Вверх страницы
Вниз страницы
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ ИЗЗИ ∙ ИЛЯ

Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил.
История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год, 14 элембиуос - 10 эдриниос.

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » She was poetry, but he couldn’t read


She was poetry, but he couldn’t read

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

http://sh.uploads.ru/t/hN0Lj.gif http://sd.uploads.ru/t/4nfLX.gif

Время и место25 самивизионос 844 / леса Вустерлинга

Действующие лицаАрианна / Рейнир

ИсторияЭто реальность. Два несовместимых мира, слишком разных, чтобы понять друг друга.
Отбросить сантименты, и человек - просто мешок с костями и мясом. В самом ли деле мы такие  разные?
Боги дадут ответ.

+3

2

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/CZYzM.png[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/t/jVAz7.gif http://s9.uploads.ru/t/FGL4O.gif
#флешмоб. С названием я бы поспорила, но ладно. Раздеться проще. [/SGN]

Отчего проснулась ни свет, ни заря, Арианне было неведомо, но как разомкнула глаза едва начал заниматься рассвет, более уснуть не смогла. Так и осталась лежать в ворохе шкур, рассматривая светлеющее небо. Уже неделю они были в пути, а ее все не отпускало чувство тревоги, что задуманное не удастся и риск, на который пошли они с графом Бристолом, не оправдан. Спустя какое-то время девушке это надоело. Повернув голову, она заприметила уже потухший костер и не спящего весельчака Гуна, и осторожно начала выбираться из своей импровизированной постели.
Бросая короткие взгляды на "Личную гвардию королевы", как они себя в шутку называли, и на мирно спящего друга, Ари тихонько приблизилась к парню и заговорила шепотом.
- Гун, не могу я спать. Пойду, прогуляюсь, - заприметив, что тот уже ответ приготовил, Ари легко остановила парня, нетерпеливо подняв руку, - Я не далеко, к тому озеру, что мы так быстро прошли вчера. Тем более уже светло.
- Ваше Величество, мы скоро поседеем... - с укором произносит парень, но королева видела тень легкой улыбки на его лице. - Если что - буду кричать, - поморщившись от обращения, но, все же улыбнувшись после, пообещала Арианна, - Успокой Робберта. Еще раз с теплом взглянув на спящего друга, Ари тихонько направилась вглубь леса, в ту сторону где видела озеро, мысленно проклиная все эти титулы, ведь уже давно просила спутников называть себя по имени.
Казалось бы, Вдовий лес в Оштире и здесь - один и тот же, но Ричмонд отчетливо видела разницу. Она часто выбиралась одна на лошади в лес возле их замка, наслаждаясь уединением и природой, но ее спокойствие всегда кто-то нарушал. Сейчас же все было абсолютно иначе. Все окружающее завораживало своей дикостью и красотой. Никаких людей, никаких голосов, лишь легкий шум ветра в кронах деревьев, да редкий скрип старых веток вперемешку с веселой трелью лесных птиц. Солнце едва пробивалось сквозь молодую весеннюю листву, освещая все вокруг мягким светом. Совсем не хотелось думать о чем-то тревожном, лишь вслушиваться в тихие шорохи и любоваться буйством красок. Хотелось дышать этим особенным опьяняющим ароматом леса - дерева, трав и цветов, и совсем не вспоминать о тех событиях, что ее сюда привели, и что на этот раз, Робб точно открутит ей голову, ведь это у нее не первая такая самостоятельная вылазка.
Арианна не вела счет времени, просто шла неспешно, с интересом рассматривая все вокруг, и упивалась тем пьянящим чувством свободы, которого всегда желала ее бунтующая против ограничений суть, и которое было ей недоступно в столице, среди ее окружения. Шаг за шагом, отдаляясь от лагеря, девушка уверенно приближалась к своей цели. Всего через несколько минут, среди деревьев начала пробиваться блестящая озерная гладь, и Ричмонд, довольно улыбнувшись тому, что сумела найти дорогу, укорила шаг, поспешив к  лесному озеру.
Как красиво... - пронеслось в голове, когда Ари подошла ближе. Замерев на месте, она завороженно наблюдала, как солнечные блики отражались на зеркальной глади озера. Окруженное вековыми деревьями, почти защищенное от ветра, это место было прекрасным и волшебным в ее глазах. Девушка подошла к самой кромке воды и вгляделась в прозрачную, кристально чистую глубину. Желание искупаться, смыть всю дорожную пыль и усталость, было столь сильным, что лишний раз думать Арианна не стала. В тот момент было совсем неважно, что сейчас лишь весна и вода обязательно будет холодной, ведь воздух был уже теплым, а просохнуть и согреться она сможет возле костра, под забавные нотации и ворчание о ее безответственности. На этих мыслях, Ричмонд потянулась к спине, собираясь снять своего простое дорожное платье. Внезапно сзади раздался какой-то треск, и девушка испуганно обернулась, пристально вглядываясь в лесную чащу и пытаясь найти источник звука. Снова стало тихо, звук более не повторялся, и королева постепенно успокоилась, списав все на упавшую ветку или животное, и на свое богатое воображение.
Снова обернувшись к озеру, Ари распустила шнуровку на спине, потянула платье за рукава и уже через минуту выбралась из него, ощущая обнажённой кожей легкий прохладный ветерок. Следом за платьем, на землю полетела лента держащая подобие прически, а длинные светлые волосы водопадом рассыпались по спине и плечам. Разувшись, девушка ступила в воду, сделала несколько шагов и замерла, чувствуя, как покрылась мурашками спина и руки. Вода была настолько холодной, что казалось, будто сотни иголочек впивались в кожу. Сразу же захотелось выбраться на берег, однако желание нормально искупаться, первый раз за неделю пути, все же взяло верх. - Ладно... Я смогу, - на выдохе произнесла Арианна сама себе. Собравшись с духом, королева сделала еще пару шагов, глубоко вдохнула и резко, с головой окунулась в прозрачную студеную воду.

+7

3

Wardruna – Bjarkan
Дыши спокойно.
Над головой гуляет ветер, качает древние кроны деревьев. Лес выглядит более живым, нежели месяц назад. Кажется, что зимой он замедляет свой пульс, но это обман. Лес всегда живет бурной жизнью, даже если сие скрыто от человеческого взора. Пара глаз, кому бы она не принадлежала, видит тебя, когда ты не подозреваешь. Зверь чует тебя, когда ты и не знаешь о его существовании. Стало теплее. И зверь совсем осмелел.
"Где Моль, когда она так нужна?"
Двигаться нужно быстро, но бесшумно. Уподобиться хищнику, держать ухо востро, быть решительным, но очень осторожным. Где-то в стороне треснуло. Скайгорец пригнулся. Может быть белка прыгнула на трухлявую ветвь, а может кто-то потерял бдительность...
Скайгорец отчетливо видел перед собой женский силуэт на фоне бликующей водной глади. Слишком она приодета для этих мест. Почему одна? Далеко ли лагерь? Девушка обнажила плечи, а затем и всю себя. Он уже подобрался ближе. Она - шаг в воду, он - шаг по земле. Обернулся: будто и нет никого, они здесь вдвоем. Нельзя отвлекаться, но Рейнир остановился, прильнул к дереву, слился с чащей. На зеленом цветущем берегу девчонка погружается в темную гладь озера, спиной к следопыту, голая, белая. Первое, что приходит на ум: хрупкость. К такой, наверное и притронуться страшно - как бы не сломать. Женщины вольного народа совсем другие. Некоторые ростом с дортонских мужчин, статные, сильные, непокорные, их дикая красота будоражит кровь. Эта же особь выглядит совсем беззащитной, физически слабой, но достаточно отважной для того, чтобы гулять во вдовьем лесу в одиночестве. Ведьма? Красота цветка, красота птицы, вся красота природы коварна: она существует для того, чтобы привлечь особь противоположного пола или же добычу, которую сможет сожрать.  Природа не признает шуток; она всегда правдива, всегда серьезна, всегда строга; она всегда права; ошибки же и заблуждения исходят от людей. Рейнир не собирался делать ошибку. Водные процедуры продлились не долго. Весна на северных землях вступила в свои права недавно, можно представить, какое это удовольствие купаться нагишом в лесном озере. Незнакомка выходит из воды. Вереск на берегу зашуршал. Рейнир берет одну из стрел из-за спины, осторожными шагами выходит из чащи, обнаруживая себя.
- Не двигайся, - рявкнул грубо на своем корявом иравинтском, целясь. Тетива трещит, натянута до упора, Рейнир продолжает приближаться. Вереск рычит. "Наконец-то." Еще мгновение, и из высокой травы выскакивает серая туша. Стрела быстро достигает своей цели, но этого оказывается недостаточно. Здоровый самец, раненный в шею, скулит и озлоблено клокочет одновременно, бросается на обидчика. Скайгорец уворачивается от пасти волка, кидается на него, стискивая в железных тисках голову хищника. Оба падают, с нечеловеческими звуками возятся в траве и земле. Окровавленные челюсти клацают рядом с лицом, Рейнир своим телом чувствует, как гудит рык в груди хищника; мужчина не ослабевает хватки. Зверь хрипел еще какое-то время, затем обмяк. Скайгорец отпустил животное, сел рядом с ним на колени, тяжело дыша, осмотрел рану. Стрела проткнула горло - повезло. Мужчина выдохнул с облегчением, утер лоб рукавом. Грудь, руки и шея в волчьей черноте. Тоже что-ли купаться? Рейнир устремил глаза на девчонку, поднялся на ноги. Туша волка лежит на берегу, почва впитывает его кровь. Долго же пришлось искать этого старого убийцу; месяц назад начал таскать птицу в Скёльдхалле, затем переключиться на скот. Видимо, по весне зверю пришлось не сладко: в стае его сместил более молодой самец, а в одиночку охотиться не просто. Голод отбил у него страх перед людьми, и эта девица могла бы стать ему легкой добычей.
Она все еще нагая. Рейнир осмотрелся и обнаружил под мертвым телом зверя ее тряпки. Схватил зверя за лапы, протащил, чтобы взять платье одной рукой и протянуть девушке. Смотрит ей точно в глаза.

Отредактировано Reynir Blóðøx (07.02.2017 23:09:42)

+6

4

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/CZYzM.png[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/t/jVAz7.gif http://s9.uploads.ru/t/FGL4O.gif
#флешмоб. С названием я бы поспорила, но ладно. Раздеться проще. [/SGN]

Вода была ледяной. Казалось, будто все тело горело от этого холода, а посему, в воде Арианна пробыла не долго. Уже через пару минут подплывала к берегу, понимая, что еще немного и заболеет. Идея поплавать была не самой лучшей, но заряд бодрости и полное отсутствие тревожных мыслей определенно стоили того. Не успела королева сделать и пары шагов, выходя из воды, как сбоку раздался странный шорох, и в тот же миг из лесной чащи вышел мужчина, с луком в руках.
Все слишком быстро произошло. Направленная в ее сторону стрела и грубый окрик, чтоб стояла на месте. Черт возьми, да она не то, что двигаться побоялась в тот момент, она даже забыла в каком он виде стояла. А когда сзади послышалось рычание, Ари лишь тяжело сглотнула, чувствуя, как холодеют ладони, и с испугом уставилась на незнакомца. Еще миг и сильная рука выпускает стрелу, а мимо нее из травы на мужчину выпрыгивает огромный зверь. Дернувшись в сторону, девушка испуганно попятилась, запоздало понимая, что это был волк.
Все внутри заполнял страх. Казалось, будто сердце выпрыгнет и Арианна в тот миг не понимала, чего именно боялась, слишком много всего смешалось внутри. Напряженно она не сводила глаз с сильного мужчины, что без тени страха боролся с волком. Видела, как сильные руки железной хваткой вцепились в зверя. Испугано вскрикнула, прикрывая ладошкой рот, и крепко зажмурилась, когда пасть волка оказалась в непосредственной близости от мужского лица. Она не знала кто он, не знала откуда, не успела разглядеть в ничего в его облике, но абсолютно точно не желала, что б с ним что-то случилось.
Внезапно, рычание прекратилось и боявшаяся пошевелится Арианна, открыла, наконец, глаза. Увидела, что тело зверя обмякло. Перевела взгляд еще чуть в сторону, жадно впиваясь глазами в незнакомца в поиске видимых повреждений. Тот сидел на коленях около мертвой туши, лицо  было в крови, как и руки и шея, и не понятно было, чья это кровь.
Опасность миновала, приходило облегчение, но сердце билось все так же тревожно и грудь поднималась и опускалась все так же часто. Мгновение спустя, Ари осознала, что на нее смотрит пара внимательных глаз и, в тот же миг, запоздало пришло осознание, что она стоит пред ним абсолютно голая. Единственной одеждой были длинные мокрые волосы, которые, на деле, едва ли что-то скрывали. Взгляд тревожно заметался по берегу в поисках одежды. Арианна никогда не стыдилась своего тела, благо природа не обделила, однако, она находилась сейчас наедине с незнакомым мужчиной, и пусть он спас ей жизнь, но она не знала чего ей ожидать. Одежда давала хоть какую-то иллюзию защищенности. А еще ей было холодно. Глазами королева нашла свое платье, что лежало под мертвым волком и незнакомец, будто прочитавший ее мысли, устремил взгляд туда же. Оттащил зверя и медленно протянул ей платье, поднятое с земли. Неистово зеленые глаза столкнулись с льдисто-голубыми. Ари не отвела взгляда, спокойно сделала несколько шагов навстречу и протянула руку за своей одеждой.
- Насмотрелся? - почти прошипела, буквально выхватывая платье из мужских рук, в тот же миг смущаясь и пугаясь своей резкости. Ей бы благодарить его за спасение жизни, а она дерзит. Видимо пережитый страх до конца не прошел, перемешивая внутри все чувства. Ари сделала глубокий вдох, дабы успокоить бурю эмоций. - Извини, - произнесла тихо, с сожалением, поспешно натягивая платье на еще не просохшее тело. Перебросила тяжелые волосы на плечо, отжимая от воды, и подняла на мужчину растерянный взгляд. Торопливо завязала шнуровку на спине и опустила руки. Поняла, что почти успокоилась и наконец-то обратила внимание на облик своего спасителя, стоявшего совсем близко. Одежда его была странной, впрочем, девушку она интересовала мало. Высокий рост и невероятно развитое физически тело. Светлые волосы убраны в косу, а на выбритой коже виднелись какие-то рисунки. Взгляд скользнул по его лицу. Красивое, истинно мужской и какой-то дикой красотой. В Дортоне почти невозможно встретить такие лица. Такое она бы запомнила, ведь всегда любила внимательно их изучать. Каждая черта говорила об огромной внутренней силе и спокойствии, но больше всего ее поразили глаза, серо голубые и пронзительные. Зимняя стужа. Вот что приходило на ум при виде этих глаз, но что-то таилось в их глубине, что-то совсем не вязавшееся с этим образом абсолютной непоколебимости. Арианна тряхнула головой отгоняя наваждение. Стало неловко, ведь сама не знала, сколько времени на него пялилась.
- Спасибо, что спас, - мягко говорит девушка. Хотела спросить откуда он, кто он, ведь точно был не дортонцем. Ари слышала про северные племена, ведь от скайгордцев брал начало их род, но встречать не доводилось, а потому это было лишь предположение. При быстром взгляде на мертвого волка, все вопросы были отброшены. Вернулся самый первый, что возник в голове при виде крови на мужском теле. Королеве было не по себе рядом с незнакомцем, но зеленые глаза обеспокоенно скользнули по лицу и телу своего спасителя. Невольно подняла руку, потянувшись к окровавленному плечу, но так и замерла, побоявшись прикоснуться. Подняла глаза и с тревогой вгляделась в его. - Ты не ранен?

+8

5

Она – цветущая светлая блондинка с тонкой матовой кожей, окрашенной нежным румянцем, какой бывает только у юных девушек. Глаза – жадеиты, брови вразлет, полные, мягко очерченные губы, которые сейчас принимали очень твердое положение. Глядя воину в лицо, она подошла и выхватила из его руки свое помятое платье, испачканное в земле, а где-то и в крови волчьей. Но выбирать купальщице не приходилось, так что она поспешила облачить себя в сухую одежку. Рейнир ухмыльнулся. Эти дортонские женщины порой ведут себя так, будто они ровня мужчинам. Скайгорец бесцеремонно наблюдал за ней, за всеми манипуляциями, которые она проводила, чтобы привести себя в порядок. Она напоминала ему кошку, которую окатили холодной водой из ведра, которая отряхивается и тут же принимается вылизывать себя.
Вот она одета, выпрямилась.
Стоят друг против друга и во все глаза смотрят.  Даже мокрая и босая, она казалась ему существом из другого мира. Девушка являла разительный контраст Рейниру, между ними не только не было ничего общего, но они во всем были резко противоположны друг другу. Будто бы стояли на разных ступенях человеческой эволюции: скайгорец воплощал в себе первобытную дикость, незнакомка – всю утонченность и воспитание при дворе каких-нибудь высших дортонских чинов.  Девичьи глаза без смущения разглядывают его лицо, внимательно, тщательно, будто стараются запомнить. Зачем? Взгляд ее цепляется за непривычные, грубые черты, в то время, как взор дикаря скользит плавно по овалу ее лица, ниже по шее, плечам, груди, бедрам, по всему, что позволяет платье. При том, глаза Рейнира не выражали и капли вожделения, а вот любопытство его переполняло. Она не боится его. Или делает вид, что не боится. Не знает кто он такой, никогда не видела скайгордцев? Тем лучше. Можно с уверенностью сказать, что девушка не северянка: мягкий оттенок ее кожи, да и весь облик в целом, говорили о том, что солнце чаще навещает места, в которых она обитает. Приезжая – значит, не одна.
- Спасибо, что спас, - говорит, словно мурчит. Речь больно мягкая у нее. У пленных, которых Рейнир заставлял учить себя иравинтскому, совсем другая.
Мужчина изумленно двинул бровями, поставил руки на пояс.
- Я этого не хотел, - Рейнир кивнул на серое тело, - Зверь скотину пожрал. Надо было от него избавиться.
Скайгорец все еще смотрел на волка, размышлял. Можно было бы снять с него шкуру, собрать жир, девки в деревне свеч наделают. Да какой там жир, бедному самцу мало что перепадало в последнее время, судя по выпирающим ребрам. Он выживал как мог, убивал, чтобы жить, но человек всегда умел убивать лучше, чем любое другое существо.  С годами Рейнир выставил для себя простое, но очень четкое правило: ешь или будешь съеден сам. Большие пожирают малых, чтобы поддерживать свое брожение. Сильные пожирают слабых, чтобы сохранить свою силу. Кому-то везет, тот ест больше и бродит дольше других. Живые существа движутся для того, чтобы есть, и едят для того, чтобы продолжать двигаться. Они живут для своего брюха, а брюха поддерживает в них жизнь. Это замкнутый круг; двигаясь по нему, никуда не придешь. Но человек пытается. В этом его отличие от животных.
Раньше, чем девушка закончила свой вопрос, рычаги тела Рейнира среагировали на ее кроткое движение.  Он схватил руку-веточку, сдавил ее тонкое запястье, врезался в ее глаза бессознательным взглядом бешеной собаки, еще немного усилий и кости ее хрустнут. Внезапно скайгорец пришел в себя, в глазах его снова засветилось сознание, он ослабил свою хватку, но не позволил незнакомке освободиться. Она сообразительная; он быстро научил ее команде «не двигайся», и сейчас девушка выполняла ее безукоризненно. Рейнир обратил внимание на ее руку с голубыми жилкам на запястьях, тонкая кожа кажется прозрачной. Провел по ней большим своим пальцем – гладкая, мягкая, почти как у ребенка. Пальцы длинные, тонкие. Ему будто впервые открылось, какое хрупкое, нежное создание женщина. Затем он приблизился к ней вплотную, на мгновение снова сжав ее руку, предупреждая, что остановить его нельзя. Стало интересно, как пахнет молодая дортонская леди. Свободной рукой откинув ее мокрые, потемневшие от воды волосы, скайгорец мягко, но в животной своей манере толкнул ее головой в висок, заставляя обнажить беззащитную шею максимально. Пульс у нее прыгает, он чувствует ее напряжение. Дикарь прильнул к ее коже, несколько раз втянул воздух и шумно выдохнул, потом отстранился. Отпустил ее руку.
- Ты смрадишь. Болотиной.
Ничего не поделаешь, кое-где берег совсем зацвел.
Встретив ее взгляд житейским пожатие плечами, мужчина подошел к волку и вытащил из него стрелу, обтер кровь об рукав. Глазами нашел свой лук, брошенный в борьбе, поднял его с земли; тетива порвалась. Как это вообще возможно? Видимо, не только платью досталось. Надо перетянуть. Руки стали липкие. Рейнир зашел по колено в воду и принялся смывать холодной водой кровь со своего лица и рук.
- Почему ты здесь одна? Не уж-то потерялась, - с иронией, насколько он умел ее выражать на чужом языке, спросил скайгорец.

