Добро пожаловать на DORTON. Dragon Dawn

Вы попали на авторский проект, смешавший в себе фентези и псевдоисторию. Время королей, рыцарей и дам, магов и охотников, драконов и пиратов - здесь каждый найдет себе место. Давайте напишем историю вместе!

Время в игре: 844 год, 15 экуос - 15 элембиуос.
1x01 Священные узы (pr.1) - Hervor
1x01 Священные узы (pr.2) - Úlfvaldr Hilditönn
1x02 Нельзя приручить зверя - Asta
1x03 Грехи отцов - Wade Richmond
1x04 La Cara de la Guerra- Leonard Mauriat
1x05 Crimina belli - Kerren Farr
1x06 Мой ход, брат -Nathaniel Richmond
Лучший эпизод: не убоюсь я зла, потому что Ты со мной;
АСТА ∙ АРИ ∙ НАТ ∙ ФЭЛ ∙ ЭЛЛ


Семь лет назад на Драконьем Острове было найдено яйцо, с помощью магии, подарившее миру дракона. Его владельцем стал пиратский барон, желающий подчинить себе весь Дортон. Палата Лордов выдвигает решение о сотрудничестве с магами, чьи силы с возрождением дракона стали расти. Но для этого нужно пойти на радикальный для всей страны шаг – легализацию магии.
Сюжет Библиотека Список героев Гостевая Внешности Акции Нужные Объявления АМС Отношения Набор в мафию Запись в квесты

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Фривольность и прочие пороки


Фривольность и прочие пороки

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://funkyimg.com/i/2oQ3f.png

Время и место13 кантлос 840-го
золотая осень
Рич Хилл

Действующие лицаАнна и Нат

История
История о том, как Нат искал свои деньги, но так и не нашел.
Потому что кто-то их забрал...

+4

2

Судьба превратна, и порой, поступая во благо, мы невольно сеем порок. Анна никогда не пошла бы на это. Никогда, если бы не крайняя необходимость. Она оправдывала себя этим, утешала, но неизменно чувствовала, что предала. В первую очередь саму себя.
Просто, слишком сложно остановиться, не действовать опрометчиво, когда хорошо отлаженное дело внезапно даёт крен. А именно так случилось, когда в Окуорте - небольшой деревушке, что ютилась к Ричтауну с юго-востока - случился пожар. Выгоревшая дотла школа не оставляла никакой надежды на восстановление. Ученицы и те не многие учителя, которых с таким трудом удалось наскрести отовсюду, остались без крыши над головой. Не удивительно, что графиня примчалась туда прежде, чем успели остыть головешки на пожарище, но и это едва ли могло спасти ситуацию.
К счастью, потерь среди людей не оказалось, чего нельзя было сказать о всём том, что было неотъемлемой частью учебно-воспитательного процесса. Книги и одежда, мебель и кухонная утварь, запасы еды и личные вещи - всё это поглотило алчное пламя, в одночасье превратив старый дом в огромный факел, а то, что годами, с таким кропотливым усердием, по крупицам собирала Анна - в пепел.
Но, что было наихудшим, под угрозой оказалась сама идея, ведь прежде всего сложности были не в имуществе даже, а в том, чтобы собрать всех воедино и наладить учебный процесс. Анне приходилось неустанно убеждать родителей отпустить из семьи не лишнюю пару рабочих рук, а преподавателей (которые часто являлись выходцами из обнищалых дворянских семей), что это достойное занятие. И вот теперь, когда всё это оказалось под открытым небом, над всеми навис один-единственный, пугающий вопрос: что же дальше?
Анна откровенно не знала. Пожалуй, она ещё никогда не была столь обескуражена произошедшем и столь беззащитной. И тогда она впервые совершила то, чего себе прежде не позволяла -  взяла деньги, которые не предназначались для расходов. Помолившись Творцу, дабы подушина пришла вовремя и перекрыла образовавшуюся брешь в бюджете, прежде чем вернётся муж, она вложила четыреста пятьдесят шесть дракаров в возрождение благого. Но, видимо Творец не прислушивался к молитвам обманщиков...

