DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год,
14 элембиуос - 10 эдриниос

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: Удивился сам, удиви другого

2x01 Мертвые, как я
2x02 Умираем ради жизни
2x05.1 По ту сторону правды
2x05.2 Путь одной семьи
2x05.4 Отступница
2x05.5 Живёшь только дважды
2x06 Неоправданное доверие
Договор о перемирии и сотрудничестве с магами подписан, а пиратам нанесен ответный удар, унёсший тысячи жизней, и наступило обманчивое затишье. Война лишь изменила свое лицо, но никогда не изменит своей сути. "Мёртвый" пиратский барон жив и готов сделать следующий ход в этой игре. Каким он будет на этот раз и готово ли к нему королевство?
АСТА
Всем админам админ
Связь: почта
АРИ
Всем админам админ
Skype: anastacia_sdrv
НАТ
Всем админам админ
Связь: 562421543
ИЗЗИ
няша-модеряша :)
Skype: fullinsomniac
ИЛЯ
Всем админам админ
Skype: lifad_mag
САША
Повелитель всего сущего
Связь: почта

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » Фривольность и прочие пороки


Фривольность и прочие пороки

Сообщений 1 страница 25 из 25

1

http://funkyimg.com/i/2oQ3f.png

Время и место13 кантлос 840-го
золотая осень
Рич Хилл

Действующие лицаАнна и Нат

История
История о том, как Нат искал свои деньги, но так и не нашел.
Потому что кто-то их забрал...

+4

2

Судьба превратна, и порой, поступая во благо, мы невольно сеем порок. Анна никогда не пошла бы на это. Никогда, если бы не крайняя необходимость. Она оправдывала себя этим, утешала, но неизменно чувствовала, что предала. В первую очередь саму себя.
Просто, слишком сложно остановиться, не действовать опрометчиво, когда хорошо отлаженное дело внезапно даёт крен. А именно так случилось, когда в Окуорте - небольшой деревушке, что ютилась к Ричтауну с юго-востока - случился пожар. Выгоревшая дотла школа не оставляла никакой надежды на восстановление. Ученицы и те не многие учителя, которых с таким трудом удалось наскрести отовсюду, остались без крыши над головой. Не удивительно, что графиня примчалась туда прежде, чем успели остыть головешки на пожарище, но и это едва ли могло спасти ситуацию.
К счастью, потерь среди людей не оказалось, чего нельзя было сказать о всём том, что было неотъемлемой частью учебно-воспитательного процесса. Книги и одежда, мебель и кухонная утварь, запасы еды и личные вещи - всё это поглотило алчное пламя, в одночасье превратив старый дом в огромный факел, а то, что годами, с таким кропотливым усердием, по крупицам собирала Анна - в пепел.
Но, что было наихудшим, под угрозой оказалась сама идея, ведь прежде всего сложности были не в имуществе даже, а в том, чтобы собрать всех воедино и наладить учебный процесс. Анне приходилось неустанно убеждать родителей отпустить из семьи не лишнюю пару рабочих рук, а преподавателей (которые часто являлись выходцами из обнищалых дворянских семей), что это достойное занятие. И вот теперь, когда всё это оказалось под открытым небом, над всеми навис один-единственный, пугающий вопрос: что же дальше?
Анна откровенно не знала. Пожалуй, она ещё никогда не была столь обескуражена произошедшем и столь беззащитной. И тогда она впервые совершила то, чего себе прежде не позволяла -  взяла деньги, которые не предназначались для расходов. Помолившись Творцу, дабы подушина пришла вовремя и перекрыла образовавшуюся брешь в бюджете, прежде чем вернётся муж, она вложила четыреста пятьдесят шесть дракаров в возрождение благого. Но, видимо Творец не прислушивался к молитвам обманщиков...

Чувствуя, как холодеют ноги, Анна всё же отыскала в себе силы улыбнуться, когда во внутренний дворик, верхом на гнедом жеребце, ворвался граф.
Натаниэль, будто всем своим видом укоряя её, прибыл в добром расположении духа, что лишь усиливало угрызения совести девушки. Нет, Анна не жалела, что потратилась, отдала всё, что имела до копья, но как она могла подвести его доверие, что с таким трудом завоевывала многие годы?   
- Здравствуй, дорогой. Я скучала… - прошептала подхваченная в объятья Анна и чувственно ответила на поцелуй, хоть прежде и стеснялась подобных проявлений нежности при слугах. Поддавшись беглому ласкательному движению, девушка разомкнула губы, заставляя графа удивленно задержаться, а потом и вовсе проникнуть в её ротик языком, испытующе изучая его влажную податливость. В конце концов, если и стоило менять что-то, то точно сегодня, ибо не известно ещё будет ли завтра вообще, учитывая пламенный характер Натаниэля.
Анна не могла себе отказать в робкой надежде на то, что сможет удержать его от финансовых забот хотя бы на пару дней и всё ещё разрешится по-хорошему. Ведь она не со зла, она не хотела его рассердить…
- Я распорядилась приготовить твои любимые бараньи рёбрышки. - произнесла графиня, одаривая мужа, всё ещё слегка удивленного подобным поворотом в их встрече, многозначительной улыбкой.
- Надеюсь, ты голоден…

Отредактировано Anna Fowler (17.02.2017 16:17:05)

+3

3

С очередного собрания Палаты в Оштире Натаниэль и пара  его людей возвращались усталыми. Дорога была крайне изматывающей не только для них, но и для их коней, которым приходилось преодолевать за сутки расстояния, которые обычные путешественники преодолевают за два или даже три дня. В итоге границу с Лейфордом они пересекли на седьмой день, а к десятому уже были недалеко от Ричтауна. Молодые рыцари, облачившиеся в красные плащи всего пару лет назад, хотели остановиться на ночь в одной из городских таверн: выпить вина и поразвлечься с девками, но, несмотря на густую темноту, в которую погрузился их путь, граф Ричмонд не поддержал этой идеи. Он поскорее хотел очутиться в собственном доме, в уютной постели рядом с женой. Но, помимо этого, было и еще одно важное, не терпящее отлогательств и промедлений дело.
Едва они заехали во внутренний двор замка, им на встречу вылетели несколько слуг, а вместе с ними Анна. Вероятно, она уже успела уснуть, когда ее разбудили с новостью о приезде мужа, иначе не стала бы она выходить во двор лишь в одной не самой теплой накидке поверх ночной рубашки. Едва оторвав свой взгляд от нее, а изголодавшего коня от выискивания для себя пропитания между каменной кладки, Натаниэль подъехал к встречающим чуть ближе, спешился, передав уздцы умело выхватившему их конюху, и, прежде чем успел вновь окинуть Анну внимательным взглядом, отправил одного из слуг с поручением.
Зажимать Анну на глазах у восторженной публики было для Ричмонда одним их самых любимых занятий. Привлекала его вовсе не публичность, а то, как она смущалась от этого, а потом обходила всех слуг стороной. Но сегодня, в ответ на его приветственный поцелуй, она ответила куда более уверенно, чем раньше, даже скорее больше сама проявляла инициативу, чем вздбудоражила фантазию мужчины быстрее, чем стрела достигла бы цели.
- Очень голоден, но мне не нужны никакие ребрышки, - говорит мужчина, впиваясь в ее запястье своими пальцами, потому что сейчас мечтает только лишь о том, чтобы быстрее оказаться в спальне и остаться с Анной наедине. Мечтает, чтобы она поскорей сняла эту свою накидку, потому как через маленькую щель плотной ткани граф уже успел углядеть, насколько глубокий разрез у ее ночной рубашки и как нецеломудренно прозрачна ее ткань. Анна ведь не просто так ее надела, правда?
- Пойдем со мной, мне нужно заскочить в приемную на пару минут, - едва ли он теперь хотел отпускать ее от себя, ведь месяц разлуки вымотал Ричмонда, и только Анна могла помочь ему восстановить силы. Поблагодарив слуг и отказавшись от ужина, Натаниэль молча повел жену в замок, и только когда они отдалились на приличное расстояние от всех остальных, рассказал, зачем они туда идут.
- Пришло письмо от Уэйда, он будет к утру, - Нат знал, что у дяди с Анной довольно натянутые отношения, поэтому оставлять жену одну и заставлять разговаривать ее с дядей от лица мужа было бы непростительной ошибкой. Анна в таком случае бы на долгие недели впала в меланхолию, а Уэйд бы да и вовсе оскорбился таким поведением племянника. В итоге они оба бы доставили Натаниэлю кучу проблем, которых он хотел избежать. Это было еще одной причиной, по которой он загнал лошадей до измождения и не позволил рыцарям заночевать в Ричтауне.
- Приедет за жалованием для ордена, - устало и даже с некоторой надменностью в голосе говорит мужчина. Между тем, его рука так и не отпускала ее теплой ладони, обещая тем самым, что уже очень скоро он целиком и полностью будет принадлежать ей. - Я попросил разбудить распорядителя, чтобы он собрал все золото к утру. Скажу ему это, и будем свободны.