Отредактировано Reynir Blóðøx (12.02.2017 20:32:15)

+8

6

[AVA]http://s9.uploads.ru/t/CZYzM.png[/AVA][SGN]http://sg.uploads.ru/t/jVAz7.gif http://s9.uploads.ru/t/FGL4O.gif
#флешмоб. С названием я бы поспорила, но ладно. Раздеться проще. [/SGN]

Воистину, постигнуть всю логику мысли и мотивы мужских поступков женщинам не дано никогда. Арианна убеждалась в этом уже не раз, а слова ее невольного спасителя еще одно тому подтверждение. Он не хотел ее спасать. Фраза невольно вызвала легкую усмешку на ее лице. Получается, если бы волк не нападал на скот, то он стоял бы сейчас и смотрел, как ее растерзает зверь? Ари не верила, но все же промолчала.
Потому, наверное, и потянулась к окровавленному мужскому плечу, беспокоясь не был ли ранен. Неважно хотел спасать или нет, ведь если ранен, то всеравно из-за нее.  По крайней мере, она так думала. Наивный порыв доброты и сопереживания к незнакомому человеку был разрушен сильными и грубыми мужскими пальцами, что стальной хваткой сомкнулись на запястье. Девушка не понимала, что не так сделала, лишь растерянно моргнула,  отгоняя невольно проступившие на глазах слезы от резкой боли в руке, и подняла на незнакомца полный непонимания и обиды взгляд. Она не боялась его. До этой минуты.
Надо было развернуться и уйти сразу после слов благодарности. Он незнакомец, чужак, опасный и непредсказуемый, а потому и не следовало оставаться ни минутой дольше. Вот только все разумные решения в светлую голову Ари, под воздействием эмоций, приходили всегда с опозданием. Глаза незнакомца вмиг стали холодными и колючими, почти безумными, а пальцы все сильнее сжимали руку.
- Отпусти, - снова шипит зло, ни на секунду не отводя взгляда. Что-то будили в ней эти глаза, что-то необъяснимое, раз вместо слез и мольбы, наружу выливается злость, что постепенно вытесняет собой страх. В миг хватка на запястье ослабла, а взгляд мужчины снова стает осознанным. Ари не знала, то ли это слова ее подействовали, то ли сам понял, что творит жестокость. Да и волновало ее это мало. - Какого... черта? - королева не договорила. Растерянно уставилась на собственную руку, заворожено наблюдая, как большой палец мужской руки почти нежно скользит по тонкой коже запястья. А минуту назад едва не сломал - секундная мысль, что еще больше приводит в смятение.
Ричмонд не пыталась вырвать руку, не двигалась с места, лишь неотрывно следила за каждым движением, когда незнакомец подходил все ближе. Да и смысла не было. Прекрасно понимала, что ступи она хоть шаг, снова вернется боль, что и было доказано сильными пальцами, что вновь на миг стиснули ее руку. Мужчина подошел вплотную, по-хозяйски откинул ее волосы с плеча, легонько толкнул ее в висок и Ари, повинуясь этому движению, открыла ему шею. Все это было настолько странным для нее, столько непонятным, что девушка не знала, как реагировать. Пульс участился, сердце забилось чаще от странной неизведанной ранее смеси чувств: опасности, собственной беззащитности и жгучего интереса. Горячее дыхание опалило нежную кожу шеи и, в тот же миг, Арианна отчаянно захотела, что бы он отошел. Или не отходил. Или...  Дальше додумать не успела, да и неважно было. Незнакомец отпустил ее руку и отступил, а королева почти задохнулась от возмущения при словах, что от нее смердит болотной водой. Зато обрела ясность мысли. Дикарь неотесанный - яростно пронеслось в голове. Он лишь пожал плечами на ее злобный взгляд, повернулся спиной и пошел к волку.
- Как ты смеешь? - зло сорвалось с губ Арианны, что на миг забыла с кем говорит. Мужчина не был даже отдаленно знаком с ее миром, это сразу было видно. Во всем. В одежде, в крепкой фигуре и необычных чертах лица, в диких глазах, в безрассудной храбрости и в точных, ловких движениях. А еще слышно в словах со странным акцентом. Она привыкла к всегда воспитанной аристократии, что не то что оскорбить, а даже посмотреть не так опасается. И, в то же время, ей это привычное безумно надоело, а потому поведение мужчины не столько оскорбляло, сколь разжигало странный азарт в ее душе и почти забытое любопытство. - Сначала едва не ломаешь руку, потом оскорбляешь... Может, стоило тогда оставить волку его обед? Ты же итак не хотел спасать. - голос Ари все меньше походил на злое шипение, он звучал все громче и четче. Мужчина не обернулся. Как ни в чем не бывало он направился к воде, зашел туда по колено и начал смывать с себя кровь. Значит не ранен - мысль приносит облегчение, а осознание этого заставляет Арианну смутится, впервые за время этой непредсказуемой встречи.
Королева невольно вздрогнула от звука низкого, чуть хриплого мужского голоса. - Я не одна, - стремительно направившись к тому месту, где оставила обувь, Ари продолжила говорить, стараясь придать голосу надменности. - И я в состоянии не заблудиться в лесу. Девушка нагнулась, подняла с земли туфли и уже намеревалась сбежать подальше, обратно к своим спутникам, в свой привычный мир и окружение.  И забыла бы эту непонятную встречу, полную противоречивых чувств. Взгляд скользнул по мужской фигуре. Незнакомец  так и стоял спиной к ней. Ну уж нет! - в тот же миг Ари осознала, что хочет, отчаянно хочет, хоть на самую малость узнать этот другой мир, неизвестный и яркий. Свободный и простой. И полностью недоступный ей, как, собственно, и свобода, и простота. И если уйдет сейчас, то пожалеет потом.
- Ты сейчас будешь точно так же смердеть болотом, - легко, беззлобно говорит девушка, продолжая следить за действиями мужчины. От желания, что б он наконец-то обратил на нее внимание, Ари чувствовала себя будто капризный ребенок. Привыкла, что внимания всегда много. Привыкла, что ею восхищаются, а дикарю, стоящему по колено в воде было всеравно. И ее это задевало, и раздражало. Почему - не знала, но ничего не могла с собой поделать. Играть в игры с огнем всегда было чревато, но девушка делала это осознанно всю свою жизнь, сколько себя помнила.
- А еще... - Арианна бросила туфли обратно на землю и, не раздумывая, вошла по колено в воду, приблизившись к мужчине. Маленькие ладошки со всей силы толкнули незнакомца в бок и спину, желая, что б тот полностью оказался в воде. - Я не привыкла разговаривать со спиной, - произносит почти обиженно, ведь на деле совсем не смогла его с места сдвинуть. Это было ребячеством, мимолетным порывом. Во все глаза глядя на мужчину, девушка до сих пор не понимала, правильно ли поступила, что не ушла.

+6

7

Каждый из нас слышит на разных уровнях. Кто-то способен воспринимать только разговоры; кто-то позволяет словам проникать в глубину своего мышления. Кто-то способен выразить речью то, что ощущает каждым дюймом своего бренного тела и заключенной в него души; другому дверь эта закрыта, но он общается на уровне своей и чужой энергии, выплескивает ее, питается ей, обменивается. У вольного скайгордца с языком было худо, даже со своим родным. Все, что он говорил, обычно значило совсем нето, что он ощущал и это нормально. Он как-то умудрялся существовать отдельно от своих чувств. Он сам не мог понять, как это получается. Он даже не мог понять, кто их испытывает. «А кто этот Я, в начале каждого предложения?»
«Она пахнет жизнью, чистотой и яростью. Она пахнет юностью, длинными ногами под платьем, ступающими по земле упруго и нежно. Я прохожу мимо и снова чувствую этот запах. Запах мокрой воды и тревоги. Запах беды. Она пахнет молодостью, мокрой травой и смехом в ночи. Она пахнет зеленоглазым взглядом, обжигающим нутро. Она пахнет лепестками роз. Она пахнет бедой.»
- Может, и стоило, - отвечает Рейнир по-житейски, не обращая на возмущенную девушку должного внимания.
Она совершенно права. Скайгорец мог бы позволить зверю растерзать ее, набить брюхо ее плотью, забрать ее жизнь и красоту, чтобы самому прожить дольше. Рейнир убил бы его после, расслабленного и сытого, менее агрессивного и более уязвимого. Но мужчина поступил иначе; он несколько дней искал животное, которое вредило его деревне, и только волка он должен был убить. Выполнил ли он волю Богов, или нагло влез в чужую судьбу?
Пока воин смывал с себя чужую кровь, незнакомка резко сменила гнев на милость, заговорила непринужденно, почти обыденно, пусть голос у нее, бывало, подрагивал. Рейнир не расценил ее слова как угрозу, скорее как колкость, мол, меня обзываешь, а сам той же водой и умываешься. Правда для скайгорца запах зацветшей воды и ила не являлся чем-то отвратительным, обоняние его подвергалось куда более смрадным испытаниям. Поэтому он продолжал оставаться в своей вполне расслабленной позе, и уж никак не ожидал, что девчонке хватит наглости толкнуть его. Он потерял равновесие на мгновение, торопливо сделав два шага вперед. Была бы дортонка посильней, точно бы нырнул головой в воду. Он обернулся на нее, не выпрямляясь. Потом резко ударил по озерной глади ладонью, направляя мощные брызги в девчонку, потом еще раз и еще. На лице у дикаря заиграла улыбка, больше похожая на оскал вкупе с азартным взглядом. Ребячество, не иначе, но разве вся жизнь – не игра? Скайгорец относился к жизни как к партеру по увлекательной игре. Весь мир – игровое поле. Первый ход всегда за ней. Он лишь делал ответный и с интересом ждал ее следующего. В этой игре нет правил. Поначалу это немного пугает, но со временем привыкнешь. И победителей тоже нет.
Когда они успокоились, одежда обоих изрядно намокла. Своими безобидными нападениями при помощи водных брызг, Рейнир выгнал беловолосую на берег, затем вышел и сам. Солнце уже поднялось над лесом, начало пригревать кожу. Скайгорец посмотрел на девушку. Ему нравилось вести с ней игру. Она другая, чужая ему и его миру, она из вражеского лагеря, ее дед, отец и братья с удовольствием прикончили бы дикаря, ибо война уходит корнями глубоко в историю материка. Да, она безусловно голубых кровей, он видит это в ее движениях, постановке головы и осанке, в голосе, который она пыталась сделать надменным. То, как девушка общается с ним, держит себя, это все высокородные капризы или желание вырваться, освободиться, вздохнуть. А может это все глупые иллюзии, которые человек создает вокруг себя, желая верить в то, чего нет.
- Тебя не просто напугать, а? – оценивающе глядя на нее сверху вниз выговорил скайгорец.
Его рука поднялась, пальцы коротким движением бесцеремонно тронули ее подбородок. Для него было в порядке вещей трогать, касаться, чувствовать запах; без этого, кажется, мозг дикаря просто не усваивал информацию о том, кто перед ним. Или же так он выстраивал свое отношение к человеку. Но есть ли смысл что-то выстраивать, когда вы больше никогда не увидитесь? Скайгорец желал этого – больше никогда ее не видеть, и сделал уже шаг в сторону чащи, как в тот же момент оттуда выскочил дортонец.
- Ари!
По взгляду, по выражению лица стало ясно: девчонка ему очень важна, очень. Из чащи вышли еще несколько, обнажили оружие сразу, завидев скайгордца.
Рейнир резко схватил девушку за ворот, как котенка за шкирку, дернул к себе, потом одной рукой грубо вцепился в волосы на затылке, другой обнял ее за шею так, будто был готов свернуть ее. А он был готов. Кинул взгляд на свой лук с порвавшейся тетивой в траве. Мужчины остановились, не хотят рисковать жизнью леди, значит есть шанс уйти целым. Рейнир мог бы кинуться на них с голыми руками, пустить в ход и зубы и ногти, лишь бы выжить или же умереть, пытаясь. Но глупой смертью не впечатлить богов. Нужно идти на хитрость.
- Пусть дадут мне уйти, - рычит ей на ухо.

Отредактировано Reynir Blóðøx (19.02.2017 14:52:56)

+9

8

Если бы кто-то спросил ее, почему осталась около этого озера, почему не убежала подальше, как только появился шанс, вряд ли бы Арианна дала хоть какой-то вразумительный ответ. Странное чувство. Будь на ее месте любая другая, более правильная, дортонская леди, она бы лишилась чувств еще при виде волка. Любая другая бы испугалась, возможно, оскорбила бы, но точно не пыталась бы поговорить, может ограничилась бы простым «спасибо за спасение» и дрожью в коленках. Ари же, с интересом наблюдала за каждым движением незнакомца, вслушивалась в его слова, немыслимо, невероятно дерзкие по меркам их мира, и чувствовала, сколь быстро утекает из нее надменность и злость, сменяясь почти детской капризностью и странным азартом. Будто стояла сейчас на границе двух миров, совершенно непохожих друг на друга, и осталось сделать лишь шаг, что б узнать тот, другой. Неизведанный, а от того заманчивый.
«Может и стоило» звучит столь спокойно, непривычно и просто, что вызывает невольную улыбку на лице. Так не похоже на людей в столице, что пытаются лживо угодить каждым своим словом. Так честно, что вызывает в душе необъяснимое тепло к этому мужчине. Честность была в каждом слове, движении и взгляде. Может из-за этого не боялась, а  может просто была странной и не правильной, и объяснения нет.
Стоя по колено в воде, толкая дикаря прямиком в озеро, Ари отчаянно хотела обратить на себя внимание. И абсолютно точно знала, что он ей не навредит. Просто чувствовала. Потому с любопытством ожидала ответного шага, ведь не могла его предугадать.
Незнакомец не разозлился, обернулся и просто окатил ее холодными брызгами. Ари, не ожидавшая такого шага, вскрикнула и отвернулась. Но в следующий миг развернулась обратно и начала посылать такие же брызги в ответ. Просто смеялась, всматриваясь в мужское лицо, горевшее таким же азартом и весельем, как ее собственное. Было абсолютно наплевать в тот момент, что вода холодная, платье мокрое и выглядят они со стороны, как малые дети. Арианна стремительно забывала, что он дикарь, что она королева, а все происходящее, почему-то, казалось единственно правильным. 
Он все же выгнал ее на берег холодом, после вышел сам. Вглядываясь в красивое мужское лицо, Ари пыталась отдышаться и успокоится, а еще, пыталась понять, как стоящему напротив мужчине так просто и быстро удалось то, что многим было недоступно долгие годы. Он подарил ей, пусть и на короткое время, то чувство свободы и беззаботной радости, что она отчаянно искала всю свою жизнь, несмотря ни какие запреты, и находила лишь крупицами, постоянно обжигаясь при этом, но нисколько не жалея. Он видел ее настоящую, пусть и на короткий миг, но лишенную надменности, холодности и всех прочих масок, которые каждый день носила. Рядом с ним просто хотелось быть такой.
Ари чувствовала благодарность, теперь уже не только за спасение. Она никогда не встречала его раньше, но на миг показалось, что знала до этого. И хотела узнать больше о его мире. А еще об этих глазах, что проницательны и будто замечают каждую мелочь; об историях, что может поведать низкий, чуть хриплый голос, которые обязательно будут честными; о сильных руках, что могут беспощадно убить зверя и легко подарить радость, окатив озерной водой; о теплых, даже после студеной воды, шершавых пальцах, что ловко выпускают смертоносные стрелы, а сейчас легко касаются ее подбородка и совсем не кажутся грубыми.
Девушка заворожено смотрела в его глаза, отчаянно пытаясь найти ту зимнюю стужу или вспышку безумия, что видела ранее, и не находила. Сейчас они казались теплыми.
- У нас одна жизнь. Бессмысленно тратить ее на страх. – ответила тихо и мягко, без привычной надменности и высокомерия, просто пожав плечами, как и он до этого. Ари улыбнулась и растерялась снова, после его легкого прикосновения к ее лицу. Удивительно, насколько больше, чем обычные слова, говорит взгляд и простое касание. Она давно об этом забыла. И очень хотела больше никогда его не встречать, что бы никогда больше не вспоминать этого. Этот мир не ее и никогда им не станет, эта открытость и честность ей не доступна от рождения, хоть и больше всего на свете желаема. И однажды, она обязательно забудет обжигающие льдисто-голубые глаза, без труда видящие ее настоящую, и быстрое биение сердца, из-за прикосновения теплых пальцев.
Девушка хотела спросить его имя, но потом словила себя на горькой мысли – А зачем? – они никогда не увидятся снова. Достаточно просто попрощаться и сказать спасибо.
- Ари! Громкий голос Робба вмиг напомнил, кто она, как попала в этот лес и для чего, резко захлопнув едва приоткрывшуюся дверь другого мира.
Арианна испугалась. Нет, не стоящего рядом мужчину. Даже когда незнакомец грубо схватил ее за волосы одной рукой, а другой обхватил тонкую шею, будто готов забрать ее жизнь в любую минуту, она не боялась его. Хотел бы навредить – давно бы сделал это. Она боялась реакции своих людей, того, что бессмысленно может пролиться кровь, чего она совсем не желала, боялась за жизнь дикаря, что стоял позади. Внимательный взгляд скользнул по четырем обеспокоенным лицам и по стали мечей в руках мужчин, а сердце забилось будто безумное.
- Опустите оружие! – произнесла громко и испуганно, совсем не из-за руки сдавившей горло, а от взглядов, что были направлены на незнакомца. Несмотря на его силу и храбрость, у него просто не будет шанса справиться с таким количеством противников без оружия.
- Я не хочу, что бы тебе навредили, - сразу же тихо произнесла своему пленителю, мягко касаясь его руки, держащей шею, своей. Услышал ли? Тихие слова потонули в громких голосах мужчин. В отчаянном «Арианна» и «королева», сказанным в унисон Роббом и Гунном, и в заглушившем их, непривычно громком, выкрике сира Освальда:
- Ваше Величество… - Вот именно! – перебила, не выдержав, выкрикнула зло и холодно. – Опустите оружие. Это приказ!  Так не похоже на нее. Никогда она еще не говорила с этими людьми так, но другого выхода не видела. Жестокое напоминание, что у каждого в их мире есть свое место, заставило чувствовать себя противно, но, в то же время ощутить облегчение при виде того, как опустились четыре меча, готовые в любую минуту разрубить человека.
- Дайте ему уйти! – более спокойно обратилась к воинам Арианна, чувствуя, как осторожно исчезли руки, пленяющие ее и сам мужчина стоявший позади. Она не смела отвести предупреждающего взгляда от своих людей, пусть и хотела взглянуть на незнакомца. Всматриваясь в напряженные лица, девушка молила Творца, что б они просто стояли на своих местах и не навредили.