Чувствуя, как холодеют ноги, Анна всё же отыскала в себе силы улыбнуться, когда во внутренний дворик, верхом на гнедом жеребце, ворвался граф.
Натаниэль, будто всем своим видом укоряя её, прибыл в добром расположении духа, что лишь усиливало угрызения совести девушки. Нет, Анна не жалела, что потратилась, отдала всё, что имела до копья, но как она могла подвести его доверие, что с таким трудом завоевывала многие годы?   
- Здравствуй, дорогой. Я скучала… - прошептала подхваченная в объятья Анна и чувственно ответила на поцелуй, хоть прежде и стеснялась подобных проявлений нежности при слугах. Поддавшись беглому ласкательному движению, девушка разомкнула губы, заставляя графа удивленно задержаться, а потом и вовсе проникнуть в её ротик языком, испытующе изучая его влажную податливость. В конце концов, если и стоило менять что-то, то точно сегодня, ибо не известно ещё будет ли завтра вообще, учитывая пламенный характер Натаниэля.
Анна не могла себе отказать в робкой надежде на то, что сможет удержать его от финансовых забот хотя бы на пару дней и всё ещё разрешится по-хорошему. Ведь она не со зла, она не хотела его рассердить…
- Я распорядилась приготовить твои любимые бараньи рёбрышки. - произнесла графиня, одаривая мужа, всё ещё слегка удивленного подобным поворотом в их встрече, многозначительной улыбкой.
- Надеюсь, ты голоден…

Отредактировано Anna Fowler (17.02.2017 16:17:05)

+2

3

С очередного собрания Палаты в Оштире Натаниэль и пара  его людей возвращались усталыми. Дорога была крайне изматывающей не только для них, но и для их коней, которым приходилось преодолевать за сутки расстояния, которые обычные путешественники преодолевают за два или даже три дня. В итоге границу с Лейфордом они пересекли на седьмой день, а к десятому уже были недалеко от Ричтауна. Молодые рыцари, облачившиеся в красные плащи всего пару лет назад, хотели остановиться на ночь в одной из городских таверн: выпить вина и поразвлечься с девками, но, несмотря на густую темноту, в которую погрузился их путь, граф Ричмонд не поддержал этой идеи. Он поскорее хотел очутиться в собственном доме, в уютной постели рядом с женой. Но, помимо этого, было и еще одно важное, не терпящее отлогательств и промедлений дело.
Едва они заехали во внутренний двор замка, им на встречу вылетели несколько слуг, а вместе с ними Анна. Вероятно, она уже успела уснуть, когда ее разбудили с новостью о приезде мужа, иначе не стала бы она выходить во двор лишь в одной не самой теплой накидке поверх ночной рубашки. Едва оторвав свой взгляд от нее, а изголодавшего коня от выискивания для себя пропитания между каменной кладки, Натаниэль подъехал к встречающим чуть ближе, спешился, передав уздцы умело выхватившему их конюху, и, прежде чем успел вновь окинуть Анну внимательным взглядом, отправил одного из слуг с поручением.
Зажимать Анну на глазах у восторженной публики было для Ричмонда одним их самых любимых занятий. Привлекала его вовсе не публичность, а то, как она смущалась от этого, а потом обходила всех слуг стороной. Но сегодня, в ответ на его приветственный поцелуй, она ответила куда более уверенно, чем раньше, даже скорее больше сама проявляла инициативу, чем вздбудоражила фантазию мужчины быстрее, чем стрела достигла бы цели.
- Очень голоден, но мне не нужны никакие ребрышки, - говорит мужчина, впиваясь в ее запястье своими пальцами, потому что сейчас мечтает только лишь о том, чтобы быстрее оказаться в спальне и остаться с Анной наедине. Мечтает, чтобы она поскорей сняла эту свою накидку, потому как через маленькую щель плотной ткани граф уже успел углядеть, насколько глубокий разрез у ее ночной рубашки и как нецеломудренно прозрачна ее ткань. Анна ведь не просто так ее надела, правда?
- Пойдем со мной, мне нужно заскочить в приемную на пару минут, - едва ли он теперь хотел отпускать ее от себя, ведь месяц разлуки вымотал Ричмонда, и только Анна могла помочь ему восстановить силы. Поблагодарив слуг и отказавшись от ужина, Натаниэль молча повел жену в замок, и только когда они отдалились на приличное расстояние от всех остальных, рассказал, зачем они туда идут.
- Пришло письмо от Уэйда, он будет к утру, - Нат знал, что у дяди с Анной довольно натянутые отношения, поэтому оставлять жену одну и заставлять разговаривать ее с дядей от лица мужа было бы непростительной ошибкой. Анна в таком случае бы на долгие недели впала в меланхолию, а Уэйд бы да и вовсе оскорбился таким поведением племянника. В итоге они оба бы доставили Натаниэлю кучу проблем, которых он хотел избежать. Это было еще одной причиной, по которой он загнал лошадей до измождения и не позволил рыцарям заночевать в Ричтауне.
- Приедет за жалованием для ордена, - устало и даже с некоторой надменностью в голосе говорит мужчина. Между тем, его рука так и не отпускала ее теплой ладони, обещая тем самым, что уже очень скоро он целиком и полностью будет принадлежать ей. - Я попросил разбудить распорядителя, чтобы он собрал все золото к утру. Скажу ему это, и будем свободны.

