хозяевами, коли это потребуется. Что до эдикта Вашего Величества, - Мориа ловко выудил документ из рук Филиппа Аберхола, поймав на себе ухмылку товарища, - Уверен, что он безупречен по части законодательных и философских конструкций, неизбежных в нашем запутанном метафизическом деле. Не сомневаюсь, что он стоил нашему достопочтенному королю немалых усилий, и теперь его не составит труда пустить в ход в любой благоприятный момент. Но давайте ответим себе на вопрос - насколько целесообразно делать это сейчас, в свете новых сведений, что я сообщил?
Руаширский граф окинул всех сидящих за столом красноречивым взором, проверяя вызванную им реакцию, и опустился на место, заботливо передав документ королеве:
- Пожалуйста, Ваше Величество.
[NIC]Leonard Mauriat[/NIC]
[STA]***[/STA]
[AVA]http://savepic.ru/13262362.gif[/AVA]
[SGN]__________________________________[/SGN]

+3

11

[AVA]http://s1.uploads.ru/t/4ScTI.png[/AVA]
С самого появления Беатрис в зале, все внимание Арианны было приковано к этой женщине. Королева слушала ее слова, следила за каждым жестом, лишь краем глаза замечая манипуляции графа Мориа, что решительно наплевал на магическую суть их гостьи и без колебаний помог ей присесть. В этот момент она была ему даже благодарна, ведь мнение большинства о присутствии ведьмы в Скарборо, читалось на их лицах без всяких слов, а еще в напряженных позах, во взглядах направленных куда угодно, лишь бы не на баронессу. Оно было в воздухе.
Ари же чувствовала напряжение по иным причинам, и, наверное, именно ей впору было сейчас прятать взгляд и противиться всей своей сутью дальнейшим переговорам, но она поступала иначе. Наоборот пыталась не замечать ничего и никого, кроме ведьмы, лишь бы понять как быть дальше, как решать судьбу союза, ради которого рискнула всем, что у нее было и который не казался теперь столь радужным после прошлой ночи.
Беатрис заговорила, и Ричмонд смогла облегченно выдохнуть. Этот тихий голос, суть сказанных слов, медленно заставляли отступать ту злость, что отравляла ее изнутри последние сутки. Возвращалась вера в магов, в эту женщину, и она не пыталась этому препятствовать, не только ради страны, но ради себя. Как-то так вышло, что баронесса Блэквелл, не зная о том, что терзало душу молодой королевы, всего несколькими словами смогла напомнить ей те истины, в которые Ари сама верила и сама же едва не позабыла. Нельзя судить всех по деяниям одного человека. Ведь не всегда истинно важным является какой-то видимый итог, истинно важно то, как ты на него смотришь. Именно это Арианна доказывала всем и каждому, сколько себя помнила, а потому имеет ли право сдаться и разрушить все, во что верила и за что вела свою войну с каждым членом королевского совета последние три года, заставляя их смотреть на вещи шире? Нет, не имеет.
Напряжение, не покидавшее ее разум, отступило. Ясность ума вернулась, пусть и стоило это огромных усилий, и теперь, внимая каждому слову главы ковена магов, Арианна сопоставляла ее рассказ о драконе с тем, что ей было известно из старых свитков королевской библиотеки, которых за последнюю неделю изучила бесчисленное количество. Вот только все что у них было, больше походило на легенды, и даже из записей того же Уттера І, полезной информации почерпнуть не удавалось, там описывались лишь победы. Впрочем, то, что дракон существо магическое и разумное сомнений не вызывало, как и то, что уничтожить его не легко. Однако, факт того, что кто-то этим драконом управляет, а именно ведьма, с одной стороны был новостью, ведь они об этом не подозревали. С другой, Ари отчаянно мысленно ругала себя за то, что не подумала об этом раньше, ведь при всей мощи пиратов и блистательном уме капитана Флинта, едва ли дракон подчинялся бы приказам несостоявшегося графа Лейфорда. Зверя, как известно, не приручить.
Встретив взгляд Беатрис, отвечать королева не спешила. Она понимала чего желает баронесса для своих людей, ведьмы ее ковена были готовы пойти на союз ради мира, и требование безопасности было более чем справедливо, однако сейчас ее интересовало то, что решил король. Стефан работал над условиями их стороны не один день и не два, ознакомиться с документом она не успела, а потому молчала, ведь любое ее неосторожное слово могло стать ошибкой. А уважение и доверие к сидящей напротив женщине, права на ошибку не давало.