+7

9

Ну что, жизнь, таков будет твой ход? Не передумала? Хорошо. Думаешь, врасплох застала? Тому, на чьей стороне Асы, всегда есть чем крыть.
Дыша глубоко, размерено, смотрит на каждого понемногу, рот скривился в ухмылке. Нет, псы придворные, так просто дикарь вам не дастся. Живым уж точно. А живым вам и не надо. Видно, как они сжимают рукояти мечей, как жаждут они избавиться от ублюдка, схватившего их белую госпожу как свою дикарку-шлюху. Иначе эти скайгордские звери с женщинами и не обращаются, в них нет ничего святого, Творец отвернулся от них!
Рейнир считывал по лицам мужчин их мысли, сейчас простые и односложные, но решительно направленные на единственную цель: убить. Скайгорец закипает тоже. Кровь пульсирует, мышцы сжимаются, как спираль, готовая выстрелить, но тихое, почти невесомое движение снимает спазм. Девичьи пальцы трогают его окаменевшую руку, он расслабляет ее и ощущает чуть обжигающую боль. Это сила, заключенная в нем, и не находящая выхода. Все, в его теле, сознание его, рефлексы, почуяв угрозу, заняли свои позиции на низком старте; дай только отмашку, и ноги станут нужны лишь для того, чтобы сделать громадный прыжок, руки – чтобы ломать кости, зубы – чтобы добраться до мяса, пустить кровь. Рейнира распирало от этого на все четыре стороны, по одной на каждого дортонца, но интуиция хладнокровно держала его в узде, заставляя прислушиваться к своей воле. Жди. Жди, слушай меня и жди.
Светловолосая приказывает им сложить оружие. Едва ли они ее послушают - бедную испуганную молодую женщину, чья жизнь сейчас зависит от степени разумности дикаря. Прижимая ее к своей груди, он через бордовую ткань ее платья ощущал мягкое тело, такое нежное и хрупкое. Наверное, эта леди – хорошая девушка. Чья-то дочь, сестра, жена. Она ему правда нравилась, но если нужно было бы выбрать между ее и его жизнью, то он ни секунды бы не сомневался. Иначе Рейнир был бы несправедлив к себе и жизни внутри себя. Сила всегда права. И к этому все сводится. А слабость всегда виновата. Или лучше сказать так: быть сильным — это добро, а быть слабым — зло. И еще лучше даже так: сильным быть приятно потому, что это выгодно, а слабым быть неприятно, так как это невыгодно.
Как и ожидалось, мужчины запротестовали, взбунтовали против приказа. Как же так, говрят, Ваше Величество…
Королева?
Дикарь поворачивает голову в ее сторону, распахнув глаза шире, ввинчивается узкими зрачками в черты лица девушки, не сразу верит в то, что услышал. Нет, это не ошибка и не пустословие. Прямо здесь, в дремучем Маркланде, рядом с илистым прудом с комарами и жабами, Рейнир Кровавый держал за горло королеву Дортона. Осознание сего факта не вполне укладывалось в голове скайгордца, он напрягся снова. Оставил размышления о том, что ему под руку подвернулся настоящий обротень в женском обличии, на потом. Если потом еще будет. Нельзя так просто взять и убить королеву. Это стало бы хорошим отмщением за всех павших братьев и сестер, настоящий вызов, но Рейниру хватало ума сходу представить последствия. Его убьют здесь, и он будет тут гнить вместе с другом-волком, над которым уже летали зеленые мухи. Плевать, своей смерти он не боялся. Они придут за остальными, будут искать поселения, жечь, истреблять. Нельзя прикончить королеву. То есть эту нежную фиалку, чьей жизнью он пытался шантажировать. Он не идиот, чтобы убивать ее. Но эти четверо ведь уверены в обратном, не так ли?
Они слушаются свою королеву. Она сдерживает их на невидимом поводке, но они готовы броситься в любой момент, лишь только стоит скайгордцу сделать ошибку. Рейнир отпускает Арианну, выходит из-за ее спины и делает шаг, встает рядом, смотрит вперед, в чащу. Нужно просто уйти. Воздух трещит от напряжения, будто в него ударила молния. Мужчина глядит на девушку в последний раз, с ног до головы, в глаза, потом отворачивается и осторожно проходит к лесу, минуя одного за одним псов. Теперь он знает ее имя. Лучше бы не знал.
Приказы эти дортонцы выполнять хорошо умеют, тут ничего не скажешь. Ни шагу не сделали в сторону дикаря, а ведь могли, как только он отпустил королеву из железных оков. Видно, они ждали какой-то выходки, повода, но этого не случилось. Рейнир не поворачивался к ним спиной до тех пор, пока не стал подниматься вверх по зеленому склону. Посмотрев вверх, он увидел еще фигуру. Через секунду из тени леса вылетела стрела, рассекла воздух и с глухим звуком вошла в плоть, застряла, выйдя насквозь. От удара скайгордца развернуло влево, он чуть не потерял равновесие, но устоял. Болт врезался под ключицей, наверное, в горло целился или в голову. Рейнир смотрит вверх и снова видит еще одного дортонца, уже приступившего к зарядке арбалета новым болтом. Дикарь бросается в его сторону, его тело и инстинкты получили отмашку, одновременно с ними с места сходят и остальные четверо мужчин. Это всегда так бывает: когда свора загоняет кота в угол, они брызжут слюной и лают до посинения, пока одна собака не решится и не бросится на добычу. Вторая стрела вылетела в кроны деревьев, арбалет был выбит у стражника из рук, они сцепились с дикарем и скатились вниз с холма. Рейнир вырубил его одним ударом - головой в лоб; сам еле успел увернуться от одного меча, вскочил, но второй клинок его настиг, прорезал бочину, аккурат под ребрами. Кровь хлестнула, скайгорец прикрыл ее рукой, пятясь. Кишки в руку не вываливаются. Это хорошо.

Отредактировано Reynir Blóðøx (24.02.2017 11:09:04)

+4

10

Странная это была тишина. Не к добру. Тяжелая и плотная. Казалось - протяни руку и сможешь попробовать ее на ощупь. Пока сердце отсчитывало гулкие удары, Арианна не сводила взгляда со своих людей. Одна минута прошла в напряжении. Затем вторая, третья. После не выдержала и повернула голову к незнакомцу стоящему справа от нее. Столкнулась взглядом с этими поразительными глазами, видимо в последний раз. Сейчас девушка хотела, что бы он просто ушел, будто и не было его, тогда бы исчезло все это напряжение и все бы забыли вскоре про эту встречу. Она не промолвила ни слова, он тоже. Просто отвернулся, и медленно двинулся в сторону лесной чащи, осторожно минуя ее людей, а королева смотрела ему вслед, провожая грустным взглядом, потому что не хотела, что б так получилось. Сейчас она не понимала ни Робберта, ни остальных. Зачем было обнажать оружие с самого начала, если никто не собирался ей навредить. Да и после, дикарь ведь запросто мог ей шею свернуть, но он этого не сделал, а они смотрят на него так, будто готовы убить в любую минуту. За что? Осознание приходило постепенно. Сейчас Ари еще сильнее уверилась в своей догадке о северных племенах, война с которыми длилась веками. Как и с ведьмами. Оттого и начинала злиться. Не понимала, как люди, готовые добровольно идти на договор с ведьмами, закрывая глаза, на все их жуткие деяния минувших лет, так просто смогли без вины осудить дикаря, лишь за такое же кровавое прошлое. В чем разница? 
Взгляд следил за передвижениями дикаря, что поднимался по холму и почти скрылся за деревьями, ее спутники стояли на месте, и Арианна смогла облегченно выдохнуть. Вот только рано радовалась. Наблюдая за происходящим, отчаянно понимала, что так и в Творца не долго разуверовать. Все слишком быстро произошло. Сначала в плечо незнакомца попала стрела, от чего его дернуло в сторону, затем рыцари пришли в движение, срываясь со своих мест, а ее спаситель набросился на Одри, вместе с которым и скатился с холма вниз. Отчаянно хотелось остановить это все, но королева пребывала в странном состоянии паники, понимая, что вряд ли сейчас способна на что-то вилять.  На миг она испугалась за рыцаря, когда дикарь ударил его головой, и испуганно вскрикнула, непроизвольно дернувшись в сторону стычки, когда сир Освальд замахнулся мечом на мужчину. Незнакомец увернулся. Но не от меча Робберта, что попадает прямо в бок, нанося серьезную рану судя по тому, как кровь заливает пальцы мужчины, закрывшие ее.
- Остановитесь!- прокричала, что есть силы. Оцепенение спало, то ли от вида крови, то ли от того, что Робб вновь занес меч, готовясь к удару. Ари бросилась в сторону мужчин, не отдавая себе отчета в своих действиях, наперерез мечу, оказываясь напротив друга, и со злостью всматриваясь в знакомое лицо. Смотрела и не узнавала. Впервые видела его, да и остальных, таким. – Хватит! Тяжело дыша, обернулась на незнакомца, что медленно отступал. Разозлилась еще больше. - Какого черта вы творите? Зачем? – снова поворачиваясь к спутникам, зло шипит Арианна. - Он мне жизнь спас! – Он тебя едва не убил, и едва не убил Одри… - Но не убил же! – бросая тревожный взгляд на Одри, девушка краем глаза заметила, как опускаются мечи всех, кроме Робба. Хотела подойти к лежащему рыцарю, но не сдвинулась с места, понимая, что второго шанса остановить эту бойню, а иначе не могла назвать происходящее, у нее, скорее всего, не будет. – Опусти меч, пожалуйста… - сделав глубокий вдох, проговорила уже спокойнее. – Ваше Величество, он скайгордец, потому иного не заслуживает. Дикарь, из тех, что грабят наши деревни и… - Да плевать мне на это! – заорала Арианна не выдерживая напряжения и перебивая спокойный голос сира Освальда, что пытался взывать к ее разуму. – Катитесь к драконовой матери со своими нотациями, я знаю нашу историю! Мой род берет начало от скайгордцев, что жили на западе, я тоже, выходит, заслуживаю подобного? – окидывая взглядом напряженные лица, она старалась успокоиться, сжимая пальцы в кулачки и, с последних сил, сдерживалась, что б не наброситься на кого-нибудь. Арианна не помнила, когда в последний раз была столь злой, да и была ли когда-либо до этого. – Милорды, вы все прекрасно знаете, куда мы едем и с какой целью. И никто из вас, не усомнился в правильности этой поездки, отринув прошлое, никто никого не судил за былые грехи. Объясните мне, в чем разница? Чем же особенным отличается этот дикарь? – договаривала королева уже спокойно, смогла взять себя в руки при виде того, как меч графа Бристола, пусть и с неохотой, отправился в ножны следом за остальными. - Дикарь… - проговорила уже тихо, с едва уловимой горечью. Подошла к Роббу и вытащила из ножен на его поясе кинжал. – Вы напали на безоружного. Впятером. – нагнулась, без сожалений отрезая от подола платья большой кусок ткани, затем выпрямилась и резко вернула кинжал на место. – Начинаю сомневаться, милорды, кто тут действительно дикарь…
Арианна развернулась и стремительно направилась к незнакомцу. На деле прошли минуты, но с такими ранами любое промедление было рискованным. С тревогой всмотрелась в глаза дикаря, после взгляд опустился ниже, на его руку, и девушка легонько прикоснулась к окровавленным пальцам, осторожно пытаясь отнять их от раны. Закрыла ее отрезанной тканью и вернула руку мужчины обратно, прижимая своей.
- Прижимай крепко, - говорила, попутно вспоминая все, чему ее учил Главный алхимик. Абсолютно не задумывалась, как глупо могут звучать ее слова для воина, который наверняка пережил уже не одно ранение. – Нужно добраться до лагеря. Ты сможешь идти? Сама не заметила, как положила вторую ладошку на его не раненое плечо, поднимая взгляд на мужчину. Она никогда не лечила такие раны. Знала, в теории, как зашивать; знала, как достать стрелу и что лучше делать это не сейчас, но все легко лишь на словах. С трудом Ари представляла свои действия на практике, но знала точно, что здесь его не оставит. И уж точно не даст умереть, истекая кровью.
- Помогите... А впрочем…- Арианна хотела обратиться к рыцарям, но сразу же передумала. Отчего-то была уверена - незнакомец не принял бы их помощь. – Лучше я сама… Не собиралась слушать возражений, спрашивать о чем либо, просто перекинула его здоровую руку себе на плечи, после обхватывая своей рукой крепкую спину.
Ее спаситель шел сам, она лишь направляла его, либо просто мешала ему идти, но всеравно упрямо не отходила. До лагеря они дошли довольно быстро и, практически, молча. Изредка она перебрасывалась с кем-то парой фраз. Остановившись у вороха шкур, на которых спала, девушка осторожно отпустила скайгордца и мягко выскользнула из-под его руки.
- Пожалуйста, садись. Я вернусь сейчас… - бросив очередной обеспокоенный взгляд на его лицо, Ари быстро бросилась к Кроносу, краем глаза замечая, что Одри, бывший без сознания, уже очнулся. Хоть отчего-то она испытала облегчение, пока искала в небольшом мешке шелковую нить, иголки и ткань, что она везла для перевязок почти заживших ран Робберта.

+4

11

То, что скайгордца ранили и, возможно, смертельно, ничуть не умерило его пыл, не заставляло образумиться, остановиться, но наоборот. Так было всегда: чем сильнее его били, тем злее он становился, подобно псу на цепи. Боли нет. Адреналин бросился в его мышцы, быстро распространился по всему телу, затупив всякую чувствительность к повреждениям. Рейнир только ощущал, как теплая кровь стремительно течет по боку, по штанине на бедре, как одежда неприятно липнет к коже. Рана в груди кровоточила несильно - болт крепко засел в мясе.
Должно быть, дикарь не осознавал, в какой плачевной ситуации сейчас находится. Он один, без оружия, но зато с полной уверенностью, что не умрет здесь у этого озера. Снова Жизнь твердила ему о своей непобедимости, бесновалась внутри, заставляя двигаться; сама мысль, что он вдруг станет бесполезным трупом на радость куче опарышей отторгалась его мозгом.
Рыцарь занес меч снова. Дикарь перестал пятиться и сжался в пружину. Ему оставалось только нападать. Лучшего способа выжить он не знал.
Нескладная бойня резко берет паузу, когда перед сверкающим клинком оказывается королева. Все остановились в недоумении. Белокурая оборачивается на Рейнира на мгновение, и ему показалось, что взгляд у нее такой, будто ей тоже нанесли рану. Закрывала его собой, своим хрупким телом. Он ненавидел, когда его защищали, он даже не помнил, когда это случалось в последний раз, но сейчас эта сила, эта трагичность и ярость, которые как-то умещались в этой маленькой женщине, поразили его. "Сумасшедшая." В гневе она начала отчитывать своих людей, а Рейнир волком смотрел на кучерявого дортонца и его меч, окрашенный скайгордской кровью. Сознание постепенно возвращалось к нему, и он бесился от того, что не может ответить. По крайней мере, сейчас. Арианна без сожаления режет крупный лоскут от подола своего платья с помощью кинжала, который по-хозяйски заимствует у своего стражника. Скайгорец стоял неподвижно, наблюдал за происходящим, готовый в любую секунду заново бороться за свое выживание. Его рука окаменела, грудь вздымалась чаще. Королева - единственная, кого он готов к себе подпустить, невзирая на то, что окончательно перестал понимать ее. Надо было позволить убить его, и дело с концом, а она восстает против своих же людей, осаживает их, аккуратно прикладывает к кровоточащей ране бордовую тряпку, пачкает свои тонкие пальцы в крови северянина. Воистину, Рейнир не понимал ее решений, но пользовался сложившимися обстоятельствами и держал рот на замке. Все еще может сложиться хорошо.
- Я могу идти, - сухо ответил Рейнир.
Снова прикосновение. Мягкое, нежное… как это называется… забота? Может быть. Рейнир не помнил, что чувствует человек, когда о нем так беспокоятся. Здоровое плечо словно обожгло, мужчина отстранился, ладонь девушки соскользнула с него. Побрел в сторону чащи, буркнув что-то невнятное на своем. Вместо благодарности, он чувствовал себя униженным. Потому что от гибели его спасла нежная дева. Еще и королева. Королева государства, которое ему ненавистно. Разум приходит в порядок, волна адреналина медленно отступает, и ощутимее становится боль. Тряпка уже намокла, хоть выжимай. Топая большими шагами по земле и глядя вперед, он вдруг почувствовал, как Арианна поднырнула под его правой рукой, желая, видимо, помочь ему идти. Будто ему ногу отрезали. Но северянин не стал протестовать, лишь глянул на нее неоднозначно, руку с ее плеч не убрал. Ей как-то очень просто и естественно удалось погасить раздражение, кипящее в его разуме. Как это происходило, он не понимал. Ему не нравилось что-то не понимать.
- Почему ты помогаешь? – глядя перед собой, спросил мужчина.
Рыцари идут тоже, сзади, по бокам. Тот, который получил удар в лоб, плелся в конце, держась за голову. Но ни один не смел противостоять воле своей королевы. Она поработила их. Каждого. И не своим знатным чином, но своими женскими чарами. Скайгордца поражало, насколько покорными могут быть пятеро взрослых мужиков. С другой стороны, в этом весь Дортон. Там настоящий мужчина тот, кто лучше лжет и кланяется.
Вышли на небольшую опушку. Бесхозно лежавшие вещи и тонкий дымок из кострища говорили о том, что лагерь бросили резко и не успели собрать до конца. Кони стоят поседланные, отмахиваются хвостами от мошкары.
Королева оставила Рейнира возле шкур, но он не садился. Стоял сгорбившись в левую сторону, с прищуром и еле заметной ухмылкой на лице, встречался с ненавистными взглядами стражников. Молча бросил мокрую тряпку в сторону, она шлепнулась, отяжелевшая. Между тем, он стал чувствовать, как пальцы левой руки начали неметь. Несколько раз сжал и разжал кулак – пришло в норму. Северянин сел на колени, поочередно согнув каждую ногу, оглядел болт, торчащий из его груди. Обхватил толстую стрелу одной рукой там, где она входила в плоть, другой взялся за короткий «хвост», приложил дюжие усилие. Болт треснул и сломался. Рейнир поморщился, поглядел на арбалетчика, развернув к нему часть своей спины и торчащий наконечник:
- Это твое. Возьмешь? – в ответ рыцарь огрызнулся. Рейнир сел прямо, сквозь зубы процедил, - Я так и думал.

