Вверх страницы
Вниз страницы
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ АННА ∙ ИЗЗИ ∙ ЭЛЛ

Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил.
История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год, 15 экуос - 15 элембиуос.

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » 1x01 Священные узы (part 2)


1x01 Священные узы (part 2)

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

Хочешь мира - готовься к войне
1x01 Священные узы
Часть втораяЯрл Скьёльдхалла прибыл к Хранителю севера и обе стороны выдвигают свои условия, и решают закрепить союз свадьбой Дарии, сестры Брандона, и Рейнира, сына ярла Ульвальда. Однако, как только оба лидера сказали свое слово, стало ясно как белый день, что договор гораздо выгоднее для Вустерлинга, чем для скайгордцев. Кому-то, в любом случае, предстоит поступиться своей гордыней и принципами. К чему приведут эти переговоры? Сможет ли Брандон добиться мира на своей земле и согласятся ли скьёльдхалльцы с предложением Хранителя севера? Ведь пока свадьба не состоится - договор заключен не будет.

Время и место16 экуос 844 г.
Замок "Снегопад", Вустерлинг

ОчередностьBrandon Harte(Edmure Harte), Hervor, Úlfvaldr Hilditönn(Edward Richmond), Reynir Blóðøx

► Время ожидания поста - 3-ое суток, после которых очередь переходит к следующему игроку. Тот, кто не успел написать пост вовремя не должен ждать круг, чтобы сделать это - он может написать его вне своей очереди.
► Мастер эпизода Arianna Richmond. Мастер эпизода будет уведомлять в ЛС о вашей очереди писать пост каждый круг.

0

2

[NIC]Brandon Harte [/NIC] [STA]Граф Вустерлинга[/STA] [AVA]http://savepic.ru/12659233.png[/AVA]
Брандон Харт в свои тридцать с лишним лет был высоким мужчиной с широкой костью, длинными волосами и ледяными глазами, с резкими чертами лица и широким длинным носом, похожим на птичий клюв. И все же, многие на Севере считали его привлекательней многих здешних мужчин, и за счет своего обаяния у него были весьма гармоничные отношения во своими подданными. Впрочем, это обаяние было достаточно поверхностным. Все знали, что, добиваясь своего, он становился безжалостным. Граф Вустерлинга не относился к людям, пробуждающих в других преданность, его власть держалась на страхе и уважении. Бароны северных земель не слишком то жаловали его, считая человеком жестким и жадным, прорвавшимся к власти за счет вероломства и предательства, но зато простой народ его обожал. За то время, пока Харты из Вдовьего Леса правили Вустерлингом, налоги для простолюдин снизились в двое, из под церковного запрета вышли множества традиционных ритуалов, а несколько крупных торговцев получили дворянские титулы. Лорд Харт умел быть благодарным и щедрым, но за каждым его благим делом стоял скупой расчет.
Когда было принято решение о переговорах с скайгардцами, лорд Харт дал себе слово быть осторожным, однако, его советники так сильно хотели отомстить за похищение сына барона, что не могли думать не о чем, кроме ярости и отчаянья, когда граф приказал отправить к ним гонца. Барон смог даже выпросить несколько минут графского внимания, дабы переговорить лично. Этот барон был человеком широкого кругозора и много путешествовал, он даже вел торговлю в племенами, поэтому неплохо знал язык и нравы тамошних народов.
- Кто он таков? Этот ярл... - спросил Брандон у барона.
- Он, он... Вроде графа, мой лорд...
- Это я и сам знаю. Каков он из себя? - осведомился Брандон.
- Его положение чрезвычайно важное среди свои людей. Он, а ранее его предки, уже много веков контролируют переход между Вустерлингом и заснеженными землями. С одной стороны они, а в соседнем графстве - их, если можно так назвать, кузены. В общем, эти два отряда не подпускают к себе военные отряды, а вот торговые караваны привечают с должным уважением. Честные люди им не помеха. За долгие годы Керры нажили на этом проходе немалое состояние, мой лорд...
- В самом деле? Состояние? - внезапно заинтересовался граф. Почему ему об этом ничего не известно? Хотя, конечно, скайгардцы - народ сложный и независимый. Уже много лет северные лорды не могли обрести над ними власть. И теперь, по-настощему заинтересовавшись, он спросил:
- Так что же тебя так тревожит, мой друг? Для Вустерлинга эти переговоры пойдут только на руку...
- Этот ярл весьма непрост. Но вот у него есть наследник, его сын - Рейнир Кровавая Секира. Он уже вступил в брачный возраст, но узами брака так и не связал себя. Если ярл умрет, что будет с пограничными землями? Нужно во что бы то не стало закрепить наши отношения с скайгардцами браком, чтобы они получили достойное приданое, а Вы - смогли управлять таким ценным для Вустерлинга переходом. Они могут согласиться на договор, но если Рейнир возьмет в жены девушку из другого племени? Они все так близкая родня и привыкли прислушиваться к друг другу...
Барон солгал, этого он достоверно не знал, но хотел произвести на графа достойное впечатление, дабы тот помог выудить из плена сына барона.
- В самом деле? - растерянно произнес Брандон. - Пожалуй, я знаю, как решить эту дилемму. А сейчас ступай. Тебе нужно как следует отдохнуть, завтра ты нужен подле меня в качестве переводчика. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу доверять этим дикарям приводить только своего человека...


Брандон Харт мог обойти верхом на коне, перегнать в беге, победить в сражении, перепить за столом и перещеголять в сквернословии любого северянина, однако, даже этого было мало, когда речь шла об ярле племени скайгардцев.
Замок "Снегопад"  окружал глубокий узкий ров, а на севере его закрывали пограничные горы Гронда. Никто не мог припомнить времена, когда этот замок брали силой или он переходил во владение не северянам. Каждый путник, ступающий сюда, незамедлительно платил пошлину графу Вустерлинга. В течение нескольких столетий существовало негласное соглашение, по которому замок считался больше, чем просто домом графа. Это еще и приют для любого северянина, если у него есть звонкая монета и нет с собой меча. С годами Харты только укрепляли свою крепость, сложив в нее не мало средств и сил. Правда, своей неприступностью они не хвастались - у северян так не принято. Нужно доказать свою удаль в бою, а замок не знал сражений уже очень давно. Но этот дом, построенный на высоком холме, скорее походил на высокую неприступную гору, чем на обычный замок. Он не отличался грациозностью или архитектурными изысками, зато был безопасен для своих обитателей. Харты из Вдовьего леса хранили верность королю и всегда были готовы прийти на помощь соседу. Только если этот сосед не имел злого умысла... Они считались людьми благородными и заслуживающими доверия. Харты были на хорошем счету у Его Величества, отдах двоих своих детей на службу королевской семье. И хоть никто из них не состоял в совете, стоило Брандону Харту о чем то попросить короля, тот, скорее всего, благосклонно соглашался. Сейчас на уме у графа была идея присоединить к Вустерлингу новые земли...
Молодой граф Брандон Харт наслаждался своим положением. Он был законным представителем Вустерлинга, а его дражайшая жена, упрямая, но прелестная леди Алисса, имела над ним огромную власть. Граф ощущал, что должен удержать эти земли и приумножить их для своего единственного сына, которого ему родила Алисса. Непростая задача, но граф Вустерлинга точно знал, что ему делать. Вот только, чтобы все прошло как положено - другое дело... А еще ему придется завоевать уважение скайгардцев, потому что этот народ гордый.
- Ты должен суметь обойти их в смекалке, перегнать в силе мысли и победить в переговорах! - заявила леди Алисса.
- Полагаю, ты права, женушка. - коротко улыбнувшись, ответил Брандон. - Но сделать это будет не так уж и легко.  Мне придется ради этого много молиться.
Граф Вустерлинга хохотнул. Он обожал, когда жена ведет себя так серьезно, будто она сама - владычица этих земель.
- Да, безусловно, придется...
- Но я уже решил, что собираюсь предпринять. Устрою пир, куда приглашу всех баронов и соседей, а там объявлю о своих намерениях о переговорах. Там и гости подоспеют...
Алисса покривилась. Она была весьма брезглива к незнакомцам, не слишком мила с соседями, и это графу даже нравилось. Хозяйство графа идет так гладко благодаря ей. Она знает, как руководить слугами, заботится о больных. И никогда не боялась тяжелой работы. Брандон своими глазами видел, как она работала в поле, вместе с другими женщинами солила на зиму мясо и варила варенье. И все же, ей больше шло быть истинной леди, чем готовить на кухне. Она было отличной женой для него, и Брандон не верил, что ему досталось такое сокровище. Учитывая, как он обошелся к ее семьей...
Однако, они должны были начинать.


- Мой лорд, зал полон! - сказал графу управляющий замка.
- Еще бы, - язвительно отозвался Брандон, - все явились, чтобы набить себе животы и напиться допьяна за мой счет...
С утра он слегка повздорил с женой и сейчас чувствовал себя виноватым и раздраженным.
Вудсы и Форестеры, Кроулы и Дугласы, все они похваляются своим происхождением и длинной историей рода, тем, как король пожаловал им земли, тем, как не посрамили свою честь во время восстания. Но не один из них не достоин даже того, чтобы грясти грязь с башмаков графа Вустерлинга.
- С Вашего позволения,  я к ним не выйду. - откланялась леди Алисса Харт.
- Алисса! - резко поднял на нее голос муж, но не смел более ничего молвить. По ее взгляду все было и так понятно. Жена не желала выходить к гостям, и он не хотел ей перечить. Оставалось только проводить ее взглядом, разглядывая с вожделением темно-красное бархатное платье с высокой талией и глубоким вырезом, обнажавшим плечи, так эффектно облегающее фигуру женщины. Графу пришлось нехотя смириться с тем, что к гостям он выйдет один. Она такая своенравная, его Алисса. Брандон гордился ею, в особенности потому, что даже и не надеялся, что хрупкая и слабая девушка, потерявшая всю свою семью, сможет подарить ему наследника, и быть может, полюбить всем сердцем.
Он вышел из покоев,  спустились по винтовой лестнице и вошел в малый чертог. Слуги растолкали перед ним заполнивших огромное помещение мужчин, чтобы господин мог пройти к столу на возвышении. Он знал, что за ним следят глаза поданные. В сердце графа пылала гордость, и губы его изогнулись в усмешке. Он сумел пробудить зависть своим видом во многих гостях, но шел, не опуская глаз, и не смущаясь гостей. Истинный лорд Севера.
Брандон Харт взял серебряный кубок, украшенный зеленым малахитом, и сделал большой глоток красного вина. Затем сделал знак слугам, что можно подавать угощение гостям. Они потянулись в зал, неся исходящие паром блюда, тарелки и миски с едой.
- Мои уважаемые лорды! - произнес громогласным басом Брандон Харт, - Приятно видеть Вас всех здесь сегодня.
Как уже было упомянуто, ему было слегка за тридцать. Но годы сказались на его лице, он выглядел старше, восстание его согнуло, но он по прежнему оставался статным мужчиной, внушающим страх. Чисто выбритый, с аккуратно уложенными волосами, длинным лицом и пронзительными карими глазами.  Сегодня вечером он надел длинную темную парчовую тунику, отороченную мехом куницы. Никто не мог спорить, что он был человеком богатым. Сегодня супруга предложила ему выбрать украшения для особого случая, но он оказался. Золотые побрякушки для баб, он же - лорд Севера, ему претит хвастаться своим богатством.
- Как Вам известно, я уже не мальчишка, и в мои планы входит не только сохранить, но и приумножить земли Вустерлинга.  - продолжил он. - Сегодня нас посетят особые гости, они уже на подходе. Я прошу Вас обеспечить им теплый прием, как и положено на севере. Не смотря на наши долгие разногласия...
В зале послышалось бормотание. Поскольку все догадывались, что граф Харт собрался вести дела с дикарями, многие лорды поморщились и отставили вино подальше. Харт, без всякого сомнения, заметил это, и добавил:
- А сейчас выпейте, и пусть мой волынщик вас развлекает.
Волынщик заиграл прелестную мелодию. К несчастью, никто не принялся нападать на угощения, все оставались в неком ожидании. Граф ощутил некоторое облегчение, когда перед ним показался слуга и сообщил, что гости уже подъезжают.  Брандон покинул большой зал, ловко и быстро лавируя между столами.
В сопровождении шести воинов граф вышел во двор, где уже предусмотрительно открыли ворота, ожидая гостей. Они отправили вперед гонца, дабы тот проводил скайгардцев. Брандоном Хартом обуревало любопытство. Каким будет ярл? Сколько ему лет? Старше ли он самого Брандона? Женат ли он или вдовец?