+3

4

- Ну зачем, ты, наверное, устал...- попыталась слабо возразить Анна, будто предчувствуя беду. И интуиция её не подвела. Уже в следующий миг, уверенно шагающий по коридору Натаниэль произнёс то, от чего у графини едва не подкосились ноги, а сердце перешло на, какой-то несовместимый с нормальной жизнедеятельностью, галоп. Видимо, её страхи были слишком очевидны, и Лукавый не повременил их подслушать, с присущей злу жестокостью обращая их в реальность.
- Всё золото? - побледневшими губами переспросила Анна, искренне не понимая почему так происходит с ней. Быть может, это сон? Графиня даже попыталась вспомнить подробности своего пробуждения, дабы убедиться: не имеется ли, характерной для сновидений, бреши в последовательности событий? Увы, всё было на своих местах. Она могла вспомнить и то, как засыпала, и то, как проснулась, потревоженная внезапным извещением; в случае на то нужды, графиня могла бы даже восстановить в памяти остатки сновидения, что пришло к ней за время непродолжительной дрёмы; и как натягивала дрожащими руками накидку...  Пожалуй, она ещё никогда так не боялась того, что привыкла ждать с таким нетерпением - возвращения мужа. 
Тем временем граф увлёк её в свой кабинет, где они, по-видимому, должны были встретится с распорядителем. А дабы ожидание не было утомительным, разгорячённый отзывчивым поцелуем и долгим отсутствием ласки, Натаниэль тут же запустил руку под накидку, нетерпеливо сминая тонкую сорочку на упругой груди. Оступившись под властным натиском, Анна уперлась ягодицами в массивный стол и, воровато оглянувшись на плотно прикрытую дверь кабинета, вцепилась пальцами в полированную столешницу позади себя. Было огромное искушение дать мужу то, чего он хочет. Прямо здесь, сейчас. Понадеяться, что это смягчит его, поможет прийти к взаимопониманию в предстоящем, столь непростом разговоре. Но в глубине души Анна понимала: разоблачение близко, и эта уловка не останется незамеченной Натаниэлем. Более того, он никогда не простит того, что она так низменно пыталась сыграть на чувствах.
- Натаниэль, дело в том, что...пока тебя не было...случилось кое-что. Очень нехорошее. - сбивчиво прошептала Анна, вздрагивая под поцелуями и его требовательным движением ладони. Видимо, робкие слова графини не звучали очень уж убедительно, так как в ответ Ричмонд лишь вопросительно промычал, не желая отвлекаться от столь щедро предложенного аперитива.
- Дело в том...дело в том, что в Окурте…помнишь ту деревушку? Там произошёл пожар, Натаниэль. Сгорела школа, это так ужасно...- в перерывах между поцелуями, всё же пыталась донести свою мысль доведённая сложившейся ситуацией до отчаянья Анна.
- И я...я взяла деньги из запаса, Натаниэль. Я знаю, что не должна была, но...- набравшись смелости, выпалила графиня, до побеления пальцев сжав столешницу.
Граф отстранился, и у Анны резко закончились слова, оставляя её испуганно смотреть на враз посуровевшее лицо мужа. Казалось, это и не он вовсе, мгновение назад, так нетерпеливо истязал её тело лаской, обещая одну из самых горячих ночей. Сейчас на неё смотрел допроситель, и Анна была не уверенна, что сможет удовлетворительно ответить на все вопросы.