+4

4

- Ну зачем, ты, наверное, устал...- попыталась слабо возразить Анна, будто предчувствуя беду. И интуиция её не подвела. Уже в следующий миг, уверенно шагающий по коридору Натаниэль произнёс то, от чего у графини едва не подкосились ноги, а сердце перешло на, какой-то несовместимый с нормальной жизнедеятельностью, галоп. Видимо, её страхи были слишком очевидны, и Лукавый не повременил их подслушать, с присущей злу жестокостью обращая их в реальность.
- Всё золото? - побледневшими губами переспросила Анна, искренне не понимая почему так происходит с ней. Быть может, это сон? Графиня даже попыталась вспомнить подробности своего пробуждения, дабы убедиться: не имеется ли, характерной для сновидений, бреши в последовательности событий? Увы, всё было на своих местах. Она могла вспомнить и то, как засыпала, и то, как проснулась, потревоженная внезапным извещением; в случае на то нужды, графиня могла бы даже восстановить в памяти остатки сновидения, что пришло к ней за время непродолжительной дрёмы; и как натягивала дрожащими руками накидку...  Пожалуй, она ещё никогда так не боялась того, что привыкла ждать с таким нетерпением - возвращения мужа. 
Тем временем граф увлёк её в свой кабинет, где они, по-видимому, должны были встретится с распорядителем. А дабы ожидание не было утомительным, разгорячённый отзывчивым поцелуем и долгим отсутствием ласки, Натаниэль тут же запустил руку под накидку, нетерпеливо сминая тонкую сорочку на упругой груди. Оступившись под властным натиском, Анна уперлась ягодицами в массивный стол и, воровато оглянувшись на плотно прикрытую дверь кабинета, вцепилась пальцами в полированную столешницу позади себя. Было огромное искушение дать мужу то, чего он хочет. Прямо здесь, сейчас. Понадеяться, что это смягчит его, поможет прийти к взаимопониманию в предстоящем, столь непростом разговоре. Но в глубине души Анна понимала: разоблачение близко, и эта уловка не останется незамеченной Натаниэлем. Более того, он никогда не простит того, что она так низменно пыталась сыграть на чувствах.
- Натаниэль, дело в том, что...пока тебя не было...случилось кое-что. Очень нехорошее. - сбивчиво прошептала Анна, вздрагивая под поцелуями и его требовательным движением ладони. Видимо, робкие слова графини не звучали очень уж убедительно, так как в ответ Ричмонд лишь вопросительно промычал, не желая отвлекаться от столь щедро предложенного аперитива.
- Дело в том...дело в том, что в Окурте…помнишь ту деревушку? Там произошёл пожар, Натаниэль. Сгорела школа, это так ужасно...- в перерывах между поцелуями, всё же пыталась донести свою мысль доведённая сложившейся ситуацией до отчаянья Анна.
- И я...я взяла деньги из запаса, Натаниэль. Я знаю, что не должна была, но...- набравшись смелости, выпалила графиня, до побеления пальцев сжав столешницу.
Граф отстранился, и у Анны резко закончились слова, оставляя её испуганно смотреть на враз посуровевшее лицо мужа. Казалось, это и не он вовсе, мгновение назад, так нетерпеливо истязал её тело лаской, обещая одну из самых горячих ночей. Сейчас на неё смотрел допроситель, и Анна была не уверенна, что сможет удовлетворительно ответить на все вопросы.

+3

5

Натаниэль в глазах всего королевства Дортон унаследовал поистине ричмондовский характер, ухмылистую наглую улыбку и горделивость. Все это было правдой, но лишь отчасти, поскольку в воспитании сына Томас Ричмонд допустил один небольшой промах - отправил его учиться в столицу. Поддавшись влиянию более старших и, несомненно, более знатных Уистлеров, а также рыцарскому романтизму в мальчишке настолько укоренилась сила клятвы, что преступать данное кому-то слово все еще мучительно совестно. Но вовсе не поэтому Натаниэль не допускал мысли об измене, несмотря на частные и длительные разлуки. Любовь к Анне затмевала для него всех остальных женщин, и заставляла каждый раз загонять лошадь до измождения для того, чтобы поскорее увидеть ее.
Оказавшись в приемной, мужчина теперь вовсе не жалел о том, что лошадь скорее всего придется поменять и что рыцари остались без заслуженных долгим путешествием шлюх. Распахнув плотную накидку, Натаниэль собственными глазами увидел ради чего совершил такой поступок: тонкие лямки ночной рубашки едва ли могли удержать рвущую наружу, к нему, Аннину грудь. Зажав жену между собой и неподъемным письменным столом, Нат не смог удержаться от того, чтобы не засунуть руку под ее полупрозрачную рубашку и жадно сжать в руке ее грудь. От прикосновения его еще не успевшей потеплеть руки по телу Анны пробежала дрожь, соски отвердели и вокруг образовалась гусиная кожа. Но  и этого Натаниэлю было мало, вскоре он приспустил лямки ее рубашки вниз, полностью обнажив одну из его самых любимых частей ее тела. Вырез ее рубашки поддерживал ее грудь снизу, и вид был просто потрясающий. И, несмотря на то, что распорядитель мог подоспеть в любую минуту, Анна ничуть не сопротивлялась, а, кажется, наоборот способствовала тому, чтобы он поскорее завладел ее стройным телом. Натаниэль готов был сделать это прямо сейчас.
- Давай посмотрим, как ты скучала, - заметив энтузиазм Анны, на лице графа появляется усмешка, а одна из рук уже проворно задирает подол сорочки, чтобы добраться, как Натаниэль безусловно представляет, до влажного и горячего местечка жены. Но от этого его останавливает вдруг изменившейся тон Анны. Вообще-то он почти не слушал, что она там ему говорила, но, когда вопрос коснулся денег, ему без видимого на то желания, пришлось выслушать. Слегка отстранившись, чтобы все-таки заставить свой разум оторваться от жадного любования женой и подумать о сказанных словах, до мужчины медленно стало доходить, почему она так не хотела встречаться ночью с распорядителем и жадно требовала его внимания.
- Ничего страшного, - подумав, что пару десятков дракаров на восстановление школы, не такая уж и большая дыра в бюджете, Натаниэль уже хотел было продолжить начатое, но в дверь вдруг постучали.
Едва Анна успела запохнуть накидку, а Натаниэль отойти от нее на приличное расстояние, в кабинет вошел худой и длинный человек, лет тридцати и небольшой бородкой. Заметив в комнате и Анну, он было хотел поклониться в ноги, но Натаниэль жестом руки показал, что не стоит.
- Милорд, с возвращением, - голосом, пытающимся не выдать собственной сонливости, проговорил распорядитель. Ответив ему любезностью на любезность, Натаниэль сразу решил перейти к делу.
- Подготовьте к утру сундук с золотом для ордена. Уэйд обещался быть к полудню, - сообщил тому Ричмонд, наблюдая, как медленно меняется лицо распорядителя, слегка испуганно мешкаясь взглядом между графом и его женой, - что-то не так?
- Но, милорд... Эти деньги уже отправили в помощь пострадавшей от пожара школы. Ваша жена... -  Нат не дал ему возможность закончить.
- Сколько вы отправили? - чуть громче спросил граф.
- Четыреста пятьдесят шесть, милорд, - у Ричмонда словно сердце в пятки упало. Пятьсот он уже завтра должен отдать Уэйду.
- СКОЛЬКО?! - громко воскликнул тот, повернувшись уже к скромно стоящей в сторонке жене. На эти деньги,  черт возьми, можно было бы месяц держать вооруженную гвардию в количество пятисот человек.
- Я хочу поговорить с женой, уйди немедля, - вмиг лишившись хорошего настроения и планов на ближайшее будущее, Натаниэль повышенным тоном выгнал из приемной распорядителя, оставшись с Анной наедине.
- Объясни же какого черта ты здесь творишь?!

+6

6

Так неловко получилось...Нет, получилось невероятно ужасно и приплети сюда ещё хоть с сотню высокохудожественных эпитетов на всех языках мира, всё равно это не помогло бы описать ситуацию в целом! Кошмарно, чудовищно, нестерпимо, отвратительно, нелепо, постыдно - всё не то, и стоило только взглянуть на пылающий гневом взор Натаниэля, чтобы тотчас увериться в этом.
У книжного шкафа скромно стояла жена протранжирившая целое состояние…
В какой-то заведомо тщетной попытке защититься, Анна вцепилась обеими руками в края плотно запахнутой накидки. Такое усилие выглядело столь нелепо, что не посвященный в тонкости происходящего, наверное, и не догадался бы вот так, с ходу, что именно графиня вознамеривалась сделать: порывисто распахнуть её, обнажая не успевшую успокоиться от жадных прикосновений мужа грудь или напротив - удушить себя сомкнувшимся на тонкой шейке воротом, дабы избежать куда более жестокого наказания. Впрочем, учитывая общую бледность лица и широко распахнутые глаза, вторая догадка всё же оставалась куда более вероятной.
К счастью, Натаниэль решил не посвящать в их небольшое семейно-финансовое разногласие распорядителя (насколько вообще было уместным, в сложившейся ситуации, употреблять выражение " к счастью"). Отправленный восвояси мужчина торопливо покинул приёмную, и Анна не повременила позавидовать ему, проводив беспомощным взглядом до самой двери. Графиня бы отдала многое за робкую надежду на то, что сейчас разгневанный муж и её отправит следом, с глаз долой и з сердца вон, так сказать. Впрочем, она уже и так… «отдала многое».
- Я не ожидала, что ты так скоро вернёшься...- возвращая испуганный взгляд к мужу, неосторожно обронила Анна, но тут же, спохватившись, прикусила язык. Действительно, что могло быть "приятней", нежели услышать, что до всего содеянного тебя ещё и не ждали? Её слова только прибавили пламени во взгляде Натаниэля, давая понять, что это был крайне неверный ход и едва ли оставалось место для второй ошибки.
Торопливо дав себе клятву быть более осмотрительной в словах, графиня судорожно вздохнула и осторожно, очень медленно сместилась на шаг в сторону, вдоль края столешницы. Конечно, подобное отдаление едва ли сулило спасение, но находиться так близко к уязвлённому её поступком графу было просто невыносимо боязно. И только Творцу было сейчас известно с каким трудом Анне удавалось сдерживать себя от попытки к бегству!
- Натаниэль, это было так ужасно…ты даже представить себе этого не можешь! Всё сгорело! Чудом обошлось без жертв! Но дети… дети остались под открытым небом! Без еды, без жилья, без одежды! На холоде! – торопливо заговорила она, глядя на мужа преисполненным мольбы взглядом. Хотя, быть может, графине самое время было позаботиться о собственном благополучии, нежели злополучных погорельцев.
- Я отдала всё, что у меня было. Но этого было ничтожно мало, и я…- опасаясь описывать словами то, что и так было мужу известно, Анна замолчала. Существовали ли ещё аргументы, способные убедить Ричмонда в верности принятого ею решения? Существовали ли вообще аргументы, способные разубедить его, успевшего сложить собственное мнение? Едва ли...
Опустив взгляд, графиня попыталась вспомнить о чём думала тогда, принимая это решение. Безусловно, она допускала и этот, худший из вариантов развития событий. Но тогда он казался ей столь неестественным в последовательности случайных совпадений, что кроме как измышлением малодушия и не воспринимался. Кажется, тогда Анна отмахнулась от одолевавших её сомнений понадеявшись, что сможет склонить Натаниэля к сочувствию. Опасливо взглянув на мужа, Анна торопливо согласилась про себя, что крупно ошиблась на этот счёт.
- Завтра-послезавтра придёт подушное и мы сможем собрать необходимую сумму... – робко предложила она свой вариант разрешения проблемы, без человеческих жертв.