Отредактировано Edmure Harte (22.01.2017 21:49:24)

+5

3

Говорят, что молодость – единственная вещь, над которой мы не имеем власти, мы страшимся её и с гордо поднятой головой должны принять тот день, когда эта молодая дева покинет нас, посеяв в теле уже поседевшего война сомнения. Следом уходит разум, забирая с собой самые лучшие качестве человека, селя в его душе страх перед неизбежностью. Ярл уже потерял первое, и страшился упустить время, когда потеряет второе, надеясь принять свою смерть раньше, чем от его благоразумия останутся одни воспоминания. Сомневался ли он в своём выборе? Несомненно. Эти захватчики с коронами на головах внушали у народа отвращение, и никогда – страх. Но такого противника нельзя не уважать. Возможно, именно поэтому, Ульвальд согласился принять их предложение, начать так называемые переговоры, которые почитались людьми на юге. Его народ всегда решал подобное проще – с помощью честного боя, какой толк от слов, когда на стороне правдивого человека находятся Асы. Этого же мнения был сын ярла, который должен был занять место своего отца, когда наступит время. Судя по его вызывающему поведению, молодой муж уже примирял на себе этот образ, то и дело оспаривая решения отца. Первое время тот не обращал на это внимание, мальчишка вырос, ему хочется поиграть в правителя, но когда понял, до чего дошло дело, было уже поздно. К тому же, ярл больно любил своего мальчишку, чтобы при помощи кулака и меча затыкать ему рот. Но никто не исключал полностью такой возможности.
Остановив коня на холме, с которого открывался на вид замка Хартов, ярл ненадолго задержал свой взгляд на сыне, а потом снова отвернулся. Это был их последний разговор перед переговорами, и Ульвальду не хотелось, чтобы их слышали лишние уши, не смотря на то, что их язык был диким для местных, мало ли, кому здесь он известен. Старик хоть был не многословен, но говорил всегда прямо и открыто, без какой-либо фальши в голосе, и никогда не брал своих слов обратно, если потребуется – повторит их при помощи меча.
- Заклинаю, мальчишка, держи себя в руках. – Он не стал своей целью оскорбить сына, просто предостерегал того от глупостей. Молодая кровь и жажда войны могла сыграть дурную шутку со всеми войнами, что сейчас двинулись в сторону замка, позволяя лошадям немного передохнуть после долгой дороги. Если потребуется – ярл отдаст приказ возвращаться домой, даже не начал эти переговоры. Цели этого Харта понятны – увеличить свою роль в этом мире, не заботясь о том, какой будет его жизнь там, рядом с его богом, как они там величали? Творец? – Скьёльдхаллу нужен мудрый ярл, а не безголовый. – Прохрипел мужчина, когда они оказались уже у входа в замок.
Их встречал гонец от Харта, который что-то бормотал о том, что их, как почетных гостей хранителя севера рады видеть, что их ожидают, и его господин будет рад лично встретить их. Ярл посмотрел на молодого гонца сверху вниз, оценивая не только его красноречие, но и внешний вид. Никакого золота и других побрякушек, о которых рассказывали его люди, скромная рубашка, штаны да недорогие меха, практические такие же, как на всадниках. Ульвальд коротко кивает, не считая нужным спешиться сейчас, и произносит скупое приветствие на вольном языке:
- Мы принимаем приглашение твоего лорда. – Переводчик, который всё это время находился за спиной ярла, чуть выдвигается вперед и переводит на иравинтский. Ульвальд сам не так уж и плохо знал его, как говорится, жизнь заставила, но блистать здесь этими знаниями старик пока не собирался. Их процессия въезжает в ворота замка, и лишь там, под пристальным взглядом стражи и Харта, собственной персоной, они спешились. – Это и есть лорд Харт? Мне казалось, он выше. – Усмехнулся старик, обращаясь к одному из своих подручных, который также не смог сдержать улыбки. Говорить очередные колкости более громко они не собирались, очевидно, что мужчина, стоявший подле Харта – переводчик.
И всё же, этот далеко уже не молодой мужчина почти полностью оправдал образ, который ярл успел нарисовать в своей голове за время пути. Вот только для его завершения рядом не хватало какой-нибудь женщины, что должна сопровождать своего мужа на подобных встречах. Или подобный обычай тоже дикость. Даже среди людей, которых ярл взял с собой, были женщины, всегда стоящие на ровне с мужчинами, а иногда даже выше. Ульвальд со своими людьми подходит к Харту, его лицо сохраняло преимущественно безразличие, но в глазах можно заметить легкую заинтересованность происходящим. Прежде такого никогда не было, а если их компания будет неудачной, то точно не будет ещё несколько веков. Народ Скьёльдхалла не только гордый, но и злопамятный.
Но протягивать руку или начинать разговор первым ярл не спешил. Он молча смотрел то на стоящего напротив лорда, то на его подручных, а иногда и вовсе отводил взгляд в сторону. Чем дольше этот Харт будет медлить, тем сильнее перевешивается чаша весов на сторону ярла.
[NIC]Úlfvaldr Hilditönn[/NIC] [STA]Ярл Скьёльдхалла[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2oh4R.png[/AVA] [SGN]Ничто не истинно[/SGN]

Отредактировано Edward Richmond (05.02.2017 02:29:40)

+5

4

Давно уж пришел конец мирной жизни скайгордцев на материке. Распри коренного народа и народа чужого длятся  сотни лет; столько воды утекло, появился Дортон с его религией, графствами, городами, замками. Остатки «небесных», конечно, сдаваться не собираются, слишком уж много гордости и силы дали им Асы. И вот теперь, когда вместо того, чтобы решать разногласия боем, чета Хартов, уже не в первые в истории, хочет сложить оружие и говорить. Язык скайгордцев тоже имеется, так что переговорам быть. Но ничто никогда не будет забыто. Ничего не проходит мимо. Пусть, откатываясь, волна памяти дает передышку, становится ненадолго гладкой, похожей на бледно-зеленый мрамор: ее мыльная пена прорезана ветвистыми молниями.
То, что Рейнир поедет в Снегопад вместе с ярлом никем даже не обсуждалось. Молодой скайгорец знал, что обязан отправиться и обязан знать, какие условия хочет выдвинуть граф. Последние несколько десять с лишним зим Рейнир яростно боролся за интересы своего народа, теперь стал одержим идеей о воссоединении всех оставшихся племен в единый союз. Их слишком мало, чтобы держаться обособленно. Но была одна большая, дряхлая проблема, которая стояла на пути, вросшая в землю, словно толстые корни многолетнего дуба. Этой преградой был Ульвальд. Слушает все, старик, внимательно, а потом как рукой махнет – иди, мол, отдохни, сын. Окстись. Одержим он мыслью, что Рейнир хочет место его насиженное занять, да только плевал сын на этот трон деревянный в соболях. Пусть лишь начнет двигаться, шевелиться, действовать, посмотрит на все, что творится с людом небесным свежим взглядом. Воинов с каждым годом больше не становится, молодые мужи мрут в набегах ради скудной наживы и для того,  чтобы напоминать: скайгорец – враг кровожадный.  Рейнир сам эти набеги вел, убивал кровожадно и яростно, охваченный жаждой мести за своих соплеменников, умерших у него на руках, и своих предков, чьи тела живут теперь в земле, деревьях, скалах, водах. Он был таким, каким был, и виною тому кровь в его жилах, которая бурлила и ощущала воинственный зов своих предков. Душа человека – сад. Кто вырастил крапиву в саду Рейнира? Не он сам. Она росла там сама по себе со времен его детства. Он начал чувствовать ее кровожадные укусы задолго до того, как понял, к чему это может привести.
Кони скайгордские особенные: мощные, высокие, с косматыми гривами и пушистыми щетками на крепких копытах. Это были рабочие лошади, как в любой дортонской деревне, но в полтора раза крупнее, с железными нервами и выносливостью. Это были животные, способные работать в хозяйстве и носить на спине грузных воинов севера. Самая тихоходная и низкорослая из них досталась Рианнон. Это был момент, которого Рейнир ждал больше всего – когда его сестре придется сесть в седло, преодолев свой страх перед лошадьми. Эллисиф пыталась успокоить друидку, уговорить, хоть и нема была, подход к сестра знала, но все бестолку. В какой-то момент Рейниру это надоело, он подхватил красноволосую девчушку и забросил в седло. Повод распустил и привязал к задней луке седла Эллисиф, пусть Рин ходит за ней хвостом. Даже перепалки не последовало, больно уж девке в замке хотелось побывать, впрочем, как и ее брату. Скайгорец вскочил на своего коня, которого заполучил, убив рыцаря в одном из набегов. Жеребец импульсивный, более легкий и быстрый, требовал большего ухода, но труд никогда Рейнира не пугал. Все скайгордцы с детства приучены к физическому труду.
Дорога до замка не близкая, шли на низком темпе, но собравшемуся отряду не давал скучать скальд, которого ярл взял с собой. Его песни и байки Рейнир не поддерживал, но улыбался каждый раз, когда он их заводил. Весь путь шел вровень с отцом, хотя конь рвался вперед, стремясь обогнать всех и стать головным. Ярл сохранял хладнокровие, в то время как его сын сгорал от нетерпения взглянуть в лицо этому Харту, узнать, что он за человек.
Скайгордцы вышли из укрытия леса, и взору открылся замок во всей своей красе. Залитый солнцем, словно выросший из скалы или, скорее вырубленный в скале. Рейнир Снегопад и раньше, но каждый раз замок, больше похожий на крепость, радовал его глаза. Ровно до тех пор, пока мужчина не вспоминал, кому сооружение принадлежит.
Ульвальд говорит в руках себя держать. Слова ярла перевел так: «не лезь вперед моей воли, а то худо будет». Как по команде жеребец под Рейниром, не любящий стоять на одном месте, загарцевал на месте, приподнимаясь на задних ногах, зафырчал. Мужчина усмирил его быстро, посмотрел на отца.
- Я очень постараюсь.
На подходе к Снегопаду их встретил гонец. Отец принял его приглашение, Рейнир же, не дожидаясь перевода, сплюнул на землю. Ворота замка открылись, вольный народ вошел верхом на его территорию. Харт стоял впереди, ближе к входу. Рейнир с нескрываемым интересом разглядывал все кругом, с любопытством заглядывая в глаза чужакам. Все спешились. Сын ярла ласково пощипал морду своему коню, нервно жующему железо, испачкал пальцы в лошадиной пене; вытер руку о шею жеребца, отдал поводья слуге и направился навстречу хозяину вместе с Ярлом и остальными. Глянул на бледную Рин, не сдержал смешка.
Граф стоял перед ними, кругом стража, никто слова не молвит. Рейнир усмирил свое любопытство понять, как у них здесь все устроено. Говорить вперед Ульвальда ничего не стал, не нужно нервировать дедушку. Когда взгляд Харта устремился к воину, он изобразил добродушную улыбку на своем диком лице, едва заметно кивнув.

Отредактировано Reynir Blóðøx (15.02.2017 21:55:01)

+6

5

[NIC]Brandon Harte [/NIC] [STA]Граф Вустерлинга[/STA] [AVA]http://savepic.ru/12659233.png[/AVA]
День занялся сухой, но холодный. Бледное солнце низко висело в сером летнем небе. В такую пору ждешь незваных гостей, но прибывают они... Скайгордцы. Солнце уже садилось, но Брандон любезно встречал их, хотя этот визит и насторожил большинство рыцарей Вустерлинга, которые были не в курсе планов своего графа. Граф Харт вел себя гораздо тактичней, чем его люди. Он сердито смотрел внизу вверх на своих гостей, и сжал губы в тонкую ниточку, демонстрируя свою настороженность. Взгляд серых глаз посуровел от недоверия. Но неожиданно  он подался вперед, что заставило рыцарей положить руки на эфесы своих мечей. Один из них, особо рьяный, даже попытался что-то рявкнуть, но...
Брандон крепко взял руку ярла и пожал со всей силой, а другой рукой по-братски похлопал по плечу, будто они старые друзья, которые не виделись сотню лет. Лицо его, темное от сурового зимнего загара, расцвело многообещающей улыбкой.
- Рад видеть Вас, мой друг. - поздоровался граф, лучась улыбкой. Переводчик быстро заборомтал в пол тона. - Надеюсь, дорога была легкой? Вы не смотрите на сира Эдрика... Его сестра брюхата вашим братом. - а другая останется с бастардом под сердцем уже к утру... - подумал он, вспоминая легкий нрав леди  Вудвилл. Страшую сестру сира Эдрика похитили скайгордцы, но по истечению месяца вернули. Говорят, она и сама была не прочь оказаться в плену у дикаря, отдавшись ему по собственной воле. Это стало ужасным позором для семьи, но граф рассудил так: коль уж девка была не прочь, чего взывать к правосудию? Шлюхи рождаются и у благородных отцов, а Творец милосердный не дает детей просто так, они рождаются только от любви.
По правде говоря, Брандону всегда нравился этот вольный народ, хотя они встречались редко, в основном в его детстве. Тогда скайгордцы напоминали ему медведей, которые смотрели на добро Вустерлинга, как на лакомый кусочек, и только и ждали, как бы вонзить в него свои зубы.
- А это Ваш сын? Весьма похож на Вас. Ты старший сын? Наследник?- отозвался Брандон о молодом человеке неподалеку. Юноша, если его можно было так назвать, был ровесником самого Брандона. Это слегка обескураживало. Он представлял себе жениха Дарии моложавым пылким юнцом, но ни как не зрелым мужчиной. Ну раз нет другого наследника, и этот сгодиться. Чтобы сохранить мир на своей земле, Брандон мог пойти на многое. Но неужто он позволит чужакам наложить лапы на собственную сестру? - И что же, черт возьми, мы делаем еще здесь, когда внутри рекой льется вино?
Граф Харт развернулся, махнул рукой своим людям, и направился в замок, стараясь поспевать за ярлом, который был выше его самого и шагал куда быстрее.
Упершись крупными ладонями в твердую поверхность стола, граф обратился к лордам Севера:
- Мы находимся в Вустерлинге, друзья мои, а не на юге... - толпа одобрительно завыла, поднимая кубки вверх  в честь своего графа. - И живем мы здесь по законам Севера, по Старому закону! Некоторые лорды откинулись на спинку стульев, кивая кивая графа. Вустерлингцы очень гордились своим происхождением, а особенно тем, что этот край славился своенравностью и верностью личным обычаям.
- Каждый гость - желанный гость, если пришел без ножа за пазухой! Прошу Вас, окажите уважением ярлу и его людям, а так же сделайте так, чтобы им не пришлось скучать...
Когда он договорил, лорды уже поднялись на ноги и принялись выкрикивать ободрительные возгласы. Среди некоторых столов пробежал смешок. Они были разочарованы, но подобное разочарование постигло бы любого другого лорда, упусти он столь благородное расположение графа. Брандон не пытался сгладить ситуацию. Нравится им или нет, сегодня скайгордцы - их братья, и должны быть приняты должным образом.
- Добро пожаловать! - прогремел Брандон, глядя на своих гостей, и указал их сопровождающим усесться за высоким столом. - И пусть Снегопад станет Вам сегодня домом. Видит Творец, это самый гостеприимный замок во всем Дортоне, и чтоб мне сдохнуть на этом самом месте, если я вру.
Жена бы не одобрила такую манеру общения, и Брандон это знал. Она всегда предостерегала его от сквернословия и простой манеры выражаться. Жаль, что леди Алиссы не было рядом. Но она такая горделивая, она бы обязательно пустила язвительную шутку в сторону плохо одетых дам из числа дикарей, а мужчин бы назвала не печатным словом. Но Леди Алиссы не было рядом. А значит, Брандон мог побыть самим собой. Он не собирался соглашаться с женой. По крайней мере пока. Но приходилось признать, что последние несколько часов стали для него откровением. Он вместе с дикарями привечал лордов Севера, и они не обращались с ним как с каким-нибудь изнеженным созданием, навроде южных лордов. Но когда их разговор перетечет во что-то большее, станут ли они такими же покладистыми, станут ли вести себя так же? Эти дикари учились у него быстро и постигали как ведутся дела в Вустерлинге. Лорды это заметили и им это не нравилось.
- Нам нужно уединиться - сказал он своему переводчику, а тот передал ярлу. - Пусть вот эта белобрысая пойдет с нами и переводит для ярла, если он пожелает.
Они с ярлом, его сыном и двумя переводчиками направились в северную башню, где располагался кабинет графа. Брандон говорил с белобрысой переводчицей, как устроен замок. Она уточняла графу, где требуется починка, как и самой дороге на замок. Брандон рассказывал женщине, как строилась эта дорога, и признался, что сам толком не знает, как строились стены замка, но, скорее всего, к этому приложили руки ее братья по крови. Сам граф хотел знать, откуда родом семья ярла. Блондинка рассказывала, что корни семейства восходят еще к проотцам. И что два брата поделили власть между собой, и один поселился на самом севере, а другой - на юге, ближе к Вустрелингу. Граф Харт одобрительно кивал. Его вдохновляли те времена, когда человек мог просто пойти дальше и обосновать свою династию. 
Видя, как беседуют граф и переводчица, переводчик Вустерлинга замешкался. Он проследил, чтобы все прибыли к кабинету вовремя и отпер перед ними двери.
Они оказались в широком просторном помещении, напоминающем настоящий амфитеатр. Посреди - углубление, а по краям - возвышения с многочисленными стеллажами книг. Граф не был любителем читать, но эти драгоценные издания достались ему от прежнего графа. По стенам были развешены портреты.
- Надеюсь, здесь мы можем разговаривать без лишних церемоний? - отозвался граф, оглядывая свою богатую библиотеку. - Прежде всего я хотел бы поинтересоваться насчет судьбы сына моего подданного, который сейчас в плену у ваших людей. Без этого я не могу начинать, как Вы понимаете...
Брандон ухмыльнулся, глядя на своего переводчика, который приходился отцом несчастного юноши, которого похитили дикари.
Он выглядел так жалко, находясь вблизи к своим обидчикам. Он и и желал мести, и боялся ее.
- А затем я бы хотел предложить Вам союз, более выгодный, чем Вы могли бы ожидать... Как Вам мой замок, милорды? Хотели бы себе нечто подобное?
Что можно желать кроме замка и земель? Для Брандона это было загадкой. С малых лет он молил о власти и землях, и когда отец представил ему такую возможность, воспринял ее как дар богов. Кто сможет отказаться от такого искушения? Только дикарь!