+2

5

Натаниэль в глазах всего королевства Дортон унаследовал поистине ричмондовский характер, ухмылистую наглую улыбку и горделивость. Все это было правдой, но лишь отчасти, поскольку в воспитании сына Томас Ричмонд допустил один небольшой промах - отправил его учиться в столицу. Поддавшись влиянию более старших и, несомненно, более знатных Уистлеров, а также рыцарскому романтизму в мальчишке настолько укоренилась сила клятвы, что преступать данное кому-то слово все еще мучительно совестно. Но вовсе не поэтому Натаниэль не допускал мысли об измене, несмотря на частные и длительные разлуки. Любовь к Анне затмевала для него всех остальных женщин, и заставляла каждый раз загонять лошадь до измождения для того, чтобы поскорее увидеть ее.
Оказавшись в приемной, мужчина теперь вовсе не жалел о том, что лошадь скорее всего придется поменять и что рыцари остались без заслуженных долгим путешествием шлюх. Распахнув плотную накидку, Натаниэль собственными глазами увидел ради чего совершил такой поступок: тонкие лямки ночной рубашки едва ли могли удержать рвущую наружу, к нему, Аннину грудь. Зажав жену между собой и неподъемным письменным столом, Нат не смог удержаться от того, чтобы не засунуть руку под ее полупрозрачную рубашку и жадно сжать в руке ее грудь. От прикосновения его еще не успевшей потеплеть руки по телу Анны пробежала дрожь, соски отвердели и вокруг образовалась гусиная кожа. Но  и этого Натаниэлю было мало, вскоре он приспустил лямки ее рубашки вниз, полностью обнажив одну из его самых любимых частей ее тела. Вырез ее рубашки поддерживал ее грудь снизу, и вид был просто потрясающий. И, несмотря на то, что распорядитель мог подоспеть в любую минуту, Анна ничуть не сопротивлялась, а, кажется, наоборот способствовала тому, чтобы он поскорее завладел ее стройным телом. Натаниэль готов был сделать это прямо сейчас.
- Давай посмотрим, как ты скучала, - заметив энтузиазм Анны, на лице графа появляется усмешка, а одна из рук уже проворно задирает подол сорочки, чтобы добраться, как Натаниэль безусловно представляет, до влажного и горячего местечка жены. Но от этого его останавливает вдруг изменившейся тон Анны. Вообще-то он почти не слушал, что она там ему говорила, но, когда вопрос коснулся денег, ему без видимого на то желания, пришлось выслушать. Слегка отстранившись, чтобы все-таки заставить свой разум оторваться от жадного любования женой и подумать о сказанных словах, до мужчины медленно стало доходить, почему она так не хотела встречаться ночью с распорядителем и жадно требовала его внимания.
- Ничего страшного, - подумав, что пару десятков дракаров на восстановление школы, не такая уж и большая дыра в бюджете, Натаниэль уже хотел было продолжить начатое, но в дверь вдруг постучали.
Едва Анна успела запохнуть накидку, а Натаниэль отойти от нее на приличное расстояние, в кабинет вошел худой и длинный человек, лет тридцати и небольшой бородкой. Заметив в комнате и Анну, он было хотел поклониться в ноги, но Натаниэль жестом руки показал, что не стоит.
- Милорд, с возвращением, - голосом, пытающимся не выдать собственной сонливости, проговорил распорядитель. Ответив ему любезностью на любезность, Натаниэль сразу решил перейти к делу.
- Подготовьте к утру сундук с золотом для ордена. Уэйд обещался быть к полудню, - сообщил тому Ричмонд, наблюдая, как медленно меняется лицо распорядителя, слегка испуганно мешкаясь взглядом между графом и его женой, - что-то не так?
- Но, милорд... Эти деньги уже отправили в помощь пострадавшей от пожара школы. Ваша жена... -  Нат не дал ему возможность закончить.
- Сколько вы отправили? - чуть громче спросил граф.
- Четыреста пятьдесят шесть, милорд, - у Ричмонда словно сердце в пятки упало. Пятьсот он уже завтра должен отдать Уэйду.
- СКОЛЬКО?! - громко воскликнул тот, повернувшись уже к скромно стоящей в сторонке жене. На эти деньги,  черт возьми, можно было бы месяц держать вооруженную гвардию в количество пятисот человек.
- Я хочу поговорить с женой, уйди немедля, - вмиг лишившись хорошего настроения и планов на ближайшее будущее, Натаниэль повышенным тоном выгнал из приемной распорядителя, оставшись с Анной наедине.
- Объясни же какого черта ты здесь творишь?!

