Вверх страницы
Вниз страницы
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ ИЗЗИ ∙ ИЛЯ

Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил.
История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год, 14 элембиуос - 10 эдриниос.

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » Когда гордость выше чести


Когда гордость выше чести

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://68.media.tumblr.com/86669ae497f4a1659e5de02f73903329/tumblr_nuwe1jCEBJ1rp382io8_250.gif https://68.media.tumblr.com/e2090933d95e6238a185a8e32f216140/tumblr_nuwe1jCEBJ1rp382io5_250.gif

Время и место15.01.838
Вустерлинг, портовый город

Действующие лицаEdmure Harte
Edward Richmond

ИсторияВ суровые времена, что пришли в Дортон, никому нет никакому дела до личных проблем, люди с головой окунулись в новую войну. Но какое дело пиратам до чужой войны, особенно, когда есть блестящая возможность выпустить гнев и поквитаться со старым обидчиком?

+4

2

RICHARD ORPHAN-MAKER
- Кто все эти люди?
- Кто... Ясно кто. Наемники! - сир Ричард пожал плечами. В Вустерлинге царил какой-то зимний мрак, пробирающий до дрожи. Действующая армия графства покинула эти земли, направленная в поддержку войска короля Уильяма. Таким образом граф Робостан Харт подписал себе смертный приговор. Но это будет позже. А пока, он горделивый и упертый, как баран, направил всю мощь северных земель, и даже двух своих старших сыновей к столице. Оставив без защиты собственный дом! Он, наверное, думал: чего ему боятся в Вустерлинге? Право, не собственного же кузена...
- Барон Якен готов хорошо платить, и это притянуло в Вустерлинг множество наемников. Твой отец готов брать на службу даже пирата, если тот сможет удержать в руках клинок. Хорошие рыцари, вроде тебя, ему бы точно не помешали... - ...средь этого сброда, - должно быть хотел добавить он, но промолчал.
Горько усмехнувшись, представив себе, как тяжко папеньке расставаться с кровными деньгами, и как далеко слово "щедро" от Хартов из Вдовьего Леса, Эдмур ответил:
- Но я еще не рыцарь...
- Ну и зря. Будешь стоять в одном ряду с разбойником или дикарем. Если, конечно, пожелаешь остаться. Что замышляет твой отец?
- Почем мне знать... - проворчал Эдмур и, насупив свои густые темные брови, еще больше укутался в грубошерстный плащ. Оба они знали, что юноша лгал.
Таверна "Черный Филипп", украшенная на входе чучелом головы громадного козла, была очень оживленным местом сейчас. Располагаясь недалеко от пристани, она притягивала к себе голодных и изнывающих от жажды моряков, а так же прямо здесь можно было заключить выгодную сделку, найти покупателя для своего барахла, или корабль для путешествия. Сегодня в ней было полно чужестранцев. Это было заметно по акценту, по громкому говору, не свойственному северянам, а так же по тому, что многие гости были одеты не по погоде. Поглядывая на то, с каким наслаждением моряки занимают место у камина, сир Ричард усмехнулся, и тут же закашлялся. Лицо старого рыцаря побагровело, и унять приступ он смог, лишь отпив несколько глотков воды из кубка. Лицо это было бледным и изрезанным морщинами, как скорлупа грецкого ореха, но серые глаза, оставались молодыми, мудрыми и воодушевленными ясным взглядом.
- Вы больны, сир. - подвел итог Эдмур. - Вам лучше остаться на берегу и позвать лекаря.
- И позволить тебе самостоятельно примкнуть к армии... - мужчина снова кашлянул и заговорил тише, - к армии принца Стефана? Этот кашель меня прикончит, но не на промерзшей земле Вустерлинга, прошу, Творец, только не это... - он смеялся, и Эдмуру становилось спокойней.
Конечно, Ричард Сиротящий понимал, что юноша рано или поздно его покинет, и что дня разлуки теперь уже оставалось ждать недолго, потому что Эдмур был обучен всему, и даже превосходил своего учителя. Всё так и должно быть! Всё идет своим чередом. Рыцарь перешагнул пятый десяток, и не питал никаких иллюзий на счет восстания принца Стефана. Он знал, какие разрушения способны произвести в человеческой душе алчность и властолюбие, он собственными глазами видел, как из - за двух этих пороков обращались в руины графства, уходили в историю древние фамилии, брат шел против брата... Самый светлый час, чтоб снискать славы и остаться в вечном памяти королевства.
Главное, чтобы демоны не завладели твоей собственной душой. Как то стало с бароном Якеном Хартом, отцом Эдмура. Несмотря на почтенный возраст, его нельзя было назвать смиренным стариком. Что-то заставило его позабыть заповеди Творца, пренебречь осторожностью и благоразумием, утратить страх перед королевским правосудием, и решиться на дерзкий и авантюрный план. Он должен был немного призадуматься, этот северянин, о сохранности своей головы. Но нет, искушение, должно быть, оказалось слишком велико, и он уже вообразил себя полновластным хозяином богатого и сильного графства, которое принадлежало его кузену. Хозяином графства не по крови, но по праву оружия. По законам военного времени.
Поистине, странный род эти Харты из Вдовьего Леса, представителем которого был и оруженосец Эдмур. Неодолимо на них действует притягательная магия авантюризма и опасных приключений. Поэтому Эдмур сразу согласился помочь отцу, чем сможет, хоть и не одобрял эту братоубийственную затею. Судьба уготовила ему миссию необычную, но в конечном счете, вполне достойную: как можно скорей добраться до лагеря принца и рассказать о намерениях Хартов из Вдовьего леса захватить Снегопад, и тем самым вынудить армию Вустерлинга вернуться в родные земли. В этот момент Стефан мог бы напасть на и без того полу разбитых воинов короля Уильяма.
Пламя в очаге погасло, оставив лишь несколько дотлевающих угольков, и Эдмур, вздрогнув от холода, очнулся от раздумий, в которые был погружен. Сир Ричард непрерывно кашлял, но вдруг встал на ноги и развернулся к присутствующим мужчинам.
- Слушайте все. Мы с оруженосцем ищем два места на корабле, идущем в Риверфорд. Заплатим щедро. Даже щедрей, чем оно того стоит. Чем быстрее отправляемся - тем лучше.
Зимой по морю добраться было гораздо проще и быстрее, недели по заснеженным тропам. Да, час правды пробил, и необходимо грамотно распорядиться временем, которое милосердный Творец даровал своему смиренному рабу. В вынужденном поспешном побеге из родных земель Эдмур видел даже божественный промысел, а не преступный замысел. Ему в любом случае пришлось бы уйти. Младшему сыну нет места подле графа. Чего его может ждать? Судьба мелкосошного барона? Быть может, ему бы было легче пережить этот факт, если бы он принял клятвы рыцаря. Его молодой дух был очень честолюбив, желания - низменны, но проливать родную кровь, как воду... На такое способен только его отец и брат.