+7

6

"Переводчица на пир" - именно так несколькими днями ранее прозвучало предложение незнакомца, который утверждал, что представляет интересы графа Вустерлинга, Брандона Харта. Тогда Гервор, услышав это, едва не подавилась едой и даже хотела пожелать столь важному заказчику удачи в поисках, но появившиеся перед ней письмо с печатью и увесистая мошна с золотом не оставили женщине выбора, кроме как спросить о времени и месте встречи. Что же до письма, то послание было коротким и оставило еще больше вопросов. Ясно было одно: что бы не намечалось в замке, там будут скайгордцы и так вышло, что именно Гервор, не раз выполнявшая контракты на территории северных земель, оказалась наиболее надежным вариантом. И даже сейчас, когда женщина подъезжала верхом на черной кобыле к замку, то до сих пор не могла понять, в ком именно нуждался граф - в переводчице или убийце?
Показывая почти налево и направо письмо с печатью графа, Гервор без проблем попала на территорию замка и, когда увидела обилие знатных гостей, заметно растерялась. А когда женщина разглядела в людях, которые поначалу показались ей челядью, скайгордцев, - ведь как бы они не пытались нарядиться, но на фоне местной знати выглядели неприметно, - растерянность сменилась яростью. Гервор не думала, что их будет так много. Зачем этих людей пригласили в графство? В памяти тут же возник ее дядя, Идолаф: он не раз говорил, что любые попытки взаимодействия с королевством без битвы уже заранее обречены на провал. Поэтому Гервор ничуть не сомневалась в том, что дикие гости графа определенно что-то натворят.
- Добро пожаловать в Снегопад! - Тот самый человек, который и передал женщине письмо, появился словно из ниоткуда. - Граф появится с минуты на минуту. - Оглядев женщину с ног до головы, мужчина немного изменился в лице. - Боюсь, в таком наряде не было необходимости.
Еще бы, ведь парадный наряд представлял собой длинный клепаный дублет черного цвета с коротким рукавом, под которым была тонкая кольчуга. Подозревая, что просьба с переводом была лишь прикрытием, женщина решила хоть как-то себя обезопасить, но и не перебарщивать с броней. Но, как оказалось, все же переборщила. В любом случае, Гервор уже хотела спросить, что же сегодня происходило, однако мужчина скрылся так же быстро, как и появился.
Отойдя в сторону, женщина принялась осматривать всех, кто сегодня был в замке. Она не была детально осведомлена обо всех знатных домах, проживавших на территории Вустерлинга - все знания ограничивались несколькими лордами или их женами, которые могли пользоваться услугами наемницы. Узнать нескольких человек среди гостей не составило труда. Судя по тому, сколько знати сейчас находилось снаружи, Гервор даже не хотела думать о том, сколько их было внутри. Зачем Брандон Харт решил подвергать их опасности, позволив ходить бок о бок с дикарями? Женщина могла только догадываться, о чем думал граф и какие цели преследовал.
"Заказчик" не заставил себя долго ждать. Гервор не заметила, откуда пришел Брандон Харт, но в следующий момент он в компании нескольких человек, - в том числе и того мужчины, - направлялся внутрь замка. Делать какие-либо выводы о графе было рано, да и в его манере общения женщина не увидела ничего необычного: по пути в зал граф стал рассказывать о замке, то и дело переводя разговор в вопросы о дикарях. Вопросы такого рода Гервор не любила потому, что прекрасно знала, что рано или поздно ее воспоминания о прошлом возьмут верх и никаких полезных сведений граф не получит. Отвечая на вопросы, женщина старалась думать о чем угодно: о драгоценностях, о красивых платьях и о том, почему она их никогда не носила, об оружии, которое осталось вместе с кобылой - Гервор даже попросила, чтобы к нему никто не притрагивался.
- А в честь чего все это? - Наконец спросила женщина, услышав слово "пир".
Брандон ответил лишь то, что скоро им и дикарям предстоит породниться. Вероятно, знать больше Гервор не требовалось. Мысленно перебрав все возможные варианты получения родственников в виде дикарей, женщина пришла к выводу, что наиболее верным вариантом была свадьба, а обрывки разговоров гостей, которые невольно уловил слух, тем более отбросили другие варианты.
Оказавшись в зале, женщина могла восхититься убранством, широкими дубовыми столами, гостями, которые выглядели гораздо богаче тех, кто находился снаружи замка и рыцарями в парадных доспехах, но с первого момента все внимание Гервор оказалось приковано к количеству дикарей, восседавших за столами. Кто-то уже приступил к еде и, казалось, что даже через шум и голоса лордов и их леди было слышно чавканье и похрюкивание. Чувствуя, как ее передергивает, женщина с трудом перевела глаза на других гостей, но все опасения сводились к народу, частью которого она когда-то была. Многие гости спокойно передвигались в близости с дикарями, но были и те, кто предпочитал стоять в стороне и по возможности держаться с людьми своего сословия. Также были и те, кто не скрывал своего отвращения от происходящего и их Гервор понимала лучше всего. Дикари вели себя вызывающе. Достаточно ли тщательно их обыскали? Если что-то действительно произойдет, то сколько людей погибнет, прежде чем стража отреагирует? Мысли разрывали голову, заставив женщину застыть у дверей, забыв, куда ей нужно было идти и что делать. Но Гервор понимала одно: пусть ее кольчуга и не была самой толстой, но если дикари вздумают выкинуть что-то неожиданное, - а в этом не было сомнений, - ей повезет чуть больше, чем знатным гостям.
- Что вы, - слух уловил чей-то голос, словно прочитавший мысли Гервор, - этот замок - самое безопасное место в Вустерлинге.
Женщина приложила ладонь к лицу.
Лучше скажите это завтра, когда будете подсчитывать трупы.

+1

7

Ярл ещё до конца не определился, насколько фальшиво был обмен любезностями между ним и этим Хартом. По крайне мере, их любопытство было искренне. Хоть что-то должно быть правдой в их предстоящем разговоре. Сам же Ульвальд не собирался разбрасываться комплиментами, он ничем никому не обязан, только Асам – перед ними ярл будет держать ответ, когда покинет этот мир. А значит, воин будет максимально честен с ними, чтобы не опозорить свой род и кровь. Между тем, то ли Рейнир находился под впечатлением от происходящего и сдерживал свои порывы, то ли сам, наконец, сообразил, что рот иногда надо держать закрытым, а не спорить с отцом, как базарная баба, но мальчишка действительно вел себя как подобает истинному воину из племени.
- Возможно, сестре сира Эдрика было необходимо держать ноги сведёнными чаще. – Между тем лицо ярла не отображало каких-либо конкретных эмоций. Очередная женщина родит очередного ребенка. У них подобное в порядке вещей, будь то мальчик или девочка, из него сделали добротного воина или охотника, но у этих «цивилизованных» людей ребенок будет считаться не более, чем ублюдком. Ярл, изрядно любящий под крепкий напиток послушать своих южных гостей, хорошо знал их некоторые предрассудки. В особенности те, что касались вольного народа. Сам Ульвальд одинаково любил и уважал своих детей, от кого бы они не были рождены, но этого им знать не следует. Придерживаясь мысли, что нет опасней для воспитания детей слов, чем слова похвалы и любви, он относился к ним со всей строгостью. И всё же, местный кузнец всегда изготавливал для его дочерей только лучшие украшения, а Рейнир, не смотря на все обстоятельства, по-прежнему звался его сыном. – Да. – Одним словом на все три вопроса Харта о сыне отвечает Ульвальд, даже не посмотрев на мальчишку. Сын, наследник и позор в одном лице.
«Снегопад» поражал своим убранством, а также духом народа севера, что жили здесь. Чего у Хартов не отнять, так это их знаменитого гостеприимства, которым не сильно-таки славился сам Ульвальд. И всё же, скайгордцу пришлось не по нраву вежливая просьба оставить оружие. Хотя, так даже интереснее, ярл любил убивать голыми руками, доказывая свою силу противникам. Он первый оставляет своё оружие, подавая пример другим людям. Всё же, можно проявить немного терпения и пойти на небольшие уступки.
Видят асы, такого разговорчивого правителя ярл ещё не встречал. Очевидно, что Харт пытался задобрить гостей, а также своих лордов, которые явно были разочарованы появлением на пиру вольного народа. Кто-то смотрел на них с ненавистью, кто-то с безразличием, другие – с высокомерием, но Ульвальд пока не увидел ни одного человека, который был бы рад их видеть, за исключением этого графа. Он всё продолжает говорить, и с каждым сказанным им словом ярл начинал скучать, он даже не вдавался в смысл этих слов, не пытаясь больше переводить самостоятельно, оставляя эту прерогативу остальным.
Еды и вина было достаточно, чтобы люди ярла почувствовали себя как надо. Не как дома, а именно как надо. Этот замок станет их домом, когда они его завоюют, перерезав добрую половину местного населения, но не для этого прибыл сюда Ульвальд с остальным вольным народом. Этот Харт умеет хорошо говорить, а ярл умеет слушать, но выводы всё равно сделает свои, без учета чужого мнения. А пока ярл ел и пил за одним столом с этим человеком, смеясь во весь голос, будто этот пир действительно устроен в их честь. Его дочери вели себя куда скромнее, но Ульвальд-то прекрасно знал, что находится в столь тихом омуте, иначе бы не взял их с собой.
Наконец, граф через своего переводчика предлагает перейти к делу, и старик согласно кивает, жестом указывая сыну, чтобы тот следовал за ним. Вместе с ними идет беловолосая женщина, и второй переводчик, который чувствует себя не удел. Ярл хотел было задаться вопросом для чего он тогда пошел с ними, раз Харт пренебрегает его обществом, но с первыми словами графа всё встало на свои места. Ульвальд даже перестал изучать дорогое убранство комнаты, в которой они оказались. Ярл повернулся лицом к графу, положив обе руки на свой широкий пояс. Без оружия он чувствовал себя немного не комфортно, и даже сморщил нос, когда рука не почувствовала привычную сталь.
- Я не думаю, что Брандон Харт позвал меня сюда, чтобы обсудить пленника и красоту его дома. – Он поочередно смотрит на переводчиков графа, интересуясь, кто из них первый заговорит, а потом отдает всё своё внимание графу. Что же, откровенно и без церемоний. Очевидно, что Харт ещё никогда прежде не вел переговоры с таким человеком, как Ульвальд, а не знал, что тот не любил ходить вокруг да около какой-то важной темы. – Единственное, чего бы я хотел из этого дома, так тот стол, ломящийся от еды и вина, чтобы мои воины всегда были сыты. – Ярл оскалил зубы, и провел по ним кончиком своего языка, чувствуя дискомфорт от застрявшего меж желтых зубов куска мяса. – Можешь передать своему господину, - обратился Ульвальд к тому самому лорду, чей сын находился в плену у «дикарей». – Что я сказал: твой сын в безопасности. – Он будто бы специально игнорировал присутствие в комнате второй переводчицы, которая могла бы сейчас передать слова ярла слово-в-слово. – А тебе я скажу, что если твой граф не начнет говорить по делу, завтра же я позволю своим воинам сделать из него превосходную бегущую мишень. – Подойдя к лорду вплотную, ярл положил правую руку ему на плечо, и несколько раз похлопал по нему с широкой улыбкой на мерзком лице.
Союзы, такое противное слово для ушей Ульвальда. Он до сих пор не мог примириться с другими племенами, что говорить о южанах? Но, раз уж они здесь, то стоит выслушать предложение Харта. Судя по тому, что в комнате присутствовал Рейнир, и что граф интересовался положением мальчишки в их скромном отряде, Харт задумал скрепить своё предложение какой-нибудь миловидной девчонкой, не способной даже разделать мясо, не говоря уже о том, чтобы защищать себя и свою семью с помощью меча и лука.
- У тебя есть сестра или дочь, Брандон Харт? – Интересуется ярл, торопя события, но продолжает вести себя расслабленно, и даже садится на один из стульев, не сводя глаз с графа. – Я не видел рядом с тобой ни одной женщины, хотя сам привел сюда своих дочерей. – Раз уж хозяин этого замка позволяет себе пустые разговоры, то и Ульвальд не собирается придавать этому разговору большого значения.
[NIC]Úlfvaldr Hilditönn[/NIC] [STA]ЯРЛ СКЬЁЛЬДХАЛЛА[/STA] [AVA]http://funkyimg.com/i/2oh4R.png[/AVA] [SGN]Ничто не истинно[/SGN]