Не признать разумность решения короля было нельзя, но это не то, чего хотела Беатрис. Стефан, однозначно, не хотел рисковать, он шел на уступки, но не собирался давать больше, пока они не получат реальной помощи. Что же, это вполне логично, но если смотреть на ситуацию с магами в целом, Арианна видела другую проблему. Северный ковен это не единственный ковен ведьм и не известно как на такой союз посмотрят другие маги. Что произойдет со страной, если дать свободу всем магам вообще? К сожалению, точку зрения остальных они узнать не могут, ведь благодаря деятельности Братства Пяти доступ у них был только к лояльному северу, и в эту ловушку они загнали себя сами. И еще Ричмонд очень сомневалась, что Орден священного пламени, во главе с ее дедом, примет во внимание этот кропотливо составленный Стефаном эдикт с мелкими уступками и перестанет жечь неугодных, но об этом думать сейчас решительно не хотелось.
Проводив взглядом свиток, что отправился в путешествие по столу, она уже знала, что предложит и какие вопросы задаст, по поводу возможного союза. Удивительным было только то, что Его Величество обошел своим вниманием север. Либо он действительно об этом не подумал, либо специально обошел стороной более выгодные для магов условия.  Однако, даже сейчас Ари не спешила вступать в дискуссию. Она ждала. Ждала когда король перейдет к еще одному важному вопросу, что напрямую касался дракона. Нападение на Неаль. Зная сам факт случившегося, просить у Стефана прочесть письмо графа Руашира, королева не захотела. Не посчитала нужным, а как оказалось зря. Особенно после того, что только что озвучил совету ее муж.
Впрочем, прочтение письма графа Мориа заранее не смогло бы уменьшить того раздражения, которое затапливало Арианну от каждого звучавшего слова графа. Оглядывая беглым взглядом всех присутствующих, она читала на их лицах реакцию на слова графа Руашира, примерно оценивая шанс того, насколько к ее словам могут прислушаться. Ели упустить из виду милый румянец леди Ленманн, определенно не привыкшей к таким шуткам, всегда спокойное лицо лорда Гловера и вечно недовольное - архиепископа Кенреда, то напряженные взгляды графов, вкупе с презрением на лице Магнуса Бомона и нечитаемым выражением у Робберта, определенно говорили в ее пользу. Чертов шут гороховый, – злость в ней грозила перелиться через край, и Ари не отдавала себе отчета в том, с какой силой вцепилась пальцами в подлокотники. К концу этого поразительного монолога, она все же сумела относительно прийти в себя, но решительно избегала взгляда Робберта, опасаясь, что эта злость снова затмит ее разум.
- Бесспорно, граф Мориа, ваше исподнее это тема государственной важности, которая заслуживает обсуждения, - изобразив на лице улыбку, Арианна приняла из рук Леонарда свиток и отложила его в сторону, даже не взглянув на содержимое. – Однако, благодарю вас, что не стали настаивать на ее обсуждении и все же почтили своим вниманием наши скромные насущные проблемы.
Что же, реакция на ее реплику была равно такой же, как и на высказывание самого Мориа - то ли осуждающие такую дерзость вздохи, то ли тихие смешки и старательные попытки стереть с лиц улыбки, что казались сейчас не уместными. Порой ей казалось, что на всех таких сборах чопорных лордов подобных дерзостей даже не хватало, дабы разрядить обстановку, но не сейчас. Вчерашний бесконечный день, такая же бесконечная ночь, изменившая очень многое, совсем не располагали к веселью и спокойной реакции на тот пафосный цирк, который, по ее мнению, только что устроил граф Руашира. Его монолог был весьма экспрессивным и впечатляющим, да только выходило так, что слова Робберта и выживших в Суфолке, Его Величества и остальных лордов на предыдущих советах, главы ковена магов и ее собственные, раз ведьма тут с ее подачи, абсолютно ничего не стоили. Ведь справится с драконом так просто, и нет никакой угрозы для Дортона. Хорошо, что ей хватило ума, узнав о нападении на Неаль, даже не читая письма Леонарда, обратится к Эйрису Гловеру. В итоге, вывода сейчас напрашивалось только два: Мориа сейчас либо издевается, в своей излюбленной манере отвлекая внимание, либо что-то скрывает. К сожалению, узнать какой из них верный - не получится.
- Милорды, Ваше Величество, - бросая беглый взгляд на мужа, что б успокоится, а после на свиток перед собой, заговорила вновь, - Прошу простить мою дерзость, у меня есть вопрос на обсуждение касательно данного эдикта, - легко прикоснувшись пальцами к бумаге, подняла взгляд, - Но для начала у меня несколько вопросов к графу Мориа. Впиваясь глазами в лицо Леонарда, Ари все же проглотила все дерзкие ответы, что рвались наружу, и заговорила совсем иначе чем обычно.