Отредактировано Reynir Blóðøx (03.03.2017 18:45:13)

+4

12

Арианна уже и забыла, когда в последний раз настолько терялась от обычного вопроса. Откровенно говоря, она сомневалась, было ли такое вообще в ее жизни. Почему она помогала? Вопрос слишком прост и сложен одновременно, и вот так, сходу, девушка не могла ответить не только скайгордцу, но и самой себе. Слишком глубоко в душе находились ответы. Благо они подошли к лагерю, и она не нашла ничего лучше, как просто ускользнуть. И от этого мужчины, вызывавшего в ней странные чувства с самого первого момента, как она его увидела, и от его слов, от которых она терялась еще больше.
Она помогала, потому что просто была такой. Никогда не могла в этой помощи отказать. Помогала, потому что это было правильно и справедливо. Ари никогда не судила людей за их прошлое и по чужим рассказам. Она не знала этого мужчину и ей лично он не сделал ничего плохого. Наоборот он ее спас, пусть с его слов и не хотел. Глядя на него, она не видела дикаря, она видела живого человека, такого же как и она сама, и ее спутники. Да они разные, но кровь у всех одинаково красная. Она помогала, потому что могла и хотела помочь. И знала чувство, когда помощи ждать не от кого. Помогала, потому что чувствовала свою вину. Ведь это из-за ее упрямого желания узнать совсем незнакомый мир он пострадал. Ей надо было просто уйти и тогда ничего не случилось бы. Причин было множество, и все правдивы. От чего же тогда кажется, что это все не то? Когда прикасалась к его окровавленным пальцам и взглянула в глаза, уже тогда знала, что поможет и не оставит, и плевать, что не могла до конца этого объяснить даже себе. Просто не смогла бы иначе. Простые ответы? Проще некуда. И слишком сложные для нее, ибо не искала их никогда раньше.
Кронос стоял смирно и Ари, тщетно пытаясь разобраться в себе, быстро отыскала все необходимое. Захватила ткань для перевязок, маленькую деревянную шкатулку с иголками и нитками, и прошла к тому дереву, около которого рано утром сидел Гунн. Наклонилась, подняла из травы флягу с хересом и торопливо направилась к раненому незнакомцу, прижимая к груди все собранное добро.
Мужчины даже сейчас огрызались друг на друга, от чего она мысленно застонала, ведь знала, что никого не переубедит, сколько бы не пыталась. Остановилась рядом с незнакомцем, сидящим на коленях, и просто опустилась на колени возле него.
- Перестаньте, - огрызнулась на всех, раздраженно сгружая все собранное на ворох шкур. – Позволь мне… - взглянув в глаза дикаря, положила на его плечо маленькую ладошку. – Я помогаю, потому что тебе нужна помощь. Обязательно должна быть причина? Правой рукой Ари взялась за наконечник арбалетного болта. Разрешения она не ждала, хоть и спросила его, уже в следующий миг потянула стрелу со спины, оставляя открытую рану. Потянула слишком резко, как ей казалось.
- Прости… - отбросила в сторону обломок болта и взялась пальцами за низ окровавленной сорочки. – Мне нужно ее снять, надо зашить рану. Игнорируя раздраженные голоса за спиной, что слышала краем уха, Ари осторожно потянула ее кверху, стараясь не задеть раненый бок. Нужно было, что б мужчина поднял руки, а потому вскоре замерла вопросительно вглядываясь в его лицо.

+3

13

Королева вернулась к нему и села рядом на шкуры. Рыцари глазели с недоверием и надменностью. Похоже, раненный зверь напрягал их меньше здорового.
Арианна так и не ответила на его простой вопрос, когда они только шли от озера к лагерю. Но ответила сейчас, положив ладонь ему на плечо. Инстинктивно такой жест заставлял Рейнира слушать ее слова внимательнее. Неужели все это время она размышляли над ответом? Скайгорец хмыкнул. Он не верил ей. Обязательно ли должна быть причина, чтобы помогать дикарю, против чьего рода велась и ведется кровопролитная борьба?
- Обязательно.
Через мгновение слабая на вид ручонка выдрала из плоти Рейнира вторую часть разломленного напополам болта. Запоздало ощерившись, мужчина дернулся и схватился за свое плечо со стороны раны, но вместо этого накрыл мокрой от крови ладонью руку королевы. Сразу же отпустил. Покосился на белокурую. Не ожидал, что она действительно решится вытащить стрелу, да еще так резко и уверенно. Дортонские леди, которых ему когда либо доводилось встречать, лишаются чувств при одном виде вольного народа с севера; но королева вела себя совершенно иначе. Она говорила с ним также, как со своими рыцарями, смотрела в лицо с интересом, то и дело касалась его легонько, но без всякого страха. Ничего не оставалось без внимания Рейнира, и эти жесты королевы говорили ему больше, чем ее слова.
Кровь потекла теперь и по спине, как только отсутствие инородного предмета открыло ей путь. Но больше не унималась рана в бочине, давилась густой кровью; запах железа, исходивший от нее, стал привычным.
Арианна взялась пальцами за нижний шов рубахи скайгордца, с большим почерневшим пятном на левом боку, протянула вверх осторожно, неуверенно. Рейнир занес руки за спину, ухватился за ткань и стащил ее с головы, потом с каждой руки поочередно. Кто-то из лоулендеров фыркает, другой уходит, махнув рукой. Кажется им пришлось смириться с тем, что их королева всерьез и бесповоротно намерена лечить раны, которые сами рыцари и на несли своему врагу, которого следовало убить. Их намерения скайгордцу были понятны и ясны, как день. То, что они хотели его смерти, было правильно. Мужчина своей смерти не хотел, а потому должен был хотеть смерти рыцарей. Только так понятно и правильно. Только так справедливо.
Рейнир, чувствуя зеленоглазый взгляд, посмотрел на красивое лицо Арианны посветлевшими глазами с отяжелевшими веками. Неужели дело только в том, что она женщина? Или эта хваленая добродетель их ложного бога? Наверное, так и есть.
Рейнир распрямился и занес левую ручищу на правое плечо, открывая королеве обзор на рваную рану. Он спокойно полагался на навыки ее врачевания. Другого выхода все равно не было. С открытой дыркой в боку ему до Скёльдхалла точно не добраться.

Отредактировано Reynir Blóðøx (04.03.2017 10:21:53)

+3

14

Наблюдая цепким взглядом за каждым движением мужчины, от ее внимания не ускользало ничего. Ари видела его реакцию, когда доставала стрелу и корила себя за резкое движение причинившее боль, хоть и знала - иначе бы не вышло. Заметила, как одернул руку от ее пальцев, что держали его плечо. Даже рубаху стащил с себя сам, совсем не осторожничая, когда стягивал ее с рук.
Всего одно слово, сказанное скайгордцем ей в ответ, многое объясняло, и запутывало ее еще больше. Он одновременно и принимал ее помощь, и отказывался от нее. Будто вся его суть противилась этому. Не доверял. Впрочем, и не обязан был, это она понимала. Но все же, искренне пытаясь помочь, его поведение наталкивало Ари на логичный вывод, что дикарь ждет подвоха в любом ее действии. Отчего-то почувствовала обиду, ведь если хотела бы навредить – не оказалась бы рядом с ним. Или все дело в том, что получил не тот ответ, который хотел?
Девушка отвела взгляд от его лица, встала, не промолвив ни слова, и прошла к потухшему кострищу. Ей нужна была вода. Миновав раздраженных рыцарей, что уже махнули рукой на все ее действия, Арианна быстро увидела искомое. Вот у ее спутников не возникало вопросов. Они знали ее, знали, что всегда была такой, и понимали, что не поступила бы иначе, пусть и не могли это принять.
Вернувшись обратно с флягой воды, вновь села рядом со скайгордцем. – В том, что я делаю или говорю сейчас, нет скрытого смысла, - легко пожала плечами королева, ополаскивая водой окровавленные пальцы. – Видишь их? - легко кивнув в сторону рыцарей, снова посмотрела в серо-голубые глаза, - Они тоже не понимают, потому что ты скайгордец. Враг. Но знают, что я такая, а потому не спорят.
Мужчина тем временем выпрямился, убрал раненую руку за правое плечо, открывая раненый бок. Кровь текла и из раны под ключицей, но дыра в боку казалась опаснее. Взяв чистую ткань, смочила ее вином и аккуратно начала стирать кровь. – Я не читаю тебя врагом. Даже если бы считала... Помогла бы. - говорила тихо, на миг взглянула в глаза, извиняясь, а после просто залила рану вином, промывая. – Я думаю, ты спас меня от волка по той же причине, по которой помогаю я. – накрыв рану тряпкой, что пропитывалась кровью, Ари потянулась за нитками и иглой. Продела шелковую нить и попыталась согнуть иголку. Вышло плохо, согнула совсем немного, но лучше уж так. - Разница лишь в том, что ты не хотел помогать, а я хочу. По крайней мере, я так думаю…
Смочив иглу с нитью все тем же хересом, Арианна снова подняла взгляд на мужчину. – Во всем этом моя вина, а я не вправе забирать твою жизнь. Потому что она твоя. Еще миг девушка с грустью смотрела в эти зимние глаза, после тряхнула головой и обратила все внимание на то, что должна лечить. – Будем считать, что я отдаю долг и исправляю свои ошибки... - старалась сказать это безразлично, но голос дрогнул. Отбросила окровавленную тряпку в сторону, слегка придерживая края раны пальцами левой руки, Ари уверенно проколола кожу с одного края, выводя иглу с другого. Завязала узелок и продолжила делать ровные стежки, стягивая рваные края.

+4

15

Он слушал ее и мочал, дышал шумно. Короткая борьба не за жизнь, но за убийство, давала побочный эффект - судорога ненависти никак не отпускала скайгордца. Мужчина сидел спокойно, не двигался, мысли его прибывали в напряжении, и он не обращал внимания на боль и отдышку. Королева говорит, ее тон действует на Рейнира успокаивающе, когда смысл того, что она говорит, заводит в нем ярость по новой. Но он молчит. Молчит, слушает и смотрит на нее холодным взглядом. Она такая, потому что впервые за свою жизнь видит перед собой особь вольного народа. Народа, что жжет монастыри и церкви, что варварски грабит Вустерлингские земли и убивает всех, кто встает на пути, а тех, кто прячется - находит и порабощает. Звери, безбожники - как еще лоулендеры называют северных врагов, засевших в своих логовах на отшибе земель Иравинта? Рыцари и простые крестьяне не так добры к скайгордцам, как их королева. Потому что они встречались с ними лицом к лицу, проливали их кровь, и видели, как гибнут от копий и секир другие. Ее величество в столице такого не видала, все по рассказам да по книжкам знает, оттого и милосердная такая. Поглядела бы хоть раз на настоящую резню, когда ее люди убивают и умирают ради того, чтобы север от дикарей освободить. Как бы она поступила, если бы Рейнир убил кого-то из ее верных стражников? Изменилось бы ее мнение? Готов поспорить, что да.
Девушка аккуратно промывает рану вином, не хочет причинить боль, но желание помочь преобладает. Скайгорец даже не морщился, сцепил зубы и уставился перед собой. Дышать тяжело, и это не из-за увлекательной прогулки от озера, как Рейнир подумал сначала. Он ожидал, что после того, как грудь его избавится от стрелы, станет легче, но этого не произошло. Ощущение сдавленности никуда не исчезло. Не хорошо.
Рейнир посмотрел на королеву искоса:
- На все - воля Богов.
Не было ее вины в том, что случилось, северянин знал это. Может быть, Ее Величество еще и совесть мучает? Какая чушь.
Тонкие пальцы шьют его заново, стежок за стежком, сначала неуверенно, потом наловчились. Игла в руке королевы прокалывает толстую кожу скайгордца, стягивает, прокалывает снова. Старается. Каждый вдох дается Рейниру с трудом, он прокашлялся, но тут же пожалел, - рана отозвалась резкой болью в груди. Виду не подал. Дырка в богу превратилась в заштопанную нитками багряную полосу. Теперь очередь сквозной - следа от арбалетного болта. Девушка занялась раной со спины, проделывая те же манипуляциями, но уже быстрее, потом оказалась перед скайгордцем. Воин сидел сгорбившись, опираясь локтями о согнутые колени широко расставленных ног. Поднял голову и чуть выпрямился, чтобы повреждение было лучше видно. Еще немного. Сейчас его заштопают, и можно в путь. Да, путь не близкий, но позволить себе издохнуть в пути Рейнир никак не мог. Боги помогут, дадут сил.
Мужчина снова чувствует на себе маленькие пальцы, нежные и сильные. Белокурые волосы подсохли и посветлели; они, верно, мягкие на ощупь. Сейчас - свежая, не сорванная, - она восхитительна. Она принадлежит не ему. И она несет только беды. Он хотел убить ее за эту красоту и эту доброту.
Рейнир сжал и разжал кулаки. Руки немеют почти до кисти.
- Ваше Величество, - окликнул один из псов, - Уже пора.
Девушка как раз нанесла последний стежок. Скайгорец натягивает, кряхтя, свою грязную рубаху. Поднялся со шкур, крепко придерживая рукой свою грудь с левой стороны, поморщился.
- Прощай, - глядя на нее странно, неоднозначно, вымолвил Рейнир, потом добавил, - Ваше Величество.
Поправил небольшую набедренную сумку и побрел прочь, ступая бесшумно, исчез в зелени деревьев. Каждое лишнее усилие отзывается жестоким болевым укусом, но идти надо. Подальше от этой опушки, и от этой встречи, зализывать раны.
Шел по заросшей молодой травой тропе, чтобы вдруг не повело куда-то в сторону. Ноги стали вязкие, это раздражало. Увидел поваленное дерево, дошел и тяжело опустился на него.
"Не на долго же тебя хватило. Ничего-ничего. Отдышаться и дальше."

Отредактировано Reynir Blóðøx (12.03.2017 17:58:36)

+5

16

Знать в теории как зашивать раны это хорошо. Она знала, но видеть такие их и понимать, что если сделаешь что-то не так, ошибешься…  Не ошибусь… Самовнушение всегда работает, но то, что сейчас ее пальцы не дрожали – чудо, не иначе. Впрочем, на поверку оказалось не так уж сложно. Стежок за стежком, осмелев, Арианна зашивала ужасную рану на боку северянина. Даже если это и было ему неприятно, виду он не подавал.
Пока лечила, королева продолжала копаться в себе - искала причины этой помощи, что б самой себя понять до конца. Низкий голос, врывающийся в мысли, произносит свой короткий ответ, и ее затапливает возмущение. Это его «на все – воля Богов» звучит равно так же, как и их «на все – воля Творца», так часто произносимое всеми ее знакомыми. Бесспорно, в этом была истина, но Ричмонд никогда не была согласна с этим до конца. Королева никогда ее не произносила и никогда слепо ей не следовала. Всегда считала, что такими словами просто проще объяснить то, что понять либо не можешь, либо боишься, либо просто не хочешь.
- Возможно, ты прав…- произносит задумчиво, делая последний стежок, и поднимает взгляд, - А возможно дело в нашем личном выборе. Он не менее важен.  Потянулась за водой, откладывая иголку в сторону, ополоснула пальцы. Осторожно стерла остатки крови с бока мужчины и быстро перевязала зашитую рану чистой полоской ткани, почти обнимая его своими руками. Отчего-то почувствовала неловкость, находясь так близко, соприкасаясь телом с его. Умом понимала, что делала необходимое, но ничего не могла с собой поделать, от того старалась сделать все быстрее, не глядя в лицо незнакомца.
Закончив перевязку и отстранившись, Ари почувствовала облегчение, и принялась промывать рану на спине. На этот раз зашивала быстрее и увереннее. Дыра от арбалетного болта казалась не такой опасной и выглядела, по ее мнению, не так ужасно, как рваная рана на боку. Снова стерла остатки крови с кожи и опустилась на колени перед мужчиной, чтоб проделать то же на груди.
Скайгордец чуть выпрямился, чтоб ей было удобнее добраться до раны. Он все так же молчал, не подавая виду, что чувствует боль, а она, легко прикасаясь пальцами, все так же старалась быть осторожной и избегала на него смотреть. Странная неловкость вернулась, да только теперь с осознанием самой ее причины. Сейчас, даже в раненом, в нем чувствовалась та сила, что способна убить зверя, способна отвоевать свою жизнь и легко забрать чужую. Сейчас она это осознала. В нем чувствовалась опасность. А еще он был красивым. Дикой красотой, грубой, непривычной и необъяснимой. Черты лица, тело… Его глаза… В них будто застыли вечные льды севера, но они обжигали. Оттого, наверное, и не поднимала взгляд. Северянин сам был похож на зверя, волка… Неуправляемого и опасного. Только ей нельзя это осознавать. И думать об этом тоже нельзя.
- Ваше Величество, уже пора – раздалось за спиной, прерывая ее мысли и заставляя щеки покрыться легким румянцем.  - Да, пора… - она как раз закончила перевязку и принялась собирать со шкур бинты и нити с иглами. Незнакомец натянул рубаху, поднялся. – Прощай, - Ари подняла глаза и снова столкнулась с его непонятным, будто проникающим в душу взглядом.  Она хотела предложить ему обождать немного и поехать с ними, все же легче добраться верхом, куда бы он ни направлялся, чем плестись пешком по лесу со свежими ранами. Да и к вечеру потребуется перевязка.  – Может… - замолчала от звука его голоса.  -  Ваше величество. … поедешь с нами? Она не договорила. Просто молча, смотрела какое-то время в эти поразительные глаза и пыталась понять, зачем договаривал, если простого «прощай» было достаточно. Больно. Она не ждала благодарности, помогала просто так, потому что хотела помочь. Искренне и честно. Не ставя на нем клеймо дикаря, одного из тех, что выжигали и грабили их деревни. Потому что так было правильно, еще с первой минуты, когда встретила его утром. Потому что ей он не навредил. Она не ждала доверия со стороны скайгордца, нет.  Ари сама не знала, чего ждала, но точно не этого. Из его уст обращение прозвучало, как оскорбление, хотя в столице она его слышала по тысяче раз на дню. Действительно… - подумала с горечью, вспоминая свое недавние мысли. У каждого в их мире есть свое место. Северянин, только что, ей его указал. Она королева тех, кого он считал врагами, с кем воевал он и его народ. Она ему ненавистна, равно так же как и сам Дортон, с его воинами да простым людом. И неважно, что она сделала или не сделала, или хотела сделать. Они из разных миров, что столкнулись случайно. Все правильно. А то, что ты открыта, добра и не ставишь чертово клеймо ни на ком и никогда, так это не значит, что все такие. И ты это знаешь уже давно. Но от чего же тогда так больно резануло по сердцу это «Ваше величество»?
Ее глаза стали холодными, она это знала. Усмехнулась. – Спасибо, что напомнил, дикарь. Рядом с тобой я об этом забыла.  – произнесла в своей обычной, столь ненавистной ей, манере, привитой с того самого момента, как ей одели корону на голову. Поднялась с колен, держа в руках все собранное. – Думала, что доброту и честность ты ценишь больше, чем лицемерие. Видимо ошиблась. Отвела взгляд и сделала несколько шагов мимо него, не дожидаясь ответов. Остановилась, обернулась и тихо произнесла вслед: - Прощай… и пусть тебя хранят твои боги… Скайгордец этого уже не слышал, скрылся среди деревьев, а она направилась к лошади. Стараясь не думать о том, как сложно и опасно идти раненому. Стараясь унять беспокойство, которое вырывалось поверх обиды. Стараясь ни о чем не думать. Сложила все обратно в мешок, взяла свои вещи и, предупредив, скрылась за деревом, что б переодеться из платья в более удобное одеяние.
Торопливо одевшись в рубашку и брюки, обула сапоги, заплела волосы в небрежную косу и вышла к своим людям. Ее спутники уже все собрали и садились на лошадей. Ари спрятала в одном из мешков свое платье, погладила Кроноса и уже собиралась взобраться верхом, как ее позвал Гунн: - Королева… Арианна… - исправился под ее укоризненным взглядом, - что с этим делать? Я принес с озера вместе с арбалетом.  В руках Гунн держал лук с оборванной тетивой. Девушка растерялась на миг, помедлила, но взяла оружие из его рук. – Я возьму… Зачем ей был поврежденный лук она не знала, но все же привязала его к своей поклаже. Вернее знала, но предпочитала об этом не думать.
Их маленький отряд снова двинулся в путь, по небольшой тропе среди лесной зелени. Иногда они переговаривались о чем-то, иногда смеялись, а Ари заметила, что и на ее лице начала снова появляться улыбка, а злость на друзей отступила. Все старались не упоминать об утреннем происшествии, будто его и не было вовсе, да только крепкая мужская фигура вдалеке, устало сидящая на бревне, отчетливо напомнила, что оно было. Предупредив рыцарей, что собирается предложить довезти незнакомца, коротко прекратив спор, пришпорила коня проезжая вперед.
Подъехав ближе, Ари остановила Кроноса и посмотрела на северянина.  Ему было тяжело, раны давали о себе знать, пусть и старается не подавать виду, но она это знала. Видела по напряженному телу, слышала в тяжелом дыхании. Знала она и то, что думают ее люди. Стоило бы оставить его и просто поехать дальше, но она не могла. Она бы так не поступила. Еще в лагере после его ухода, несмотря на злость и обиду, беспокоилась и в глубине души надеялась, что встретит его по пути. Арианна не представляла, как он собрался добираться сам. Потому смотрела на него и снова злилась. Злилась и на него, и на себя тоже.
- Может ты засунешь куда-нибудь свою гордость и все же примешь помощь, что тебе предлагают? – почти прошипев, обратилась к мужчине, легко спрыгивая с лошади. Взяла флягу с водой и сделала несколько шагов к нему. – Или моя помощь тебе настолько противна, что лучше подыхать от ран на старом бревне? Сделала глубокий вдох, протянула скайгордцу воду. – Я не жду ничего взамен. Я правда просто хочу помочь, – произнесла уже спокойнее, мягко. Снова вернулась тревога. - Едем со мной. Мы довезем тебя как можно ближе к твоему поселению, а дальше сам… Всматривалась какое-то время в его глаза и надеялась, что хоть сейчас не будет таким упрямым. – У тебя опасные раны и ты это знаешь… Ари подошла к Кроносу, погладила успокаивающе, удерживая за поводья, и обернулась, вопросительно смотря на мужчину.