Отредактировано Edward Richmond (22.02.2017 02:35:59)

+4

8

[NIC]Brandon Harte [/NIC] [STA]Граф Вустерлинга[/STA] [AVA]http://savepic.ru/12659233.png[/AVA]

Похоже, что ответ ярла полностью удовлетворил переводчика, так как он стал непрестанно повторять какой-то истерический припев, обращаясь к своему господину в пол голоса:
- Извините меня… Извините меня… Пожалуйста, извините меня… Прошу прощения, граф.
- Ну вот видишь... Я же говорил. Творец услышал твои молитвы. - слегка раскатистая речь придавала образу графа Брандона какую-то особую напыщенность. Теперь он хозяин положения и мог вести себя как хочет.
Переводчик бормотал что-то до тех пор, пока граф  не перебил его:
- Мне кажется, наш гость остался чем то недоволен? - переводчик наклонился ближе к уху Харта, так, что граф смотрел на него сверху вниз. В восхищенном и благодарном взгляде слуги было все то же собачье обожание, которое Брандон не выносил.
- Мой дорогой граф, похоже, что гости голодны.
- Голодны??? - чуть громче, чем обычно с недоумением выпалил граф.
- Да, так я понял... И оттого ярл просит Вас поторопиться.
Как же он сам не догадался. Эх, была бы здесь Алисса, она бы не допустила подобного конфуза. Ярл с сыном и свитой провел в пути несколько дней, и разумеется, чтобы опередить ожидание вустерлингцев, последние сутки они мчались без отдыха. Конечно, сначала следует накормить гостей, а затем тащить на переговоры. От переводчика толку было мало: как только он услышал, что с его сыном всё в порядке, так сразу превратился в нервным дрожащий комочек ожидания. И кто бы мог подумать, что этот барон так слаб?
Брандон продолжил, уже не замечая его:
- Ну так ступай и распорядись, чтобы нам принесли сюда вина, меда и вяленой оленины с орехами. Кто знает, может этот разговор затянется на всю ночь.
Мужчина размашисто поклонился и удалился, оставив Брандона наедине с гостями и его отвратительным знанием иноземных языков. Но кое-что он всё же понимал, поэтому бегло и запинаясь ответил напрямую Ульфальду:
- Нет, Творец не подарил мне дочерей.
Зачем ему интересоваться таким? Уж не пытался ли этот дикарь оскорбить его? Взгляд графа неожиданно метнулся на стену, где висели портреты его предков, один из них - изображение леди Лиарры Сванн, матери Брадона, так похожей на Дарию. Интересно, сильно ли изменилась его сестра с тех пор, как отбыла из Снегопада в столицу? Хотелось наедятся, что она осталась такой же кроткой и услужливой, как раньше. Брандон потер затылок, взбив свои густые волосы в хохолок.
- Дальше ты, женщина. Будешь переводить за мной. - обратился он к беловолосой наемнице. Затем хлопнул в ладоши и потер ладони между собой, как бы призывая всех к более конструктивному диалогу. Два служка стали привычно бороться за право прислуживать у рабочего стола графа, Брандон дал им подзатыльники, за то, что были не слишком расторопными, и они стояли раскрыв рты, пока граф самостоятельно разворачивал на деревянной столешнице новенькую, еще пахнущую краской карту Дортона. Это была красочная, дополненная мельчайшими деталями работа северного мастера, повторяющая каждый изгиб реки и выделяющая каждую границу между графствами. Брандон осторожно взял в руки сухое перо и провел им по карте, не в силах сдержать свои эмоции от такого зрелища. Его глаза жадно исследовали территории Вустерлинга, и перо остановилось  на северной границе, там, где расстилались аккурат земли ярла.
- Восхитительно. - сухо произнес он, подталкивая перо всё дальше на север. - Эти земли уже многие века принадлежат Вашему народу, и, насколько мне известно, Вы преуспели в деле защиты своего состояния. Это так?
Прежде чем граф продолжил, двери его кабинета открылись и на пороге показался барон со свитой кухонных служек. Они молча и весьма осторожно расставили подносы с угощениями вокруг карты, так, чтобы любой из гостей мог легко дотянуться до них. Затем они разлили кувшин вина по массивным позолоченным кубкам и протянули графу, а так же его главному гостю - ярлу Ульфальду. Его сыну предлагать напиток они побоялись. Его крупная мрачная фигура пугала обитателей Снегопада. Брандон, с строгим лицом, в инстинктивном жесте повелевая поднял руку. Он хотел прогнать слуг, но совсем забыл про кубок, зажатый в его руке. Мужчина чуть не выплеснул содержимое оного прямо на драгоценную карту. Слуги смотрели на него глупо мигая, а вино капало с края бокала на столешницу. Все могли видеть, как его глаза стали ярости темными, как черный янтарь. Зубы Брандона были сжаты в таком же гневе. Кто - то кашлянул, и звук этот громом разнесся в наступившей тишине. Все замерли, затаив дыхание. Брандон оторвал взгляд от слуг, увидев перед собой множество других глаз, полных скрытого любопытства и удовлетворения. Все ждали, что граф сейчас не сдержится в гневе и своим неподобающим отношениям, пусть и к слугам, обязательно оскорбит гостя.
Его руки медленно опустились.
- Идите... - проговорил он, сжав зубы. - Нам больше не нужна помощь.
Слуги, скромно опустив головы, удалились, а за ним потянулись и другие, оставив графа наедине с иноземными гостями.
Никто не смел взглянуть на графа, вытирающего последние капли вина со стола рукавом. Затем он взял кубок и осушил до дна.
- Так вот. Мой сюзерен - король Стефан, да будут долгими дни его правления, оказал мне большую честь предложить Вам, друг мой, ненасильственный способ расширения границ Дортона на Север. Он так же позволил мне даровать Вам титул лорда, если Вы согласитесь назвать свою землю - частью Вустерлинга, и признаете меня своим графом, а Его Величество - своим Королем и повелителем.
Мужчина, преисполненный гордость, что говорит от имени самого Короля, стал медленно расхаживать вокруг карты, будто огромная черная птица. Он поглядел на своего гостя - понимает ли он всю величественность оказанной ему чести?
- Титул лорда - очень почетен. Он дает Вам не только право передавать его по наследству детям, но еще и гарантирует свободу торговли и безопасность на всей территории нашего государства.
Брандон был как бык, готовый к нападению. Вместо вина, которое он поглотил в огромном количестве, он мог бы с таким же успехом пить воду. Его возбужденность разгорелась вновь, когда он увидел Ульфальда, который, казалось, слушал без интереса.
- В замен Вы должны будите дать не многое... Вы все еще останетесь полноправным хозяином своих земель, но должны быть готовым в любой момент пойти под знаменем Вустерлинга, если того потребует король, а так же... - что было особо важно для графа, оттого он проговорил это быстро и четко, - Платить налог в пользу Короны и графа Вустерлинга. То есть, мне.
Он стоял, слегка расставив ноги, будто заранее гордясь своей победой. От него веяло опасностью, так же как и запахом вина.
- А что бы никому из нас не пришел в голову вероломный обман... Как и подобает в случаях мирного союза - мы соединим наши семьи.  Ваш наследник и моя сестра дадут клятвы священного таинства брака, а их сын станет бароном Вдовьего леса, как когда-то мой отец. Это не слышанная честь, но я готов пойти на такую жертву, дабы продемонстрировать чистоту своих помыслов.

+4

9

Ярл не понравился Гервор. Возможно, живи она и дальше в поселении, женщина могла бы признать Боезуба либо хорошим воином, либо мудрым стратегом, но о боевых навыках ярла она ничего не знала, на мудрого он не походил, а от родного поселения, как и от своего происхождения, Гервор давно отреклась. Сейчас стоящий перед ней человек вел себя развязно, всем видом намекая, что их визит в замок графа - не более, чем одолжение, за что все присутствующие должны были выразить ему свое почтение.
Оказывается, граф и вожак дикарей обменялись пленниками. Эту идею Гервор не одобрила, хотя кем она была, чтобы что-то решать? Не самым мудрым решением был и выбор отца пленника в качестве переводчика: худощавый человек, значительно ниже Гервор, был в странном состоянии - его трясло, он запинался, но его лицо выражало всю ярость, которую сама Гервор упорно пыталась скрыть. Поэтому, когда Боезуб вслух выразил сомнение в том, что ему хотят показать замок и посмотрел на женщину, то увидел лишь нахмуренные брови и плотно сжатые челюсти. Гервор не ответила и даже затаила дыхание, гадая, подаст ли голос испуганный переводчик. Ясно было одно - от этого переводчика могли быть неприятности или, по крайней мере, он мог быть серьезной помехой для плана, который только что созрел в голове женщины. Гервор взяла кубок с вином и так же быстро его осушила. И в тот момент, когда ярость женщины постепенно начала утихать, ярл выпалил:
– А тебе я скажу, что если твой граф не начнет говорить по делу, завтра же я позволю своим воинам сделать из него превосходную бегущую мишень.
Вполне возможно, что в этот момент перед глазами переводчика проносилась вся жизнь его сына, и возможно, его собственная жизнь. Лишь бы в обморок не упал. Тем временем женщина потянулась за вторым кубком, чувствуя, как вино пробуждает в ней навык речи. Гервор рассмеялась.
- Вы так говорите, будто уверены, что останетесь после этого в живых. - Улыбаясь, произнесла женщина, пока ярл также улыбался, но уже своим словам, демонстрируя огромные и кривые зубы, между которыми виднелись куски пищи. Но, когда Гервор показалось, что теперь Брандон пристально на нее смотрит, она перешла на общий язык. - Ярл Ульвальд сказал, что благодарит вас за гостеприимство и если он чем-то вас расстроит, то всегда готов отдать на растерзание вашим солдатам своих дочерей... Хотя, возможно, он так пошутил.
Женщина радовалась, что рядом было вино, ведь именно благодаря ему Гервор сейчас даже не бесилась. Но желание натыкать пленника стрелами как знак благодарности за прием графа казалось мерзким даже ей. Признаться честно, Гервор до сих пор не понимала, почему граф выбрал женихом для своей сестры дикаря? С таким же успехом несчастную можно было бросить к свиньям или дворовым собакам, чтобы те утолили свои естественные потребности.
Пока Гервор погружалась в сожаления о судьбе бедной сестры графа, на столе оказалась карта королевства, а сам Брандон стал показывать Боезубу свои земли, дав команду Гервор исполнять свою работу. На этот раз женщина решила обойтись без разного рода отступлений и изменений смысла - она просто переводила все, что граф рассказывал о своих землях, хотя и подозревала, что ярл все равно ничего из этого не понимает. Разговоры о почетном титуле лорда также показались Гервор бесполезными, ведь она знала, что когда предлагаешь что-то дикарям, в первую очередь надо начинать с того, что они получат и лишь потом рассказывать о том, что нужно от них. Тем временем отец пленного парня, словно забыв о правилах хорошего тона, - если таковые были в графстве, - то и дело перебивал Гервор и повторял ее же слова, изо всех сил стараясь выслужиться перед графом. Ситуацию разрешило только обещание самой Гервор убить его сына собственноручно, если тот не замолкнет.
И, когда граф произнес свои требования, давая возможность Гервор перевести его слова, женщина поняла, что именно этот момент и оказался самым неприятным. Можно ли надеяться на мир с дикарями, если у них один брат готов убить другого ради власти? Не проще было бы собрать огромное войско и просто их разбить? Женщина действительно надеялась, что Брандон одумается:  откажется от свадьбы, возможно, подождет конца пира и просто расправится со всеми дикарями, которые были в зале. А над ярлом можно было поиздеваться, после чего показать его останки всем поселениям дикарей, намекая на то, что может быть, если не подчиняться графству. В конце концов Брандон, как граф, мог объяснить любое зверство по отношению к дикарям желанием прекратить многолетнюю войну и обезопасить жителей графства. Девушку можно было отдать за кого-нибудь из других графств, тем самым увеличив войско вдвое, что полностью бы лишило дикарей шансов на сопротивление. Но вместо этого граф выбрал самое бессмысленное решение.
- Ваш сын и сестра графа вступят в брак. - Гервор промедлила, наблюдая за выражением лица Боезуба. - А рожденный от этого брака сын станет бароном Вдовьего леса. Граф оказывает вам небывалую честь и полностью уверен в вашем согласии потому, что выгода от такого союза очевидна. В противном случае войско графа значительно превышает число людей из всех ваших поселений.