+4

3

Флинт делал последние приготовления перед отплытием на остров, сверяя их обычный маршрут с предложенным квартирмейстером. Им необходимо было пополнить свои запасы, и лучше всего это было сделать в Лейфорде, где за деньги можно было купить практически всё, нужно только знать определенных людей. Однако с учетом недавних событий капитан не горел желанием делать остановку в этих землях. А делать остановку где-то на юге, или вовсе сделать крюк и отправиться в Руашир не имело смысла, поэтому капитан уступил идее своей команды. Осталось дождаться их основной части, которые должны были вернуться с вознаграждением от продажи награбленного северным племенам. Некоторые пираты уже давно вели свои дела с ними, этот бизнес был выгоден, но весьма опасен, потому что никогда не знаешь, что придет в голову местным ярлам или воинам, которые могли схватиться за топор только потому, что на них не так посмотрели. И плевать они хотели, что у них с пиратами больше общего, чем с дортонцами. И те, и другие были для вольного народа чужаками, и Флинт не мог их за это осуждать. Пираты тоже с подозрением всегда относились к новым союзам среди торговцев, даже когда на место нового купца приходил его сын, никто не мог гарантировать капитанам, что он не будет преследовать других интересов. Конечно, награда за голову пирата была высока, и Флинт старался приложить всегда максимум усилий, чтобы убедить своих деловых партнеров иметь его в качестве союзника, и не кровного врага.
К сожалению, некоторые оказывались крепкими орешками, которых было необходимо раскалывать силой, капитан «Завета» не мог рисковать ни своей репутацией, ни людьми. Особенно в такое недоброе время, когда страна разрывала сама себя на части и без помощи каких-то внешних врагов. Некоторые капитаны и вовсе предпочитали переждать бурю, поскольку в водах океана стало водиться слишком много боевых кораблей. Даже Флинт предпочитал лишний раз перестраховываться, и регулярно приказывал во время плаванья поднимать флаги проверенных торговых семей. А с учетом той задумки, что пришла ему в голову, каждый член команды был на счету, не говоря уже о самом корабле. Аккуратно сложив карту, капитан сильней закутался в свой теплый плащ, и уже всерьез задумывался над тем, что его люди больно задерживаются, опасаясь, что те легко могли ввязаться в какую-то авантюру. И он не был далек от истины.


Пираты из команды «Завета» не сразу узнали того рыцаря, и его оруженосца, которые когда-то нанесли оскорбление своему капитану. В эту таверну они забрели случайно, желая набрать немного провианта перед отплытием, и уж точно никак не собиралась набирать попутчиков на пиратский корабль. Дело то прибыльное, но никому из них не нужное. В эту холодную пору они собирались как можно скорее убраться прочь на юг, или домой. Так что когда какой-то старик поднялся на ноги и начал говорить, обращаясь к капитанам кораблей и их командам, лишь один человек из команды «Завета» обернулся на призыв, поскольку его голос показался знакомым. Старик не сильно изменился с момента их последней встречи, разве что выглядел куда более болезненно, а рядом с ним сидел всё тот же юноша, которого уж точно невозможно забыть. Похлопав старпома по плечу, пират кивнул в их сторону, и тихо проговорил, понимая, что даже у стен в таких заведениях есть уши:
- Роджер, помнишь, капитан рассказывал об одном рыцаре и его щенке?
- Ну? – В глазах мужчины не было особо интереса, он был скорее занят подсчетом оставшихся денег.
- Это они. Старик со своим оруженосцем.
Зная пристрастие к мести своего капитана, Роджер всё-таки повернул голову и с любопытством посмотрел на сидящих неподалеку мужчин. Конечно, он их никогда не видел, потому что в тот момент развлекался в местном борделе, но зато историю выслушал из первых уст во всех подробностях.
- Бери лошадь и езжай к кораблю. Предупреди нашего капитана что у нас будет двое попутчиков. – Гадкая улыбка расплылась по лице старпома, но стоило ему сгрести монеты со стола и подняться с насиженного места, как выражение его лица стало более простым. – Мы готовы отвести Вас в Риверфорд. Хоть держим курс к югу, но, думаю, это не будет проблемой зайти лишний раз в порт. Мой капитан любит общество благородных людей. – Роджер подходит к старику, и даже протягивает ему руку в знак приветствия. – Роджер Боунс, старпом на «Завете». Отправимся, как только трактирщик принесет нам немного припасов, корабль уже готов к отплытию.