+4

17

Лоулендеры ненавидели таких, как он, по-разному, вразнобой, каждый по-своему и каждый по отдельности. Их ненависть иногда грела небесный народ, иногда жгла – но ровно, рассеянно, как полуденное солнце. Королева Дортона тоже ненавидит скайгордцев, просто она еще об этом не подозревает. Чертова знать, мать милосердия. Думает, что есть добрые люди, и есть люди злые. Что то, что она делает – это добро, это хорошо и правильно. Неблагодарный упрямый узколобый баран, до него снизошла сама королева, но куда уж ему осмыслить удачу своей судьбы. Говорит, с ним забыла, кто она на самом деле, говорит, спасибо, что напомнил. Не за что.
Раны высасывали из него силы, но их все еще было достаточно, чтобы разум, обманывая, заставлял уверовать тело в его нерушимость. Рейнир приложил ладонь к своему влажному лбу, закрыв глаза. Перед ним возникла голая женская фигура, силуэт обрамляют блики утреннего солнца на глади воды. Он тут же распахивает глаза, они фокусируются и видят широко расставленные крепкие ноги, утопающие в бурной лесной траве.
Нет. Нет. Он зря. Зря так с ней.
Улавливает голоса людей и шаги коней слева на дороге. Рейнир повернул голову, видит отряд вдалеке, снова отворачивается от них. Уже дважды его попытки распрощаться с королевой Арианной раз и навсегда увенчались каким-то нелепым провалом. Может, все дело в том, что ни тот, ни другая по-настоящему не готовы были прощаться?
Она появляется перед ним верхом на вороном коне, породистом, благородном - под стать своей всаднице знатного происхождения. Рейнир ставит руку на свое колено, оттопырив локоть, поднимает на нее спокойный взгляд; создает впечатление, что все у него под контролем. Северянин не переставал удивляться богатому арсеналу ее образов: перед ним представала то хрупкая нимфа, одетая в одну только природу, то заботливая дочь зажиточного горожанина, случайно оказавшейся в дремучем Маркланде, зашивавшая ранения незнакомца, попавшего в беду. Теперь же девушка походила на молодую охотницу за колдуньями, ловкую и бесстрашную. Миниатюрная, она восседала на рослом жеребце, как на чудовище, которое чудом укротила. Арианна легко спешивается, говорит с ним сердито, несдержанно, подходит к поваленному дереву и восседающему на нем человеку, протягивает ему флягу. Рейнир берет воду из ее рук, задирает голову и пьет большими глотками, утоляя жажду и отбивая привкус железа во рту. Ее голос смягчается постепенно. Скайгорец отлип от фляги, которую опустошил больше, чем на половину, протянул ее девушке, обтирая другой рукой усы и бороду. Принять помощь или сдохнуть. Такие, значит, она ставит условия. Мужчина поднимает подбородок выше, смотрит на нее с прищуром. Молчит. Стражники приближаются.
- Садись в седло, - спокойно говорит Рейнир королеве, но так, будто она не имеет права его ослушаться. Он повторяет уже настойчивее, - Садись.
Девушка взлетела на лошадь так же легко, как ходила по земле. Рейнир поднимается с высушенной временем трухлявой коры, подходит к ним сбоку, встает рядом с головой разнервничавшегося коня, зажавшего уши назад в предупреждении и фыркающего. Мужчина хватает его за длинную челку, заставляет опустить к себе голову, приговаривая на вольном наречии:
- Тихо, скотина, - ладонью провел животине ото лба к бархатному носу, глядя в черный глаз - Я тебе не враг.
Лошадь успокаивается. 
Рейнир обращается к королеве, глядя на нее снизу вверх:
- Учти, Арианна, мое поселение далеко отсюда, - он прошел вдоль корпуса коня, придерживаясь за сбрую, стремя, седельные сумки, потом, собрав все силы, вскочил на черный круп, позади всадницы. От рывка, в груди как будто что-то надорвалось, мужчина сдавленно выдохнул, закончил фразу, - Не плачь потом, что устала и натерла себе свои нежные места.
По флангам образовались подданные королевы. Они уже на грани. На ненавистные взгляды скайгорец не обращает внимания, самостоятельно посылает жеребца в бока, заставив идти шагом. В привычку у Рейнира вошло шумно дышать и придерживать грудь одной рукой. Ногами он обхватил круп лошади, благо, скотина попалась довольно мясистая и сидеть без седла было довольно мягко. И снова этот запах. Незаметно Кровавый втягивал его вместе с воздухом, поглядывая на открытую шею королевы. Вскоре лес закончился, трава стала ниже и тропа куда-то испарилась.
- Держи так, чтобы левое ухо смотрело на солнце, - подсказал он направление.
Рейнир сжимает и разжимает кулаки, качает кровь по венам насильно, но это уже плохо работает.

Отредактировано Reynir Blóðøx (29.03.2017 23:07:25)

+3

18

Странное чувство тревоги вернулось. А может и не исчезало вовсе, оставаясь спрятанным и приглушенным до тех пор, пока ее глаза снова не увидели северянина. Достаточно было лишь заметить силуэт вдалеке, а после, приблизившись, увидеть, как жадно пьет воду, как хочет сделать вид, что ему все нипочем; услышать дыхание, тяжелое и неравномерное, и еще раз посмотреть в глаза. Тревога вырвалась на поверхность, стремительно и неумолимо заглушая ее недавнюю обиду и злость, заставляя корить себя за резкость. Странное это было чувство. Арианна сама не понимала в тот момент, почему столь сильно стремится помочь человеку, который ясно дал понять, что этой помощи не хочет. Когда смотрела на красивое мужское лицо и пыталась уговорить поехать с ними, могла найти сотни объяснений, почему не могла его оставить посреди леса, долго убеждая саму себя в том, что так правильно. Но какой в этом смысл, если ответ намного проще?
Успокаивающе погладив Кроноса, обернулась в ожидании ответа и поняла для себя, что просто не хотела оставлять северянина посреди леса. Могла, но не хотела. Возможно дело в его ранениях и ее чувстве вины за это, возможно в том, что незнакомец ее спас, или в том, что смеялась рядом с ним искренне и от души, впервые за долгое время. Причина сейчас была не важна, важен итог – она не хотела с ним прощаться.
- Я… Фраза так и оборвалась на самом ее начале. Ари, вознамерившаяся спорить с возможными ответами упрямого и, несомненно, гордого скайгордца, замолчала, услышав низкий, чуть хриплый голос. Растерянно она взирала на мужчину, смотревшего на нее с прищуром, не понимая его снова.  Садись в седло. Так просто. Определенно, не такого ответа она ждала. Он повторяет свои слова, его голос звучит спокойно, но в то же время, властно, вынуждая послушаться, что она и делает. Королева легко взбирается на Кроноса и, отбросив, на данный момент, всякие попытки понять незнакомца и себя тоже, внимательно вглядывается в каждое его движение.
Мужчина встал, подошел ближе, остановившись сбоку, рядом с головой ее коня. Кронос нервничал, фыркал, ведь не подпускал к себе незнакомцев, да и знакомых тоже, не говоря о том, что б кто-то кроме нее и сына взобрался верхом. Даже конюхи в Скарборо относились к нему с опаской. Девушка совсем не подумала о том, как ее любимец отнесется к чужаку. Нагнулась вперед, потянулась рукой к длинной гриве, что б успокоить коня, но так и замерла от того, что видела. Ей нравилось то, что она видела, но это поражало. Северянин заставил Кроноса опустить голову, провел по ней ладонью, говоря что-то на непонятном ей языке, и ее безумный конь успокоился. Объяснению это все не поддавалось, именно на такой мысли Ари себя словила. Она его слушалась. Ее конь его слушался. Что, черт возьми, не так с этим мужчиной? Как ему удается?
Девушка сразу перевела взгляд на незнакомца, как только он заговорил. Медленно тот прошел мимо, придерживаясь за сбрую, остановился и взобрался верхом, позади нее. Наверное это было не легко с его раной, судя по тяжелому выдоху, но Ари не обернулась из-за его слов, хоть и хотела. Смотрела вперед упрямо, чувствуя, как заливает щеки румянец, ощущая, как вновь ее затапливает возмущение, такое же, как и ранее, на берегу озера. Ему поразительно легко удавалось ее задеть. Хорошо, - подумалось, едва сумела взять себя в руки, осознав, что раз северянин ее компания на ближайшее время, то это не в последний раз, - пусть будет по-твоему. Всегда можно ответить тем же.
- Договорились, - усмехнувшись, произносит легко и беззаботно. – Моя цель тоже далеко, северянин. Раз до сих пор я ничего не натерла, твое появление вряд ли что-то изменит. Арианна слегка поворачивается к нему, бросает взгляд на его лицо, говорит с легкой улыбкой: – Но спасибо за беспокойство. Мужчина сам заставляет лошадь идти шагом, едва ее отряд приближается к ним. Девушка отворачивается, переводя взгляд на дорогу перед собой. - Постарайся не свалиться с лошади, - договорила беззлобно, уже не оборачиваясь.
По лесу ехали не долго, вскоре он закончился, являя взору просторы, покрытые сочной зеленой травой и полное отсутствие какой-либо тропы. Северной местности Арианна не знала, а в случае с незнакомцем, вообще не имела понятия куда ехать. Низкий голос раздается из-за спины, подсказывая направление и заставляя слегка вздрогнуть от неожиданности. Снова почувствовала ту странную неловкость от его близости, что и тогда, когда перевязывала его раны.
- Хорошо, поняла, - ответила тихо, направляя коня так, как он указал, и снова провалилась в свои мысли. 
Открывающиеся виды радовали глаз, солнце грело кожу, а на душе было неспокойно. Арианна повторяла в голове все события сегодняшнего дня, делая попытки понять мотивы своих поступков, свои ощущения и разобраться в своих желаниях. Пока выходило плохо – все эти попытки привели лишь к тому, что запуталась еще больше.
День пути прошел почти незаметно. Изредка переговариваясь, каждый думал о чем-то своем. Арианна с беспокойством несколько раз замечала, как скайгордец сжимает руки в кулаки и разжимает. Что-то было не так с этими ранами. Понять бы что. Завидев вдали небольшой перелесок, отряд направился к нему. Именно там было решено остановиться и разбить лагерь. Солнце уже садилось за верхушки деревьев, когда они добрались до места. Ари, ни разу за все дни, проведенные в пути, не жаловалась, что ей трудно, каким нелегким для нее было это путешествие, но для себя понимала, что безумно устала. Все, чего ей хотелось сейчас – просто лечь и провалиться в сон.
Остановив лошадь, девушка подождала пока спешится ее спутник, после легко слезла сама, бросая на него очередной, полный тревоги взгляд.
- Как твое имя? – почему спросила об этом именно сейчас сложно сказать. Просто в какой-то миг поняла, что ей очень хочется его знать.  – Нужно было спросить раньше... – договорила тихо, скорее сама себе.
Арианна прошла к дереву, привязала Кроноса. Ее спутники, тем временем,  готовили место ночлега. Кто-то стелил шкуры, кто-то пошел за хворостом для костра, а Одри сразу занялся пойманными ранее зайцами - их сегодняшним ужином. Пройдя несколько шагов к спутникам, свои мягкие шкуры Ари молча оттащила чуть подальше от остальных и вернулась к лошади.
- Тебе с твоими ранами лучше прилечь, - говорит мягко, внимательно глядя на мужчину, и вновь протягивает ему флягу, только на этот раз с хересом, что достала из сумки. – Это вино, - зачем-то добавляет в конце.

+2

19

Наблюдая за ней из-за сени молодой листвы там, у сверкающего озера, он никогда бы не решил, что перед ним – королева Арианна. Никогда Рейнир не судил о людях предвзято, несколько раз на своей шкуре проверял, как они умеют удивлять, но  чтоб так… Скайгордец пылал самой глубочайшей неприязнью к королю. И жену его он тоже ненавидел. И пытался ненавидеть по-прежнему. Вдруг поднялся ветер, подхватил мягкие волны светлых волос; они мягко разметались по лицу скайгордца, его сразу обдало запахом розовых листьев и свежестью леса. Рейнир качнул головой освобождаясь от тонких волосков, зацепившихся за его бороду и одновременно отгоняя наваждение. В груди тянуло по-прежнему сильно, дышать не легче. Воин понимал, что мог расплатиться жизнью за то, что слишком рано убил волка. Он хотел сейчас, чтобы асы повернули время вспять и вернули его на тот берег, чтобы… Он заново мог спасти королеву.
Мерно покачиваясь на крупе коня, Рейнир держался ногами за угольные бока и старался не глядеть на девушку, которая находилась прямо у него перед носом и которую, казалось, он чувствовал не касаясь. Мужчина не мог простить тебе сложившийся ситуации, не мог простить, что предстал перед одним из своих главных врагов таким немощным, и еще сильнее корил за то, что принял помощь. Роковой его ошибкой было увлечься красотой незнакомки. Сейчас ему казалось смешным, что после убийства волка, он все еще думал, что может играть с ней, как с легкой добычей, которую отбил себе у менее расторопного и ловкого хищника. Судьба хорошенько утерла ему нос.
Глотка зачесалась, Рейнир прокашлялся в рукав, почувствовал железный привкус крови на губах. Свита королевы и она сама иногда переговаривались о чем-то, воин не прислушивался, а иногда ловил себя на мысли, что понимает их речь с трудом. Порой становилось совсем худо, и он чуть не скатывался с лошади, но вовремя хватался за седло и возвращался в исходное положение. Чем дольше длился путь, тем чаще мужчина тыкался отяжелевшей головой о хрупкое плечо Арианны. Силы так стремительно покидали его, будто кто-то выкачал из тела литр крови, но это было невозможно: дырки, через которые багряная жидкость могла просочиться в таком количестве, ее величество старательно зашила крепкими стежками.
Шел черт знает какой час конной прогулки. Ветер с гор пригнал на небо облака, и они заполонили небо, скрыв солнце, клонившееся к закату. Скоро будет совсем темно. Хотя мужчине было уже все равно, ибо в глаза то темнело, то мутнело периодически, и ощущение времени сильно смазалось. Рейнир не заметил, в какой момент его уверенность в собственной нерушимости начала тихо таять, а размышлять он стал очень односложно. Думал только о том, что хочет пить. Снова.
Наконец, королева остановила коня. День пути оказался для скайгордца пыткой.
Северянин перекинул одну ногу через хвост лошади, приземлился на обе конечности, что тут же подогнулись предательски, словно чужие были, не слушались. Рейнир не подал виду, что стоять ему сложно, хотя держался за амуницию так крепко, что побелели костяшки. Всаднице пришлось перемахнуть через него стройной ногой ловко, спешившись. Всю дорогу он не видел ее лица, и сейчас, обеспокоенное, в сгущающихся сумерках, оно придало воину бодрости. Он выпрямился, глядя на нее из-под устало опущенных век, но седла не отпускал. Девушка неожиданно спросила его об имени. Мужчина глядел в зеленые глаза, шестым чувством ощутил, что кто-то из рыцарей наблюдал за ними у него за спиной. 
- Рейнир, - голос тоже словно был не свой, хриплый, почти шипящий. Дохнул в сторону, но голову так и оставил в повернутом положении, косясь на фигуру, стоявшую позади, - Так меня зовут.
Отцепившись, наконец, от коня, неровными шагами направился к дубу, который обхватить не смог бы весь этот веселенький отряд, соберись он водить хоровод вокруг ствола многовекового дерева. Не дойдя всего пары метров, Рейнир зацепился за корень и потерял равновесие, но упал по привычке мягко. Пододвинулся к дубу, оперся на него спиной, дыша так, будто весь путь прошел ногами. Рядом возникла королева, подтащив поближе ворох шкур пушных зверей. Северянин глядел на нее украдкой; отчего-то легче становилось от этих коротких взглядов. Арианна протянула ему флягу. Не успев поразиться своей проворности, скайгордец схватил флягу и жадно сделал два глотка, после проговорил, протягивая девушке переносную тару, - Кислятина. Дай лучше воды, - он посмотрел ей в лицо и не сразу осознал, что сказал это на вольном наречии, повторил снова, на иравинтском, - Дай воды.