Отредактировано Anna Fowler (19.02.2017 16:55:50)

+5

7

Как не печально было признавать, Нат слишком поторопился вверить дела в распоряжение молодой жены. Своим поступком Анна доказала, что еще не готова принимать решения, думая головой, а не сердцем. И его долгом было научить ее. В прочем, вовсе не как поучительный случай Натаниэль рассматривал сейчас пропажу из графской казны почти пятиста дракаров. Положение дел после войны итак было непростым: львиная доля уходила в столицу как часть договора между Натаниэлем и Стефаном, другая на восстановление пострадавших от военных действий вассальных уделов, еще одна на заготовку запасов к зиме. Уэйд не давал племяннику продыху, требуя для ордена денег на обмундирование и выплату жалования, а управляющий банком недавно заявил, что через месяц другой в банке не будет хватать золота, чтобы выплатить причитающееся всем желающим востребовать свои вклады, которых после войны было огромнейшее количество. И сейчас, тогда, когда Анна должна помочь ему разобраться со всеми чертовыми прихлебателями, она тянет из него огромные суммы на бестолковые причины. Что мешает этим детям разойтись по домам? Что мешает им помочь семье собрать урожай и провести эту зиму в тепле и сытыми? Зачем им деньги, которых хватило бы на то, чтобы отправить их всех на обучение в столицу до их самого совершеннолетия? Этого Натаниэль никак не мог понять.
Но и Анна не хотела понимать его. Не ожидала, что он так скоро вернется... Хотела отвлечь собственным телом. В других обстоятельствах он бы даже похвалил ее за хорошую фантазию, но сейчас, плотно сжав губы от злости, граф молча наблюдал за передвижениями Анны по приемной и робкими попытками объясниться. Он хотел сказать ей что-нибудь обидное, например, что у нее плавленный сырок вместо мозгов или что нужно было оставить их трехлетнего сына вместо себя, мол, толка было бы больше, но все еще старался сдерживаться. Семейная жизнь научила его... сдерживаться.
- Анна, эти дети могли разойтись по домам и переждать зиму, пока им нашли бы помещение для их долбанной школы! А теперь... Теперь ты оставила сотню семей без куска хлеба, и как ты прикажешь им пережить зиму? Что они будут есть, пока эти десять... или сколько их там ... детей будут читать  книжки у теплого очага и запивать свои знания вином? - язвительно спросил он, соображая, что делать дальше. В горле пересохло, но Натаниэль даже не сдвинулся с места, хотя на столике стоял штоф красного. Пожалуй, теперь покой и утоление всякого типа голода ему теперь будет только сниться. Благодаря любимой женушке, ему теперь всю ночь придется думать о том, как достать нужную сумму для Уэйда и как вернуть хотя бы часть, отправленную в ту злосчастную деревушку.
- Иди спать, поговорим утром, - понятно, что разговор был не закончен, но Натаниэль был слишком зол, чтобы продолжать его. И Анна понимала это, и, кажется, была несказанно рада покинуть приемную. Мужчина же, после того, как она ушла, развалился на собственном кресле, положив голову на спинку, и принялся устало расстегивать заклепки куртки. Позже вернулся распорядитель, и они стали думать, что делать. Час или два прошел за разговорами, графу даже принесли те злосчастные ребрышки, и, запивая все вином, он даже немого смягчился, ведь после трапезы мужчины отправили ворона в Ричтаун с просьбой одолжить недостающую сумму на пару дней. К обеду деньги должны подвезти, но Нат не был бы собой, если бы не вознамерился наказать легкомысленную Анну.
Едва начало светать, мужчина зашел в графские покои, где довольно соблазнительно посапывала Анна. Пришлось даже бороться с желанием не наказать ее прямо на этой кровати.
- Вставай, у тебя сегодня тяжелый день, - серьезно, но ничуть не грубо сказал Натаниэль привыкшей отсыпаться почти до обеда Анне, надеясь, что та будет как всегда податлива и послушна.
- У нас есть несколько часов до приезда Уэйда, чтобы вернуть деньги. Поедем в деревню и заберем золото. А если нет, ты будешь сама объяснять ему, чем он должен кормить своих людей и их семьи, - сурово сказал мужчина, но Анна кажется все еще не внимала ему, находясь в сонной полуреальности.
- Одевайся. Быстро! 

+4

8

Но что бы он не говорил, Анна всё же не была согласной со словами мужа. Напуганной - была, виноватой - безусловно, но только не согласной. Почему? Да разве ж можно вот так просто взять, развеять пепел по ветру, а потом собрать обратно?! Едва ли. И словно дразня её жажду подтвердить ошибочность озвученных мужем утверждений, Натаниэль кинул ещё и это "пить вино", будто подчёркивая метафорой насколько его слова противоречат действительности. Речь шла не о десяти девочках и далеко не всем было куда возвращаться. Да, у них теперь будет тёплый камин и крыша над головой, что защитит их от надвигающихся холодов, но едва ли это позволит воспитанницам вести столь праздный образ жизни, который так красочно описал граф Лейфорда.
Впрочем, от Анны больше не требовалось отрицать, не требовалось защищаться. Удовлетворившись и тем, что её всё же отправляют восвояси, графиня поторопилась покинуть поле боя, унося с собой ключевые аргументы в споре…и искреннее признание, что действительно скучала. Скучала, но так и не смогла сказать об этом Натаниэлю, чтобы тот поверил её словам. Так получилось…

Сон Анны не был безмятежным. Не смотря на жаркие, затяжные вечерние молитвы, графиню всё же тревожили разного рода мысли, что и перевоплотились позднее в причудливые сновидения. В одном из таких пожар перекинулся со стен старой школы (отчего-то оказавшейся совсем рядом) на Рич Хилл. Замок горел будто огромный факел, унося пламя так далеко ввысь, что оно опаляло даже спешно бегущие мимо тучи, окрашивая их в кровавый багрянец. Захлёбываясь гарью и слезами, Анна безудержно рыдала, глядя как огонь хоронит всё то, что было так дорого, а рядом стоял и смотрел на неё с молчаливой укоризной Натаниэль. Видимо, это всё же была её вина, что школа каким-то образом оказалась так близко к их благополучию.

Тяжело вздохнув, девушка проснулась от шума открывшейся двери. Кто-то не очень-то ценил личное время своей графини, раз решил в столь наглый способ потревожить её (привычка графини поспать подольше была общеизвестна). И, признаться, Анна догадалась кто этот «кто-то», ещё до того, как услышала голос Натаниэля.
Поморщившись от его преисполненных побуждающей решительности слов, Анна сонно приоткрыла один глаз, окидывая недовольным взглядом мужа. Что ж, если Ричмонд и решил проучить её, то явно выбрал не лучшее тому время. По утрам графиня отличалась весьма своевольным характером и никакие вечерние события не в силах были этого изменить. Стоило учесть, что если вчера Натаниэль загнал в нору испуганного кролика, то сегодня он, по неосторожности своей, пытался вытащить оттуда не иначе как лису. Очень недовольную происходящим лису.
Ричмонды, что забирают пожертвования обратно? Брось, Нат….Где такое видано?- лениво подумала Анна и, вздохнув, накрылась подушкой, ограждая себя от навязчивого визитёра, и не менее навязчивых солнечных лучей, что уже вовсю разгуливали по её кровати. Тепло шелкового постельного было столь маняще-уютным, что измученная кошмарами Анна без труда бы отдалась на волю сновидений, если бы не стоящий над душой граф.
Подтянув одеяло повыше, будто подчёркивая, что время для воспитания выбрано крайне неудачно, она всё же решила "уважить" мужа ответом.
- Камеристку, в целях экономии, ты так же решил сократить? Пришёл одеть меня самолично? – недовольно отозвалась откуда-то из недр постельного Анна, искренне понадеявшись, что муж возьмёт тайм-аут и удалится для обдумывания смены тактики по воспитанию жены...как минимум до обеда.

Отредактировано Anna Fowler (21.02.2017 22:32:41)

+2

9

Натаниэль уже не был зол на Анну, если только чуть-чуть. Больше он хотел наказать ее, научить в следующий раз не совершать столь опрометчивых поступков. И, казалось бы, наказать можно было хоть прямо сейчас: удастся ли сыскать повода и обстоятельств лучше, чем они были сейчас? Натаниэль даже слегка ухмыльнулся такому поведению Анны, но не подал вида, что смягчился, пытаясь сохранить в ее сознании образ сердитого за поведение жены супруга. Хотя изображать из себя сердитого становилось все сложнее... Вредный, сонный тон Анны, очертания женского силуэта, словно специально прикрытого теплым одеялом, и то, как аккуратная ножка Анны соблазнительно вылезла из-под него наружу. Любой другой человек, заночевавший в приемной после долгого утомительного путешествия, захотел бы прямо сейчас присоединиться к сонному царству, но Натаниэль хотел кое-чего другого, и буквально ощущал это, когда в штанах вдруг стало становиться тесно. Никогда прежде он не был так близок к тому, чтобы отступиться от собственных слов и послать к Лукавому Уэйда и все растранжиренные деньги, променяв их лишь на одну молоденькую и чертовски хорошенькую девушку.
- Я сказал - вставай, - так же сурово, как и прежде, сказал Нат, но теперь, поняв, что Анна его вряд ли послушает, принялся ей помочь. Подойдя к большой высокой кровати, где они с Анной без всякой тесноты в пространстве порой могли вытворять чудеса эквилибристики, Нату пришлось дотянуться до занявшей этой ночью место прямо посередине жены, чтобы стянуть с нее одеяло. Она, конечно, потянулась за ним и тут то он ее и поймал - схватил прямо за талию в надежде поднять прямо на кровати. Но этого не вышло. Поэтому пришлось просто притянуть ее к себе, обхватив за живот. Благодаря такому захвату, у Анны просто не было возможности сопротивляться его силе, и она проскользила на гладких шелковых простынях к концу кровати, оказавшись на согнутых ногах.  Ее ночная рубашка задралась (и вовсе не специально), обнажив белую кожу на спине, ногах, и, что более важно, на соблазнительной попке, но Анне было так все равно на то, что муж хочет заставить ее подняться, что она едва ли осознавала, какую приятную картину он сейчас наблюдает.
Ох как тяжело ему было отказаться от ее стройных бедер, и мужчина даже согрешил, аккуратно проведя рукой между ее ягодиц, едва не погрузив пальцы в ее лоно, но, вовремя заставив себя отвести взгляд, Натаниэль резким шлепком руки по ее голой попке привел ее в чувства, надеясь, что теперь то она наконец встанет.
- Сколько мне еще тебя ждать?