- Из всего, что мы знаем о драконах, из всех сведений, которые у нас сохранились, а так же из того, что нам любезно сообщила леди Блэквелл, у меня появляются сомнения, что на деле все так легко. Вы утверждаете, граф, что древнее магическое существо, обитающее на территории Иравинта еще в глубоком прошлом, задолго до нашего появления, глупое, ничего не соображающее и, с ваших слов, ничем нам не грозит… Видимо у нас с вами разные представления о глупости, милорд, но мы это упустим. С вашего рассказа следует, что дракон - зверь неуправляемый и нападающий на людей, ибо они его раздражают, как и любой другой зверь, нам известный. То, как вы справились с такой угрозой определенно достойно восхищения, граф Мориа… Почему бы вам тогда не поделится знанием борьбы с драконом с Тарквином Бристолом, графом Суфолка? Вы не можете? Интересно почему? Не потому ли, что этот отважный человек висит сейчас на стене своего родового замка, убитый пиратами? – тихий вкрадчивый голос, задающий вопросы с плохо скрытой жесткой иронией, затих на миг. Ей просто было нужно сделать вдох, что б прогнать ту боль, что до сих пор возникала в сердце при упоминании о мертвом друге, что б найти силы договорить. – Скажите граф Мориа, на вас нападали пираты, вместе с драконом? Нет? Я уточняю, ведь возможно мы что-то упустили из вашего письма и рассказа.  Арианна вновь замолчала, переводя взгляд на всех присутствующих в зале совета, недолго обдумывая свои последующие слова.
- К чему я веду, милорды… Каменистый холм, как красочно окрестил дракона граф Мориа, по сути, является зверем, хоть и магическим. Он мыслит как зверь, действует как зверь, и как вытекает из слов графа, его как любого зверя можно прогнать, отделавшись незначительным ущербом. Я сейчас, право, даже перестаю понимать, для чего мы тогда тут собрались… - легко улыбнувшись, королева перевела взгляд на глашатая короля, а заодно главу Пауков, Эйриса Гловера, - Впрочем, давайте поговорим о незначительности ущерба. Эйрис, прошу вас… - Арианна протянула руку, взяла свиток, переданный ей Гловером, раскрыла и начала озвучивать ту информацию, что добыли пауки в столице Руашира по ее просьбе.
- Итак… Если коротко, то мы имеем: разрушенную башню родового замка Мориа, сломанные ворота, руины части крепостной стены и сожженный городской рынок Неаля. А еще похороны несчастных, что пали жертвой «глупого летающего холма». Бесспорно, граф Мориа, - бросила на Леонарда быстрый взгляд и продолжила с долей сарказма, - Ущерб действительно мал. Все легко поддается починке и проблем в финансировании ремонтных работ не должно возникнуть. Жаль только - мы не вернем человеческие жизни, но как же в наше время без жертв… Ведь так? Милорды, - отвлекаясь от Мориа, вновь оглядывая лица членов палаты лордов, продолжила уже серьезно, - Представьте, что в каждое из ваших графств пожалует такой незваный гость и нанесет столь незначительный ущерб. При этом, смею напомнить, что не у всех из вас есть выход к морю, дабы повторить хитрый маневр графа Мориа. Все ли из вас согласятся с его незначительностью, и как, в таком случае, измерить масштаб этого ущерба на уровне государства?
Откидываясь на спинку кресла и выпуская из напряженных пальцев только что прочитанную бумагу, Арианна запоздало поняла, что выступление графа было рассчитано не отвлечение внимания, а то, что Мориа противник союза с магами, как и большинство присутствующих, было ясно как белый день. Оставалось лишь надеяться, что ее услышат.
- Давайте и дальше, пока что, отбросим магическую природу дракона и будем опираться на слова графа Леонарда. Просто добавим в уравнение с безмозглым животным еще парочку неизвестных, а именно армию пиратских головорезов, которая заседает в Олдене и удерживает в заложниках кузину Его Величества, а так же то неведомое нам лицо, предположительно мага, которое управляет драконом, как любезно поведала нам баронесса. Как вы считаете, милорды, что будет делать глупое животное, обладающее разрушительной мощью, обретя разум человека, что находится на стороне врага и им управляет? Не увеличит ли это наш ущерб? Как по мне, мы собрались здесь не только из-за непобедимости дракона, но еще из-за тех факторов, которые его таковым делают. Потому, граф Мориа, я решительно не понимаю, как вы можете оспаривать целесообразность решений Его Величества, в свете текущих событий.
Арианна бросила на Мориа последний взгляд и внимательно вгляделась в напряженное лицо супруга. Пусть он и не говорил ей всего, пусть и был недоволен ее присутствием на этих заседаниях, но все, что они делали оба, было на благо королевства. Задержавшись глазами еще миг на лице Стефана, королева посмотрела на главнокомандующего королевской гвардии.
- Простите, милорды, все же... Я всего лишь женщина, и не слишком сведуща в военном деле, - легко улыбнувшись, Ари отвела взгляд от Магнуса и продолжила уже серьезно, - но, по моему скромному мнению, лучше недооценивать свои силы, чем силы противника. Один раз, мы уже допустили роковую ошибку, поступив иначе. – наконец-то она осмелилась посмотреть на лучшего друга, впервые за все время своего монолога и тихо, с горечью, договорила. – Думаю, граф Бристол расскажет об этом лучше, чем я.