+3

10

Гонцов с плохими вестями ярл любил убивать самолично, медленно снимая с них кожу на той или иной части тела. Хотя, можно было обойтись простым выдиранием языка, как в случае с этой переводчицей, которая позволяла себе невесть что. Ярл же просто улыбался, позволяя и дальше считать себя неотесанным дикарем, и поедал яства, которые принесли слуги в просторный кабинет. Граф начинает свой монолог, и, женщина, наконец, начинает выполнять свою работу – просто переводить, так как половину слов Ульвальд всё же не понимал. Зато прекрасно мог понимать стоящий неподалеку Рейнир, и, если женщина исказит какой-нибудь факт, хотя бы один представитель свободного народа будет в курсе происходящего.
Глаза старого воина не выражали какой-либо заинтересованности в происходящем, мужчина лениво пережевывал кусок оленины, наблюдая за тем, как старательно Харт показывал границы своих владений, потом границы деревни скайгордцев, а затем произнес такую околесицу, что кусок мяса едва не застрял в горле у ярла. Когда они выдвинулись на эту встречу, никогда из воинов не ждал от неё ничего хорошего. Ульвальд, который годами не признавал переговоров, считающий, что лучший способ расширить свои земли – это война, сейчас был обескуражен такой наглостью северного графа и его короля. На шута Харт тоже не был похож, больно серьезны и пафосны были его речи. Так что ярл, сделав глоток вина, молчаливо подходит к карте, и тыкает пальцем в то место, где были земли его людей.
- Значит, король Стефан хочет мои земли? – Переспрашивает Боезуб, не отрывает своего взгляда от наглого Харта, которому хотелось плюнуть прямо в лицо. – И мой топор, и оружие моих людей? А всё, что мы получаем – это девка? – Ярл начинает громко смеяться, смотря на своего сына, который и в более суровые дни не исполнял решения своего отца, то и дело стараясь оспорить их, а тут – свадьба. – Граф забывает, что мы не нуждаемся ни в чьей подачке.
Наверное, хорошо, что их попросили оставить оружие на входе, потому что желание воткнуть в голову Харта топор было как никогда велико. Ульвальд никогда не видел среди этих безбожников людей, которые столь яро желали смерти. От собственной глупости. И всё же, на переговорах принято разговаривать, обсуждать, если ярлу не изменяла память, поэтому он проводит рукой по грязным и спутанным волосам, стараясь справиться с собственным гневом.
- Рейнир. – Подзывает к себе мальчишку Ульвальд. – Ты хочешь себе в жены настоящую леди? – Конечно же, Ульвальд насмехался над местными женщинами. Они ничего не умели из того, что могут даже дочери Боезуба, а сестра северного лорда вряд ли когда-то брала что-то тяжелее книги. Он видел женщин-пленниц из числа жителей тех деревень, на которые нападали скайгордцы, и выживали только те, кто сумел приспособиться к суровой жизни. И леди Харт, скорей всего, не будет входить в их число. Но сынок ярла тоже славился своей любознательностью, и вполне мог согласиться на брак лишь по той причине, что ему интересна жизнь этих дортонцев. – Я не собираюсь приказывать своему сыну жениться на ком-то, даже если это будет сама принцесса или королева. – Обратился он уже к Харту, высказывая свою позицию. – А если благородные господа хотят увеличить свои земли за чужой счет, то пусть лучше заточат по лучше мечи. Либо предложат более выгодное предложение. Я хочу, чтобы мои внуки были ярлами своих собственных земель, а не баронами, получающими подачки с руки нашего кровного врага.
Другие, более жесткие слова вертелись на языке у импульсивного мужчины, который сдерживался уже из последних сил. Он был готов хоть весь день насмехаться над предложением Харта, потому что в противном случае Ульвальд Боезуб перечеркнет все свои прошлые победы и заслуги одним соглашением, а также будет проклят перед асами народом скьёльдхалла. Их народ гнобили и унижали, по-прежнему считают дикарями и язычниками, а теперь хотят не просто отобрать земли – ещё и навязать свою волю.
- Убеди меня, граф Харт. – Ярл упирается обеими руками о стол, наклоняясь чуть вперед, чтобы видеть лучше своего собеседника. – Почему я должен забыть о нашей вражде и начать доверять тем, кто не хочет быть с нами на равных?
[NIC]Úlfvaldr Hilditönn[/NIC] [STA]ЯРЛ СКЬЁЛЬДХАЛЛА[/STA]  [AVA]http://funkyimg.com/i/2oh4R.png[/AVA] [SGN]Ничто не истинно[/SGN]

+6

11

- Рейнир мое имя. Я воин, единственный сын, - не дожидаясь перевода, ответил мужчина на вольном наречии, глядя в лицо графа Харта, с которым был, примерно, одного возраста. Всякая принадлежность к ярлу претила ему, он всегда делал акцент на том, что является предводителем хирда, нежели сыном Боезуба. Ибо ничего общего, кроме крови, у двух этих мужчин не было.
Пир, он и у вустерлингцев пир.
Большие прямоугольные деревянные столы были тесно уставлены блюдами и кувшинами. Свои места уже заняли лорды и бароны со своими спутницами; их лица исказились недоверчивыми и презрительными гримасами с появлением в зале скайгордцев. Граф произнес ни о чем не говорящую Рейниру формальную речь, представив своим присутствующим подданным вольный народ, после чего их группа разделились. Сестры вместе со скальдом уселись на пустующую скамью, Рейнир выдохнул спокойно. По юности он с Эллисиф устраивал рукопашные бои, и уже тогда она могла убить какого-нибудь захудалого мужичка голыми руками, а Рианнон на глазах брата чудила такую магию, которая ведьмам из Маркланда и не снилась. И все же, пусть Бьёрнхвит и не был самым искусным воином из тех, кого Рейниру доводилось встречать, этот детина сгодится в качестве щита на пути неприятелей к дочерям Ульвальда. Рейнир занял место рядом с ярлом за главным столом. Ел только для того, чтобы утолить голод, нежели насладиться яствами. Вопреки устоявшемуся правилу гостеприимства на севере, Кровавый следовал принципу: сначала дела, потом наслаждения. Зато остальные гости активно опустошали блюда с запеченными поросятами, птицей, рыбой и моллюсками, при том опережал всех Ульвальд Боезуб. Очень вскоре сын ярла насытился и задался немым вопросом: чего, собственно, ждем? Не того же, чтобы ярл упился вконец. А то это уже близко.
Наконец, они встали из-за стола и направились в переговорную. Рейнир, ярл, граф, переводчик и беловолосая женщина-наемница.
От самых массивных дверей в замок, до помещения, куда привел их Брандон Харт, Рейнир осматривался по сторонам и внимал всему, что его окружает. Снегопад как снаружи, так и изнутри не раздражал взор северянина вычурностью и напыщенностью, наоборот, все в нем было довольно строго и скромно. Но не величественные своды и нарисованные лица, преувеличенно грозные, красующиеся в мощных рамах привлекали внимание Рейнира: особенностью замка было обилие коридоров, напоминающих лабиринт, просторных залов и небольших дверей, характерных для мелких комнатушек, и весь этот набор помещений, кажется, пересекался между собой. Снаружи здание выглядело неприступным, но изнутри все смотрелось иначе, парочку лазеек можно найти, если хорошо поискать. Мужчина также подозревал, что здесь и сеть тайных подземных ходов и помещений имеется. Стражи, кажется, было больше, чем требуется, и это не удивительно. Боятся. Боятся, псы. Ибо от людей, не подчиняющихся короне и общепринятым лоулендерами законам, можно ожидать чего угодно. Суровые лица стражников вызывали у Рейнира ухмылку; в гости пришло меньше дюжины скайгордцев, что же станет с обитателями замка, если вольного народа придет на порядок больше?
Оказавшись в просторной комнате с таким же высоким потолком, Рейнир не спеша прошел к столу,  что стоял посередине и оперся о него, игнорируя стулья. Убранство помещения даже темного Ульвальда заставило оглядеться по сторонам. Граф продолжал кичиться своим красноречием, все еще не понимая, что Рейнир и его отец пришли суда для разговора конкретного и прямого, в этих стенах теперь нет место ужимкам и предисловиям, и да, для скайгордцев в порядке вещей устанавливать свои права везде, где оказывался вольный народ.
Первым делом, конечно, осведомляются, а все ли хорошо с пленным, которого варварски поработили и утащили невесть куда? Скайгорец улыбается, прищурившись, смотрит на Брандона. Может, нос барчонку Рейнир и сломал, но это ему только на пользу. Этим вустерлингским мужам не доставало сломанных носов, шрамов на пол лица, всего того, что сделало бы их внешность хоть каплю более мужественной.
Он не обращал внимания на беловолосую женщину до тех пор, пока она не раскрыла рот и не перевела слова Ульвальда, изрядно над ними поглумившись. Реакция работает молниеносно. В один большой прыжок Рейнир преодолевает расстояние до наемницы, уже в следующую секунду пальцы проникают в ее рот, руки раскрывают, раздирают ее челюсти и рвут кожу. Мужчина мотнул головой, отгоняя наваждение. Он по-прежнему стоял на месте, сложив руки на груди, только мышцы его напряглись на мгновение, глаза сверкнули зло.
- Используй свой язык по назначению, иначе он окажется у тебя в заднице, - чеканит женщине по-скайгордский. Она слушается. Умница. 
Рейнир придерживался правила «никто не смеет мешать с грязью моих родных, кроме меня». Это касалось его сестер в особенности, да и ярла, что таить. Семейные узы для вольного народа – священны. Они  - один клан, одна семья, одна стая. Какие бы не были отношения внутри общины, лучше убить своего отца самому, чем отдать на смерть чужакам.
Граф, тем временем, распорядился, чтобы его обеспечили картой, которую разложили аккурат рядом с Рейниром, и принялся, наконец, излагать свою гениальную мысль, подкрепляя слова указаниями на бумаге. Скайгорец склонил голову, внимательно осматривая каждый нарисованный изгиб и плохо известные буквы, медленно, но складывая их в названия графств и городов. Больше всего его порадовало, что на границе с горами не было ни одного названия поселения вольного народа, ни какой-либо метки или заметной границы. За столько лет Вустерлинг так и не выследил оставшейся обители коренного народа материка. Если бравые рыцари, конечно, осмеливались на это. В комнату вошла еще прислуга, принесла пищу, но Рейнир не обращал ни на что внимания, продолжая разглядывать карту. Ничего дельного до сих пор не было сказано ни графом, ни ярлом, и уж тем более трясущимся как лист бароном и продажной белоголовой наемницей. Посему воин продолжал строить вид, что не понимает ни речи Харта, ни его замыслов. Зато он хорошо понимал и знал, чего хочет добиться для Скёльдхалла. Но с выставлением собственных условий следовало обождать. Пусть, так называемый, хранитель севера поведует то, ради чего все собрались. И он поведал, осушив для храбрости кубок вина. С каждым его предложением, Рейнир улыбался все очевиднее, но когда понял, что граф это всерьез, выдохнул и лицо стало суровым. Ульвальд обескуражен наглостью Брандона не меньше, чуть ли не плюясь, высказывал свое веское очевидно против. Сын ярла, путешествующий и знающий нрав дортонцев, ожидал чего-то подобного, но даже с учетом всех обстоятельств Харт переплюнул своей неосведомленностью о нраве вольного народа все ожидания. Ярл, с трудом держа себя в руках, обращается к сыну с насмешкой, но тот лишь обреченно качнул головой и, взяв свой кубок, отстранился от стола и начал бродить по комнате, отхлебывая вино, недостаточно терпкое на его вкус. Наконец, скайгорец заговорил. После долгого молчания его и без того не чистый иравинтский звучал хрипловато.
- Мой отец не в курсе, но я знаю, что все правители ненавистного мне государства Дортон подразделяют людей на две категории. Одним приказывают, других покупают, - Рейнир посмотрел на Харта цепким взором светлых глаз, медленно приближался к нему, вальяжно, шаг за шагом, - Ибо короли и графы придерживаются старой  и банальной истины: купить можно любого. Любого. Вопрос только в цене, - скайгорец остановился, теперь их с графом разделял только стол, с картой, закусками и вином на нем, - Мне и моему народу ты не можешь приказывать, но хочешь, чтобы я добровольно согласился на это. Меня и мой народ ты не можешь купить, а если и пытаешься, то это выходит скверно. Пока что. Но я в тебя верю.
Рейнир допил содержимое своего кубка, не отводя взгляд  от лица графа, после громыхнул кубком, поставив его на столешницу увесистой рукой.