+3

10

Сонная дрёма медленно отступала, но это отчего-то никак не могло унять внезапно обострившуюся капризность графини. Да и как можно? Теперь Анне, разбуженной столь несвоевременно, подумалось даже, что это она, наверное, должна обижаться на Натаниэля. Ведь это же он, после столь длительного отсутствия не почтил её своим вниманием, не проявил должной ласки. Она уснула в холодной постели, в одиночестве! А что деньги потратила…ну да, было такое дело. Но разве деньги главное? Главное, ведь, любовь, не так ли? Вот для Анны так точно любовь была главной. А для него?
Подкрепившись такими рассуждениями, девушка решила во что бы то ни стало не сдаваться и отвоевать своё право на любовь мужа и, что также было бы весьма недурно, на дополнительный час сна. Будто случайно ворочаясь, она продемонстрировала графу точёную ножку, что интригующе высунулась из-под одеяла. Гладкая кожа деликатной части тела будто побуждала зрителя отдаться на волю фантазии и представить, как же прекрасно всё то, что находиться выше, сокрытое под одеялом. Разве не это он искал, загнав коня? Но, к немалому огорчению Анны, Натаниэль оказался слишком нетерпеливым зрителем и тут же решил внести в представление свои коррективы, порывисто потянув за одеяло.
Безуспешно попытавшись удержать на себе то, что ещё минуту назад так чудесно согревало её, Анна огорчённо вздохнула и скрутилась калачиком, пытаясь сохранить остатки тепла.
- До чего же ты упрям, Нат - мысленно выругалась девушка, впрочем, озвучивать это всё же не стала, дабы не разрушать образ искусительной безмятежности и уютной покорности.
Ну разве граф не понимал, что окажись он сейчас в её нежных объятьях, она подарит ему такие сладкие сны наяву, что устыдятся даже блаженнейшие из грёз? Она окутает его пленительной лаской, сделает королём своего уютного кроватного царства, трепетно нашепчет нежнейшие из слов и откроет для него сладчайшее из наслаждений, стоит только...
- Отпусти! Отпусти меня! - захныкала бесцеремонно подхваченная крепкими руками Анна, елозя ногами по гладким шелковым простыням в поисках потерянной опоры. Флёр соблазнительной обворожительности был безвозвратно уничтожен не желающим идти на компромисс мужем.
Откинув упавшие на лицо, чуть спутавшиеся после сна, пряди волос, Анна одарила Натаниэля великолепным образцом укоризненного взгляда из собственной коллекции. Её лицо, с чуть припухшими после сна, а теперь обиженно сложенными в глубоком выражении недовольства, губами, не оставляли места для сомнений - он поступил не правильно.
Выждав несколько мгновений, поняв, что и этим мужа не пронять, Анна вновь тяжко вздохнула и отправилась к тазу с водой.
- Порой ты бываешь просто несносным...- обронила она, уже умываясь холодной водой. Нарочито отвернувшись к мужу спиной, она приспустила плечики сорочки и, намочив полотенце медленными движениями освежила линию декольте и саму грудь, которая тут же отозвалась на холодное касание затвердевшими сосками. Конечно, всё это осталось вне поля зрения мужа, но возвращённая на место сорочка уже не могла скрыть произошедших с её телом волнительных перемен.
Будто ни в чём не бывало, сохраняя невозмутимый вид, графиня проследовала к шкафу и, распахнув его, принялась выбирать платье.

Отредактировано Anna Fowler (22.02.2017 01:29:02)

+3

11

Подобные действия Анны не могли не возбудить в неискушенном столь обходительным поведением жены Натаниэле страстных желаний. И по-началу он действительно хотел уже плюнуть на всю эту идею с возвращением денег и улечься на кровать, пролежав до самого обеда, ведь ему так и не удалось отдохнуть с дороги. А кровать была такой мягкой, согретой женским теплом, а комната уютной. Но Натаниэль вовремя осознал, что все действия Анны - ничто иное, как провокация, и уступать ей теперь уже не собирался.
В прочем воспользоваться щедро предоставленными в его распоряжение прелестями ее фигуры ему никто не мешал. Нат, едва сдержав ухмылку, уселся в кожаное кресло незажженного камина, подперев подбородок рукой, поставленной на подлокотник и наблюдая за тем, как Анна с недовольным личиком на лице выбирает себе наряд. Возможно, Анна надеялась, что одеваться ей все-таки не придется, но Натаниэль своим пронзительным взглядом и полным молчанием не оставил ей другого выбора. Служанку так и не позвали, просто потому, что граф не хотел прерывать столь приятное глазу представление. Да и Анна, наверное, тоже этого не хотела...
- Давай я помогу, - с энтузиазмом предложил Нат, когда Анна пыталась собственноручно завязать корсет на груди. В прочем, помощник все равно из него был так себе, умело он их только развязывал, зато ему удалось пару раз обхватить ее грудь руками, оправдав все это благородной целью помочь. Вскоре с корсетом да и с остальной одеждой девушки они справились. Наверное, какая-нибудь опытная придворная дама не одобрила бы такого фривольного наряда без какой-либо прически, но Нату наоборот нравился такой свободный стиль. Он специально ее торопил.
Завтрак, как все прочие сборы, так же оказался быстрым. Быть может, Анна все еще была сердита на него, поэтому, когда на стол подали жареную птицу и овсянку, супруги молча принялись за еду. Натаниэль по-прежнему выглядел суровым и стойко намеренным вернуть растранжиренные женой деньги. А для того, чтобы забрать их было легче - приказал снарядить повозку с теплыми вещами, обувью, одеялами и едой. Когда Анна и Натаниэль вышли во двор, их лошади и повозка уже были готовы к отправлению.
- Отправляйтесь вперед, мы вас догоним, - попросил Натаниэль кучера, похлопав запряженную в повозку лошадь по спине. Та с громким ржанием лениво пошла вперед, и, оставшись во дворе один на один с Анной, Натаниэль вернулся к жене, чтобы объяснить ей происходящее:
- В повозке все вещи, которые могут пригодиться погорельцам. Мы оставим эти вещи, а обратно повезем золото. Поехали, - сказал граф, взяв ее за талию, чтобы помочь ей забраться на лошадь.

+1

12

Анна нарочито медлила абсолютно над всем, над чем хоть как-то можно было медлить. Она долго выбирала подходящее платье, хотя едва ли от неё требовалось сегодня выглядеть блистательно, долго расчёсывала волосы и подбирала украшения, которыми и вовсе можно было пренебречь, в связи с предполагаемой дорогой. Как-то невзначай позабыв о услугах служанки, Анна принялась неловко одеваться, да так, что муж всё же не выдержал подобной нерасторопности.
- Давай я помогу.  – брошенная Натаниэлем фраза всё же зажгла во взгляде графини огонёк удовлетворения, который тут же скрылся под опущенными ресницами. Похоже, лёд тронулся. По крайней мере Анна думала именно так, пока пальцы мужа, терпеливо и не очень, расправлялись с завязками корсета, то и дело соскальзывая на прикрытую тонкой сорочкой грудь. 
Но, к превеликому огорчению Анны, её трепетные надежды не оправдались. Граф действительно всего лишь помог ей одеться, а после и вовсе побудил покинуть покои, где всё ещё было возможным…
Лишённая прически, ласки и уверенности в том, что это всё понарошку, Анна с угрюмым видом поковырялась в каше, демонстративно отказываясь есть, но и это, казалось, ничуть не заботит сурового мужа. Завтрак прошел безрезультатно, не оставив после себя ни чувства сытости, ни спокойствия.
Конечно же, отправленная Ричмондом подмога хоть и была довольно щедрым подарком, но всё же едва ли способна была в полной мере поддержать погорельцев. Ни тёплые вещи, ни еда, не могли перекрыть особых потребностей учениц в одежде определённого размера, учебных принадлежностях, предметах быта…Анна понимала это, быть может, понимал и Натаниэль, но всё же настаивал на своём, истязая графиню лихорадочными попытками отыскать решение проблемы. Порой оно, решение, казалось совсем близко, когда Анна чутко улавливала во взгляде мужа лукавую искорку интереса, порой – абсолютно недостижимым, когда граф проявлял недюжинную сдержанность и упрямство. Анна зримо и незримо льнула к Натаниэлю в поисках ответа, в поисках защиты, но так и не находила желаемого. Всё это действо до последнего хранило сокрытый от её понимания мотив, ведь интуиция упрямо подсказывала Анне, что дело не в деньгах. Или не совсем в них…
Болезненные поиски спасения оборвались у лошади. Нерушимая уверенность (которая со временем выродилась в робкую надежду) в том, что граф так не поступит, дрогнула, заставляя Анну натурально запаниковать.
- Я не поеду!Так нельзя! – воспользовавшись тем, что дворик слегка опустел, гневно запротестовала графиня, вцепившись в сомкнувшиеся на её талии руки мужа.
- Ты не имеешь права заставлять меня сделать это! Не поеду я! Не поеду! - для пущей убедительности повторила она свой протест, хотя подобный перепев, пожалуй, только снизил уровень её собственной уверенности озвученном.
Одарив мужа взглядом загнанного в угол, но решительно настроенного сражаться до конца, зверька, Анна задёргалась, пытаясь оторвать от себя его крепкие руки.