+3

12

[NIC]Robbert Bristol[/NIC][STA]Волк Суфолка[/STA][AVA]http://savepic.ru/13320508.jpg[/AVA]Бела колоннада храма.
Лоснится луна атласно.
Елена слепит Приама,
Да так ли она прекрасна?
Фигуры богов безгласны.
Кури фимиам, а толку,
Коль Марс, аномально красный,
Стекает к юго-востоку
Вишнёво-кровавой каплей
По чёрной хламиде ночи…
Скажи, о, Кассандра, так ли
Всё будет, как ты пророчишь?
Ужели седая Троя,
Уставшая от бессмертья,
Изрубленных тел горою,
Разъятых ахейской медью,
Наполнится там, в грядущем,
Открытом тебе богами?
Ах, нет, не терзай мне душу,
Не всплёскивай так руками;
Довольно, не надо больше.
Ни знать не хочу, ни помнить.
Давай побежим на площадь:
Там конь в золотой попоне
Стоит, застилая гривой
Плывущие в небе звёзды,
И глазом косит игриво
На нас, и ничуть не грозный
Он с виду, и хвост из пакли,
Но ты и взглянуть не хочешь;
О, так ли, Кассандра, так ли
Всё будет, как ты пророчишь?.. (с)

Поступок графа Руашира… Нет, даже скорее его выходка, внесли в душу Робба ещё больше волнения и сумятицы. Странное чувство, которое испытываешь, когда твою гончую внезапно обошли на последнем круге или же когда загнанная тобой добыча внезапно досталась кому-то другому. Но Мориа был слишком изящен и ловок. Всё было сыграно им так, что Волк просто не смог найти нужных слов для достойного ответа. Только вот на этот раз очередной укол уж точно не прошёл для него незамеченным. Когда же достопочтенный монарх озвучил отрывок письма, всё и вовсе стало на свои места: Бристол отчётливо понял, что над ним просто издеваются. И если он, как человек, не сумевший защитить самых близких для себя людей и своих подданных, возможно и заслуживал подобное отношение, то позволить насмехаться над памятью павших, правитель Суфолка уж точно не мог! Он не станет просто терпеть эти насмешки.
Робб до боли сжал кулаки, но его лицо, вместо того, чтобы вспыхнуть опасным багрянцем лишь ещё больше побледнело. Если кто и умел за этим столом сдерживать эмоции, то это был он. Цена за этот дар уже заплачена. А время его слов ещё придёт. И вот тогда, пусть это и будут слова проигравшего, в них не будет страха.