Отредактировано Reynir Blóðøx (28.03.2017 21:30:54)

+6

12

[NIC]Brandon Harte [/NIC] [STA]Граф Вустерлинга[/STA] [AVA]http://savepic.ru/12659233.png[/AVA]
Граф Харт по натуре был человеком резким, но в отличаеот большинства своих современников — весьма дальновиден. Он научил себя, хоть это было и не просто, трезво глядеть на жизнь. Брандон давно заметил, что слуги, которые едят вдоволь и не запуганы своими хозяевами, работают лучше. Бран понял, что есть смысл оставлять им даже часть урожая, причем немалую и одинаковую для всех, а ту, которую они заслужили. А то, что он навсегда защитит своих подданных от набегов и грабежей скайгордцев, как и положено добропорядочному сюзерену, должно принести немалую пользу — крестьянам станет работаться намного спокойнее.
Вустерлинг богатеет, когда богатеет каждый отдельно взятый его житель, когда честно нажитой собственности подданных ничего не грозит. Эти идеи он вбил себе в голову, и ими единственными руководствовался, приглашая столь непрошеных гостей в свой собственный дом: сохранить мир на своей земле и защитить подданных — вот истинный путь к богатству.
Не обошлось, конечно, и без тщеславия. Нельзя сказать, чтобы граф Харт ненавидел войну. В душе его уживались безграничная жестокость и светлые, едва ли не возвышенные мечты о власти. Могущество и сила меча привели его семью в Снегопад. Войне он обязан возвышением своей семьи, своим собственным титулом и титулом своих детей. Именитые бароны прислушивались к его словам. А его власть на собственных землях! О чем еще может мечтать мужчина? Но кое—что тревожило сердце Брана... Грызло его душу изнутри. Какая-то странная тоска, позволяющая темным мыслям лезть в голову... Наверное, граф и сам не мог ответить, чем терзалась его душа. Чего хочет мужчина, у которого много власти? Еще больше власти!
Он медленно поднялся и выпрямил спину. Шея затекла, и мужчина невольно размял ее ладонью. Пальцы ощутили напряженные мышцы. Ульвальд засмеялся, но граф при этом оставался совершенно спокоен. Только, как и привык, чуть прищурил свои серые глаза.
— Возможно, Вам было предложено дальше больше, чем Вы заслуживает... - сказал он в пол голоса, и похоже, что его уже не слышали. Мужчина перед ним, не молодой и вовсе не наивный, принялся говорить и говорить, будто цепляясь за крупицы своей мнимой власти. Рассказов об  силе и могуществе племени ходило много, но не в один из них Брандон не верил безоговорочно.
Отец и сын представляли собой очень странную пару, которую связывали непонятные, если не сказать нечистые нити. Они могли молчать, но с полу слова понимать друг друга. Отец как сын и сын как отец. У Брана сложилось впечатление, что отец не питал теплых чувств к своему сыну, однако, мужчина слушался отца как ярмарочный медведь-плясун — хозяина: иногда беспрекословно, иногда огрызаясь.  Но не открывал рта без позволения. Похвальная черта.
Тем не менее,  Ульвальд, похоже, безоговорочно доверял сыну, раз уж взял на переговоры, да еще и спросил его мнения по поводу помолвки.
Нет, с такой необоснованной спесью вести переговоры просто невозможно! Что этот мужчина собирается оставить сыну после своей смерти? Бесплодный клочок земли? Горсть верных людей? Если Кроулы из Снежного предела наконец окончат свою внутрисемейную грызню и вспомнят о своих обязанностях охранять северную границу, то они смогу и вовсе выгнать дикарей с теплой земли. И что тогда? Отправятся кочевать в Нидервальд? Граф стар, но у него сыновей больше, чем волос в бороде Брана. Они уж точно не потерпят такого соседства. Ярл хочет войны, хочет испытать свой меч... Так тому и быть. Только вот что делать, если…
Брандон глядел на языки пламени, плясавшие в камине.
»Безумный, — подумал он про себя. — никто не сделаем ему предложения выгодней, чем я».
Внезапно их вновь прервал какой-то служка. Ярл с сыном, скорее всего, даже не заметили этого, так как были увлечены своим диалогом, а вот Бран заметил мальчишку — посыльного, который пренебрег предупреждением графа не тревожить себя.
— Милорд, прошу простить меня, но дело безотлагательное. Ваш брат, сир Эдмур прибыл в Снегопад, сопровождая леди Дарию. На словах он просил передать, что не сможет задержаться надолго, и уже с утра возвращается в столицу, чтобы вернуться к своей службе. И еще он просил передать Вам это лично в руки. — мальчишка протянул клочок бумаги, свернутый рулоном. Такой маленький, что легко уместился в кулачке ребенка.
— Ступай, ступай... - скомандовал ему граф, как только принял из рук записку. Эдмур и Дариа в замке, а брат даже не соизволил встретиться с ним лично. Что же за важность так торопит его в столицу? Мужчина развернул рулон и принялся читать. Но чем больше он читал, тем бледнее становился.
»Дорогой граф, возлюбленный брат Брандон. Я не имею возможности сказать тебе это лично, так что прими на веру и честное слово рыцаря. Дракон пробудился на Востоке. Суфолк пал первым. Узурпатор занял Олден. Последняя надежда - магия.
Огонь пожирает, а холод хранит.
С глубоким уважение и тревогой в сердце, твой брат сир Эдмур Харт из Вдовьего леса»

Галантность и вежливость быстро улетучились и Брандон вдруг явно ощутил, как тесно и жарко стало в кабинете. Граф устало потер лоб. Как ни старался он отвязаться от содержания письма, но все было бесполезно: магия — это начало и конец, так говорили на Севере. А драконы — самое мрачное и страшное порождение магии, и самое властно-притягательное.
— Я и не рассчитывал на скорый ответ. - вдруг заговорил он громко, так, что даже перебил сына ярла. Ему хотелось как можно скорее закончить этот разговор и удалиться, чтобы еще раз перечитать послание брата, и, если повезет, повидаться с ним до отъезда. — Но прошу Вас, не принимайте поспешных решений. Повоевать мы всегда успеем.
Брандон многозначительно хмыкнул и вновь принялся мерить комнату шагами. Он остановился только рядом с ярлом  Ульвальдом и глянул на него:
— Настаиваю, чтобы вы погостили в Снегопаде.  Мой дом — ваш дом. Кто знает, возможно, за это время вы и сами найдете ответы на все вопросы...
Ни каждый может дать ответ сразу. Кому—то нужно время, а кому — то особый подход. Во всяком случае сейчас Брандон не в состоянии объяснять скайгордцам простые прописные истины, которые понятны даже дворянским детям. Пусть выпьет, поспит на мягкой перине, почувствует особое отношение к себе и к своей семье. Авось, примет верное решение.
— А сейчас давайте вернемся к пиру... Вам здесь рады.
Не то, чтобы Брандон горел желанием угодить ярлу. Просто вежливость порой гораздо быстрее заканчивает разговор, чем грубость. Грубость может и вовсе оставить без головы и языка. Кровные узы - залог долгого мира, эта знали все по другую сторону северной границы. Похоже, скайгордцы об этом не слышали. Что ж, тогда Рейнира ждут незабываемые переживания.
— И ты, девчонка. - обратился он к наемнице. — Останься в Снегопаде. Кто-то должен обучить меня языке потенциального союзника...


Это последний пост от  Брандона. Завершаем эпизод. С вас по посту. Или можете вовсе не писать.

+1

13

Был ли ответ ярла неожиданным? Гервор не хотела даже думать о том, что в любой подобной ситуации ответила бы также, но когда народу, к которому когда-то принадлежала женщина, выпадала возможность породниться со знатным родом и тем самым обезопасить себя и других? Поймав себя на мысли, что она переживает из-за этой ситуации даже больше, чем было нужно, Гервор не нашла ничего лучше, чем заливать свои мысли вином, то и дело переводя графу насмешки ярла. В этот раз женщина просто перевела все как есть, несмотря на то, что ее просто разрывало от желания чего-нибудь наврать. Почему граф выбрал именно дикарей? Как он собирается отвечать на реплики ярла, который, казалось, только и ждал момента, чтобы и вовсе перейти на унижения? Тем временем граф казался сосредоточенным и не торопился отвечать на вопросы, чем накалял обстановку до предела. А наемница за это время успела прийти к решению, что если выпьет еще вина, то это может сыграть ей не на руку и потому просто сжала ладони между колен, то и дело переводя взгляд с графа на ярла и его сына. Гервор казалось, что забрав у нее оружие, слуги словно оставили ее без одежды.
Наконец подал голос сын ярла. В том, что иравинтский был ему знаком, парень уже успел убедить всех, хоть и не удивил. Сама Гервор ничуть не обиделась ранее брошенной в ее адрес репликой - женщина лишь усмехнулась, думая о том, что вместе с языком парню не помешало бы обучиться и манерам. Но теперь наемница, хоть и искривила рот так, чтобы это хоть отдаленно напоминало улыбку, но все же чувствовала, как ее начинает накрывать яростью - особенно, когда ярлов сын стал говорить про то, что его народ не купишь ни при каких условиях, но в конце почему-то добавил, что верит в графа. Один из знатных "заказчиков" когда-то давно сказал Гервор, что купить можно абсолютно все, а те, кто убеждают тебя в обратном, на самом деле покупаются первыми. Женщина не собиралась гадать, чего на самом деле хотели ярл и его сын - она знала дикарей и их запросы, которые порой казались совсем нелепыми. Может, вместо графского покровительства они хотели несколько стад овец или кучу звериных шкур?
- Только так и продаются. - Шепнула графу Гервор, внимательно всматриваясь в его лицо.
Женщине показалось, что сейчас граф так же, как и она, жалел о том, что рядом нет оружия. Почему Брандон не понимал, что ему нечего терять? Если бы на месте графа была Гервор, то да завтрашнего утра никто бы из присутствующих в замке дикарей не дожил. Зачем вообще нужно было иметь с ними дело? Или, в крайнем случае, можно было найти другого ярла - у многих были сыновья и помоложе Рейнира. Если граф так хотел породниться с дикарями, то почему бы не выгнать прочь этих наглецов и найти другого жениха для своей сестры? Видимо, некоторые вещи Гервор было не суждено понять.
- Возможно, вам было предложено дальше больше, чем вы заслуживаете... - Произнес Брандон.
Предвкушая сокрушительный ответ, наемница приготовилась наблюдать, как два дикаря будут поставлены на свое место, - а именно: втоптаны в грязь, - как вдруг появился слуга с письмом для графа. Гервор разочарованно покачала головой, но изменившееся выражение лица Брандона не могло не привлечь ее внимание.
- Прошу вас, не принимайте поспешных решений. Повоевать мы всегда успеем. - Внезапно добродушно произнес граф, чем заставил Гервор раскрыть рот от удивления. - Настаиваю, чтобы вы погостили в Снегопаде. Мой дом — ваш дом.
Рассеянно блуждая взглядом по комнате и присутствующим в ней, женщина не могла понять, что произошло - даже моментально опустошенная чаша с вином не помогла хоть что-то прояснить. "Граф решил прислуживать дикарям" - только и вертелось в голове, хоть Гервор и пыталась уверить себя в том, что такого не могло быть, если только граф чего-то не задумал. Ведь Брандон не просто так изменился, когда прочитал письмо. Вино закончилось, ярл с сыном покинули комнату, а мысли Гервор вертелись в голове, вызывая у наемницы все новые подозрения и потому, когда Брандон сообщил, что она должна остаться в замке, женщина даже не подумала о том, что спросила:
- Вы хотите подождать ночи, чтобы разобраться с ними? Если нужны мертвые дикари - только скажите.
Гервор до последнего отказывалась верить в то, что граф так просто пошел на поводу у наглых дикарей.

Отредактировано Hervor (06.04.2017 12:38:46)

+3

14

Возможно, не будь молодой воин столь упрямым и гордым, из него получился бы превосходный сын, которым ярл мог гордиться. Но сейчас Ульвальд, к сожалению, гордился только тем, что мальчишка способен поставить нерадивую девчонку, которая распустила язык как свои патлы, на место. За это действо мужчина награждает Рейнира холодным взглядом, и снова обращает своё внимание на графа, в то время как мальчишка начинает свой монолог относительно предложения Харта. Оскорблениями тут делу не поможешь, но исправлять ситуацию никто из троих мужчин не собирался. Не в интересах Ульвальда было продавать свой народ и земли ради какого-то сомнительного предложения графа и его богомерзкого короля. Боезубу захотелось сплюнуть на пол, но решил, что слишком много чести оставлять Хартам такие воспоминания о себе. Ему противно находится в этом месте, разговаривать с этими людьми, но он продолжает терпеть этот мерзкий голос девчонки, и даже начинал откровенно скучать.
Но, слава асам, их разговор прерывает посыльный, принесший, очевидно, не самую благоприятную весть для своего графа, раз тот изменился в лице быстрее, чем погода в Вустерлинге. Он спешно перебивает Рейнира, и это действо не сильно радует Ульвальда, который знал о банальных законах гостеприимства на севере – не один мальчишка любил расспрашивать своих дортонских «гостей» о их обычаях и порядках. Светловолосая, видимо, удивлена не меньше, но покорно переводит слова графа. Не скрывая удивленного взгляда, Ульвальд поднялся с места и направился к выходу, даже не подзывая мальчишку за собой. Находиться там он больше не хотел, но разговор не закончен, ярлу было, что сказать Харту, но перед этим он хотел переговорить со своим сыном, наедине, так сказать. Ульвальд Боезуб никогда не бросался пустыми словами, хоть и славился дурным нравом, но ему были знакомы такие слова как «честь» и «долг». Так вот перед Рейниром у него тоже был своеобразный долг, который ярл собирался выплатить до того, как отправится пировать с асами. Остановившись неподалеку от лестницы, ярл поднимает глаза на Рейнира.
- Предложение Харта оскорбительно только на первый взгляд. – Начинает излагать свои мысли ярл, периодически бросая взгляд на дверь, за которой по-прежнему оставался граф со своей переводчицей. – Если мы начнем исполнять только часть возможных договоренностей, а затем получим более выгодное предложение, то сможем послать это королевство вместе с Хартами в пекло к Моргату.
Никто не говорил, что ярл будет исполнять все договоренности от А до Я, точно также, как и его сын. Но полностью отказываться от предложения графа Ульвальд не собирался. И, если Рейнир уже готов показать себя как состоявшийся воин, значит поймет, что такое долг перед своим народом.
- Мы согласимся на эту свадьбу с девчонкой, но при условии, что она пройдет по нашим традициям и, первое время, посмотрим, какая из неё получится жена воина. Надеюсь, ты знаешь, что нужно делать в таких ситуациях. – Конечно же, речь не шла о пресловутом супружеском долге, Ульвальд с первого взгляда мог определить, способна ли девушка привыкнуть к суровым реалиям вольного народа. Большинство пленниц физически не справлялись с простейшими задачами, и оказывались либо принесенными в жертву асам, либо с трудом доживали до того момента, как выкуп был бы получен. Он не знал, к какой категории будет относится представительница рода Хартов, оказавшись в суровых условиях поселения скьёльдхалля. – Постарайся не придушить девчонку через несколько месяцев, она будет нам нужна. – Но, если эта леди не сможет держать язык за зубами дольше положенного времени, Ульвальд сам отправит девочку к её лже-богу.
Проблем в Рейнире ярл также не видел. Даже в их поселении большинство женщин отцы и братья отдавали в другие племена или род, чтобы скрепить новый союз, выгодный и прочный. Союз Рейнира и этой леди Харт будет означать нечто иное, и, конечно, станет самым обсуждаемым событием в их землях. Ульвальд с удовольствием воспользуется не только новым положением, но и теми событиями, которые происходили по всему королевству. Вряд ли король Стефан уделит хоть каплю внимания какой-то личной трагедии в семье графа. Гибель маленькой леди будет лишь каплей дегтя в огромном океане проблем, свалившихся на голову дортонцам.
- Земли будут нашими, мы никогда не отдадим свой дом. – Глаза ярла заблестели в тусклом свете факелов, взяв Рейнира за затылок, он смотрел пристально в его глаза, и внутри мужчины всё сильнее закипала ярость. Да, предложение Харта было оскорбительным, но иногда, для победного хода, нужно сделать шаг назад. – Если он возомнит себя правителем наших земель, то вскоре доберется и до других. Когда-то это место было нашим домом, и мы его обязательно вернем.
Отпустив мальчишку, ярл провел рукой по лицу, словно пытался избавиться от какого-то наваждения, прогнать боль, которая всё больше распространялась по всему сердцу. Из груди мужчины вырвался кашель, видимо, местный воздух, пропитанный ложью и ненавистью дурно влиял над Ульвальдом. Он никогда не признается, что стар и болен, никогда не покажет свою слабость, ни перед посторонними, ни перед собственной семьей.
- Возвращайся туда, - Ульвальд указал на дверь кабинета, откуда они вышли несколько минут назад. - И обозначь им наши новые условия, на правах будущего ярла.
[NIC]Úlfvaldr Hilditönn[/NIC]
[STA]ЯРЛ СКЬЁЛЬДХАЛЛА[/STA]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2oh4R.png[/AVA]
[SGN]Ничто не истинно[/SGN]