- Превосходно. – Протянул Флинт, узнав от своего человека столь приятную новость. Вот чего он точно не ожидал, так это увидеть того оруженосца в это время в этих краях. Хотя, старый рыцарь говорил о том, что мальчишка родом из семейства Хартов, а значит вполне мог прибыть сюда с целью присоединиться к армии своих родичей. Как ни странно, Флинт не имел претензий к парню, даже наоборот, считал, что они квиты, но с удовольствием бы пообщался с его рыцарем, который прервал ту драку. Флинт даже не собирался тогда убивать мальчишку, только проучить. Да, это было бы унизительно – пират наказал оруженосца, зато весьма поучающие. – Сообщи мне, когда они прибудут на борт. Отплывайте сразу, но не вызывайте лишних подозрений. Оруженосец мне не нужен, только тот старый рыцарь.
Капитан не собирался сразу же убивать его, нет, желая растянуть удовольствие, он начал рассматривать все возможные варианты развития событий. У него опять было численное преимущество, но какое в этом удовольствие? К тому же, Флинт не собирался лишать старика права на честный бой, возможно, это капитан окажется не прав, и боги встанут на сторону благородного человека. Что было маловероятно при сражении с безбожником.

+2

4

Судьба сира Ричарда и его оруженосца были полностью в руках команды "Завета" и целиком зависела от их воли. Между погрузкой и ужином Эдмур сумел начитать около двадцати человек команды на борту, и подавляющее большинство из них - настоящие нечестивцы и головорезы. Кому только в голову пришло назвать эту посудину  "Заветом"? Эдмур чувствовал в себе потребность в защите, но вида не подавал. Его гипнотизировало море. Пугающая, черная бездна, волнующая и манящая. Эдмур ужасно боялся моря. Их замок располагался вдали от портовых городов и среди его предков не были ни единого моряка. Говорят, море забирает храбрых. Эдмур был согласен оставаться слабаком, только бы эта пучина, что сейчас была им и женой и матерью, не поглотила его.  Кругом вода, вода, и нет надежды на сушу. Вода, вода, и не кружки напиться. Мальчишка чувствовал, что для него наступают тяжелые времена. Его рыцарь, сир Ричард, старик с вечно грустными глазами, вспыльчивый, вот-вот умрет, оставив Эдмура на растерзание его семейке.
Члены команды потрясали своим мужеством. И в тоже время были возмущены столь странной щедростью своего капитана, принявшего на борт простых странников. Эдмуру хотелось бы познакомиться с ним... Говорят, ни один мужчина на корабле не находил в себе мужество сразиться с ним. В основном, как говаривали, потому, что считали, будто он опозорил доброе имя моряка, убив его.
Должно быть, - рассуждал Эдмур, - он рехнулся, ибо нормальный человек никогда не сотворит ничего подобного со своей командой, держа их в такой страхе, зная, что будет вечно гореть в аду за оскорбление, нанесенное самому Творцу. Завет... Мы знаем лишь те Заветы, что трактуют монахи. А это что за новый Завет?
Двое матросов согласились временно сопровождать рыцаря и его оруженосца, разъясняя правила и обычаи этого места. Они были уже не молоды и обессилены непрекращающимися морскими сражениями, сопутствующими Завету постоянно. Они были жадными до чужого добра захватчиками, которых Эдмур старался избегать. И особенно, их странного, саркастического тона. Они. как будто, не уважали всё живое. Как будто для них не существовало не Богов, не Королей. Только море. Где царят свои законы. Но и они преклонялись перед ним. Ожидая весны, как любой человек, переживший зиму. Все эти неприятности требовали не только ответных мер, но и изобретательных, так как запасов, учитывая те, что захватили в Вустерлинге, хватит не на долго. К счастью, проявление враждебности в гостям корабля, пусть и гостям за деньги, жестоко каралось. Никто не смел подойти близко к сиру и его оруженосцу, и они, невольно, стали изгоями. Члены команды отчаянно не могли дождаться земли, где законы моря не в праве.
Когда им предложили спуститься к каюту капитана, оба подумали о неком военном союзе. Эдмур сразу в душе согласился и обрадовался, но последнее слово всегда было за рыцарем. Сир Ричард как всегда потер слой волевой подбородок, подумал немного и тоже дал добро. В каюте капитала, наверняка, куда удобней, чем на обдуваемой ветром палубе. Они проследовали за матросами, которые увели их в самое чрево этой дьявольской посудины. Пока не пришли в каюту, и достаточно просторную, чтобы вместить собравшихся. В центре стоял маленький круглый стол с четырьмя стульями, на полу было разложено несколько тюфяков. Сир Ричард повелевал Эдмуру оставаться храбрым и не обращать внимание на ужасную качку, которая заставляла его желудок подбираться к самому горлу. Сам Эдмур Харт нервно переминался с ноги на ногу поодаль, ожидая разрешения присоединиться к капитану и его сподвижникам.  Его самого он не видел. Он находился где-то в тени, скрытый тьмою каюты. Сир Ричард  уже выругал мальчика за то, что он не вовремя пытался вмешаться в разговор, и теперь он старался не поднимать головы, густо краснея от стыда и смущения.
Сир Ричард "Делатель сирот", сварливый старикашка с пронизывающим взглядом и хриплым голосе, выступил вперед, чтобы объяснить причину своего прихода.
- Милорд, прошу принять мои благодарности, что приютили нас на борту своего корабля, пусть мы здесь и гости не прошенные. Нам нужна была эта помощь. Сами мы никого не трогаем, но и не желаем стать бесправными рабами.