+2

13

Ричмонд словно на подсознательном уровне догадывался, что Анна не станет взбираться на лошадь. И когда его руки оказались на ее талии, Анна стала кричать словно резанный поросенок в надежде, что он отпустит ее. Теперь Нат был абсолютно уверен, что все  соблазнительные маневры жены получасом ранее были ничем иным, как попыткой отвлечь его, и подтвержденная догадка слегка разозлила Натаниэля.
- А ты попробуй останови меня, - властно и не без издевки в голосе сказал граф, и, невзирая на попытки Анны убрать его руки с ее талии, с легкостью поднял девушку над собой, словно бы она была табуреткой или вазой. Брыкающейся табуреткой или вазой. Но на все попытки Анны высвободиться мужчина лишь ухмыльнулся, - Милая, ты будешь делать то, что я скажу и когда я скажу. Конечно, в их отношениях это утверждение не было абсолютной правдой, но и полностью отрицать его было нельзя. С одной стороны подобная ситуация добавляла некоего задора и интереса в их рутинную жизнь, но с другой уже слегка надоела графу. Наверное поэтому он, не оставив ей уже никакого выбора, быстро водрузил жену в седло, надеясь, что на этом их разногласия закончатся. Но едва его руки отпустили дорогую ткань платья девушки, как заметил, что правая ножка Анны уже умело ищет стремя, чтобы быстренько спуститься. Натаниэлю пришлось вновь коснуться ее, и теперь его рука гневно впилась сквозь не самое толстое платье во внутреннюю часть бедра Анны, отчего та тихо вскрикнула.
- Оставайся. На. Месте, - медленно проговорил граф, а затем осторожно убрал руку с ее бедра в надежде, что Анна вслушается в его слова, которые теперь звучали как приказ. В прочем, какая жена станет слушать мужа, когда он ей что-то приказывает? Правильно! Ни одна на свете! И едва Натаниэль слегка отстранился, Анна тут же снова попыталась спуститься с лошади.
Быстро подхватив ее, Натаниэль раздосадовано сплюнул, сбросил ее сапожок из стремени и сам быстро водрузился на ту же лошадь, заняв место сзади от Анны и тут же зафиксировал ее в этом положении, взяв поводья по обе стороны от нее.
- Пошла, - ударив ногами о бока лошади, Натаниэль после приказал конюху расседлать вторую, и они выехали за ворота замка. Дорога к деревне шла сначала по узкой тропинке вдоль побережья, затем по полю уходила в лес. Всего километров тридцать, не больше, но дорога все равно обещала быть очень запоминающейся. И все не только лишь потому, что супруги никак не могли найти общий язык в вопросе распределения собственных денег. Все-таки довольно сложно контролировать свои физические потребности после столь долгой разлуки, когда объект вожделения находится так близко. Очень близко.
Натаниэль прижимался своим торсом к спине Анны, а ее развивающиеся от прибрежного ветра светлые волосы то и дело попадали ему в глаза и в нос, но то лишь нравилось мужчине. С каждым новым порывом ветра он вдыхал присущий лишь только Анне аромат, до встречи с ней незнакомый ему букет пряностей и цветов, но теперь стойко ассоциирующийся лишь с молодой супругой, запах нежности и ласки.
- Я все равно заставлю тебя сделать это, хочешь ты или нет, - вдруг сказал Натаниэль, когда лошадь решительным галопом взобралась на вершину холма, и супругам открылся потрясающий вид на океан. Мужчина был убежден, что графство Лейфорд обладает самыми захватывающими пейзажами во всем Дортоне и очень любил свою родину. Но пройдет неделя-другая, и даже Лейфорд потеряет своей эффектности, потрясающей разум даже бывалого путника. Вскоре листва почернеет, а деревья осунуться, и земли в северной части Дортона станут похожи друг на друга. Но пока буйство красок осени в Лейфорде внушало в каждом, абсолютно каждом человеке чувство необъяснимой радости.
Натаниэль был не прочь поделиться захватившим его духом с Анной, но она по-прежнему была недовольна насильственным отъездом из Рич Хилла, сохраняя свое недовольство на всем протяжении пути и даже, когда они вошли в охотничий лес.
- Если ты упадешь с лошади и на тебя нападут волки, я не стану тебя спасать, - заявил Нат на очередное ерзание Анны в седле.

+2

14

Анна искренне пыталась воспользоваться советом мужа и остановить его, но у неё отчего-то ничего не получалось. Графиня сопротивлялась и даже, насколько было положено её высокому статусу, брыкалась, но это лишь разжигало упрямство Натаниэля, решившего проявить сегодня весь спектр характерных ричмондовских черт.
Оказавшись в седле, Анна тут же попыталась спуститься, что по-видимому оказалось ошибкой: сильные пальцы мужа тут же ультимативно впились в ногу Анны, заставляя её обиженно вскрикнуть. Но, как не странно такое проявление грубости отнюдь не отпугнуло графиню, а лишь убедило в неправоте Натаниэля, а задетая гордость тут же востребовала незамедлительно сорвать поездку, даже если для этого придётся навлечь на себя весь гнев мужа, на который тот был только способен. Анна с двойным упорством принялась за попытки слезть с терпеливо ожидающей окончания разборок супругов лошади, и кто его знает сколькими бы синяками всё это закончилось, если бы раздосадованный муж не плюнул на затею удержать и попросту не занял место позади неё, отрезая таким образом всякий путь к отступлению.
- Я графиня Лейфорда! Я тебе не какая-то там служанка!  Я не позволю тебе так с собой обращаться! – гневно выдохнула Анна, которая практически оказалась размещённой на руках у мужа. Картина была в равной степени как прекрасной с виду, так и обратной по своему истинному содержанию. Не смотря на то, что подстраиваясь под лёгкий галоп, Ричмонд весьма пикантно подталкивал её ягодицы своими чреслами, а открывающийся взору пейзаж просто не мог оставить равнодушным, Анна злилась.  Её злило упрямство Натаниэля, злили распущенные волосы, которые то и дело лезли на лицо, заставляя девушку раздражённо отбрасывать их назад, злила излишне спешная езда, сулящая скорее прибытие и злили ранее проваленные попытки обольстить мужа. Но больше всего душевных терзаний Анне, безусловно, доставляли мысли именно о окончании пути. Врождённое честолюбие просто-таки не давало леди Фаулер покоя, заставляя раз за разом переживать предстоящий позор. Как она будет смотреть после этого в глаза своим подданным? А какие слухи поползут про неё, как о графине, по Лейфорду? Да что там по Лейфорду - сам Мильстоун тот час заговорит устами мачехи о неспособности Анны сдержать данное слово!
В конце концов, доведённая подобными мыслями до отчаянья, Анна созрела для крайних мер, хоть и сама ещё толком не знала до каких именно. Отпустив рожок седла, она оставила тщетные попытки отдалиться от мужа, и вскоре её ерзающие в такт движениям лошади ягодицы ощутили образовавшуюся твёрдость в штанах мужа. Как ни странно, подобная отзывчивость со стороны мужа возымела и ответный эффект на саму графиню – Анна почувствовала хорошо знакомую тянущую истому внизу живота. И всё же, сохраняя искренне опечаленный вид, графиня ещё совсем немножко полюбовалась открывающимися красотами (заодно и перспективами), а после обратила на Натаниэля грустный взгляд с намёком на смирение.
- Мне нужно сойти. – обиженным, но без проявляемой ранее дерзости, голосом известила мужа Анна. К тому времени лошадь уже уверенно меряла лесную дорогу, неуклонно мча графиню навстречу позору, а графа – к неминуемой расплате. По-видимому, именно последнее и заставило Натаниэля проигнорировать робкую просьбу своей жены.
- Мне нужно пописать... – вспыхнув румянцем стыда, выдавила из себя Анна постыдное признание, понимая, что мужу сейчас не до полунамёков и чувство такта может его попросту подвести. Конечно, подобная тема была слишком фривольной, как и само высказывание, но отчаянная ситуация требовала не менее отчаянных действий.