Отредактировано Reynir Blóðøx (25.04.2017 03:13:38)

+1

20

Его имя было таким же необычным, как и он сам, и будто говорило – я не из твоего мира. Рейнир. Повторила мысленно и поняла, что ей нравится это имя. Резкое, оно въелось глубоко в память, подобно нечитаемому взгляду обжигающих серо-голубых глаз, как только затих низкий хриплый голос. И Ари уже не была уверена, что было лучше – спросить это имя раньше или никогда не знать.
Улавливая каждую мелочь в облике северянина, девушка замечала не только серьезность ранений, но и то, как он чувствует неприязнь ее воинов. Даже спиной. Даже на расстоянии.
Она тоже чувствовала, даже смотреть не нужно было в их сторону, что бы понять, сколько злости во взглядах рыцарей, но что-то подсказывало ей – направлена она сейчас на нее, а не на скайгордца. Королева не могла их винить, ее спутники не понимали ее поступка. Либо понимали, но не хотели принять. А она… А ей было всеравно в тот момент, что думал Робберт и остальные, она не считала северянина врагом. Наверное, в разы проще было бы, если бы смогла убедить себя, что перед ней враг и его нужно ненавидеть. Ведь, незачем лгать себе, королева прекрасно знала сколько разрушений дортонцам принесли северяне и, ни секунды, не сомневалась в том, что мужчина, сидящий напротив, без сожаления жег и убивал ее подданных. Вот только дортонцы, ни разу за всю историю, не остались в долгу. Об этом тоже следует помнить.
Ненавидеть и твердо верить, кто твой враг – всегда проще. Арианна умела ненавидеть, в особенности того, кто этого заслуживал, равно так же, как и находить оправдание людским поступкам. Сейчас, глядя на Рейнира, она даже не искала оправданий, лишь прислушалась к себе. Не было ни ненависти, ни даже той злости, что ощущала утром, только беспокойство от того, что северянину становилось хуже. Видела, как устало прислонился к дереву, как дышит тяжело, будто бежал всю дорогу, а не ехал на лошади, и могла только представлять, какую он испытывает боль от ран. Прошли секунды с того момента, как мужчина взял из ее рук флягу с вином, делая жадные глотки, до того, как заговорил с ней на своем, непонятном ей, языке. И за эти секунды она трижды успела проклясть и Гильдию целителей, и свой королевский титул, из-за простого незнания, как лечить. Ари боялась, что просто не сумеет ему помочь, одновременно проклиная и свой страх, и свою беспомощность.
- Прости… - в любой другой ситуации, она бы, наверное, могла съязвить о том, что дортонское вино северянам не по вкусу, но глядя на Рейнира и принимая флягу из его рук, лишь корила себя за то, что просто не предложила воды, - Сейчас принесу.
Закрыв флягу, Арианна бросила ее на шкуры, лежащие рядом. Еще раз тревожно взглянув в красивое лицо, девушка быстро подошла к Кроносу и, достав из сумки мешок с бинтами, направилась к рыцарям, сидящим у костра.
- Мне нужна вода, - попросила спокойно, окинув взглядом мужчин, и взяла из рук Гунна протянутую ей флягу. Обернулась, собираясь идти обратно.
- Ты и правда собираешься помогать ему? – тихая ярость в голосе Робба, заставила остановиться и посмотреть в глаза друга с такой же злостью, что вспыхнула легко, будто сухая щепка от маленькой искры. Да, она собиралась помогать. И не просто собиралась, а искренне хотела.
- Ты и правда собираешься указывать мне, что делать, граф… без земли? - она не договорила, вовремя прикусила язык. Вспомнить Суфолк, значит вспомнить павших друзей, а так ранить было слишком жестоко даже для нее. – Я так не думаю.
Арианна больше не оборачивалась на голоса и прожигающие взгляды, она пошла к Рейниру, быстро преодолев разделяющее их расстояние, и легко опустилась на шкуры рядом.
- На этот раз вода, как ты и просил. - Протянула северянину флягу с водой, а сама сделала большой глоток хереса, на миг устало прикрыв глаза. Безумно хотелось лечь и уснуть, но понимала что нельзя, потому сразу же открыла и украдкой рассматривала сидящего рядом мужчину, чувствуя, как быстро рядом с ним затихает ее недавняя злость. – Рейнир, мне нужно осмотреть твои раны. От несерьезных ранений себя не чувствуют так…
Отложив херес в сторону, девушка привстала и пересела на колени, ближе к северянину. В тот момент, она не думала о том странном чувстве неловкости, что испытывала из-за него утром, не думала обо всех тех событиях, что произошли ранее, испытывала лишь тревогу и искренне хотела помочь. Закатывая широкие рукава рубашки, что ей постоянно мешали, Ари невольно опустила взгляд от его лица на свои руки. На белой коже, чуть выше запястья, виднелись темнеющие следы мужских пальцев, как напоминание об их знакомстве. А еще о его опасности и непредсказуемости. Слишком резко опустив рукав обратно, девушка испуганно закрыла след. Растерянно смотрела перед собой, отчаянно надеясь, что северянин не заметил эти отметины, которые оставил сам. Почему-то не хотела, что бы он видел это доказательство ее слабости. Перед глазами возникло озеро, освещенное утренним солнцем, сильные пальцы, до боли сжавшие ее руку, и приковывающий взгляд совсем не холодных глаз. Будто заново ощутила тепло и запах мужчины, стоявшего совсем близко. Слишком… Арианна чуть мотнула головой, отгоняя видение, сделала глубокий вдох и все же посмотрела на Рейнира.
- Мне нужно перевязать раны… - и совсем не важно, что она только что ему об этом говорила, главное не думать о следах на своей руке, не думать о том, о чем думала только что и не вспоминать ничего. На всякий случай, опережая действия мужчины, девушка договорила.
- Я сама сниму рубаху… - смутившись от своих слов и его взгляда, Ари снова опустила глаза и поспешила пояснить, - От резких движений швы могут разойтись, а сейчас слишком темно, что б заново хорошо зашить рану. Да и с шитьем у меня не особо в жизни сложилось. Договорила она совсем тихо, и все же решилась сделать то, о чем говорила, взявшись пальцами за низ рубахи северянина.

+2

21

Он тосковал по близости. И почитал ее за яд, когда она была ниспослана. Сызмальства научился избегать близости: «никогда не раскрывайся» - вот какой вывод из своего детства выудил скайгордец. Неужто хочешь, чтобы чьи-то грязные пальцы теребили сокровенные фибры твоей души? Никогда не принимай подозрительную доброту незнакомца. Или даже друзей. Забери добро силой, когда вырастешь, своруй сейчас, когда никто тебя не видит, но не принимай, никогда не принимай от чужих. Неужто ты хочешь быть кому-то обязан? А главное — забудь о заботе, забудь навсегда. Ибо забота, симпатия заставят тебя опустить мост своего замка и высунуться из панциря. Неужто ты хочешь, чтобы всякий проходимец знал, какое на самом деле мягкое у тебя брюшко?
Сейчас под темнеющим небом Рейнир чувствовал близость королевы и сил не было что-то с этим поделать. Желания - тоже. Сознание его мутнело так стремительно, что неидеальные красивые черты девичьего лица – это все, что осталось от этого бесконечно долгого дня. Глаза цвета весенней травы стали оплотом между реальностью и тьмой: кажется, не посмотришь в них чуть дольше – провалишься в яму и не выберешься уже. Горло хочется чесать изнутри. Мужчина тяжело закашлялся и сплюнул, тягучая нитка крови повисла на бороде. Утерся рукавом, скрывая следы своей слабости.
Она возвращается, приносит воду. Он пьет. Жадно. Гасит жажду лишь на короткое время. Взгляд снова зацепился за правильной формы лицо, обрамленное непослушными светлыми локонами. Королева хочет перевязать его раны и тут же готовит все для этого. Она исцелила бы его, если бы могла, если бы зала как. Но она не знала и не могла. И не сможет.
- Королева… - пару раз дохнул глухо, чтобы она не видела, кровавый кашель, - Это… внутреннее. Кровотечение.
Рейнир сильно сомневался, что дотянет до Скельдхалла. Туманная надежда на то, что поспав хотя бы пару часов, он сможет набраться сил, взобраться на лошадь, а если что-то перекусит, то и ногами собственными двигать, еще питала его самоуверенность, но слабо. Нет, сдаться он был не готов. Ползать по земле — это свинство. Но не ползать, быть неподвижным, как прах или камень, — об этом гнусно и подумать. Это противоречит жизни в северянине, сама сущность которой есть движение, сила движения, создание силы движения. Жизнь полна неудовлетворенности, но еще меньше может удовлетворить его мысль о предстоящей смерти.
Пока Арианна копалась в сумке с медикаментами, предназначавшимися явно не ему, скайгордец глядел на костер, что был разбит поодаль. Темные фигуры лоулендеров оборачивались на двоих, что устроились под дубом на ворохе шкур, говорили приглушенно, не услышать. Огонь стал превращаться в одно расплывчатое пятно желтого света. Северянин проморгался, фокус вернулся. Теперь глаза видели в роще, слева от костра, два звериных глаза, светящихся в темноте. Рейнир мотнул головой, посмотрел снова в то же место и убедился, что ему это почудилось.
Внимание привлек резкий жест девушки, дернувшей рукав своей белой рубашки. Еще через мгновение мужчина встретился с ней взглядами: ее – неспокойный, тревожный, его – потеплевший, внимательный. Королева неловко потянула к нему маленькие свои руки. Старые рефлексы отдаются в мышцах, но кровь из них выкачали, реакция замедлилась донельзя. И Рейнир поднимает отяжелевшие руки с онемевшими пальцами, но не для того, чтобы остановить Арианну. Расшнуровав ворот рубахи, он наклоняется к девушке, вытягивает к ней руки, разрезанная и сшитая вновь кожа под боком неприятно натягивается, ткань поддается. По коже, по старым шрамы пробегает ветер. Поглядел на перевязки: льняные бинты черные от крови, Рейнир презрительно ухмыльнулся.
- А у меня с охотой… не сложилось, - попытка отшутиться вышла слишком никудышной.
Северянин выпрямился, поморщившись. Желание выглядеть перед королевой крепче, чем он есть на самом деле, никуда не делось. А охота всегда ему давалась. Животных он понимал лучше, чем людей, вот ума и не хватило, чтобы уйти сразу после того, как убил волка. Вместо этого…
Рейнир вдруг взял рукой ее запястье, потянул к себе, прямо к глазам. Стянул рукав белой рубашки вниз, поднял поочередно каждый свой палец, обнаруживая точно под ними сине-сиреневые следы. Синяки остались внушительные. Неужели утром он так сильно не хотел отпускать ее от себя?

+4

22

В голове все еще звучал хриплый голос, говоривший про внутреннее кровотечение. Что она о них знала? Да ничего. Читала, понимала, что это и насколько оно опасно, но как помочь Рейниру сейчас, просто не имела понятия. Ведь она не целитель. Даже если бы умела, посреди леса врядли можно было бы оказать ту помощь, то была нужна в таких случаях.
В глазах предательски защипало от своей бесполезности.
Как же сложно было поднять взгляд и вновь посмотреть в его глаза. Арианна вцепилась пальцами за край рубахи и ожидала очередного спора, но видит лишь то, как Рейнир развязывает ворот и склоняется к ней. Снова удивил. Хотя, кто будет спорить в таком состоянии?
Стараясь не обращать внимание на тяжелое дыхание и не думать сколь сильно оно болезненно для него, девушка просто продолжила делать то, что делала, будто эта простая перевязка может залечить все, исцелить. И упрямо внушала себе, что это поможет. Потянула рубаху к себе, обнажая крепкую спину с россыпью, едва заметных в сумерках, старых шрамов. Аккуратно, стараясь не задеть ни одну из ран, стащила ее с головы и с рук.
Рейнир выпрямился, являя ее глазам такое же множество следов на груди от ран старых, и окровавленные бинты от того, что сделали ее люди утром. Что бы он там не говорил, она всеравно винила в этом себя.
- Глупости, - слова скайгордца и попытка пошутить вызывает грустную улыбку на ее лице. – Я же видела, как голыми руками ты убил волка, - говорит тихо, мягко. Осмелев, отвлекаясь от совсем не радужных мыслей об этих ранениях, Ари осторожно разматывает бинты и снимает их с раненого плеча.
- А это… - смотрит на багровый след и швы на том месте, где раньше была дыра от арбалетного болта, - Это все же моя вина. Это сделали мои люди. – Девушка осторожно прикладывает к ране смоченную вином ткань, стирая остатки проступившей крови. – Если бы не осталась, если бы ушла, ничего бы не произошло. Но я не ушла, не хотела уходить…
Она правда не хотела уходить, хоть и не понимала причин этого. И помогала ему, просто потому что хотела спасти. И плевать было на поиск объяснений всему этому. Разве это так важно?
Отложив в сторону бинты старые, Ричмонд перевязала плечо новым, закрывая швы. Посмотрела на уставшее мужское лицо украдкой. Даже серьезно раненый, он всеравно оставался сильным, пусть и стал с ней немного мягче. Отчего-то рядом с северянином было тепло и спокойно, и Арианне хотелось, чтоб перестал считать ее врагом. А еще чтоб исчезли все эти опасные для него раны и он выжил. Обязательно.
Не успела она взяться за бинт на боку, как скайгордец ловит ее запястье. То самое запястье, которое она хотела скрыть от него. Скрыть, чтоб не видел ее слабости и хрупкости. Просто боялась, что снова станет таким же, как и днем, и она услышит очередные резкие слова в свой адрес. Их не последовало. Украдкой следила за ним, растерянно закусив губу. Рейнир мягко потянул к себе ее руку, стянул рукав закрывающий синяки и смотрел на следы под своими пальцами.
Подняла глаза. Снова этот взгляд. Не холодный и колючий, а теплый и внимательный. Арианна терялась от его глаз и от легкого прикосновения его пальцев. Зачем ты смотришь… так?
Как догадался о ее руке, если не видел? Или почему об этом вспомнил? Что пытался понять, примеряясь пальцами к синим отметинам на белой коже? Не было у нее ответов на эти вопросы. Ари медленно потянула запястье, выскальзывая из его легкой хватки. Вместо этого, словила рукой его теплые пальцы, опустила вниз их руки.
- Это ничего. Пустяк. – чуть сжала пальцы Рейнира своими. Думать ей надо было, чтоб не попасть под горячую руку, после боя. Когда еще все тело напряжено в ожидании нападения. – Заживет.
Пока говорила, не отводила глаз от его лица, разглядывая красивые мужские черты. Невольно опустила взгляд ниже. На груди увидела большой крестообразный шрам, на который не обратила внимания утром, не до того было. А сейчас, как завороженная, смотрела на светлые полосы от очередной глубокой раны.
В тот момент Арианна не думала о неловкости и не искала никаких причин своих действий. Она не отпустила его руку, что до сих пор мягко сжимала своей. Просто подняла вторую, прикасаясь к его оголенной коже кончиками пальцев. Медленно провела ими по старому шраму, а глаза находили еще множество других. Почему прикосновения не лечат?
- Откуда этот шрам? – спрашивает совсем тихо, вглядываясь в льдисто-голубые глаза Рейнира, а в голове звучат совсем другие слова. Необъяснимые, непонятные, но, казалось, единственно правильные в эту минуту. Если бы я только могла забрать всю твою боль, одним лишь прикосновением своих пальцев…

+3

23

Мокрый багровый лен отлипает от раны, на его место ложится новый. Ловкие руки обматывают бинт под рукой, пересекая спину, к противоположному плечу, мимо шеи, через грудь и так еще разок и еще. Скайгордец переносит эти манипуляции даже не щурясь. Быть живым человеком в большинстве случаев очень больно. Для осознания этого простого факта не обязательно ловить грудью стрелу – достаточно быть более внимательным. В каком-то смысле живой – есть раненный, и это нормально. Все так живут. Вопрос только в том, кто чем себя глушит. Тут главное подобрать достойное обезболивающее.
Он смотрел на маленькую гладкую нежную руку, что сжимал грубой, шершавой, как неотесанное дерево, ладонью. Сжимал мягко, хотя сил бы еще хватило чтобы сломать тонкие кости. Следы, оставшиеся от пальцев мужчины, ярко выражались на светлой коже и не сойдут еще несколько дней. Эгоистичная мысль мелькнула в голове: будет помнить о дикаре эти несколько дней, не сможет выбросить из мыслей. Рейнир не сожалел о том, что сделал ей больно и обошелся грубо утром: свое поведение скайгордец считал приемлемым, нормальным, совесть не мучила его. Но мучила другая мысль.
«Неужели она и вправду может значить для меня больше, чем я мог ждать?, - Рейнир сдвинул брови, не глядя в зеленые глаза, щупал тонкую руку-веточку, будто проверяя на прочность, - Асы… Сдается мне, эта девушка – нечто вроде зашифрованного послания. Которое я уже получил, но никак не могу прочесть.»
Два желтых глаза. Галлюцинации – дурной знак, если ты не нажрался грибов.
Королева Арианна, высвободившаяся из слабого плена скайгордской руки, взяла оную, оплела мягко тонкими пальцами, почти нежно. Рейнир напрягся весь, сдерживая кашель в глотке и намерение отбросить женскую ладонь. Кажется, вместо крови к горлу подступал горячий яд. Снова прошибает на пот. Воин паршиво осознавал, что происходит у него внутри, что есть рефлекс, что чувство, лихорадит его от раны или от молодой дортонки. Где проводить черту? Может она уже размылась его кровью? Спазм напряжения снимает прикосновение пальцев второй женской руки, на этот раз к груди Рейнира. Он глядит в глаза Арианны, которые увлеклись рассматриванием старых темных полос-борозд на мужском торсе. Шрамы – то, чем Рейнир был богато усыпан, но никогда не кичился ими, не гордился и не желал. Ровно также, как и клички своей, оправданной, но слишком громкой, которой не представлялся и от королевы утаил тоже. Шрамы для скайгодского воина – это память о тех, ради кого бился, кого потерял, кого смог спасти.  А время — оно не лечит. Оно не заштопывает раны, оно просто закрывает их сверху марлевой повязкой новых впечатлений, новых ощущений, жизненного опыта. И иногда, зацепившись за что-то, эта повязка слетает, и свежий воздух попадает в рану, даря ей новую боль и новую жизнь. Время — плохой лекарь. Заставляет забыть о боли старых ран, нанося все новые и новые. Так и ползешь по жизни, как трехногий зверь. И с каждым годом на душе и на теле все растет и растет количество плохо наложенных повязок.
- Дортонский клинок, - не отводя похолодевшего взгляда от лица Арианны, коротко ударил себя пальцами в след на груди. Желваки заходили на скулах, Рейнир тяжело выдохнул, небрежно провел большим пальцем по второму длинному шраму, задев прохладную руку королевы, - Скайгордский клинок.
Два меча, два народа, две длинные полосы на теле, образующие крест. На нем поставили крест и свои и чужие. Какая ирония.