+3

5

Жалел ли Флинт о том, что через несколько часов может случиться у него на корабле? Нет, никогда. Он был известен в пиратских кругах как жестокий и беспринципный человек, плюющий на все божественные и человеческие законы, и даже законы Сент-Массона то и дело норовил нарушить ради собственных интересов, и лишь один человек был способен остудить пыл капитана «Завета». У него на корабле были свои правила, и только им он следовал, а с недавнего времени стал медленно, но верно подчинять волю членов своей команды себе. И с учтем того, что происходило в жизни Флинта, ему был необходим полный контроль над этими людьми, они должны были не просто подчиняться беспрекословно своему капитану, но и думать также. Из его команды постепенно исчезали несогласные пираты, кто-то тихо, других умело подставляли, замены находились тоже не сразу, но их капитан или его старпом отбирали самостоятельно, сразу указывая на то, что в этой команде с ними возиться никто не будет. Никто не знал, к чему их готовил капитан, но определенно догадывались, что Аста не просто так осталась на Драконьем острове под охраной нескольких пиратов из команды. Но даже те, не знали, чем она занимается.
Флинт не доверял никому, многие считали, что даже от собственной женщины скрывает настоящую личину, но это было далеко не так. Преданность своих людей проверялась им годами, и не только в бою. Не один раз в прошлом некоторые пираты пытались свергнуть Флинта с поста капитана за его жестокие взгляды, считали, что прошлый капитан в бою погиб не случайно, обвиняли в нарушении пиратского кодекса. Однако, Флинт чтил законы, но трактовал их всегда иначе, чтобы всё сказывалось в его пользу. А пока их набеги на торговые суда заканчивались удачей, недовольных людей становилось всё меньше. Поэтому, когда Флинт сообщил навигатору, что необходимо проложить другой маршрут, тот лишь достал карту и спросил у капитана, куда тот хочет направиться. Указав на нужную точку на карте, пират предложил капитану несколько наименее безопасных для них маршрутов, с общим учетом задумки Флинта, включающие в себя слова «быстро и безопасно». А значит, минуя торговые пути.
Довольный складывающейся ситуацией, Флинт напоследок вышел на палубу вздохнуть морозным воздухом. Чем быстрее они вернутся в теплые края, тем лучше, пираты не любили север, и редко их корабли добирались до этих мест. И ещё меньше любили местных жителей, точнее, скайгордские племена, с которыми они торговали. Обе стороны регулярно ждали друг от друга какого-нибудь подвоха, и даже сам Флинт им не доверял. Но платили те всегда щедро, либо производили равный обмен, так что подобное общение терпели все, благо, обмен любезностями всегда был минимален.
Заприметив лодку, что подплывала к их кораблю, Флинт улыбнулся краем губ, и подозвал к себе пятерых самых крепких ребят из авангарда, которых не мог свалить с ног даже шторм. Он тщательно обговаривает с ними их каждый шаг и действие, любовь к контролю у Флинта не была безосновательной. Особенно в таком деле, как личная месть. Да он и не скрывал, что собирается устроить расправу над своими обидчиками, используя своё положение. Убедившись, что приказ им понятен и будет исполнен с точностью, как указано, Флинт вернулся в свою каюту. Оставалась самая сложная часть – ожидание. Оно томило как никогда раньше, особенно, предвкушая месть, что должна свершиться на их корабле. Флинт не терпел оскорблений, и считал, что они должны смываться кровью, и больше никак. Он слышит, как голосят люди на палубе, буквально ощущает нутром, как поднимается якорь, и матросы готовятся спустить паруса. Вот для чего нужна верная команда – в любой ситуации всё должно работать идеально, присутствует капитан при этом, или нет. Но в редких случаях Флинт отказывал себе в удовольствии присутствовать во время отплытия. Он не знал, сколько времени прошло, может, всего полчаса, а может и несколько часов, капитан просто сидел в глубине своей каюты за столом, позволяя тьме медленно поглощать его силуэт, и лишь одинокая свеча, что горела у него за спиной, освещала это помещение.
Когда гости зашли к ним, Флинт тоже поднялся, и подошел к обозначенной свече. Стоя спиной к мужчине, что начал перед ним распинаться, Флинт зажег ещё несколько свечей и подошел к столу и вставил свечу в серебряный подсвечник, позволяя свету, наконец, представить свой лик перед путниками. Вряд ли бы они сразу узнали его, но вспомнить были обязаны, так как капитан «Завета» мало изменился с момента последней встречи. Всё те же грязные темно-рыжие волосы, лихорадочный блеск в глазах, мозолистые руки только пополнились новыми шрамами, и та же сабля, которую Флинт никогда не оставлял. Минуя круглый стол, капитан подошел к рыцарю, по выражению лица которого стало понятно – капитана он узнал. И прежде, чем тот успел открыть рот, стоящие позади них пираты нанесли удар первыми. Оруженосца Харта просто свалили на пол, оглушив топором, а со стариком возни было чуть больше. Действительно, убить его прямо сейчас было бы проще, и милосерднее. Харту связали руки и первым выволокли на палубу, а рыцаря заковали в кандалы по рукам и ногам.
- И я рад оказать Вам эту помощь. – Мирно произносит Флинт, наблюдая, как его люди завязывают веревку на цепях, что сковывали его ноги, и резко тянут за неё, сбивая старика с ног. Он падает, но цепляет за собой следом одного из пиратов, за что тот бьет его кулаком прямо в нос. Довольный результатом Флинт кивком указывает, чтобы рыцаря также выволокли из каюту. Точнее, его волокли по старым деревяшкам, не позволяя даже подняться на ноги. Оруженосца уже привязали к фок-мачте, когда рыцаря волокли мимо. – Надеюсь, Вам обоим понравятся Ваши места. А так как юноша более благороден по крови, чем Вы, ему достанется более комфортное место. Но у Вас, сир, будет отличный вид на море.
Привязав другой конец веревки к матче, пираты подняли старика и с легкостью сбросили его за борт. Флинт даже слышал, как тело мужчины ударилось о борт корабля, но веревка была рассчитана на то, что до воды тело не будет доставать.
- Приятно плаванья, лорд Харт.