Отредактировано Edward Richmond (08.04.2017 01:50:58)

+5

15

Обмен любезностями между представителями Скёльдхалла и Вустерлинга, наконец, окончился. Рейнир подкинул Харту затравку, мол, цена низковата, милсдарь, давай больше. Мир в наше не спокойное время стоит дороже, чем сраный титул и девица. Намек толщиной как колонна с барельефом, красующаяся посреди комнаты, граф не понял или понимать не хотел. Рейнир стиснул зубы. Лоулендеры и скайгордцы слишком по-разному смотрели на вещи: что одному - Манна небесная, то другому гроша ломаного не стоит. Харт и Ульвальд стоят по разные стороны баррикад, Рейнир смотрит на них, как на детей. Смотрит и злится, и не верит в то, что он один в этой комнате хочет добиться консенсуса. Нет смысла копаться в том, сколько крови пустили скайгордцам и сколько дортонцев подохло в бесчисленных схватках. На сегодняшний день выход только один - договориться. Научиться жить бок о бок, не убивая друг друга. Он устал видеть, как умирают его воины, его браться за то, чтобы Дортон помнил: коренной вольный народ не прогнулся под властью короны. Не смирился и Рейнир, но сумел снять шоры и глядеть на ситуацию шире. Остановить вражду сейчас - это путь вперед. Но если граф считает, что для этого скайгорец должен стать "человеком разумным", рафинированным, встать на путь истинный и выбрать капитуляцию, то Рейнир откажется от этого почетного звания и лучше станет зверем. И будет, как зверь, цепляться за жизнь и грызть глотки другим, чтобы выживать и воевать за то, что ему принадлежит по праву. Если Вустерлинг думает, что регулярные болезненные укусы - это все, на что способен вольный народ, и что хуже уже не будет, он ошибается. Будет. Обязательно.
Дабы до этого не дошло, переговоры и были устроены. Граф, получив отказ, благополучно отказывался их продолжать. Кулаки сжались сами собой. Рейнир ожидал, что воля "хранителя севера" сравнима с волей истинного северянина, но он сдался после первой же стычки. Харт зря считает, что скайгордцам союз нужен больше, чем Вустерлингу. Если берешься за какое-то дело, им нельзя заниматься на полставки. Нечего кокетничать с судьбой, откладывать сложные решения на потом. Следующего раза может и не быть.
- Надо переговорить, - бросил ярлу на вольном наречии, и через минуту сын и отец остались наедине в коридоре. Ульвальд начал говорить. Рейнир и так знал, что он скажет, но все равно слушал. Простые истины, речи о высоком, практически по-отечески взваленная на крепкую шею рука - кого-то, может, это и заставило бы смотреть на старика с восхищением, но не его родного сына. И все же, Боезуб - ярл. С его мнением надо считаться, иначе не будет больше ни правителей, ни какой-либо иерархии в клановом строе. И Рейнир вызвал вождя, чтобы убедиться в его позиции, но головой воин всегда думал своей.
- Свадьба волнует меня меньше всего, это только предлог, - сказал жестко, качнул головой, заставив отца убрать руку со своей шеи. Старик закашлялся нездорово. Сын молча дождался, когда он придет в себя, хлопнул его по плечу тяжелой ладонью, потом направился в сторону двери, за которой остался Харт.
- Надеюсь, сестра графа не упырица, - сказал громче, не оборачиваясь.
Еще он надеялся, что не доживет до того состояния, в котором находился его отец.

В помещении все еще крутилась беловолосая, хотя ее сомнительные услуги больше не были нужны. Рейнир глянул на нее презрительно; может, она не столько переводчица, сколько телохранитель. Забавные эти Харты. Так или иначе, Кровавый  отказался говорить в присутствии женщины, ибо она бесполезна на этих переговорах, а руки все еще чесались сдавить ее очаровательную головку в ладонях и раскрошить в щепки. Только когда Брандон отпустил наемницу, и она скрылась с глаз, скайгорец начал свою речь.
- Граф, я ехал суда не пировать, да и ты звал в Снегопад по другой причине, - мужчина говорил на общем языке, прошел через всю комнату, остановился в двух шагах перед Хартом, - Глупо заканчивать переговоры, так к ним и не приступив. Я и ярл Ульвальд выслушали твои условия, теперь ты, будь мудр, выслушай и другую сторону.
Рейнир прошел к столу, одной рукой отодвинул дубовый стул, рывком развернул его к центру комнаты и устроился сверху, оперев локоть на одно колено, ладонь - на другое.
- Я догадался, что ты устал от войны, что хочешь мира на своих землях. Здесь наши предпочтения совпадают. Но я не позволю поработить себя и свой народ, так можешь и передать Его Величеству при первой встрече, - если, не встречусь с ним раньше, - Зато я, говоря от всего клана Хальфльот, готов сотрудничать с тобой. Первое, что я предлагаю, договор о ненападении. Регулярные набеги на владения твоих баронов, не увеличивают их любви и доверия к тебе, зато умаляют количество нажитого вами добра и количество мирного и не очень населения, и, видишь ли, бесцеремонный грабеж не плохо кормит нас уже на протяжении не одной дюжины лет. Так вот, я готов пойти на жертву, умерить пыл своих воинов, и больше не устаивать налетов на твои земли. За достойные выплаты, сам понимаешь, иначе быть не может, - мужчина взял со стола наполовину полный бутыль с вином, поискал глазами свой кубок, который невозможно было отличить от остальных, - Второе. Хочешь идти на Север? Пожалуйста. Только, конечно, не через наши поселения. Готов даже лично показать тебе перевал, более-менее безопасный, ибо знаю эти горы как свои пять пальцев и могу поклясться – места более суровые и непредсказуемые не сыщешь в Вустерлинге. И раз уж ты грезишь о покорении севера, то я, граф, взамен на свою помощь, хочу отправиться на юг. Землю, где мы обитаем, тяжело возделывать, она мерзлая круглый год и плодоносна также, как пятидесятилетняя баба: если уж боги одарили плодом, то слабым или полумертвым, - в горле слишком пересохло, Рейнир сделал два больших глотка вина прямо из сосуда, развернулся полубоком к столешнице и возлежавшей на ней карте. Ткнул пальцем в территории на юге Вустерлинга, постучал по ним, - Здесь, земля жирная. Я бывал, и видел. И хочу, чтобы ты отдал в наше владение часть этой земли. Не много. Верст этак двадцать на двадцать, а там видно будет. Чтобы казна не слишком обнищала, ты будешь получать десять процентов от выращенного на этой земле пять урожайных лет. Путь на север для тебя будет открыт, и расширяйся там, сколько душе влезет. Это не все, что я хотел сказать.
Мужчина взял паузу, но дал понять Харту, что еще не высказался. Думал он, по-прежнему на вольном наречии, и быстро переводить свои мысли в правильные иравинтские слова несколько утомляло. И говорить то он много не привык, но положение обязывает.
- Что касается торговли: меня не устраивают всякого рода санкции, наложенные на наш клан. Если ты хочешь сотрудничать также, как и я, их надо снять, - воин поставил бутыль на стол, вытянул ноги, приняв довольно расслабленную позу, теперь уже глаз с лица графа не спускал, -  И потом, не станешь же ты вредить мужу собственной сестры? – он специально забежал вперед, хотя вероятность того, что союз состоится, не увеличилась ни на мизинец, - В будущем, конечно. Если мы сможем договориться… Итак. Мы не трогаем вас, вы не трогаете нас, тебе горы, мне поля, торгуем свободно, повышаем экономику графства, и я готов скрепить сей договор браком с твоей сестрой. Ибо такой союз докажет намерение примерить наши народы, - последнее проговорил, не сдержав слабой ухмылки, - Как видишь, мои предложения не имеют никаких военных амбиций, все, чего я хочу – это благополучное соседство. Что думаешь, граф Харт?
Рейнир склонил голову вбок, глядя на Брандона уверенно и спокойно. Он не выражал своим поведением скуки, в отличие от отца, но, как и старик, был готов в любую минуту принять отказ, встать и уйти ни с чем. В конце концов, невозможно постоянно насиловать свою гордость, принципы и терпение. Хотя последнего все еще было достаточно.

Отредактировано Reynir Blóðøx (16.04.2017 01:40:37)

+5

16

[NIC]Brandon Harte[/NIC][AVA]http://savepic.ru/13358325.gif[/AVA][STA]граф Вустерлинга[/STA]   Сын ярла говорил по делу и разумно, но Брандон не мог отделаться от ощущения, что за идеальным подбором слов — он и не ожидал, что в дикаре может крыться ораторский талант: все скайгордцы, встреченные им до сих пор, либо громко вопили и срали под себя, умирая, либо лаяли как собаки отрывистыми ругательствами — кроется подвох. Подвох, недосказанность, или, если угодно, коварный умысел. Поэтому гладкую речь язычника Брандон хоть и слушал с видимым спокойствием, внутренне силился отыскать что угодно, что… нет, он даже не понимал, что именно ищет и с какой целью, отчего понемногу злился.
   Он желал союза с племенами дикарей едва ли не больше, чем очередной возможности проявить себя на поле брани и захватить новые территории, дабы присовокупить их к уже имеющимся землям. Он желал мира и благоденствия на пресловутых землях. Он желал безоговорочного поклонения среди вассалов. Он готов был пожертвовать собственной сестрой во имя амбиций — хотя и не считал брак по расчёту за жертву, если не принимать во внимание личность жениха. Но его характер, вспыльчивый и нетерпимый, нередко вставал поперёк благих устремлений, подводя их к полному и неотвратимому краху.
   Вот и сейчас Брандон понимал, что резким словом, каковые в изобилии вертелись на языке, может разрушить то, чему предшествовали долгие месяцы подготовки. Что подозрением, или того хуже, обвинением, навсегда лишится возможности бескровно аннексировать поселения язычников и перейти через северные горы. Однако терпеть похвальбу самодовольного варвара? Спустить ему с рук ухмылки, кривляния, и даже вероятный обман? Не просто так предлагал Брандон скайгордцам вернуться к пиру, не просто так предоставлял им возможность снова подойти к делу уже утром, с холодной головой…
   «Перебить бы их всех», — не в первый раз подумал он, — «Проклятые законы гостеприимства».
   Одному Творцу известно, из каких доселе неведанных резервов терпения Брандон черпал силы, чтобы не выхватить меч и не отсечь дикарю татуированную голову где-нибудь в промежутке между «достойными выплатами» и «расширяйся там». Усилием воли он сохранял безмятежный вид, не перебивал говорящего и даже пару раз согласно кивнул, словно признавая правоту дикаря.
   — Вы получите землю, — сказал Брандон, когда Рейнир умолк, — По соседству с одной из моих деревень. Я не стану выгонять крестьян из их домов, да и торговле, и установлению добрых отношений между нашими людьми такое пойдёт только на руку. Отстраивайтесь там, засевайте землю, ведите торговлю…
   Брандон хлебнул вина из своего кубка.
   — Я даже готов помочь вам ресурсами и рабочей силой на первых порах, чтобы ваше селение быстрее встало на ноги.
   «Усердно моли всех своих богов, язычник, чтобы однажды я не потерял терпение и мне не пришло в голову стереть с лица земли и твоих поселенцев, и ваши северные норы».
   — И не потребую за это никаких выплат. Однако и твои люди должны прекратить набеги на мои земли из соображений добрососедства, не ради золота. Плодородная земля — сама по себе достойная плата, в чём вы убедитесь лично, снимая первый урожай. С которого я получу и буду получать впоследствии ровно столько же, сколько получаю со всех своих крестьян. Не больше и не меньше.
   С презрением отшвырнув прочь предложение заполучить титул, ярл собственноручно приравнял себя к безродным землепашцам, не обладающим никакими привилегиями. И Брандон не собирался привилегии эти ему предоставлять. С какой стати? Одно то, что он не затолкал сыну ярла в задницу его же язык и вместо этого согласился пожертвовать частью собственных земель и отказаться от сбора ополчения уже есть неслыханная щедрость. Щедрость, пойти на которую Брандон прежде не считал себя способным. Однако взаимовыгодного сотрудничества без уступок не достигнешь, а если это племя попробует причинить вред его людям на его же землях… что ж, им останется пенять на себя.
   — Разумеется, все санкции с вас будут сняты, чтобы торговля велась свободно, честно, открыто и приносила большую прибыль. Тем не менее, остаётся ещё кое-что…
   Брандон сцепил руки в замок и несколько мгновений помолчал, подбирая наиболее мягкую формулировку для этого «кое-чего».
   — Поскольку твой отец отказался от титула, я не могу отдать тебе в жёны свою сестру — вы разной веры, и сам по себе этот шаг не убедит в искренности наших обоюдных устремлений ни моих людей, ни твоих. Чтобы доказать намерение примирить наши народы, вместо титула ты примешь нашу веру. Тогда браку между тобой и моей сестрой не будет препятствий, а наши подданные убедятся в серьёзности этого союза.
   Последнее условие Брандон поставил не просто так. Во-первых, за немыслимые уступки со стороны Вустерлинга требовалась какая-никакая, но компенсация в виде схожей жертвы со стороны скайгордцев. Во-вторых, если Рейнир откажется, тем подтвердит его, Брандона, подозрения, и даст повод отдать не самый благочестивый, зато действенный приказ. В конце концов, это всего лишь язычники.
   Творец не будет возражать.