Мужчина потянулся к фляге с водой, откупорил ее по-хозяйски, начал пить, сжимая с силой. Нет, он был рад, что получил эти шрамы. Они напомнили ему о том, кто он, и кто эта женщина перед ним. Прибив жажду, северянин посмотрел на королеву совершенно иначе, нежели минуту назад, сжал ее ладонь.
- Не хотела уходить, значит… - огонь заплясал в глазах, хотя они сидели далеко от костра, ухмыляется не добро - Не боялась, что я мог убить тебя? – через боль наклоняется к девушке, непозволительно близко застывает у ее лица, почти рычит, не давая ответить, - Не боишься, что убью, если выживу?

https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2017/05/c22b8a85fe06f2d2f21b25a48b758335.gif

Снова два звериных огонька отсвечивают в темноте леса. Теперь совсем близко, в нескольких метрах. В глазах совсем мутно. Рейнир, качая головой, утер ладонью веки, поглядел в чащу снова, заметил движение. Мужчина отпускает вдруг ладонь девушки, медленно рыщет рукой по земле, не отрываясь взглядом от ему одному видимой точки в кустах.
- Пошла вон! – рявкнул на своем, нащупал камень, схватил его вместе с землей и сухими листьями, запустил в черную чащу, - Иди домой, скотина!
Королевская свита у костра оживилась, двое встали, настороженные криком скайгодца и его неадекватным поведением.
«Дура. Меня подстрелили, тебя и подавно убьют. Рыкнуть не успеешь.»
Два глаза исчезли, как и не было. Рейнир выдохнул.

Отредактировано Reynir Blóðøx (16.05.2017 00:07:28)

+1

24

Если бы я только могла забрать всю твою боль, одним лишь прикосновением своих пальцев… Я бы забрала ее всю. Медленно провела бы пальцами по каждому шраму, стирая, будто их и не было никогда. Накрыла бы своей ладонью каждую твою рану, исцеляя, так, чтоб никакого следа не осталось. Если бы могла…
Никогда Арианна не умела угадывать, стоит ли задавать тот или иной вопрос. Вот как сейчас. Его взгляд меняется. Она кожей чувствует его напряжение. Снова северянин стает закрытым, колючим, будто привиделась ей та мягкость, что была до этого. Растерялась от его слов и голоса. Вмиг перестала чувствовать рядом с ним тепло и спокойствие, будто  обдало зимним холодом. И ей нестерпимо хочется одернуть руку, но почему-то не может.
Дортонский клинок… Скайгордский… - Две пересекающихся линии на груди, что навсегда останутся напоминанием. Шрамы, что еще раз доказали – бессмысленно ставить на людях клеймо. Совсем не важно, откуда ты родом, из какого народа или какой у тебя статус, важно лишь какой ты на самом деле человек.
Хорошо, наверное, понимать, что дортонцы враги. Жить с этой мыслью, верить в нее и доказывать себе неоднократно. Только порою тебя ранят свои же. Жестокое исключение, о котором тебе всегда будет напоминать шрам на груди. Исключения бывают всегда. Ты это знаешь, и понимаешь… Но почему же тогда так упорно пытаешься считать меня врагом? - Девушка провела пальцами до конца шрама. Вздрагивает, невольно, столкнувшись с рукой Рейнира, и быстро убирает свою руку, будто обожглась.
Мужчина тянется за флягой с водой, пьет жадно, а она все так же сидит, неподвижно, рассматривая его, и пытается прийти в себя. Отогнать те неправильные мысли, что посетили ее голову за последние минуты. Не могла она знать, что для него значили те шрамы. Это лишь ему ведомо. Не могла думать о нем и чувствовать то, что почувствовала, прикоснувшись пальцами к теплой коже. Не имела права.
Внезапно северянин сжимает ее ладонь. Арианна подняла взгляд, столкнувшись с полыхающими холодным огнем глазами, и, не отрываясь, смотрела в них, пока Рейнир говорил. Наклонился, замер совсем близко, рядом с ее лицом. Говорит зло, тихий голос похож на рычание. Только Ари не понимала одного: Зачем? Что пытался ей сказать или доказать? Что доброта порою губительна? Она это знала. Но на ее решение это никак не повлияло.
Девушка понимала, что он ранен, и могла бы найти оправдание этой резкости в том, что раны эти серьезны, приносят боль и медленно убивают. Она это понимала. Сожалела сейчас лишь о том, что сама же ему открылась, что позволила ему увидеть ту себя, которую всегда прятала.
Да, я не хотела уходить… И, наверное, никогда не пойму почему. Все же в этом моя вина? Или в том, что не считаю тебя дикарем или варваром, и не могу обьяснить этого даже себе? Или в том, что не могу найти для тебя причины этой помощи? Поэтому ты меня ранишь? - Арианна понимала, что никогда об этом не спросит. И совсем не понимала, что значит для нее этот северянин; и почему думала о нем так; и почему ей было так важно, что именно он говорит и как на нее смотрит.
Ах да, я королева ненавистного тебе королевства. А значит враг. – Злость вспыхнула, как сухая трава от искры. Она не выдернула руку, даже не попыталась. Не отстранилась от лица Рейнира, лишь сделала глубокий вдох, что бы успокоится.
- Не хотела. – мужчина замолчал, а она говорит твердо, холодно, неотрывно глядя ему в глаза, полыхнувшими зеленым огнем глазами. – Ты и сейчас можешь меня убить. И утром мог. И потом можешь. Вот только… - на миг она замолчала, сжав в ответ пальцами его руку. Склонила голову вбок. Спокойно, будто не о ее смерти они сейчас говорили. – Уже давно убил бы, если бы хотел. Да и что моя смерть принесет лично тебе?
Мужчина отстраняется, качает головой, прикрывает глаза ладонью. Внезапно отпускает ее руку, поднимает камень и бросает в чащу. Арианна напрягается, вновь смотрит встревожено. Рейнир кричит что-то на своем языке, кому-то, видимому лишь ему одному, в лесной чаще. Она не выдержала, подалась вперед, вцепившись крепко в мужские предплечья.
– Рейнир, там нет никого. – обернулась на сидящих у костра рыцарей, что вскочили со своих мест. – Все в порядке.  Сир Освальд, все хорошо! – крикнула встревоженным мужчинам и обернулась обратно. – Пожалуйста. посмотри на меня. – произнесла тихо. Легко прикасается ладонью к щеке скайгордца, мягко пытаясь повернуть его лицо к себе. - Там никого нет. Это все из-за ран.
Арианна слышит, как мужчина выдыхает и убирает руку. Смотрит все так же обеспокоенно, понимая, что ему становится хуже. Запоздало вспоминает, что не перевязала еще одну рану. И совсем не представляет, как им успеть до этой его деревни, что б его успели спасти.
- Кого ты увидел? – спрашивает с тревогой, осторожно разматывая бинты на раненом боку. Ари замолкает внезапно, а когда говорит снова, ее голос меняется, стает тихим, лишенным красок. – А знаешь, не надо. Не говори… Не стоит. Девушка стирает запекшуюся кровь, избегая взгляда Рейнира, и, отложив льняную ткань в сторону, ищет в сумке новый бинт для перевязки.
Ничего мне не рассказывай, не смотри тепло, внимательно, и больше не прикасайся мягко, почти нежно. Всеравно ведь потом обожжешь своим холодом.

+2

25

Нельзя всему верить. Нельзя ничему верить. 
Не здесь ли центральный момент любого сюжета? Поиск истинной сути. Стремление знать. Прочь звериную шкуру, человеческую шкуру, ощипать перья, разбить цепь. При лунном свете, при звездном свете, свете лагерного костра, при свете факела, брошенного на смертный одр. Разве не этого хотят все и всегда: видеть и слышать? Снять повязку с глаз. Прислушаться. Забыть про последствия. Не думать про цену. По крайней мере, до тех пор, пока не наступит пора платить. Пока расплата не застит глаза, не закроет слух, не спалит заживо.
Тело бил озноб, черепная коробка готова взорваться от жара. Холодный пот – верный спутник, никуда от него не деться. Скайгордец хватается взглядом за свой оплот, свое обезболивающее – большие глаза, пускающие в него зеленые молнии. Да, так уже лучше. Пусть злится, не понимает, сомневается, пусть разочаруется, наконец! Были бы силы, оттолкнул бы ее дальше, больнее, чтобы желание уйти родилось в светлой голове, а намерение не возвращаться прочно вросло в мозг. Были бы силы, не тащил бы Арианну и свиту псов ее аккурат в свои родные земли – последние дикие места, куда лоулендер по своей воле и шагу не ступит, а коль хватит смелости ступить – лишится ног.
Девушка хватает скайгордца за голые плечи, усмиряет своих подчиненных, которых считает друзьями. Маленькая, прохладная ладонь ложится на бородатую щеку, Рейнир инстинктивно повинуется ее призыву и смотрит в молодую весеннюю зелень. Обезболивающие действует безотказно, мужчина успокаивается. Благодарен за то, что королева забирает свой вопрос обратно и за то, что принимается за ранение на боку, но не озвучивает этого. Невзирая ни на слова северянина, ни на его поведение, Арианна упорно продолжала пытаться продлить ему жизнь, помочь добраться до поселения. Чтобы что? Чтобы его там отпели? Что она знает о скайгордских деревнях, раз надеется на тамошних лекарей? Почему упрямо старается помочь чужому человеку, да и не человеку даже – дикарю. Лоулендеры держат вольный народ за зверей, так пусть получают желаемое. Кто он ей?
Рубаха, не без помощи ловких, но больше не ласковых девичьих рук, снова оказывается на скайгордце. Он с кряхтением спускается спиной ниже по стволу дерева, ложится, сложив руки на груди, глядит на огромную крону.
- Как там говорится, у попов ваших… - хрипит металлическим голосом Кровавый, слабо улыбаясь, перевел больной взгляд на красавицу, что всегда будет ему врагом, - «Воистину нет ничего более отвратного, нежели монстры оные, натуры противные, скайгордцами именуемые. Это есть мерзавцы без достоинства, совести и чести, истинные исчадия обители подземной, токмо к убиениям приспособленные. Нет таким, как они, места средь людей почтенных…» - примерные слова одного из тех епископов, которых ждала неминуемая смерть от клинка Рейнира или отца его. Мужчина все еще внимательно смотрел на королеву ничего не выражающим взглядом, но улыбка его померкла, - Но ты, Ваше Величество, похоже, считаешь иначе? Думала ли ты о том, что нет никаких «мы» и «вы»? Что «я» и «ты» - это одно и то же… Вырезаете вольный народ только за то, что он вольный? - резко поморщился, схватился за свою грудь, сжал пальцами грубую ткань рубахи, докончил сдавленно сквозь зубы, - Спроси у своего короля, как будет время.
Он лег на бок, повернулся к ней широкой спиной, обозначая конец дискуссии. Смертельная, в прямом смысле, усталость мучила его плоть, глодала кости, колола холодом. Стоило ему закрыть глаза, как он провалился в нездоровую тьму и забылся неспокойным сном.

Отредактировано Reynir Blóðøx (20.05.2017 13:45:50)

+1

26

Удивительным человеком для Арианны был этот северянин. Неподдающаяся обьяснению обида, упорное желание помочь ему, смешались в душе и перепутались с противоречивым желанием держаться от него подальше, не пытаясь его понять, и, в тоже время, заглянуть глубже под  эту его броню, что вокруг себя выстроил.
Странное чувство, после всех сказанным Рейниром слов, будто на многие вещи они смотрят похоже. Было ощущение, будто смог бы понять ее и не назвал бы безумной или изменницей, а ее взгляды, суждения и желания – ересью; будто смогла бы понять его сложную и сильную душу, наверняка испещренную не меньшим количеством шрамов, чем тело.
Одернула себя. Незачем. Не поймет, не захочет, ведь упорно продолжает считать ее врагом. Да и прав, по сути. Девушка, встреченная им в лесу, кто она для него? Почему должен смотреть на нее иначе? Потому что раны перевязала? Ну и что с того. Потому что ведет себя с ним обычно, по-человечески, с добротой, или потому что она хочет его понять? Так доброта – даже в нашем гнилом мире не редкость, а что до желаний… А какое ему должно быть дело до ее желаний и тревог? Они всего лишь двое незнакомых людей, которых зачем-то столкнула судьба, что так и останутся незнакомыми. Со временем он забудет ее лицо, а она забудет его глаза и голос. Обязательно. Главное только, заткнуть подальше то чувство внутри, что упорно вопило об обратном, не тянутся к нему и не пытаться обнажить душу, перед тем, кому это и подавно не нужно.
Она все так же избегала смотреть на него. Сконцентрировалась на ране, подумала о цели своей поездки и о том, что нужно просто успеть его довезти до поселения, отвлекаясь от прежних мыслей. Ловко перевязала рану чистым бинтом, помогла осторожно одеть рубаху. Вот только, как не стремилась отгородиться от него, низкий хриплый голос достигал цели.
Пока собирала все нехитрые медикаменты в сумку, скайгордец лег, опираясь спиной о дерево, и заговорил, но не как прежде, а без злости. Ари невольно подняла взгляд, вновь сталкиваясь с ним глазами и замечая тень улыбки на усталом красивом лице. Вслушивалась в его слова, что заставили отложить намеренье сбежать от него подальше на потом.
С самой первой минуты их встречи, слова Рейнира цепляли ее душу, вызывая эмоции абсолютно разные. Слушала, не перебивая, забывая про недавнюю злость. Сейчас отчего-то чувствовала лишь грусть, горечь и непонимание вкупе с возмущением.
- Все верно, Рейнир. Так они и говорят. – прошипела в ответ, затем все же смягчилась. Села удобнее, открывая флягу с вином и делая жадный глоток, пытаясь отогнать усталость, - А я считаю иначе. Думаешь, корона на голове определяет то, каков человек? Ошибаешься. Не буду говорить о том, что если бы могла – давно бы прекратила бессмысленные войны, но не могу. Всеравно моим словам не поверишь, ведь я королева той страны, что уничтожает твой народ. Как и вы наш, и нет смысла искать тут правых. Если тебе так хочется понять, почему я не считаю вас дикарями – считай это наследием моих предков. Дурная кровь, как говорят многие за спиной. Но это не важно, - девушка улыбнулась грустно, рассматривая его лицо, и продолжила так же тихо, но спокойнее, снова отпив вина, - Я думаю об этом постоянно. Для меня нет «мы» и «вы». Мы рождаемся одинаково; растем, едим, пьем, спим, чему-то учимся, совершаем ошибки - тоже одинаково. Дышим одинаково и умираем тоже. Различает нас лишь то, что здесь… - не отводя взгляда, Арианна прикасается ладошкой к голове, - и здесь…, - ладонь опускается на грудь, чувствуя мерные удары сердца. – Хотя бьется оно тоже одинаково. Улыбка исчезает с девичьего лица, она смотрит на него тревожно и грустно, а в голове мелькнула мысль – лицемер. Простым вопросом озвучил все то, что она уже ему говорила, пусть и иными словами, и показывала своими поступками.
- Как говорил один мудрый человек… Когда игра заканчивается, король и пешка падают в одну и ту же коробку. Именно поэтому я пытаюсь влиять на наших лордов, поэтому я здесь, поэтому еду туда, куда еду. Потому что не делаю различий и не сужу людей без причины. Поэтому иду к той цели, которая у меня в голове и сердце. Короля говоришь спросить? Незачем, я знаю ответ. Наши взгляды отличаются. Узнай он, где королева, найди меня гвардия… - холодный голос прервался, Ричмонд устало прикрыла глаза, не понимая, зачем говорит об этом всем, зачем снова открывается северянину. Незачем показывать свои страхи. Глубоко вдохнула, вновь посмотрела на скайгордца.
- Думай, что хочешь. Считай меня глупой. Считай, что я лгу. Твое право. Но нельзя судить человека, не зная его. А именно это ты делаешь весь день, – Ари легко улыбнулась, не без иронии. Заметила, как невольно голос потеплел. Хоть и не поняла почему. Договорила совсем тихо. – Хоть ничего не знаешь обо мне, Рейнир. 
Какое-то время Арианна сидела рядом с северянином, всматриваясь в крепкую спину и вслушиваясь в тяжелое дыхание. Надежда на то, что после сна ему станет чуточку легче, хоть и была слабой, но все же была. Думала о нем, обо всех его словах и об их встрече. Думала и понимала, что сделает все возможное для спасения его жизни. Просто так. А потом исчезнет навсегда, если ему будет так угодно, будто ее и не было. И не важно, что ей этого совсем не хочется. Лишь бы он выжил.
Вскоре, не имея сил совладать с ноющим тревожным чувством, закрыла флягу и отставила вино в сторону, взяла сумку и пошла вначале к Кроносу, затем к своим людям около костра.
Под тихие и уже беззлобные споры, Арианна отвлеклась. Постепенно приготовился их незатейливый ужин. Перекусив наспех, так как особого аппетита не было, все победила усталость, девушка положила несколько крупных кусков мяса в простую оловянную тарелку, захватила воды и направилась обратно к Рейниру, проигнорировав очередной упрямый и возмущенный взгляд Робберта. Благо хоть спорить перестали.
Присела перед ним, оставив тарелку рядом. Какое-то время просто рассматривала красивые черты мужественного лица. Дыхание было таким же рваным, на лбу выступила испарина. Легко прикоснулась к нему ладошкой, почувствовав легкий жар. Время ускользало, а легче ему не становилось. Арианну это пугало.
- Рейнир, тебе нужно поесть… - убрала руку со лба, вместо этого мягко, но настойчиво сжимая мужское плечо.