+3

6

Парень не успел понять, что произошло. Его схватили два бравых пирата, чья сила не ставилась под сомнение, но прежде чем поддаться, Эдмур взглянул в глаза капитану, который оказался не так прост, как они думали. Высокий, рыжеволосый мужчина, в лице которого читалась самая пагубная, как говорят монахи, черта человека - леди месть. Да, именно леди. Ведь только глупые леди мстят вот так, через много лет, вероломно, когда в их поддержке нуждаешься больше всего. Эдмур ощутил всю силу необратимости. Чему быть, того не миловать. Он поддался. Просто поддался, даже не пытаясь сопротивляться. Он знал, что достоин того, что сейчас произойдет. Он ждал этого момента с тех самых пор, как выказал своей неудовлетворение пирату, оказавшемуся в Руаншире. И судьба настигла его. Если это последний день, который ему придется волочить на этой Творцом проклятой земле, так пусть он пройдет достойно. Без препинание и скорби.
Рыцарь тоже молчал. Они обменялись многозначительными взглядами, и Эдмур понял, что нет необходимости тянуться за своим оружием. Во взгляде сира Ричарда Сиротящего читалось смирение. Болезнь слишком подкосила его, у него не было сил сопротивляться. Он ждал смерти, как искупления. Скоро все кончиться. Скоро он попадет в лучший мир, далекий, манящий мир вечного покоя, мир, свободный от клятв и обязательств. Он никогда и не был никому ничего должен. Поэтому избрал Эдмура своим оруженосцем. Разочарован ли этот благородный муж? Навряд ли. Он ничего и не ожидал. Станут ли Харты из Вдовьего леса заступаться за него, за младшего сына? Вопрос, во истину, риторический.
Эдмур глянул в темную морскую гладь, которую так боялся все эти годы. Мать говорила, что от моря жди беды и не жди погоды... Зачем он сел на этот злополучный корабль? Ради благой вести. Что он принесет? Только погибель... Там, где не ходят лошади, нечего делать человеку. Верный матрос с упоением заехал по лицу благородному оруженосцу. Эдмур принял этот удар, как данность. Он почувствовал, как соленая, теплая кровь просочилась к губам, как она заполняет его рот. Не самый приятный вкус. Вкус поражения. Да, сир Ричард говорил, что именно так пахнет поражение. Оно пахнет кровью и железом. Но Эдмур ожидал, что над головой вознесут меч, как и положено дворянину, но о чем речь, если они в плену у пиратов? Кто такие пираты? Недостойные мужи, преступники, не нашедшие себе иного применения, кроме разбоя и грабежа. Стоит ли сейчас произносить молитвы? Не одна не приходит на ум.
Кругом вода, вода. И не капли напиться.
Душа воды окрыляет душу человека.
Без воды нет души.
Без воды умирает человек.
Есть вода и...
- Творец наш создатель
Истинный Бог
Царствуй на Небесах,
Не вспоминай нас во злах!
-воспел свою молитву Эдмур. Матросы отстранились от него, узревающего, как сир Ричард бьется о край корабля.
- Я прошу лишь о достойной погибели для этого человека. Прими его, как верного раба своего. И да будет мир его праху...
Он принимал со смирением все, что происходит. Это и должно было случиться. А как иначе? Судьба не милосердная стерва.  Она карает нас по грехам нашим. И если это последний его день, то пусть он пройдет так, чтобы не было нещадно стыдно.
- До встречи в аду, господин... - проговорил юноша и закрыл глаза. Тяжелый, липкий ком застрял в его горле. Он был готов к погибели.