+1

15

Аргументы Анны звучали для Натаниэля смешно и наивно. А сама она сейчас напоминала неразумного ребенка, который, совершив глупость, сначала пытается провоцировать родителя на милость и жалость, а потом, когда это не удается, начинает капризничать. Такое поведение, несмотря на всю привлекательность для полета фантазий, раздражало Натаниэля, ведь Анна уже далеко не ребенок, а сама мать двоих детей, и, как она сама недавно подметила, графиня Лейфорда. Разве сейчас она ведет себя достойно для женщины, чьим долгом является защита семей целого графства, лягаясь ногами в попытке остановить лошадь?
Мужчина не обращал внимания на все ее дурацкие попытки избежать неминуемого до тех самых пор, пока она притихшим, смущающимся голосом не попросилась у него в туалет. Граф уже был на нервах, поэтому не сразу согласился, но вскоре жалость проснулась в нем, и Натаниэль молча остановил лошадь. Спешившись, он подал руку Анне, так же легко, как недавно закинул на лошадь, спустил ее наземь.
- Иди. Только быстро, - раздраженно буркнул Ричмонд, отводя лошадь в сторону и лениво оглядывая местность. Будь бы он путешественником, то сейчас жадно впивался бы в каждое мгновение любования этим пейзажем. Но для Натаниэля раскидистые березы, мощные дубы и величественные буки, окрашивающие лес и землю под ним во множество теплых красок были вполне привычным событием. Лейфорд часто ассоциировался в Дортоне с этим временем года. Красные и золотые листья напоминали цвета дома Ричмонд, а сама осень - период жатвы и получения урожая - с плодородием и богатством Лейфорда.
Вдалеке граф Лейфорда увидел разрушенную временем каменную арку, точнее то, что от нее осталось - каменные глыбы лежали прямо на дороге, загораживая проезд. Камень уже давно сыпался с нее маленькими кусками, словно песок,  и каменщики не раз предупреждали Натаниэля, что арка, если не упадет кому-нибудь на голову, то точно в скором времени рухнет, затруднив на долгие дни проезд карет и повозок. Это и случилось, и Натаниэль, раздосадованный тем, что повозка, снаряженная для деревни, вряд ли сможет достигнуть места назначения (вдвоем с кучером они навряд ли ее поднимут) оставив лошадь без привязи, решил подойти немного ближе. Сделав несколько шагов в сторону сломанной арки, мужчина убедился, что у них действительно нет никаких шансов провезти повозку, а значит и привезти золото обратно, ведь пятьсот золотых и двух взрослых людей не осилит в пути ни одна лошадь. Похоже Ричмонду так и не удастся осуществить задуманного и им придется развернуться назад...
- В пекло все! - выругался Натаниэль, повернувшись к лошади, но глазами отыскивая Анну, которая, когда он отдалялся тихо шуршала в кустах и была в зоне его досягаемости, но теперь ее слышно не было.  Быстро вернувшись к лошади, Нат стал судорожно вглядываться в чащу леса, пытаясь заметить либо платье Анны (которое кстати сливалось с цветом листьев), либо услышать шум, издаваемый ею.
- Анна! Что ты делаешь? - крикнул мужчина, заметив движение быстро удаляющейся в самую глубь леса жены, - что же ты делаешь, дуреха, - уже сказав это самому себе, Нат оглянулся на лошадь, мгновение размышляя о том, стоит ли оставлять ее без привязи, а после, решив, что та достаточно воспитанная (в отличие от жены), рванул за Анной. Сухая листва шуршала под ногами, но бежать тяжело было вовсе не поэтому - отдаляясь от тропы на каждый метр, сухостоя становилось все больше. Приходилось иногда даже взбираться или наоборот наклоняться, чтобы пролезть сквозь эти деревья. И как только Анна справлялась с этим, с ее то длинными юбками. В прочем, дела у нее шли явно похуже его, Натаниэль настиг жену достаточно быстро, но не сразу остановил ее, дав ей шанс хорошенько набегаться. Наконец, схватив ее за ворот платья со спины, Натаниэль резким движением, словно лев, вцепляющийся в шею жертвы, повалил ее наземь, плотно прижав своим телом. Анна пыталась выбраться, но мужчина не оставил ей ни единого шанса, усевшись на нее сверху и плотно зажав обе ее руки в своей, в тот момент когда она так неровно дышала и ее грудь едва не выскакивала из платья наружу.
- Думаешь, что на ужине с волками будет более приятно? - Натаниэль наверняка знал, что Анне известно, что в этом лесу не водятся никакие волки, но это было сейчас неважно. Сейчас ему нужно придумать, что с ней теперь делать, ведь отвезти в деревню и забрать обратно деньги он уже не сможет. Конечно, граф так быстро не расскажет об этом Анне.

+2

16

Быть может, озвучивая подобную откровенность, Анна и преступила черту дозволенного. Но в тени последних событий та самая черта приобрела столь размытые очертания, что графине уже едва удавалось распознать стремительно приближающийся барьер. Она и сама не ожидала от себя подобного, не верила, что сделает это. До последнего думала, что просто выигрывает время, ищет необходимые аргументы. Не верила ровно до тех пор, пока её ноги не коснулись мягкого ковра палой листвы...
Торжественно-печальный, в своей увядающей красоте, лиственный лес дохнул влажной осенней прохладой, пробуждая в Анне доселе неведомую, ноющую потребность в свободе. Отсырелый ветерок обдал лицо девушки обманчивой иллюзией спасения от предстоящего, надеждой на высвобождение. Словно зачарованная, оцепеневшая Анна несколько долгих мгновений глядела широко распахнутыми глазами в манящую глубину, а потом сделала неуверенный шаг в глубь, положивший начало безумству.
Бежать - единственно верное решение, способное спасти жизнь. Её отчаянье вдохнуло в этот первобытный инстинкт неведомую ранее силу, и сапожки графини замелькали над золочённым сусальным золотом ковром с такой прытью, что впору было бы обзавидоваться самому удалому мильстоунскому скакуну. Порывисто вдыхая пропитанный прелой листвой терпкий воздух, Анна бежала не разбирая дороги. Бежала только ради того, чтобы бежать. Отчасти именно потому встревоженный вопрос мужа так и остался без ответа: Анна попросту не знала зачем ей это, зачем она это делает. Продираясь сквозь паутину веток, что будто скрюченные пальцы хватали её за платье, она жила лишь одной целью, одной идеей - убежать от преследователя.
Он был близко. Анна слышала его тяжёлое дыхание, слышала треск веток, что не в силах были сдержать остервенелый натиск, казалось, она даже слышала, как гулко бьётся его сердце (или это было её собственное?), разогревая тело хищника для решающего выпада. Боялась ли Анна обещанных мужем волков? Не более, чем тот бедолага, которого преследовал сам лев...
Аспидного цвета стволы деревьев, золотая россыпь листьев и лоскуты выцветшего за лето неба в трещинах густо сплетённых веток - все это слилось в немыслимый калейдоскоп, остервенело вращающая колесо в такт участившегося до пределов возможного сердцебиению графини.
Она не знала, как близко желаемое спасение впереди, но точно узнала, когда оно стало недостижимым, стоило только крепким пальцам с силой её шарпнуть за ворот. Сдавленно вскрикнув, беглянка повалилась на листья. Вес мужа, казалось, выбил из неё весь дух, но стило Ричмонду развернуть Анну лицом к себе, как девушка вновь порывисто задышала, окидывая возвысившегося над ней мужчину возбуждённым пробудившимся инстинктом взглядом. Как осмелился он прервать её свободолюбивый порыв?! Как мог он надеяться на то, что ему ответят смирением за проявленную дерзость?!
- Пусти меня! – зарычала Анна, неистово задёргавшись в руках мужа. Пожалуй, такое сопротивление просто не могло не удивлять. Натаниэль гнался за испуганным зверьком, а поймал ненароком разъярённую фурию – не иначе как жительницу этих лесов.
Как мало в ней было сейчас от того образца смирения, что представляла собой графиня в повседневной жизни! Ни сдержанного тона, ни кроткого взгляда, даже вид её – взъерошенный и растрёпанный – заставлял сомневаться та ли это женщина, что останавливала не один пламенным порыв одним лишь холодом взгляда.

+2

17

В Рич Хилле тема сумасшествия Анны, что едва не привела к ее гибели, была под строжайшим запретом, однако сейчас было самое время усомниться в том, что леди Фаулер вообще знакома разумность. Она извивалась и брыкалась будто бы ее сейчас собираются бить палками, не иначе. Нат был просто шокирован таким поведением жены, однако так и не отпустил ее, ведь в таком состоянии она может быть опасна. В первую очередь для самой себя.
- Никогда! - прохрипел мужчина, восстанавливая голос после пробежки. Дабы полностью обездвижить Анну, Натаниэль развел ее руки в стороны, положив их на землю, усыпанную осенними листьями, а затем его взгляд остановился на ее темных, не иначе как безумных, глазах, широко раскрывшихся в паре сантиметров от него. Не иначе как Лукавый создал ее, чтобы искушать его своим присутствием.
Розовые губы Анны маняще раскрылись, и Натаниэль, поддавшись секундному искушению, поцеловал их. Они были холодные и сладкие, и теперь мужчина совершенно не хотел отпускать их. Даже Анна, кажется, немного притихла, поддавшись этому чувству, но отрезвляющий поцелуй прекратился также быстро, как и начался.
- Успокойся, - тихо сказал Ричмонд, медленно и осторожно, пытаясь предупредить очередную попытку Анны убежать от него, убрал руки, прочно фиксировавшие ее запястья и поднялся, вновь усевшись на ее бедра. Натаниэлю все еще не нравилось, что ему не удастся наказать Анну за ее поступок, а также то, что Анна до сих пор не осознала, что не права. Но доставить ее в деревню, даже силой сегодня у него не получится. А даже если они попытаются вернуть деньги, когда рухнувший камень уберут с дороги, Анну все равно не заставишь говорить то, что не придется ей по душе. Как ни крути, несмотря на тихий характер жены Натаниэля, она никогда не стала бы делать что-либо против своей воли. Оставалось только попытаться смириться с этим и получать выгоду.
Все мысленные рассуждения Натаниэля едва ли были заметны Анне, которая в любой момент была готова к тому, что ее снова силой потащат к лошади и посадят в седло. Но теперь он уже не собирался делать ничего подобного, и благодаря удобному обзору и удачному местоположению мог наблюдать за распластанной по сухой листве женой. Ее красивые золотые локоны, растрепавшиеся в разные стороны, так хорошо сочетались с усыпанными по земле осенними красками, а сама Анна все еще тяжело дышала, и порой казалось, что ее грудь того и гляди выпрыгнет из корсета наружу. Мужчине вдруг подумалось, что товар, который она пыталась предложить ему за потраченные деньги все сегодняшнее утро, не такой уж и плохой и даже почти соответствует цене.
- Мне нужно что-то взамен за потраченное золото, - сказал граф, гордо возвышаясь над удивленной и обескураженной Анной. Его рука поднялась к ее горлу, а затем медленно проскользила вниз, жестко захватив с собой ткань на ее декольте, словно пыталась высвободить грудь из этих ужасных и несправедливых оков корсета, - нечто особенное, - пояснил Натаниэль в ответ на непонимающий взгляд Анны.