+7

17

Рейнир не улыбался, но в глазах играла искра удовольствия. Он чувствовал напряжение в воздухе и ощущал гнев Харта, тщательно пытавшегося это скрыть. Видно, как графу приходится переступать через себя, чтобы пойти тем путем, который указал ему его же враг, внезапно способный стать мнимым товарищем. Что до самого Рейнира, он умел добиваться своих целей и чувствовал себя максимально расслабленно. У него были такие сильные убеждения, которые всей благородной знати Вустерлинга и не снились. Чем кому-то спину показать, он был готов самого себя заживо сгрызть в качестве протеста. А врагов хорошо держать к себе поближе, еще лучше -связать семейными узами, хотя Харта скайгордцу видно насквозь, почти на просвет. Даже сейчас по его лицу, самому графу представляющемуся, поди, суровым и непроницаемым, скайгорец читал, как руны: ничего так просто забыло не будет. Человек просто устроен. Шестеренки в башке у всех одинаковые. Вот тут - желание жить получше, вот тут -  жрать побольше, здесь - страх, а вот тут – злость от бессилия. А больше в человеке никаких шестеренок нет. Это простить нельзя, а забыть можно. Пусть и на время. Все с собой договариваются.
Один за одним граф принимал высказанные ему в лоб условия, с некоторыми помарками, но ни одна из них не стала для скайгорца сюрпризом. Ибо продумал воин все заранее и теперь поставил вустерлингца на рельсы, по которым он благополучно катился. Кровавый всегда намеренно хотел получить больше, чем следовало, иногда больше, чем возможно, чтобы в итоге выжить из ситуации достаточно выгоды. С Хартом этот ход сработал безотказно. Даже как-то слишком просто. Можно было пустить наглость в свободное плаванье и сильнее гнуть свою линию, - «хранитель севера», оказывается, умеет быть гибким. Как славно.
Хищная улыбка наползала на лицо, Рейнир не сдерживал ее. Воин осознанно рискует своей шкурой, это не страшно, уже давно привычно, но он впервые в ответе за целый клан. Да, именно воин, а не ярл. Ибо условия выставил Рейнир, а не Ульвальд, значит и ответ брать с сына, а не с отца.  Свадьба с дортонкой, с отродьем Хартов претила ему, но мужчина готов был пойти на это только ради своего же народа. Парадокс, с расчетом на то, если Харту вдруг вздумается нарушить договор и ударить по новым поселениям скайгордцев, которые будут образованы на юге, граф вспомнит, в чьих руках будет находиться жизнь его младшей сестры.
Конечно, Рейнир знал, чего захочет Харт. Надо принять лжеверу. Как же, ни один дортонский пес не мог обойтись без этой ереси, включая псов-предводителей свор, лизавших друг другу задницы наперебой. Не логичная, не убедительная, со своей нетерпимостью к инакомыслию вера казалась ему смешной, но улыбка наоборот стерлась с грубого лица. Асы жили задолго до того, как слабые дортонцы родили единобожие, используя его как щит от всех бед, которые сваливались им на голову и которые они творили сами. Если надо принять то, чего нет, Рейнир согласен на сию жертву. Отказываться от всего, что его окружало с рождения – никогда.
- Добро, - сказал мужчина, поднялся со стула и вырос, встал против графа.
Много возомнили о себе эти дортонцы, очень много. Вешать вас надо. И прилюдно. Полезная штука – шибеница. А то возомнили себя главными героями, слишком верят в свое бессмертие. Погляди как люди мешками с говном становятся. И ни титулы, ни стража им не помогают. Раз! И готово. И не будут больше себе многого воображать.
Рейнир сделал несколько вальяжных шагов к графу, ощущая сакс в ножнах, скрытый в голенище сапог.
- Есть еще одно условие, - он скривился в презрительной гримасе, примеряя к жизни какие-то мысли у себя в голове, потом продолжил твердо, - Отпрыски от этого брака будут принадлежать вольным богам, а их будущее и судьба – моей воле.
Черта проведена. Дальше уступкам хода нет.

+5

18

[NIC]Brandon Harte[/NIC][AVA]http://savepic.ru/13358325.gif[/AVA][STA]граф Вустерлинга[/STA]   Сын ярла суетлив, неспокоен: за время беседы он всё вертелся, вставал, переходил с места на место, будто в поисках самому себе неведомых цели и смысла. Рейнир бродил, Брандон следил. Не доверял он скайгордцу, хотя и не верил, что тот решится на что-то большее, нежели гневное сверкание глазами, и недоверие заставляло оценивать его как потенциального противника в схватке. С нервным неприятелем следует быть втрое осмотрительнее, но лучшая тактика не кидаться на каждый выпад, а терпеливо ждать и идти напролом. Рано или поздно он наскачется, притомится да завалится на спину, подставляя под удар незащищённое горло. Вот как сейчас.
   — Родители одной веры, дети — иной? — будто не доверяя собственным ушам переспросил Брандон, покачав головой, — Не бывает так, Рейнир, сын Ульвальда, сам знаешь. Дети перенимают веру отца, впитывают её с материнским молоком. Или ты желаешь обратиться наполовину, чтобы при случае сбросить с себя нашу договорённость как грязные сапоги?
   Брандон свёл брови, исподлобья разглядывая стоящего перед ним язычника.
   Желает. Естественно, желает. Подозрения Брандона всё разрастались: теперь, когда речь зашла о будущем общих Рейнира и Дарии детей, широта и дерзость амбиций язычника виделись ему в удвоенных, утроенных масштабах. Уж не вздумал ли он, наплодив отпрысков с девицей из рода Харт, подговорить их рано или поздно отнять Снегопад и весь Вустерлинг у потомков Брандона? Не думает ли он, что дети от варвара смогут претендовать на то, что не принадлежит и не может принадлежать им по праву? Ловкая задумка, да только прорубаться к вожделенной цели язычникам с долей хартовской крови в жилах придётся огнём и мечом и не найдут они лёгкого пути, ибо встретят их огонь и меч столь же губительные.
   — Буде пожелают они сами отречься от Творца по достижении возраста, так тому и быть. Что до судьбы их, здесь как отец ты волен будешь распоряжаться по своему усмотрению. Однако помни, что не смогут ваши дети претендовать на мои земли, не получат от тебя ни титула, ни родового имени, не передадут наследие твоим внукам и правнукам. Судьба их неверна, как огонь свечи на ветру: ныне дети ярла, завтра — безвестные изгнанники, — власть, добываемая на острие клинка, сама по себе не стоит ничерта и длится недолго: всегда появляется кто-то сильнее, кто-то с большей армией, c большей грудой золотых сундуков, — Желаешь им такой судьбы — твоё право.
   Брандон коснулся одной из гравированных сторон опустевшего кубка, провёл пальцем по выпуклым линиям, складывающимся в инициалы отца. Кровь — не водица. Что может быть важнее наследия? Даже язычники в этом вопросе щепетильны. Щепетильны, но до смешного недальновидны.
   — Ярлу Ульвальду беспокоиться не о чем. Ты силён и неглуп, станешь хорошим лидером. Но будущее туманно, и мы не можем заглянуть в его глубины.
   Да только по силам ли понять это дикарю? Их с детства окружают гадалки, за кусок хлеба готовые предсказать именно то, что платящему более всего хочется услышать. Ярлы кормят предсказателей, предсказатели кормят ярлову гордость.
   — Поразмысли над тем, чего желаешь от будущего. Не сейчас так потом, когда дети твои из слов станут кровью и плотью. Свобода, которой вы грезите, достигается не лязгом стали о сталь. Чем гордиться мнимой вседозволенностью, подумай о возможности подкрепить свою власть чем-то кроме.
   Рейнир говорил, что желает мира. Однако искренность его слов докажет только время.
   — Оставайся гостем в моём замке. Познакомься с моей семьёй и челядью, пообвыкнись с нашим бытом и верой. На будущей неделе съездим с тобой на те земли, что я отдам под ваше поселение. Заодно решишь, устроят ли тебя они. Ко времени нашего возвращения готовы будут бумаги и, если у отца твоего не возникнет возражений против того, что ты мне здесь наобещал, мы с ним подпишем договор, — Брандон поднялся из-за стола, оперся руками о столешницу, — Ты слышал и знаешь, что леди Дариа прибыла в Снегопад. Идём, я представлю вас друг другу… и заодно объявлю своим лордам о нашем соглашении.
   Клочок земли и девица взамен за налоговые поборы, контроль над перевалом и договор о ненападении. Не то, на что Брандон рассчитывал изначально, однако и не ничто. Первый шаг сделан, а впереди ещё долгий путь.

+5

19

- Слушай меня внимательнее, Брандон, - скайгордец сказал жестко, но не теряя самообладания, - Я иду на этот договор ради блага своего народа, и готов принять храмовинство по той же причине. Ни ярл, ни крестьяне, ни воины хирда - я один. Касается это только меня.
Как и любой правитель, граф был одержим мыслью о том, что все, кому не лень хотят сместить его с насиженного места, готов был торговать своими родными и жертвовать дюжинами воинов для того, чтобы удержать в руках власть. Кровавый хорошо знал себя и свои повадки. На месте Харта он бы тоже волновался.
- Прожил я с твое и говорю уверенно: бывает еще и не такое, - Рейнир приподнял лицо, смотрел на графа сверху вниз, не моргая, - Я бы мог, на манер ваших монахов, с пеной у рта требовать, чтобы леди Харт отказалась от своего бога и начала верить в моих, ибо логично и правильно, чтобы жена принимала и почитала предков своего мужа, - мужчина не был уверен, что граф понимает, о чем ему сейчас говорят, но и разжевывать каждую очевидную вещь не собирался, - На счастье, асы достаточно мудры, чтобы терпимо относиться к инаковерующим. Когда я увезу твою сестру в Скёльдхалл, будет проведен свадебный обряд по нашим обычаям, иначе союз не станет считаться священным и действительным для моего народа и на территории моих родных земель. Ты прав, будущее от нас скрыто. Леди Дария будет жить среди скайгордцев и язычества; кто знает, каким станет ее молоко? - воину, на самом деле, было глубоко плевать на то, во что верит Хартовская подопечная, и кому она будет молиться, чтобы не отбросить копыта в первую зиму у подножия гор, - Что до моих детей, - «если так случится, что дортонка достаточно крепка для того, чтобы выносить хотя бы одного ребенка», - Будут ли они верить в Творца или Вотана, изгнанники они или посланники Асгарда - не твоя забота. И волноваться, что, когда придет время, я натравлю отпрысков на тебя не стоит, - он криво ухмыльнулся, - Ведь их еще нет в проекте.
"Если ты истратишь мое терпение, закончу с тобой раньше, чем мои дети скажут первое слово."
Харт пытался уличить Рейнира в обмане, разгадать его коварный план по свержению Вустерлинга, но стрелял все мимо. Пусть продолжает свои попытки. Только молча.
Никогда лоулендер не поймет, что каждому скайгордцу есть, чем гордиться. Потому что ему есть, что терять. И это что-то - не сундук, до крышки наполненный деньжатами разных номиналов и не власть, что по обыкновенной дортонской традиции пускается по рукам. Не зря вольный народ проливал свою кровь, но не подчинился людям, что когда-то прибыли на материк без приглашения и так усердно заплодили его, людям, что до сих пор держат коренное население за зверье.
О, нет, они сами звери. Это песья стая. Они тысячу раз собирались нас порвать. И растерзали бы. Но одного они не учли. Между псом и волком – разница колоссальная. 
- В конце концов, граф, заканчивай разглагольствовать на тему религии. Ты сам знаешь, что сейчас по-настоящему важно. Я согласился принять вашу веру, что еще? Не оскорбляй меня своими подозрениями. Я рискнул и доверился тебе во многом ради союза. Если хочешь, чтобы договоренности наши обрели силу, придется рискнуть и тебе.
Получив отказ ярла принять из рук графа и короля позорный титул и подчиниться их воле, Харт попытался накинуть веревку на шею Рейнира, прикрываясь тем, что "впитал с молоком матери" - своим богом. Скайгордец ясно дал понять, что принимает храмовинство, но распространять эту религию дальше не собирается. Мужчина прекрасно понимал, под какой удар он ставит доверие к себе родного клана и доверие других скайгордских общин, с которыми он на протяжении нескольких лет так старательно налаживал отношения. И все же, Рейнир готов был пожертвовать и большим, лишь бы все сложилось так, как он хотел. Обязательно найдутся те, кто осудят его решение, даже отвернутся. Пусть так. Всем угодить никогда не удастся, вместо этого надо что-то решать и действовать. В конце концов, если не он, то кто?
- То, что я тебе наобещал – я выполню, - проговорил почти безразлично.
В голове воина уже рисовались красочные планы на недалекое будущее, оскверняемые только предстоящей свадьбой. Теперь, когда графу и скайгордцу удалось прийти к консенсусу, Рейнир с удовольствием принял гостеприимное приглашение вернуться к пиру и познакомиться с Дарией в более расслабленной обстановке. Переговоры выдались не простыми, но все когда-то бывает в первый раз. Никогда раньше вольному народу и лоулендерам не удавалось заключить союза. Не до конца известно, что сулит эта договоренность обеим сторонам, зато Рейнир знал, что отныне Хальфльот официально владеет землей, может засевать новую на юге, больше не нужно устраивать набегов, вместо этого поберечь силы и свободно торговать со всем графством. Скайгордцы ухватили кое что от Хартов и при этом не утеряли своей автономии и не преклонили колен.
Что еще?

Отредактировано Reynir Blóðøx (19.04.2017 23:13:43)

+5


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » 1x01 Священные узы (part 2)