+2

7

«Завет» прибыл к берегам Риверфорда на рассвете, когда море перестало бушевать и корабль скользил по морской глади плавно, не встречая какого-либо сопротивления со стороны природы. Подобное поведение морских богов Флинт считал признакам удачи, что же, прошлые сутки действительно сложились благоприятно для капитана и его команды. Они повеселились на славу, а Флинт, заодно, утолил давнюю жажду мести, которая проснулась так не вовремя в душе пирата. Он не испытывал каких-либо угрызений совести, ночью его не посетили кошмары, капитан преспокойно спал в своей каюте, наслаждаясь привычными уху звуками воды и голосов, доносящихся с нижней палубы. Утром, умывшись, Флинт как ни в чем не бывало оделся и вышел на палубу, дабы проверить состояние своих гостей.
Была у мужчины мизерная надежда, что оруженосец отправиться к праотцам, как и рыцарь, тело которого доставали пираты. Не каждому суждено пережить ночь под дождем, да ещё и в такую холодную пору. Выглядел он не важно, не Флинт видел, как этот человек подавал все признаки жизни, поэтому его внимание быстро завладела туша, которую матросы швырнули на борт корабля. Это была именно туша: содранная одежда, а местами и кожа, лицо изувечено и покрыто гематомами, и даже Флинт, память на лица у которого была близка к идеальной, не мог с уверенностью сказать, что перед ним лежит тот самый старик, который попытался когда-то вразумить барона. Результатом иного воспитательного процесса Флинт был более, чем доволен, об этом говорило его выражение лица.
- Подготовьте две шлюпки. – Тихо, но внятно и жестко произнес Флинт, указывая на нескольких членов команды, которые должны исполнить приказ, а следом отправиться вместе с капитаном на берег. Всё же, они обещали доставить своих гостей в Риверфорд. Вот только появиться там с трупом и полуживым оруженосцем весьма проблемно, поэтому и корабль их находился в нескольких милях от города, у небольшого причала, где этим ранним утром было лишь пара бродяг, которым не было никакого дела до незнакомого корабля без какого-либо опознавательного флага. – Тело завернуть в мешок и погрузить на одну из шлюпок. Во вторую – его. – Флинт указал на юнца, но разговаривать с ним пока что не собирался. Да и смысл тратить слова впустую, всё что надо за капитана сказали его действия.
Флинт направился к штурвалу, где уже новый курс обсуждали старпом с рулевым, споря, как им будет лучше обойти сторожевые корабли Лейфорда, которые в это время года проявляли особую активность. На несколько минут мужчина включился в обсуждение, периодически смотря на палубу, где происходило всё самое интересное. Тело рыцаря завернули в старый дырявый парус, точнее, его остатки, и оттащили к краю борта. Очевидно, что пираты начали спорить, как лучше спустить тело вниз, пока один из них, растолкав друзей в сторону, мощным пинком не отправил тело за борт. Флинт даже оторвался от карты, ему было любопытно, куда же отправился рыцарь – кормить рыб, или в шлюпку. Видимо, сегодня кто-то наверху решил позаботиться не только о его душе, но и теле, и останки рыцаря упали в шлюпку, опасливо перегнувшись к водной глади, но, сидящий в шлюпке боцман, успел подтащить тело на себя, прежде чем оно пошло ко дну. Фыркнув, Флинт отдал последние указания старпому, и вернулся на палубу, где отправить в свободный полет готовили юношу. Заведя руки за спину, Флинт уверенным шагом подошел к ним.
- Спускайтесь, господин Харт. Я намерен выполнить свою часть обещания доставить Вас в Риверфорд. Как только Вы окажитесь на земле, то будите вольны направиться куда вашей душе угодно. – Повернувшись к процессии спиной, Флинт направился к веревочной лестнице за бортом, и спустился во вторую шлюпку, где молчаливо дожидался своего гостя, периодически наблюдая за тем, как первая шлюпка вместе с телом уже преодолела половину пути к берегу. Пиратам натерпелось избавиться от воняющего морем и солью разлагающегося старика. Сопровождающий Харта пират передал капитану его оружие, которое Флинт положил рядом с собой. Он не собирался лишать оруженосца последних средств к существованию, в данном случае, его клинка.
На берегу Флинт с умиротворенным видом, слегка прищурив глаза, наблюдает, как пираты освобождают Харта от оков, и после этого мужчина кидает перед ним оружие. Вряд ли юнец схватится за него, этот бой будет самым коротким в жизни Флинта, Харт не успеет даже достать клинок из ножен, как его голова покатится обратно к водной глади. Поэтому барон будет ждать новой встречи с ним, такие поступки никогда не прощались, даже самыми смиренными и богобоязненными людьми.
- Был рад нашей встречи. – Обратился Флинт к оруженосцу, как к своему давнему знакомому. Осталось только руку протянуть. Вот только капитан в их первую встречу уже сделал этот великодушный жест, который Харт отверг. Теперь Флинт протянет ему только лезвие своей сабли.