Всевидящий… да прибудет с вами… Сир Григор, рыцарь Дубовой ветви – хмурый здоровяк с огромными, как лопаты ладонями; сир Ловард, Медовый рыцарь –  улыбчивый старик, вечно впадающий в детство рядом с собаками; сир Морт Благозвонный, умевший своими речами заткнуть на пиру любого менестреля; тот долговязый парень, что за несколько мгновений до смерти успел выкрикнуть:  “За честь и короля!”…

Да… Кажется, король уже призвал его держать слово, но Робберт всё вспоминал и вспоминал, беззвучно дробя в губах имена, и всё яростнее буравя невидящим взглядом столешницу.
К счастью для него, когда пауза уже грозила навешать на себя лавры неловкости, всё тот же граф Руашира не сумел усидеть на месте и поспешил перетянуть одеяло внимания на  себя, подарив Бристолу столь нужную ему сейчас передышку.
Каков мерзавец! Впрочем, колкие выпады  Леонарда уже не жалили, они странным образом лишь укрепляли решимость Робберта. В последовавших же после словах королевы, он и вовсе ощутил ту самую поддержку, которой ему сейчас так не хватало. Поэтому перед тем, как подняться, он позволил себе ещё лишь один взгляд прямо в её глаза. Взгляд, который с лихвой заменил ему  бокал самой крепкой отборной браги, которую иногда как раз и нужно принять перед хорошей речью. Пусть сам Робб  уже проиграл своё сражение, но война ещё только начинается.
Deus vult!..
- Позволю себе предположить, что все мы выросли на одних сказках… - Его речь была тихой и собранной. Решимость в ней только набирала свои обороты, раскручиваясь подобно лопастям мельницы, после порыва свежего ветра. Что же касается её смысла, то граф, не глядя по сторонам, буквально  видел эти обращённые к нему удивлённые взгляды и слышал одинокое насмешливое фырканье… Но это сейчас было не важно. – Вот только внезапное спасение из ниоткуда не придёт. Как бы мы все не хотели в это верить. Не будет никакого рыцаря, что примчится и повергнет дракона, чтобы потом долго и счастливо жить с принцессой. Нет. Дракон прилетит к вам сам, и тогда вы потеряете самых близких для себя людей, и, как и сотни других семей, будете  оплакивать свои утраты. Зверь будет тем, чьё пламя на ваших глазах обратит в пепел всё то,  что вы называли своим домом, то, что было вам дорого… И времени  размышлять о том, насколько он туп, у вас просто не будет.
Волк не смотрел, какую реакцию вызвали его слова. Не мог. Где-то внутри безжалостно колотилось сердце. Сказанные слова были  тяжкой ношей, прежде всего для самого мужчины. Грузом пророчества, навалившимся не на плечи, а на саму его душу. Пусть даже он и готов умереть, лишь бы оно не сбылось.
Ваше Величество, - Прежде всего он обязан был обратиться именно к королю, только Он и Господь имели право судить его поступки и суждения. И никто более! Чего бы не хотел добиться Мориа своими новыми оскорблениями, которые теперь приобрели уже не столь завуалированный характер, он не собьёт его с избранного пути. – Поражения вынуждают нас цепляться даже за незначительные успехи, но  в чём мы на самом деле сейчас пытаемся найти опору? В радости  от того, что при очередной встрече с врагом понесли меньшие потери? Радуемся настолько, что позволяем оскорблять память тех храбрецов, что отдали свои жизни. Подарили нам время. Называть их жертву напрасной… Я не…
Рыцарь покачал головой и вместо привычных касаний к оставшемуся после ожога шраму, буквально впился в него ногтями, с силой расчёсывая.
Вот чего добивался Леонард, чтобы Бристол поддался этой кипящей внутри злобе, но рыцарь всё же сумел сдержаться, пусть даже и в последний момент. Он даже найдёт в себе  силы, чтобы остаться на этом собрании до конца и продолжать бороться.
- Ваше Величество, враг не слабеет, он крепнет. Поверьте. Прямо сейчас пираты вынашивают новые изворотливые, полные коварства и бесчестия планы, и я боюсь, что мы не имеем права медлить с решительными действиями! Любая рука помощи должна быть принята. И если есть шанс в преддверии новой войны покончить со старой… Станьте тем королём, который сделает это. Леди Блэквелл и её сторонников стоит принять на равных правах.
Слишком многие не смогли сдержать возгласов возмущения после его слов. Шум вокруг стал быстро нарастать, но даже в нём можно было отчётливо услышать, как чей-то предательский шепоток не погнушался произнести то самое слово, которого боялся Робб… “Измена”
Пусть так! Он обязан был сделать то, что должно.
Впрочем, ему нельзя было терять ту малую толику времени, что у него теперь осталась.
- Наш противник активно использует любую силу и именно это делает его опасным и столь грозным. И пусть наш сегодняшний совет больше вынужденный шаг, но не ведёт ли он нас к истине, побуждая отбросить тьму и пролить свет? И в завершение…  Не посетила ли вас мысль, что если у дракона есть хозяин, может быть именно он и есть его слабое место.
Потеряв в своих последних фразах твёрдость, его речь стала сбивчивой. Она начала увязать в гудящих словно сотни мух шепотках вокруг, как в расплавленной на солнце патоке. Но Робб буквально внутривенно ощутил те последние слова, которые должен произнести, прежде чем сесть:
- За честь и короля!