+2

27

Он ненавидел болтовню. Особенно болтовню голубокровых дортонцев, уверенных в том, что они уже побывали «в пекле» и видали виды. Ему, безызвестному воину на отшибе истории и цивилизации, конечно, нечем крыть.
- Я ничего не знаю о тебе, Арианна, королева Дортона, - признал скайгордец, глядя ей в глаза упрямо и жестко - Но кое-что знаю о себе. Мне на роду написано убивать таких, как ты.
В груди закололо так, что дыхание отняло, боль вовремя заткнула Рейниру рот. Заливаясь липким потом, он отдался в окутывающую его тьму и забылся.
Стоило на мгновение закрыть глаза, как снова пришлось поднимать отяжелевшие веки. Теперь мужчина видел перед собой согнутые хрупкие колени, облаченные в брюки. Женщина, а одета по-мужски, просто, скромно. Смотреть на ее идеально выверенное лицо лишний раз не хочется. И он не смотрит. Но есть такие колени, которых одних достаточно, чтобы отказаться от всего прочего в мире. Рейнир зажмурился, будто от резкой боли, хотя резкой боли не чувствовал в тот момент.  Нежные пальчики сжимали его плечо, Рейнир не сразу заметил это. Тело немело.
Еду он сперва учуял, потом услышал слова королевы о необходимости поесть и лишь затем увидел небольшую простую посудину с мясом, слабо дымящем изнутри. В любой другой день скайгордец быстро бы управился с таким ужином, но сейчас ему кусок в горло не лез. Голод он не слишком чувствовал, в отличие от жажды, но понимал: чтобы продержаться надо есть. Не без труда приподнявшись, Рейнир посмотрел, наконец, в глаза девушки: зеленые молнии больше не стреляли в него, их место занял плавленый жадеит.
- Спасибо, - вдруг выговорил мужчина, внимательно и сосредоточено утопая в теплой зелени ее глаз.
Он взял в руки плошку и начал есть, скудно прожевывая пищу и заставляя себя проглатывать ее.
Впервые он поблагодарил девушку, которая так упорно старалась спасти его жизнь. И причиной было не мясо подбитого ее людьми зверька и, наверняка, отобранное с боем. Знавал Рейнир одного старика, так тот говорил, мол, «когда дело к смерти идет, все, значится, на свои места встает, все понятным кажется.» Сейчас мир кругом превратился в кромешную, вязкую тьму с одним пятном света с королевой и скайгордцем в центре. Думается, они могли бы поладить. Или еще хуже. Рейнир видал мужиков, ослепленных любовным влечением к женщине, он считал их помешанными. Он всегда подчинялся самому себе, и это было естественно для человека со столь здоровыми инстинктами. Но при малейшей опасности оказаться у кого-то в подчинении он либо давал сокрушительный отпор, либо обращался в бегство. Проще было зарубить на смерть пару дюжин врагов в одиночку, чем выпутаться из сетей, расставленных женщиной. Встречались женщины в родном селении и в соседнем, и в других графствах – все они, поголовно, тянулись к насмешливой, пренебрежительной силе, к полной, стопроцентной уверенности в себе. Некоторые тянулись к его спокойствию за себя и за тех, кто был с ним, потому что он всегда мог защитить того, кто находился рядом. Женщины обещают любовь, обещают уют, но Кровавый чувствовал себя уютно только на кургане поверженных противников. 
Покончив с мясом, Рейнир, скривившись, подтянулся к одному из огромных корней дерева, лег на него спиной. Поглядел на Арианну, чувствуя, как кровь покидает его, но наполняет нечто другое. Какая-то магия. Или просто кровь действительно перестала поступать к голове. Почему сейчас все кажется таким простым и ясным? Черт.
- Не сиди здесь, - сдавленно проговорил, потом выдохнул, продолжил, - Иди спи. Поди, не сдохну за ночь.
Он попытался принять суровое выражение лица, но вышло скверно. Скайгордец глядел на светловолосую девушку испод тяжелеющих век. Смотрел долго и молча. Через несколько минут в лесу раздался протяжный вой. Песня Моли хозяина не разбудила.
Жизнь - лгунья, обманщица. Она обманывает все живущее. Она обманула его, Рейнира Кровавого, считавшего себя одним из самых удачливых, упорных и живучих созданий ее. Он ничто - всего лишь уязвимый комок мышц и нервов, ползающий в грязи, гребанный дикарь, рвущийся к несбыточному, прущий против системы, против чужих и против своих, который мелькнет - и нет его. Неуязвима только мертвая природа, все, что не имеет ни мышц, ни нервов - песок, земля и гравий, горы и низины, и река, которая из года в год, из века в век покрывается льдом и вновь очищается от него. Подлый обман. Те, кто умирает, не выигрывают. А умирают все.
Он проснулся от прикосновения холодных рук к своему горячему и влажному лицу. Трясло, тело дурно слушалось, дышать тяжело. Рядом какое-то копошение, недовольные голоса. Темнота слегка рассеялась, но на небе еще видны были звезды. Рейнир поднимает отяжелевшую голову, встречается взглядом с королевой, потом замечает, что лагерь спешно собирается. Отвернулся, откашлялся резко, харкаясь кровью.
- Слушай, королева, - прохрипел скайгордец, затуманенными глазами смотря на горный хребет, видневшийся вдалеке, - Прошли уже достаточно. Теперь вижу. Ты довезла меня до дома, дальше сам.
Врал он искусно. Особенно когда его не била горячка. Никто ему в Скельдхалле уже не поможет, даже магия Рианнон. Нет смысла больше рисковать целым поселением.

Отредактировано Reynir Blóðøx (19.06.2017 03:58:56)

+2

28

Усталость после бесконечно длинного, непредсказуемого и безумного дня, проведенного в пути, давала о себе знать все чаще. Наверное, именно в ней дело, раз девушка, не опасаясь ничего, трогает мужское плечо, совсем позабыв, чем такой жест обернулся утром. Не смотря на эту усталость, Арианна сидела рядом с северянином, принеся ему еду, и украдкой наблюдала за мужчиной тревожным взглядом. Избегала отчего-то прямо смотреть в эти голубые глаза, после всего услышанного и сказанного. Как оказалось, он избегал на нее смотреть тоже. Задумалась от чего так было. Неужели ему настолько отвратительно ее лицо? Лицо врага, которым упрямо считал ее, не смотря ни на что, продолжая задевать словами и действиями. Зачем? Неужели не видишь, что я не хочу быть твоим врагом, а всего лишь хочу помочь?
Странная, необьяснимая обида никуда не делась, но Ари упрямо проглотила это чувство, молча наблюдая, как, сперва, скайгордец проснулся, затем, как с трудом приподнялся и садился, все еще не глядя на нее. Королева села рядом, на расстеленные шкуры и молча протянула Рейниру тарелку, невольно поднимая взгляд от земли и сталкиваясь с льдисто-голубыми глазами, в которых вновь не было холода. Арианна растерялась снова и мысленно ругала себя на чем свет стоит за то, что она так реагирует на его взгляды и само присутствие рядом. Только глаз отвести не смогла. Этот его пронзительный взгляд, кажется, видел ее насквозь.
На что это было похоже? Она сейчас будто тот, всем известный, глупый мотылек, летящий на пламя свечи. Знаешь, что обожжешься, а остановиться не можешь.
Тихое «спасибо» разорвавшее тишину меж ними двоими, стало для девушки непонятным откровением, заставляя потеряться еще больше в тех ощущениях, что кипели внутри нее.
Арианна почувствовала, как от этого простого слова внутри нее разливается тепло. Она на мгновение задумалась, понимает ли он, насколько важным это простое слово было для нее. Казалось, будто этим простым словом он пытается донести до нее сразу тысячу вещей. А вкупе с его долгим пронзительным взглядом это привело к тому, что ее сердце забилось, как безумное, мешая сделать нормальный вдох.
Рейнир знал, о чем он говорил, а она знала, что в этом «спасибо» было гораздо больше смысла, чем могло показаться со стороны. То, как он смотрел на нее сейчас, наталкивало на мысль, что мужчина не сдерживал свои эмоции, и возможно, он сейчас произнес самое искреннее слово из всех, которые она от него слышала.
Неожиданно Арианна улыбнулась ему искренней теплой улыбкой. Для нее было достаточно этого простого слова. Девушка продолжила украдкой наблюдать за северянином, изредка делая глоток вина. Перевела взгляд на костер поодаль. Скайгордец поел, отставил тарелку, подтянулся к дереву ближе и оперся на него, а она все сидела рядом, задумчиво разглядывая пламя. Слишком сложно было пытаться понять этого мужчину. Себя понять было невозможно вообще. Ни ту необьяснимую неловкость, когда прикасалась к его коже; ни тот странный трепет, что вызывали его прикосновения; ни свою обиду; ни то чувство тепла, что медленно окутывало ее, пока сидела рядом и слушала тишину ночи.
Рейнир вдруг заговорил, сдавленно, хрипло, и Арианна повернулась к нему. Захотелось просто соврать, что спать она не хочет и что лучше бы они поехали сейчас, ведь время неумолимо бежало, а лучше ему не становилось. Каждый вдох давался тяжелее, каждое хриплое слово, каждое, даже осторожное, движение. Девушка видела это.
- Мы теряем время… - прошептала тихо, пристально вглядываясь в его глаза. Но сдалась, понимая, что отдых нужен всем, иначе они никуда не доедут. – Хорошо… Но я останусь здесь. Сдалась, но упрямо не пожелала уходить, хоть и не понимала, чем сможет помочь, если мужчине станет еще хуже.
Отставив в сторону флягу с вином, Арианна улеглась на мягкие шкуры, на которых сидела. Понимание того насколько она устала, пришло в полной мере, стоило только лечь и расслабится. Тело ныло, сил не было, но сон не шел. Повернулась на бок, лицом к северянину. Знала, что смотрел на нее. Казалось, будто начала чувствовать это кожей. Подняла глаза, и точно так же долго, не нарушая тишину, смотрела на Рейнира. Странно, неправильно, но когда взгляд красивых голубых глаз переставал быть колючим, он прогонял тревоги, вселял спокойствие, которое не хотелось нарушать.  Девушка видела, как тяжелели его веки и дыхание стало менее рваным. Уснул.
Повернулась на спину, вглядываясь в небо, и знала, что не уснет, не сможет, хоть до рассвета и осталась всего пара часов. Просто из-за того, что исчез взгляд невероятных глаз, и вернулось чувство тревоги из-за ужасных ран, нанесенных мечом ее друга. А еще из-за того, что у нее на уме было слишком много Рейнира.
Перед глазами то и дело появлялись картинки сегодняшнего дня. Озеро, волк, сильный и храбрый незнакомец, ее спасающий. Ее платье в протянутой мужской руке, следы крови на его теле. Пальцы, до боли сжимающие руку, безумный взгляд, тепло мужского тела и горячее дыхание на коже ее шеи. Веселый смех, брызги холодной воды и легкое прикосновение к ее лицу. Арианна невольно улыбнулась и не отдавала себе отчета, что эти воспоминания заставили ее щеки покрыться румянцем. Внезапно вдалеке раздался протяжный вой, заставляя вздрогнуть. Картинки сменились. Ее люди, сталь, безжалостно наносящая серьезную рану, кровь заливающая пальцы… Она вспомнила все за эти короткие часы, от момента встречи до текущей минуты, и прекрасно осознавала, что не имела права на эти воспоминания. Вернее, на те чувства, что они вызывали. Необьяснимое притяжение, запретное и опасное, вперемешку со злостью из-за упрямства скайгордца. Ей нужно было уйти сразу, она это понимала. А еще понимала, что вернись они сейчас на это озеро, поступила бы так же. Осталась бы.
Почти незаметно посветлело небо. Сколько времени прошло Ари не знала, но обернувшись на своих спутников, увидела, что они не спали, и неспешно собирали лагерь. Поднялась с трудом, усталость не исчезла. Посмотрела на Рейнира тревожно.
Пересела ближе. Дыхание мужчины стало тяжелей, на лбу проступила испарина. Прикоснулась ладонью к его лбу, чувствуя, что жар усилился. Они должны были ехать сразу. На перевязки времени не было. На завтрак тоже. Глядя на Рейнира, Арианна с отчаяньем гнала прочь мысли о том, что они могут не успеть.
Северянин проснулся, и Ари посмотрела в затуманенные голубые глаза. Поднялся немного, с трудом, тяжело закашлялся. Затем заговорил, а она на слушала хриплый голос и ни на секунду не верила его словам.
- Правда? Сам доберешься? Тебе настолько лучше? – спрашивает тихо, с горькой иронией, стараясь подавить в себе вспышку раздражения, - Мы же знаем оба, что это неправда.
Арианна поднялась, свернула шкуры и позвала к себе Гунна, передавая их ему в руки. Вновь присела рядом и просто вцепилась пальцами в мужскую руку.
- Рейнир, я знаю, что мы нежеланные «гости» в вашем поселении. Но вреда мы не принесем. Просто поверь мне, пожалуйста. – замолчала, какое-то время вглядываясь в его глаза, так и не отпустив его пальцы. А договорила тихо, но упрямо. – Я тебя не оставлю.
Девушка поднялась, подождала пока встанет Рейнир, и лишь тогда отпустила его руку, придерживая мягко его предплечье, будто смогла бы его удержать в случае чего. И знала, что будет спорить, если потребуется, будет злиться, но не бросит его здесь. Уже направляясь к лошади, произнесла: - И не спрашивай почему. Я даже себе сейчас не отвечу.
Всадники уже садились на лошадей, когда они подошли к Кроносу. Арианна легко провела ладонью по лошадиной морде.
- Робберт, сир Освальд, нужна ваша помощь, - обратилась девушка к своим рыцарям, что судя по взглядам и так поняли, что у них попросят. – Помогите Рейниру взобраться на лошадь. Пожалуйста… Арианна почти умоляюще смотрела на друга, и он сдался. Двое всадников спешились и направились к ним.

+3

29

Солнечный диск и небо затянуло плотными облаками, на траву лег утренний туман. Пелена на небе и на земле - где между ними граница? Или бело и мутно только перед глазами скайгордца?
Королева говорит, ее глаза и губы обещают, что им можно верить. Скайгордец улыбается слабо, разглядывает девичье лицо, будто не слушая слов, не замечая маленькую руку, цепко схватившую плечо. Наивный взгляд дортонки на возможный исход совместного с дикарем путешествия напомнил Рейниру, что Арианна - пусть и умная, но еще очень молодая женщина и правительница. «Если придешь в поселение, тебя убьют раньше, чем успеешь поздороваться. А потом убьют меня, если не загнусь по дороге.»
- Будь по-твоему, - выговорил мужчина, посмурнев.
С кряхтением вскарабкался по стволу, опираясь на него спиной, поднялся на ноги - предательски дрожащие, не способные больше достойно держать вес своего хозяина. Возле слабо дымящегося кострища их встретили конные с хмурыми выражениями на лицах. Приспешники короны восседали на лошадях гордо, держали себя много спокойнее, нежели вчера: бледный дикарь с покрасневшими от крови губами и бородой, каким-то чудом державшийся в вертикальном положении, не вселял в них больше никаких опасений. Только презрение и, похоже, позорную жалость. Велико было их недовольство, когда Арианна озвучила свою просьбу, но сопротивляться не стали. Не стал и Рейнир. Его былые рефлексы покинули тело, воин даже не дернулся, когда его крепко подхватили под руки, лишь собрал оставшиеся силы в пучок и напряг мышцы. Закинули тяжелого раненного в седло, не особо церемонясь, но приложив для этого не мало усилий. В груди рвануло так, что перед глазами заплясали звезды. Очухавшись, Рейнир наладил под себя стремена, вставил в них сапоги, обнял угольные бока королевского скакуна. Арианна, к великому удивлению всех присутствующих, вспорхнула на лошадь позади Рейнира, вместо того, чтобы присоединиться к тому-то из своей свиты. Скайгордец покосился на девушку, повернув голову вправо, вымолвил приглушенно:
- Мы с тобой здорово рискуем, а?
Вороной конь утвердительно фыркнул, будто обращались к нему.
Двинулись в путь.
Скайгордец и королева стали первыми. Жеребец под седлом, невзирая на двойную поклажу, бодро шел по узкой и дурно протоптанной лесной тропе. Ветер улегся, каждый шорох и звук в чаще стали слышны четче и резче. Чем дальше шел отряд, тем плотнее кроны обнимались друг с другом, теснее переплетались ветви, лошадям приходилось обходить или переступать поваленные недавней бурей деревья. Бурелом не смущал одного Рейнира; мужчина ломал ветви, что попадались впереди на уровне лица, те, что не поддавались, поднимал над своей головой и над златовласой макушкой королевы, иногда прижимающейся к нему сзади крепче.
Без проводника в скайгордские леса не пройти, это каждый знает. Не знад только Рейнир, что когда-то сам поведет лоулендеров в родные леса, доверившись женщине или же плененный ее чарами. Королеве не пришлось связывать его, угрожать, пытать, только лишь сказать: - «Верь мне.» И он поверил. Только ощущение, что он связан по рукам и ногам, не отпускало его. Рейнир не доверял женщинам больше, чем мужчинам.
Мужская дружба - это совсем не то, что связь между мужчиной и женщиной. В дружбе с товарищем нет рабского подчинения. Это деловой уговор, честная сделка между людьми, которые не пытаются взять верх друг над другом, но плечо к плечу преодолевают и снежную тропу, и реки, и горы, рискуя жизнью в погоне за победой. А мужчина и женщина гоняются друг за другом, и либо он, либо она непременно возьмет верх. Иное дело - дружба между двумя товарищами: тут нет места рабству. Всю свою сознательную жизнь Рейнир Кровавый был уверен в своих взглядах, но лишь только стоило ему заглянуть в весеннюю зелень и поверить розовым лепесткам губ, как уверенность стремительно начала таять.
Помимо королевы Арианны его сопровождала еше одна спутница имя которой «боль». Не обращать на нее внимания становилось все труднее, почти также как и дышать без кровавого кашля; она вела за руку свою подругу «слабость». Рейнир инстинктивно держал ногами смоляные бока лошади, держал повод одной рукой, в кулаке другой сжимал гриву, чувствовал, что стоит животине дернуться, испугавшись, и на жилистой черной спине на одного всадника станет меньше. Королева совсем затихла. Скайгордец видел ее синяки под глазами, знал, что она устала и скорее всего так и не спала. Вместо того, чтобы скулить о своем изнурении, она заботилась о незнакомом ей мужчине, усмиряла недовольных рыцарей и не теряла своей пленительной красоты. Вероятно, такой и должна быть правительница большого государства.
Миновали чащу, шли вдоль скал, по шумному ручью, остановились, чтобы напоить коней и утолить собственную жажду. Снова в седло. Северная тропа, вопреки ожиданиям, учит северный народ великому терпению, которое помогает им в трудах  и в жестоких страданиях не терять веры в себя. Рейнира мысль о предстоящей смерти могла удовлетворить меньше всего, хотя треплющаяся в нем жизнь превратилась в болезненный спазм, проникший в вены, нервы, мышцы и в мозг. Иногда он видел перед собой неясные очертания людей, покинувших Мидгард, причудливые образы животных, бурлящую темную реку, струящуюся порывисто меж белыми камнями… Плеча мягко коснулась маленькая рука. Рейнир дернулся, резко распахнув глаза, снова ощутил спиной упругое тело Арианны, вышел из забытья. Скайгордец знал, что нельзя позволять себе отключаться, но был слишком плох, чтобы контролировать это.
Над головами всадников пролетела черная птица с пронзительным карканьем. Ее проглотила голубоватая дымка, мерно сгущающаяся с каждым шагом первого коня в колонне. Кронос заволновался, навострил уши и остановился, чувствуя магию. Рейнир не стал подбиваться его, лишь принялся оглаживать мощную шею спокойно, всматриваясь вперед. Внезапно поднялся ветер, поднимая с земли сухую листву, толкнул в спину и постепенно улегся, исчез. Скайгордец обратил взгляд на острые зубы гор, возвышавшихся так близко, закрыл глаза, будто прислушиваясь, после отвернулся и уверенно послал жеребца вперед, во мглу. Перед отрядом возникали редкие деревья ошеломляющей высоты и толщины, проводник обходил их заранее, будто чувствовал, где должно появиться каждое из них, либо чувствовал наизусть. Из-за тумана еле-еле удавалось разглядеть уши собственного коня, поэтому всадники шли хвост в хвост, один за другим. В вязкой пелене мелькали мутные очертания воронов (или ворона?), редко переговаривающихся между собой. Туман разносит их безобразные крики: сначала они едва слышны, но через мгновение кажется, что птица села к тебе на плечо. Ветви деревьев покачиваются, как волосы на ветру, силуэты скал напоминают волчьи клыки, шумит темная река меж белых камней. Вода багровая, белые камни вблизи стали головами и спинами всплывших трупов.
- Собаки у ворот! – ор откуда-то сверху, лязг железа.
Отряд вынырнул из густой тьмы также неожиданно, как и попал в нее. Впереди возвышалась деревянная стена, частокол по левую и правую сторону от ворот.
- Здесь я, Рейнир! – прокашлявшись, заревел мужчина, подняв вверх руку, невольно расправляясь, заслоняя плечами сидящую позади девушку, - Не трогайте этих людей!
Кровавый кашель подорвал его слова, но он продолжил снова, уже тише: - Открой ворота, Торольв.
Сверху снова что-то говорят, уже тяжео разобрать. Массивнее двери раздвигаются,  черный конь с двумя всадниками идет вперед. Сын ярла вдруг сжимается весь в страшной судороге, склоняется к конской гриве, падает на землю как мешок, тяжело и глухо.

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » She was poetry, but he couldn’t read