+2

18

Распятая на листве, как сама природа, в ожидании зимы, Анна прожигала яростным взглядом возвышающегося над ней мужа. Она не понимала откуда взялись эти эмоции, целиком поглотившие её разум, но чувствовала, что сейчас они жизненно необходимы, призванные защитить её. Конечно, спасать своё доброе имя в столь неблаговидный способ как побег было не в правилах Фаулеров, но Анна и вправду уж не знала что и делать. Она просто не могла сделать того, что требовал от неё муж, не могла так низко пасть в глазах подданных и поэтому предпочла пасть здесь, вдали от посторонних, рискуя своей жизнью и честью в глазах самого дорогого человека.
А вот чего графиня не ожидала, так это поцелуя. Казалось, после всего случившегося Натаниэль никогда не решиться на подобный шаг, но на то он и быль Натаниэлем, что предугадать его поступки порой было задачей из невыполнимых. Горячее касание согрело замерзшие губы Анны, чудотворным способом возвращая её в реальность. Перестав дёргаться, она изумлённо взглянула на мужа, будто пытаясь вспомнить, что заставило её бежать от него, будто от хищника. Разве не в нём следовало искать спасения? Разве не в нём, одном, заключалась защита и поддержка?
- Прости меня...- внезапно, искренне произнесла Анна. В тот же миг её напряжённое тело ослабело, не пытаясь больше выгадать момент, дабы освободиться из цепкой хватки.
Девушка с удивлением обнаружила, что в поисках спасения забыла о самом простом, но в то же время самом главном - попросту попросить прощения. Она искушала, хитрила, боялась, убегала...а вот прощения попросить запамятовала. Как можно было допустить такую оплошность и даже не попытаться сделать этого?!
- Прости меня, Натаниэль, что я так неразумно распорядилась деньгами. Я поддалась эмоциям и совершила ошибку...- будто пробудившись от собственных слов, Анна слегка повернула голову на бок, убеждаясь, что всё ещё лежит на земле, в лесу; она совершила множество ошибок под эмоциями...
Вернув свой взгляд на мужа, она сосредоточенно изучила его лицо, скользнула по покоящейся на корсете руке и вновь встретилась с его взглядом, пытаясь понять, что именно скрывалось под словами «нечто особенное». Чего такого было в ней особенного, что могло бы перекрыть столь существенную сумму?
- Мне следовало поискать другой способ помочь им. - наконец-то завершила своё чистосердечное признание Анна, давая себе время для раздумий. Увы, ничего дельного в голову не приходило. Отчасти из-за того, что муж и так имел право безраздельно владеть её телом, а оттого могло ли скрываться под корсетом что-то, оценённое им в без малого пятьсот дракаров?
- И если я могу...хоть как-то заслужить твоё прощение...- растерянно произнесла Анна, пытаясь угадать к чему же клонит Ричмонд.

Отредактировано Anna Fowler (26.02.2017 20:26:26)

+2

19

Внезапные слова раскаяния Анны Натаниэль воспринимал не более, чем очередной трюк. А как же иначе, ведь между слов "я виновата" и "прости меня" не затесалось  ничего, похожего на "поедем в деревню и вернем деньги". Девушка не собиралась делать этого, и, заметив чуть смягчившийся нрав мужа, решила полностью успокоить его самолюбие признанием в том, что он был полностью прав. Но это будут лишь слова. Наделе же она добьется своего - безумные деньги останутся в распоряжении какой-то захудалой сельской школы.
В душе Натаниэля все еще кипел ураган негодования от того, что Анна нисколько не желает прислушаться к нему в этом вопросе. Он не хотел уступать, не хотел показывать ей, что ее хитрости (ведь, несомненно, это были они) хоть сколько-нибудь работают с ним. Ведь дай женщине волю, и она начнет поступать так с тобой постоянно. Мысль о том, что подобное поведение станет для жены графа привычным не нравилась мужчине и раздражала его итак неспокойный нрав. И больших усилий стоило отвлечься от этих мыслей, и подумать о ситуации с другой стороны. Граф теперь понимал, почему Анна не хочет появляться в деревне. Вынуждая ее забрать деньги обратно, он обрекал ее на насмешки в несостоятельности. Как обрекал и собственное имя на недобрые слухи.
- Ты должна обещать мне, - строго сказал мужчина после слов раскаяния, произнесенных Анной. По его суровому лицу было понятно, что то, о чем он говорит - вовсе не шутки и не затянувшаяся прелюдия, - что больше не будешь распоряжаться деньгими, назначение которых тебе прекрасно известно, в необдуманных целях, не посоветовавшись со мной, - пока до Анны доходил смысл сказанных слов, Натаниэль стал гадать о том, достиг ли Уэйд Рич Хилла или еще нет. В любом случае, золото из банка, наверняка, приедет несколько позже, а Нат совершенно не хотел оправдываться за их отсутствие перед дядей, поэтому не особо спешил возвращаться в замок.
- И если я могу...хоть как-то заслужить твоё прощение... - вдруг, согласная со всем сказанным им до этого, Анна растерянно посмотрела в его глаза, пытаясь угадать, что именно он хочет взамен причиненному вреду их семейного бюджета. Глаза Натаниэля в ответ на это лишь многозначительно загорелись, и он более внимательно прислушался к лесному шуму - нет ли в нем посторонник звуков лошадиных копыт, не подъехала ли повозка к обрушевшейся каменной арке. Все было тихо, и Натаниэль наделся на то, что у него будет время на то, чтобы выполнить задуманное, прежде чем кучер примется их искать.
- Пусть твои славные губки искупят твою вину, - загадочно произнес мужчина, стянув с правой руки перчатку и проведя пальцем по ее пухлым губам,- они ведь для того и созданы. Нат сейчас бы мог запросто ухмыльнуться в ответ на кажущийся непонимающим взгляд жены, если бы не был столь осторожным и внимательным к реакции Анны. Она, вне всяких сомнений, скоро поймет, чего он хочет от нее, но Ричмонду казалось, что выплата долга таким способом придется ей совсем не по душе. В первый и единственный раз, когда его член побывал в ее ротике, то вовсе было не по ее воле, а он делал это лишь с единственной целью - унизить ее.
Ричмонд, как и Анна, не любил вспоминать о событиях той ночи, но, какими бы ни были их желания, она навсегда останется частью их жизни. Частью, которая, вне всяких сомнений, все еще причиняла Анне боль, а Нату - угрызения совести. Теперь он хотел избавиться от этих зарубцевавшихся в уродливые шрамы воспоминаний, и лучший, а самое главное приятный, способ это сделать был перекрыть их новыми впечатлениями.
- Развяжи мои бриджи, - мягко скомандовал Натаниэль распластавшейся в сухих листьях жене, - смирно лежать - не всегда самая эффективная тактика для жены, которая хочет заслужить прощения мужа. Ричмонд аккуратно взял ладони Анны в свои руки и теперь уже не смог сдержать ухмылки, подталкивая Анну к активным действиям.  Он ей несомненно поможет, но первый шаг должна сделать она сама.

+3

20

Как бы не выглядело её замешательство, Анна отчего-то практически сразу поняла о чём идёт речь, стоило мужу обратить внимание на её губы. Не могла она только понять почему Ричмонд избрал в покаяние столь унизительную ласку, сдобренную хлесткими замечаниями по поводу их истинного предназначения…
«Для этого они и созданы» - ну разве могло это едкое замечание могло быть правдой? Разве не эти губы дарили Натаниэлю жаркие поцелуи и говорили о любви? Не они ли пели колыбельные его сыновьям и улыбались нежной улыбкой в ответ на его ребячества? Не они ли шептали молитвы, вымаливая у Творца покровительствовать мужу в дальней дороге?
С трудом удержавшись, дабы раздосадовано не увернуться от касания его пальцев к губам, Анна возвела на мужа умоляющий взгляд. Зачем он делает это? Зачем губит их любовь? Зачем перечёркивает саму возможность любить и уважать супругу?
Немой укор графини остался без ответа. Вместо того лукавая улыбка Натаниэля буквально пронзила горячим воспоминанием сознание девушки, заставляя её торопливо опустить ресницы, прикрывая жар румянца на щеках. Кто знает почему, но отчего-то именно сейчас в памяти Анны всплыли те ласки, которыми так щедро одаривал её всё это время муж. И пускай графиня порой пыталась отказаться от них, часто не признавалась себе сколько удовольствия получает от этого, но именно они, такие интимные и совершенно неправильные, с точки зрения морали, дарили ей то самое, запретное удовольствие. А сколько было вожделения в его взгляде, когда он, в порыве страсти, проникал своими пальцами в её ротик… С каким неприкрытым желанием он исследовал его глубины, прося лишь об одном – показать взаимность их желания. Собственно, благодаря таким вот отступлениям Анна и поняла так быстро чего от неё сейчас ожидают. Это было очевидным. А вот истинная суть подобных ласк отчего-то решила открыться для неё только сейчас… Быть может, всему виной были издержки воспитания, быть может – тот неудачный опыт, когда муж буквально наказал её подобным. Но так или иначе момент располагал к тому, чтобы что-то изменить в их жизни. И, желательно, не перемещаясь в сторону Окуорта…
Ладони Анны всё ещё были пленены руками мужа, безмолвно поддерживая в принятом, таком нелёгком для неё решении. Не поднимая глаз, графиня слегка неловко, дрожащими от волнения пальцами, распустила шнуровку, выпуская рвущийся на волю член. Похоже, эти игры, в равной степени, как и промедление, всё же возымели свой эффект – орудие Ричмонда предстало перед изумленным взором Анны в полной боевой готовности, нетерпеливо подрагивая в предвкушении последующих действий.
Девушке никогда прежде не доводилось видеть его так…близко. В ту роковую ночь Анна едва ли могла разглядеть его сквозь пелену слёз, зато хорошо помнила, что чуть не задохнулась от попыток проникнуть глубже, чем она способна была уместить в себе. Искренне хотелось надеяться, что сейчас ей дают шанс сделать всё несколько иначе, на своё усмотрение; не превращать это в бОльшую пытку, чем уже сейчас готово было предоставить ей чувство стыда.
Вздохнув, Анна положила пальчики на основание члена, подавляя в себе желание взглянуть вверх, на мужа, чтобы получить поддержку…или хотя бы подсказку…но побоялась, что это лишь усугубит смятение, после чего она уж точно не решится продолжить. Аккуратно сомкнув пальчики в неполное кольцо (насколько позволяли размеры плоти), девушка сначала переместила их вверх, а потом вернулась к основанию, намеренно начиная с того, что было ей уже знакомо.
Медленно повторяя эти движения, она сначала исподтишка, а потом и открыто, с растущим интересом принялась наблюдать как член реагирует на её касания. Это действо отчего-то завораживало, заставляло зарождаться тянущему желанию внизу её живота, будто нетерпеливо подсказывая куда должна быть направлена эта мощь, которой столь непростительно долго заигралась графиня. А они вправду увлекалась… Иначе как объяснить то, что спустя некоторое время, Анна, с неведомым ранее нетерпением, придвинулась к игрушке в своих руках и без должного на то стыда коснулась головки легким поцелуем? Разгоряченная плоть буквально обожгла губы, заставляя Анну удивлённо вздохнуть и отдёрнуться, хоть движения рукой она и всё же не прекратила. Казалось, граф даже не заметил этого мимолетного поцелуя (либо же Анне хотелось так думать). Страха обжечься хватило не на долго. Несколько движений спустя, Анна вновь припала упругими губками к головке, уже чуть увереннее задерживая его на плоти. В такт своим движениям девушка стала увлеченно покрывать оголившуюся плоть поцелуями, уже не очень-то не задумываясь таких ли ласк хотел получить от неё муж. Действуя интуитивно, она разомкнула губки и осторожно скользнула язычком, желая испробовать на вкус своё новое, запретное увлечение.
Донёсшийся стон мужа известил Анну, что он совершенно не против такого поворота - получив своеобразную поддержку, она уверенней принялась порхать своим язычком, изучая его горячую твёрдость. Это занятие и вправду оказалось более чем увлекательным. Пожалуй, Анна была готова даже понять отчего муж с таким удовольствием и подолгу точно так же ласкал и её укромное местечко, многократно доводя её таким образом до пика наслаждения. Девушка и сама не заметила, как повинуясь инстинктивным движениям она позволила головке мужа проникнуть между своих губок, продолжая лаская её язычком уже внутри ротика.
Сложно сказать доволен ли был муж в полной мере степенью мастерства супруги в соль деликатном деле, но разгоряченная растущим желанием Анна и вправду старалась. От таких активных действий её ротик заполнился избыточной влагой, и Анна с трудом улучала момент, дабы сглотнуть и сделать осторожный вдох (что было крайне непросто с мягко разместившейся на её язычке помехой), но, к сожалению, неудача все же постигла её. Заигравшись, Анна придвинулась ближе, и головка члена тут же проникла глубже, заставляя графиню торопливо отпрянуть и закашляться.
Когда кашель удалось унять, Анна торопливо вытерла рукавом размазавшуюся по личику влагу. Её дыхание всё ещё было беспокойным, но это отступление всё же вернуло её к реальности, заставляя стыдливо прикусить губу. Анна опасливо взглянула снизу-вверх, опасаясь напороться на насмешливый взгляд зелёных глаз.
- Я хочу домой… - жалобно попросила она мужа, явно обескураженная собственным поведением и желая как можно быстрее стереть с памяти случившееся.