Отредактировано Lemmy Graves (21.03.2017 15:17:32)

+3

13

[NIC]Beatrice Blackwell[/NIC] [AVA]http://funkyimg.com/i/2m9c7.png[/AVA]

Беатрис никогда не отличалась спокойным нравом и особым терпением. С самого своего прибытия в зал совета, женщина чувствовала себя не в своей тарелке. Держалась благодаря Арианне и упрямому взгляду зеленых глаз, что сегодня были совсем не такими яркими. Благодаря молчаливой, незримой, поддержке королевы она сумела взять себя в руки, подавить желание заморозить все в этом зале к Моргату и, прихватив Кэррена, стремительно уехать обратно в Вустерлинг. В целом, наблюдать за сменой эмоций на надменных физиономиях высших мира сего стало даже забавно. Забавно ровно до тех пор, пока не заговорил Его Величество и не поведал о своем предложении так называемого союза.
С каждым последующим словом молодого монарха, тонкая черная бровь стремительно поднималась вверх. Внутри вскипала столь жгучая ярость, что и передать сложно. Блэквел в тот момент кожей чувствовала, как падает температура воздуха вокруг нее, как покрываются изморозью тонкие бледные пальцы. Все или ничего?  Вот значит, как… Ты хоть сам понимаешь, что ты мне сейчас предлагаешь, мальчик?
Баронесса никогда не совалась в политику. Ей совсем не нужно было это болото. Ведьма спокойно, уже долгие годы, жила на своей земле, заботилась о своих людях, решала споры и следила за их благополучием. Она слыла мудрой и справедливой среди жителей своей земли. У нее был прекрасный сын, а благодаря Кэррену она давно забыла, что такое охота на ведьм и тоска по родной, жаркой земле. В последние годы ей перестало снится даже море Эксминстера. Вот только судьба таких же как она, магов, ее беспокоила. Охота на них велась, Фарр не мог уследить за всем и за всеми, и пусть Север оставался лояльным – они всеравно считались дьявольским отродьем, несущим опасность для обычных людей.
Приехав на эти переговоры, благодаря Арианне, ее силе и идеям, она ожидала реального союза, а не того что предлагал венценосный юнец. Впрочем, благодаря той же Арианне, она была предупреждена о возможных вариантах развития событий.
Как только молодой Уистлер пустил по столу свой, бесспорно гениальный, эдикт и переключился на графа Мориа, насколько успела уловить сама Трис, она уцепилась за этот маленький шанс привести в равновесие свое сознание и успокоить разбушевавшуюся внутри магию. Какое-то время женщина сидела неподвижно, делая вид, что со скукой изучает мебель, а после не выдержав перевела взгляд на графа Руашира. Желание хохотать в голос от представления этого шута голубых кровей стало просто нестерпимым, однако эмоции таки удалось взять под контроль и, теперь, ведьма смеялась лишь одними глазами.
Поймав взгляд Арианны, заговорившей в привычной дерзкой манере, баронесса поняла - не время встревать в данный диспут. Особенно после слов Ее Величества касательно данного эдикта. Выслушав с интересом, как тонко несчастного аристократа посадили в лужу, улыбку сдержать не смогла. Выслушала Робберта Бристола, что совсем не изменился с их последней встречи, разве стал еще более угрюм и мрачен, чем прежде. Впрочем, не удивительно.
После выступления Бристола, в зале совета наступила тишина, чем женщина и воспользовалась, справедливо решив, что высказать свою позицию после королевы и графа, так сказать по горячим следам, будет лучше всего.
- Ваше Величество, осмелюсь сказать и свое слово после всего услышанного, - ведьма не сводила взгляда с короля, - Вы говорите про непокорность, про то, что нет времени отделять правых от виноватых... Верно говорите. Замолчала на миг и уставилась на свои руки, что сцепила в замок на столе перед собой. – Только маги могут рассудить также. Но если я здесь, с одобрения ковена и ради союза, то есть ли смысл спорить кто первый начал войну меж нами и кто виноват? Ведь у каждого правда будет своя.
Задумчиво разглядывая мужественное лицо молодого короля, Бетрис и вправду не понимала его. Верил ли этот мальчик в то, что говорил? Верил ли в возможность мира, предлагая жалкие крохи, которые приведут лишь к новому витку войны, а не к миру и сотрудничеству.
- Непокорность порою губительна. И времени она действительно не оставляет. Но знаете, моя семья не была непокорной. Мои отец и мать любили своих людей, всегда судили справедливо, помогая страждущим, и просто растили виноградники на юге Эксминстера. Люди любили своих баронов. А потом, о нас узнало Братство пяти. Потом был побег и две смерти, что произошли на моих глазах. Женщина говорила холодно и спокойно, ни разу ее голос не дрогнул. Все же слишком давно это было.
– Мне было семь. Скажите, Ваше Величество, это и есть в вашем понимании мудрость и хваленая справедливость? Впрочем, оставим прошлое в прошлом. Я тут не ради душещипательных историй, хотя у многие маги могут поведать вам такое, что вы себе даже представить не можете. Мой ковен, как семья мне и я хочу для них лучшего будущего. Ведьма сделала паузу, откинулась на спинку кресла и вновь  вгляделась в лицо короля. – Вы предлагаете защиту и неприкосновенность тем магам, что будут в столице и помогут в борьбе с драконом. Не совсем понимаю как это? Вы предлагаете нам покинуть свои дома, своих людей и родную землю, и переехать в столицу? Или вы каждому гвардейцу и охотнику на ведьм в королевстве покажете лично тех магов, на которых нельзя вести охоту? Губы баронессы тронула легкая улыбка. – Простите за дерзость, но это не возможно и вы сами это понимаете. А даже если каким-то чудом, не иначе, вам удастся это сделать – этого мало. Предлагаю вам дополнить данный эдикт, - Беатрис переводит дерзкий взгляд на Арианну, заметив тень улыбки на губах королевы, - На севере лояльны к магам, это всем известно и, как видите, там все спокойно. В последнее время маги не несут угрозы мирным людям, никто никого не убивает с помощью колдовства. - Разве самих магов, но тебе, король, до этого нет дела. - За этим следит Братство и сами ведьмы, включая меня, что может подтвердить Ее Величество. Ведьма снова посмотрела на Уистлера и подалась вперед, опираясь на стол руками.
- Все или ничего, Ваше Величество. - Моим людям, простите, не нужна жалкая подачка. - Неприкосновенность магам, что помогут в борьбе с драконом, когда они пребывают в столице и других территориях королевства, при условии, что колдовать на этих землях они не будут. Свобода магов и магии на Севере, а Братство и мой ковен позаботится о том, чтобы договор не был нарушен и не страдали люди. По сути, не изменится ничего, просто все будет законно и подтверждено документом. Мы сможем спать по ночам спокойно, не опасаясь, что нас перебьют, а Ваше Величество увеличит количество верных ему подданных, готовых прийти на помощь.