+2

8

«Завет», - а как помнил Эдмур, именно так называлась эта посудина, - с надутыми парусами устремилась вперед, клонясь, все время в сторону берега. Оруженосца мутило. Он не мог сомкнуть глаз, а чтобы случайно не вывернуться наизнанку, всё время смотрел прямо перед собой, пытаясь угадать вырисовывающийся пейзаж. Ночью он сидел напротив тела своего патрона, а вернее напротив того, что море от него оставило. В тот момент глаза его были пустыми и стеклянными, как дно бутылки. Ему быстро наскучило скорбеть. Какое отвратительное занятие, особенно в такую морозную ночь. Никто, даже отпетый негодяй, не заслуживает того, чтобы его оплакивали. Скорбящие ноют только о своем разбитом сердце, до мертвеца им дела нет. А у Эдмура всё цело и нигде не болит.
Когда солнце было уже высоко над горизонтом, «Завет» достиг утеса, закрывавшего на западе богатый порт. Это определенно был Риверфорд, Эдмур узнал его по громадному форту, построенному прямо на утесе. Этот корабль к его берегу не подпустят даже на километр, такой он защищенный. Пусть только попробуют приблизиться к главной гавани – и они обречены.
Неожиданно, «Завет» отклонился от курса и направился северней, обогнул незаметно основной торговый путь, ведущий в город, прошел через пролив, образованный береговой линией с одной стороны и цепью мелких островов с другой , и стал приближаться к пристани. Рыбацкий поселок. Самая вонючая дыра со всем Мильстоуне. Парень не мог не отметить, что команда явно прекрасно знала свое дело и зря ела свой хлеб. При виде рыбацких сетей береговая охрана теряет всякий интерес, а уж тем более они редко приближаются к этому ни самому приятному месту. Бояться здесь было нечего, даже пираты могли спокойно выдать себя за рыбаков не вызывая подозрения.
Эдмур закрыл глаза и глубоко вздохнул. Тошнота всё еще подступала к горлу, но с закрытыми глазами переживалась легче. Даже когда он услышал шаги на палубе, то не пошевелился и не открыл глаз. Усталость оказалась сильнее страха, и даже холода. Если он не умер еще от морской болезни, и не замерз насмерть под дождем, то погибнуть от рук (или даже ног, это как повезет) пиратов - совсем не страшило. Это даже не зазорно.
Он услышал голос. Теперь он мог узнать его даже в реве усиливавшегося ветра. Эдмур повел головой в сторону голоса и неохотно открыл глаза. Его мгновенно ослепило солнце, но, даже жмурясь, он разглядел силуэт капитана. Этого сына шлюхи. По закону жанра Эдмур должен был злиться на его и проклинать Небеса, ненавидеть всем сердцем и желать скорейшей мучительной смерти. Но он был совершенно спокоен. Он умер сегодня ночью. Мертвецы не злятся и не жалуются на судьбу. У них нет друзей, врагов, даже семьи, как бы горько не оплакивала их старуха - мать.
Капитан что-то приказал своим матросам, и они приблизились к «мертвякам», сидящим на палубе. Пока двое оборачивали тело некогда прославленного рыцаря в «саванн», который был его не достоин, еще один зачем-то хлопнул оруженосца по плечу и с улыбкой сказал:
- Мужайся, парень. 
Оруженосец поднял на него свои усталые серые глаза, затем перевел взгляд на плечо. Что он хотел этим сказать? Разве Эдмур выглядит подавленным или разбитым? Это что, отеческий совет или последнее «прости»? Не найдя для себя ответов на эти вопросы, Эдмур поднялся на ноги. Он не понимал и не мог понимать, что в глазах этих людей выглядел именно так, как выглядеть не желал и даже боялся. «Завет» грациозно склонился на правый борт, шлюпки были спущены на бесшумную воду спокойной широкой лагуны.
Команда примолкла, когда им было велено разобраться с телом сира Ричарда. Они могли бы не делать такого одолжения Эдмуру, но всё же справились с заданием самостоятельно, пусть и не самым лицеприятным способом. Когда труп оказался в шлюпке, та закачалась и вокруг поднялась полоса белоснежной пены.
Теперь черед Эдмура. Верилось слабо, но оруженосцу все еще хотелось уйти более достойно, чем его патрон. Пират стал приближаться, и внезапно юноша всё понял. Его сейчас заколют, как кабана, а тело столкнул в воду.
Палуба даже не успеет окраситься благородной кровью Харта из Вдовьего леса. Какой коварный и отвратительный план. В ожидании своей участи, Эдмур вытянулся как струна и спокойно встретился взглядом со своим убийцей. Ему не было страшно за себя. Он переживал только о том, что врученное ему письмо никогда не достигнет нужных рук. Мертвецам некого подводить, и их не в чем обвинять. Оруженосец набрал воздуха и перестал дышать. Но удара почему-то не последовало.
- Это действительно так, капитан, Вы выполнили свое обещание. И многому научили меня.