+5

6

Так неловко получилось...Нет, получилось невероятно ужасно и приплети сюда ещё хоть с сотню высокохудожественных эпитетов на всех языках мира, всё равно это не помогло бы описать ситуацию в целом! Кошмарно, чудовищно, нестерпимо, отвратительно, нелепо, постыдно - всё не то, и стоило только взглянуть на пылающий гневом взор Натаниэля, чтобы тотчас увериться в этом.
У книжного шкафа скромно стояла жена протранжирившая целое состояние…
В какой-то заведомо тщетной попытке защититься, Анна вцепилась обеими руками в края плотно запахнутой накидки. Такое усилие выглядело столь нелепо, что не посвященный в тонкости происходящего, наверное, и не догадался бы вот так, с ходу, что именно графиня вознамеривалась сделать: порывисто распахнуть её, обнажая не успевшую успокоиться от жадных прикосновений мужа грудь или напротив - удушить себя сомкнувшимся на тонкой шейке воротом, дабы избежать куда более жестокого наказания. Впрочем, учитывая общую бледность лица и широко распахнутые глаза, вторая догадка всё же оставалась куда более вероятной.
К счастью, Натаниэль решил не посвящать в их небольшое семейно-финансовое разногласие распорядителя (насколько вообще было уместным, в сложившейся ситуации, употреблять выражение " к счастью"). Отправленный восвояси мужчина торопливо покинул приёмную, и Анна не повременила позавидовать ему, проводив беспомощным взглядом до самой двери. Графиня бы отдала многое за робкую надежду на то, что сейчас разгневанный муж и её отправит следом, с глаз долой и з сердца вон, так сказать. Впрочем, она уже и так… «отдала многое».
- Я не ожидала, что ты так скоро вернёшься...- возвращая испуганный взгляд к мужу, неосторожно обронила Анна, но тут же, спохватившись, прикусила язык. Действительно, что могло быть "приятней", нежели услышать, что до всего содеянного тебя ещё и не ждали? Её слова только прибавили пламени во взгляде Натаниэля, давая понять, что это был крайне неверный ход и едва ли оставалось место для второй ошибки.
Торопливо дав себе клятву быть более осмотрительной в словах, графиня судорожно вздохнула и осторожно, очень медленно сместилась на шаг в сторону, вдоль края столешницы. Конечно, подобное отдаление едва ли сулило спасение, но находиться так близко к уязвлённому её поступком графу было просто невыносимо боязно. И только Творцу было сейчас известно с каким трудом Анне удавалось сдерживать себя от попытки к бегству!
- Натаниэль, это было так ужасно…ты даже представить себе этого не можешь! Всё сгорело! Чудом обошлось без жертв! Но дети… дети остались под открытым небом! Без еды, без жилья, без одежды! На холоде! – торопливо заговорила она, глядя на мужа преисполненным мольбы взглядом. Хотя, быть может, графине самое время было позаботиться о собственном благополучии, нежели злополучных погорельцев.
- Я отдала всё, что у меня было. Но этого было ничтожно мало, и я…- опасаясь описывать словами то, что и так было мужу известно, Анна замолчала. Существовали ли ещё аргументы, способные убедить Ричмонда в верности принятого ею решения? Существовали ли вообще аргументы, способные разубедить его, успевшего сложить собственное мнение? Едва ли...
Опустив взгляд, графиня попыталась вспомнить о чём думала тогда, принимая это решение. Безусловно, она допускала и этот, худший из вариантов развития событий. Но тогда он казался ей столь неестественным в последовательности случайных совпадений, что кроме как измышлением малодушия и не воспринимался. Кажется, тогда Анна отмахнулась от одолевавших её сомнений понадеявшись, что сможет склонить Натаниэля к сочувствию. Опасливо взглянув на мужа, Анна торопливо согласилась про себя, что крупно ошиблась на этот счёт.
- Завтра-послезавтра придёт подушное и мы сможем собрать необходимую сумму... – робко предложила она свой вариант разрешения проблемы, без человеческих жертв.

Отредактировано Anna Fowler (Вчера 16:55:50)

+4


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Фривольность и прочие пороки