+4

14

Предоставлять лордам слово при решении тех или иных насущных вопросов было почетной традицией еще до образования Палаты лордов. Советы, мирные, военные, чрезвычайные и просто королевские собирались достаточно регулярно, чтобы представители привилегированного сословия могли поделиться своим мнением и услышать решение короля, которого им или их наместникам предстояло придерживаться на своих землях. Эти советы являли собой назначаемый совещательный орган, то есть монарх имел возможность выбрать, чье присутствие покажется ему полезным и желательным, присваивая соответствующим людям должности. Подобным механизмом их формирования объяснялся особенный уровень уважения членов совета к происходящему и к своему суверену. Допущенные к нему лорды дорожили своим креслом и никогда не решились бы злоупотребить вниманием совета, обратив дарованные им права служению во вред, бренчанью знаками отличия без всякой пользы.. Не таковой была Палата лордов, которая в особенно мрачные дни напоминала Стефану балаган. Ее учреждение покоилось на представительских основах, а это значило, что каждый дворянин, обличенный неограниченной графской властью и являющийся главой Дома, имел право находиться здесь наряду с приближенными короля. И далеко не каждый из свалившихся им на голову выскочек, которые привыкли, что им подают копьё перед турниром, где они заведомо одержат верх на том ничтожном основании, что родились лэндлордами этих земель - далеко не все имели представление, как следует себя вести на подобных собраниях. Граф Мориа, как видно, не имел..
Давая ему право выступить, король не рассчитывал услышать что-то новое от этого беспутного вассала-скандалиста, каким его считали многие, но только не сам Стефан, привыкший судить людей по поступкам. В конце концов, сколько людей клялись его отцу в преданности, а после переметнулись на сторону дяди.. Впрочем, провокационный тон письма руаширского графа вкупе с его содержимым доказывали правоту большинства. Король не нуждался в повторении истории, он собирался спокойно понаблюдать за поведением Мориа, ведь самого главного в письме не было сказано. Что это - хитрый ход, попытка приписать себе славу драконоборца, скудоумие восточного смутьяна или..измена?.. В последнее Его Величеству особенно не хотелось верить. В то время, как север и юг всегда считались очагами инакомыслия, отделенные от центральных частей Иравинта необъятными ледяными долинами и раскаленными пустошами, восточные и западные земли были столпами королевской власти. Далекий предок Стефана поставил родственных им Бристолов беречь восточные границы, чем они до недавнего времени и занимались, пока не оказались сметены новой угрозой. Теперь оживленно танцующий словесную джигу Леонард Мориа был последней преградой между пиратами и остальным королевством. Как жаль, что надежда на него не оправдалась..
Слова руаширца сбивали с толку, и Уистлер хмурился. Он не спешил именовать их ложью, мысленно остановившись на определении "несообразная инсинуация", но он хотел понять - зачем? В конечном счете, та борьба, которая им предстоит, не оставляла пространства для слепых пятен.. Тяжелый взгляд Его Величества скользил от стражей, охранявших вход в зал заседаний (точно на какое-то мгновение король всерьез рассматривал возможность взять шута под стражу и вывести его прочь) к людям более приближенным и опытным, которым Стефан доверял. Красноречивый прицел глаз, скрестившийся с немигающим взглядом Эйриса Гловера, легкий кивок, адресованный командиру гвардейцев Магнусу Бомону, и наблюдение за Мориа (а если потребуется - и активное вмешательство в его дела) продолжится в неофициальной обстановке до тех пор, пока король не получит исчерпывающих ответов. А между тем, восточный граф сел, заняв свою место, и наконец закончил безумную скачку своего остроумия, приправленную скользкими насмешками и жалящими выпадами в сторону королевского кузена Робба, которые при других обстоятельствах Стефан счел бы оскорбительными для себя. Но всему свое время. Сейчас его не оставалось на бессмысленную гордыню.
На этот раз паузе не позволили восстановить тишину в окружении каменных стен. Ее Величество вовремя избавила мужа от необходимости немедленно реагировать на услышанное, и этой реакцией возможно обнажить намерения и позицию короны. Стефан не мог, не имел право спугнуть этого скользкого типа Мориа, но не мог он и не опровергнуть его гнусную тираду перед лордами. Поэтому-то грозная речь Ее Величества пришлась как нельзя кстати. Правитель удовлетворенно перевел взгляд на жену. Он понимал, что она чувствовала, хотя умело сдерживал cвой собственный гневный подъем. По его мнению, Арианна находила очень правильные слова и била ими точно в цель. Мало пронзить противника копьем, нужно заставить остальных сплотиться над поверженными призраками его происков, и у нее отлично получалось, насколько мог судить Уистлер. Удивительно, что столько пыла и напора исходило от этой хрупкой, на первый взгляд, женщины.. Когда в середине своей речи королева обратилась к мастеру над шептунами, из рук коего она получила свиток, брови Стефана взметнулись в замешательстве. Конечно, он был занят со своими лучшими советниками и знатоками права в последние дни. Видимо, закрытые двери его кабинета побудили Гловера обратиться с важными сведениями к Ее Величеству. И не даром он это сделал. Список ущерба, причиненного столице восточных земель действительно впечатлял.
- И вы скрывали это, Мориа? Поистине казна Руашира полна золотыми дракарами, как глотка дракона огнем. Благодарю Ваше Величество и лорда Гловера за проведенное расследование. Пожалуйста, продолжайте.
Стефан заметил, как помрачнели и вытянулись лица присутствующих, когда его жена обрисовала ситуацию в присущей ей безыскусной манере. Что же, пусть помнят о том, что грядет, прежде чем выражать свое безразличие ведьме.. И все же король ощутимо напрягся, когда слово взял молодой Бристол. Он не хотел вгонять людей в уныние, после которого они быстро могли перейти к озлоблению в сторону магов.
Но опасения Уистлера оказались напрасными. Робберт говорил искренне и от сердца, в его речах и даже мыслях, которые нетрудно было уловить на его бледном, помраченном скорбью челе, не было желания посеять смятение среди слушателей и таким образом отыграться за свои потери. Низвергнутый граф Суфолка выражался открыто и человеколюбиво, как рыцарь, воин, как вассал, который продолжал всецело верить своему суверену, несмотря на то, что ему не смогли, не успели прийти на помощь. Как кузен, с которым у него не было и не могло быть раздоров.. Стефан почувствовал себя растроганным и понял, что он снова верит Бристолу. А может, никогда не прекращал. Ему захотелось подняться с осточертевшего кресла, похлопать Робба по плечу, как в старые-добрые времена, и этим дружеским жестом хотя ненадолго ослабить стоявший за ним тяжкий груз бледной армии павших.. Но не сейчас, не на глазах у всех. Все, что он мог себе позволить - долгий взгляд, полный поддержки и прощения.