На душе снова стало тревожно, когда капитан обошел его вокруг. Особенно в тот момент, когда он оказался за спиной, вне зоны видимости.  Это чувство показалась настолько ощутимым, что Эдмур не смог сдержать себя и замотал головой, следя за тем, как Флинт берется за бортики и спускается в шлюпку.
- Капитан!   - послышалось над ухом. Эдмур быстро обернулся на голос. Прямо у него за спиной стоял мужчина средних лет, крепкого телосложение, и со взглядом таким, каким благородных лордов провожают на войну. У пиратов каждый день - война. Парень опустил глаза и увидел в руках моряка «Клык дракона». Не может быть, он действительно забыл. Забыл, что его обезоружили. Видать, за эту ночь он уже слишком свыкся с мыслью о смерти. Мертвецам не положены мечи. Оруженосец попытался протянуть руку к своему мечу, но его опередили, и быстро передали оружие капитану «Завета». Только и оставалось, что наблюдать за тем, как благородный замысловатый эфес, который сжимали руки не одного поколения Хартов, переходит одному разбойнику от другого.
Несмотря на дрожь в коленках, Эдмур проследовал в шлюпку. Прощаясь с «Заветом» он не услышал ни одного доброго слова. Вернее, ему что-то говорили, это были, скорее всего, издевки, но голоса сливались в его голове, и превращались в единый с морем хор.
Лицо парня было бледным, как полотно. Это еще не конец, далеко не конец. Флинт зачет-то оставил ему жизнь, если это теперь можно будет назвать жизнью. Жалкое существование без самоуважения и чести. Вряд ли он сможет когда-нибудь претендовать на титул рыцаря, узнай все, при каких унизительных обстоятельствах погиб его собственный сир. Об этом никто не должен узнать! Нет, не о том, что сир Ричард пал от рук пиратов, это еще полбеды. А о том, кто в этом повинен в первую очередь. Из-за чьего задиристого дурного нрава. И всё-таки, вцепившись взглядом в свой меч, лежащий рядом с Флинтом, Эдмур думал о том, что если бы ему представилась еще одна возможность прожить тот день, он бы ничего не поменял. Не отрекся бы от своих слов, ударил бы первым, заколол бы насмерть!                   
Залив был пустынен. Проскользнув мимо подводных камней, едва выглядывавших из воды, шлюпка через несколько минут  прибыла в бухту. На берегу виднелись несколько силуэтов, которые едва завидев мрачный груз первой приплывшей шлюпки, быстро разошлись кто куда. Меньше знаешь - крепче спишь. Пиратам никто не помешал высвободить своих пленников на берегу, и как только руки Эдмура выпутались из кандалов, он с огромным облегчение тяжело выдохнул. Вместе со свободой у него появился и дар речи. Но прежде чем собраться с мыслями, он дождался, когда у его ног звякнул меч. Он угрюмо опустил голову, будто встреча с «Клыком» доставляла ему дискомфорт больший, чем пресловутые кандалы, а когда оторвал взгляд, увидел, капитана Флинта.
- Спасибо. - ответа не последовало. - Вы не хотите знать, капитан, за что я Вас благодарю? - И опять тишина. Кажется, он его не слышит. Вероятнее всего - не слушает.         
- В первую очередь, Вы научили меня последовательности и терпению. - возмездие всегда накрывает тебя с головой, нужно только ждать. -  Ну а самое главное – выполнять свои обещания.     
Флинт попрощался с ним.     
Парень наклонился над телом сира Ричарда и, то подталкивая, то волоча его за собой, вытянул на сухую землю. Шлюпка была уже далеко, поэтому Эдмур громовым голосом воскликнул:
- Только ни к чему не привязывайтесь, капитан. - в его словах читалась злая ирония. - Потому что, обещаю, однажды я приду и отниму это у Вас.


Эдмур похоронил сира Ричарда «Сиротящего» на пустынном холме. Там, откуда было видно море. Он сам копал могилу, сам же, пусть и неумело, прочитал погребальную молитву. Его губы едва шевелились, когда он повторял слова псалмов. Мертвецы не могут слышать, мертвецы не говорят. Затем, испив немного вина из фляги, оруженосец еще долго стоял там, у покривившегося надгробия, внимательно вглядывался в горизонт. И говорил сам с собой. И всё-таки, это большая честь - умереть от рук врага, кем бы ни был этот враг: верным лордом короля-узурпатора или простым разбойником. Неглубокая морщина обозначилась на хмуром лбу юноши. Он не спускал глаз с ярких точек, продолжающих удаляться от берегов Риверфорда. На одном из этих кораблей плывет его враг. Удаляется, изменив Эдмура до неузнаваемости, но вместе с тем, сам того не ведая, помог доставить армии Севера важное послание, которое изменит ход войны. Увидев, как огоньки исчезли в  темноте, Эдмур Харт тяжело вздохнул и пробормотал:     
- Обещаю. 
КА-НЕТС!        

+2


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » Когда гордость выше чести