- Благодарю вас, граф. Ваши слова и ваше мнение действительно ценны для меня и для членов Палаты, потому что, думаю, вы заслужили право говорить не только от своего имени, но и от имени тех, что пали в бою. Уверяю вас и довожу до сведения всех присутствующих, - король окинул быстрым взглядом руаширского графа, - что мы никогда не позволим себе и другим посрамить память доблестных воинов королевства недостойным словом или действием. А потому..в силу того, что даже мертвые благословляют заключение задуманного нами союза, не вижу смысла его откладывать и затягивать заседание. Все вы имели равную возможность ознакомиться с предложенным мной документом. В том числе вы, леди Блэквелл. Именно ваше мнение нам всем хотелось бы знать.
Настала завершающая фаза заседания, и это чувствовалось в наступившей тишине. Затихли звуки, лица лордов, словно пушечные дула сомкнутые в ряд на крепостной стене, неподвижно воззрились на ведьму. Лишь живые, мечущиеся в глазницах ядра их зрачков выдавали мысли некоторых. Стефан собрался вместе с остальными. Он сидел, сцепив пальцы обеих рук, и точно знал, какой ответ он получит. Знал он на протяжении всех этих дней - об этом говорила маленькая, скромная вещица, лежавшая в кармане, с которой он с недавних пор не расставался. Знал, но лишь сейчас, в это мгновение, после всего увиденного и услышанного, пережитого и передуманного, король почувствовал уверенность и понял, что готов. Ведь для того, чтобы настали перемены - будь они крошечные и неощутимые, точно песчинка на дне озера, или поистине огромные, как судьбы целого королевства - это неважно, чтобы они начались, нужно сперва изменить мысли в своей голове. Допустить возможность..
И король допустил..допустил то, чего не допускал ни один из представителей его семьи, слушая длинный рассказ этой женщины (впервые он подумал об их гостье как о женщине, не о ведьме, не об отверженной, представляющей для них угрозу). Рассказ был перемешан с горечью и ее несгибаемой волей, которая заставляла проникнуться уважением к ней и к ее народу, который она называла семьей. В конце концов, она просила не так много, эта женщина, которая, невзирая на череду потерь, готова была встать и сражаться плечом к плечу с ними, загнавшими ее в подполье на долгие годы. Годы, которые для многих сопоставимы с жизнью, и еще неизвестно (в том числе и ей), останется ли у нее и у других магов время на тот кусочек другой, лучшей жизни, которую они все так отчаянно желают, когда все условия соглашения будут исполнены.
Когда баронесса Вустерлинга произнесла свое последнее слово (коим так символично оказалось слово "помощь") и замолчала, Стефан поднялся во весь рост под действием переполняющей его решимости. Все многоуважаемые лорды, королева и их гостья встали следом.
- Я разделяю скорбь ваших потерь, миледи, как и скорбь потерь ваших людей. Вам хорошо известно, что и я когда-то потерял отца. Его отняли у меня, его семьи, его подданных медленно, по частям. Наступит день, и мы простим друг друга за ту боль, что причиняли долгие годы. Однако сегодняшний день должен войти в историю не под знаком боли, а под знаменем доброй воли. Пришло время поступать не как заведено многими поколениями наших предшественников, а как будет правильно для нас, в наших обстоятельствах и в наших жизнях. Ради того, чтобы мы могли защитить жизни подданных, всех, в том числе и тех, что вы назвали своей семьей. Во имя этого я принимаю ваши условия и хочу заключить это соглашение, в чем полагаюсь на вашу поддержку, милорды, - легким движением руки Стефан взял эдикт и прошел вдоль стола, попутно перелистывая страницы; остановившись за спиной епископа Кенреда, он положил перед ним документ и продолжал, - Я дополняю свой эдикт в соответствии с пожеланием леди Блэквелл. Думаю, будет символично, если мои слова запишете вы, епископ, как представитель святой матери церкви. "Защита, неприкосновенность магам, что помогут в борьбе с нашими врагами, во всех землях королевства, которая вступает в силу с нынешнего дня. И полная легализация, свобода от преследования и притеснения людей, наделенных магическими способностями, в северных графствах, которая будет действительна со дня окончания военных действий". Думаю, вы достаточно благоразумны, миледи, и согласитесь, что мы не в состоянии удовлетворить ваше второе требование немедленно. Войну невозможно контролировать и враг может воспользоваться нашим соглашением, заставить одного из нас поверить, что оно нарушено, и навредить союзу, которому оно служит. Вы понимаете, что все доступные нам силы будут направлены против пиратов и их магической твари. Но я даю вам слово. Как только мы преуспеем, все наши договоренности будут исполнены.
Не встречая возражений (слишком много веских мнений в защиту союза прозвучало сегодня) Его Величество подал знак и приложил свою печать к обоим экземплярам документа, после чего один из них отдали леди Блэквелл.
- Привезите его в свои земли, покажите людям и скажите им, что их призывают сражаться не за королевство и короля, но прежде всего за их будущее, которое теперь пытаются отнять пираты, а не их соотечественники.
Произнеся эти слова, Стефан приблизился к ведьме, вызывая недоуменные взгляды тех, кто считал заседание на этом оконченным, и вынул из кармана что-то неприметное.
- Вы спросили меня, как люди узнают тех магов и ведьм, которые согласятся нам помогать. Вот мой ответ. В юности отец отправил меня в Эксминстер, дабы я постиг азы правления на примере обширного южного графства. Граф Риверс встретил меня добродушно и позволил участвовать во многих делах. В частности мы принимали просителей. Лето выдалось жарким, засушливым, и поток людей - крестьян, землепашцев и мелких помещиков - у наших дверей все никак не заканчивался. Одним из просителей был старый владелец виноградников, которые засыхали от сильной жары. Последний водоем, куда он мог добраться, высох, а может быть оказался выпит скотиной несколько дней назад. И виноград - единственный источник его жизни и дохода был на грани гибели. Старик умолял дать немного воды из графских запасов, людей, чтобы полить посадки и вырыть новый источник. Его сыновья два года назад были направлены на службу в королевской гвардии, и он остался один. По совести говоря, граф не мог выделить ни воды из городского запаса, ни людей, которые трудились в более крупных и важных хозяйствах. Но я его убедил. Нашел добровольцев и отправился туда одним из них. Виноград был спасен. В глобальном смысле мы не повлияли ни на что - ни на торговлю графства, ни на его запасы. Только на жизни нескольких людей, связанные с захолустным виноградником. В благодарность старик подарил мне эту брошь, со словами, что каждая жизнь стоит того, чтобы за нее боролись. Символичный зеленый лист, знак распускающейся весной жизни, - король раскрыл перед женщиной протянутую ладонь, на которой оказалась небольшая 

брошь

http://savepic.ru/13570023.jpg

сделанная в виде изумрудного листа, - Теперь я дарую ее с теми же словами своим подданным, которых долго не признавали. Каждая жизнь - жизнь обычного человека или жизнь мага заслуживает того, чтобы ее защищали. И мы будем делать это вместе, плечом к плечу. Несколько дней назад я попросил своего мастера снять с нее копию. Для каждого, кто согласится нам помочь, мы сделаем такую брошь, и если он прикрепит ее к своему плащу или платью, мы будем знать, что это наш друг. Самую первую же брошь я дарю вам, чтобы она хранила вас и наш союз.
[NIC]Stephan Whistler[/NIC]
[AVA]http://s9.uploads.ru/t/M5kI7.jpg[/AVA]
[SGN]__________________________[/SGN]
[STA]the killer of dragons, the breaker of chains xd[/STA]

+2


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » 1x04 La Cara de la Guerra