Отредактировано Anna Fowler (20.03.2017 19:54:11)

+4

21

Нат знал наверняка, что спешка в таком деликатном деле - не самый надежный товарищ, поэтому ничуть не мешал Анне свыкнуться с непривычной для нее задачей. Скорее он, наоборот, хотел, чтобы это удовольствие растянулось на как можно дольше, чтобы он успел вдоволь насладиться покорным поведением жены и тем удовольствием, что она принесет ему своими действиями. Но он также понимал, хоть и не в полной мере, какие чувства приносит Анне безвыходность положения, перед которым он ее поставил. Мужчина хорошо помнил и, пожалуй, никогда не забудет, как Анна, так же стоя когда-то перед ним на коленях, с заплаканным и красным от унижения и слез лицом умоляла его остановиться. Едва ли Натаниэль хотя бы еще раз хотел увидеть свою жену в таком виде, поэтому теперь был настроен вести себя совершенно иначе.
Как ни крути, графиня была неумехой настолько же, насколько и недотрогой. Но даже в ее смущенном загнанном в угол положении был свой неподдельный шарм. Натаниэль с превеликим удовольствием наблюдал, как Анна медленно развязывает тесемки его бридж и, на секунду замешкавшись, обхватывает его член, будто настоящая девица и видит мужское естество первый в своей жизни раз. Натаниэль, уже довольный хотя бы прикосновением и медленными, неуверенными движениями руки Анны, осторожно запускает руку в ее густые волосы на затылке, мягко поглаживая ее голову. Зрелище открывалось ему поистине завораживающее, но Нат все равно теперь пытался представить, как выглядела бы Анна, не будь на ней этого пресловутого платья. Какая бы аккуратная обнаженная фигурка открылась бы его взгляду и как красиво вздымалась бы грудь из-за робкого волнения леди Фаулер. Мысли эти в совокупности с тем, что делала с его членом Анна, настолько понравились графу, что теперь он уже никак не мог дождаться продолжения.
Член его стоял тверже любой корабельной мачты, когда Нат ощутил легкое влажное прикосновение девичьих губ к своей плоти. Поцелуй этот был столь мимолетным, но, в то же время, таким приятным, что Натаниэль, неторопливо, но несильно притянул голову отстранившейся Анны к себе. Поцелуи продолжились снова и, когда Анна наконец разомкнула свои горячие и влажные губки, Нат аккуратно проник в ее ротик, не сумев сдержать стона. Он наслаждался каждым ее робким, неумелым движением и, в то же время надеялся, что когда-нибудь сможет взять ее в ротик без особой опаски. Когда-нибудь она, выставив наружу язычок, будет дожидаться своей любой игрушки, а он сможет беспрепятственно проникать в нее, завладевая ее дыханием. Когда-нибудь и она тоже будет закатывать глаза от удовольствия принимать его в себе.
В прочем даже сейчас он уже едва сдерживался от того, чтобы не кончить, ведь поистине незабываемое удовольствие доставляет вовсе не самая опытная, а самая любимая женщина. А чего стоили эти ее причмокивания! Кажется, граф ошибался по поводу самой приятной для ушей музыки. В конце концов, Нат настолько увлекся своими ощущениями, что в итоге слегка двинул бедрами навстречу Анне, и она тут же ответила на это кашлем и резким отстранением. Натаниэль настороженно посмотрел на нее, приподнимая ее лицо рукой за подбородок, дабы встретиться с ее стыдливым взглядом.
- Я хочу домой… - жалобно попросила Анна, когда мужчина понял, что на сегодня того, что она сделала уже вполне достаточно.
- А я хочу тебя, - тихо и чувственно ответил ей Нат, повалив ее на опавшие листья за талию так быстро и неожиданно, что она едва успела опомниться. Он быстро расправился с ее юбками и чуть приспустил ее нижнее белье. Добравшись до ее горячего лона, Нат раздвинул ее белые колени в сторону и, ни секунду не мешкаясь, вошел в нее. Времени на "привыкнуть" просто не было - мужчина с самого первого толчка вогнал свой член до самого предела, все еще удерживая ее ноги широко разведенными в стороны.
- Анна, ты необыкновенная, - взгляд зеленых глаз добрался до все еще смущенного лица графини, но на его лице не было никакого укора или усмешки. Наоборот, лишь дикое желание и не знающая границ любовь, - я так хочу тебя, - наконец прошептал мужчина, впившись в ее все еще  разгоряченные недавними ласками губы. Очень скоро проникнув в них языком, он теперь не оставлял ей никакого шанса на стоны, которыми Анне непременно хотелось наполнить этот лес из-за не частых, но резких и глубоких толчков, которые совершал Нат в ее узком лоне.

+4

22

Существует ли вообще что-то запретное для двоих, связавших себя узами брака? Признаться, Анна уже сомневалась в этом, а её жалкие попытки уцепиться за укоренившиеся в её сознании нормы морали слабели с каждым годом. Да что там с годом, с каждым мгновением, которое она проводила наедине с мужем! Темпераментный, распущенный, умелый - он неумолимо увлекал Анну в пучину волнительного наслаждения, посмеиваясь над её слабыми попытками противостоять этому бесчинству, доказать, что так не должно быть. И Анне было невыносимо стыдно. В первую очередь, за то, что она была неумелой обманщицей…и пронзительно изумрудный взгляд безошибочно определяли ложь в её мольбах остановить это безумие.
Так вышло и в этот раз. Действуя против воли графини он действовал в согласии с её истинными желаниями, и то, что её тело всё же готовилось к продолжению было лишним тому подтверждением. Его плоть была словно покрытая шелком раскаленная сталь, именно это пугало Анну всякий раз, когда Натаниэль не давал ей достаточно времени, чтобы свыкнуться с ощущениями. Девушке казалось, что он попросту пронзит её, погубив охватившим желанием. Вскрикнув от столь стремительного вторжения, Анна невольно выгнулась, пытаясь подстроиться под форму проникшего в неё члена, но навалившейся на неё муж помешал хоть как-то повлиять на процесс. Ощущения были насколько острыми, что если бы не общий дискомфорт, разрядка, наверное, наступила бы незамедлительно. Всхлипнув, Анна пробормотала что-то неразборчивое, в котором можно было с одинаковым успехом расслышать как жалобу на спешку мужа, так и опасливое восхищение происходящим, но её губы тут же накрыл требовательный поцелуй, который едва ли уступал своей порывистостью тому, что происходило гораздо ниже.
Казалось, Натаниэль обезумел от неистового желания завладеть ею всецело. Не потому ли движения его бедер были столь порывистыми и не терпящими возражений, а поцелуи такими ненасытными, что, казалось, он хотел не просто проникнуть как можно глубже, а вобрать в себя её дыхание, завладеть трепещущей в глубинах её тела душой. С трудом вырвавшись из плена его губ, Анна запрокинула голову, жадно вдохнув горький запах смятой листвы и сцепив зубы протяжно застонала.
Лес замер, всполошено наблюдая за тем, как на подготовленном им алтаре увядания внезапно развернулась картина торжества жизни над смертью. Одетые в черные сутаны коры, деревья шарахались от раздающихся стонов, осуждающе качали ветвями на вторгшихся наглецов, пытаясь облагоразумить проявивших столь вопиющее неуважение к действу, к которому с особой тщательностью готовилась природа каждый год…   
- Нат … - простонала Анна, упираясь ладошкой в живот мужа, стараясь хоть как-то ограничить его размашистые движения. Тянущее напряжение внизу живота возросло до немыслимых пределов, заставляя её желать лишь одного – долгожданной разрядки. А она была уже совсем близко. Именно об этом свидетельствовали как участившиеся движения мужа, так и хорошо различимая пульсация вонзающейся в неё плоти.
- Нат, прошу, только не…- повторила графиня, но, так и не успев озвучить свою просьбу, закричала, забилась в его объятьях от обрушившегося экстаза, конвульсивно стискивая его плоть своим лоном.

Отредактировано Anna Fowler (21.03.2017 23:53:55)

+4

23

В момент неподдельного наслаждения, Натаниэль едва ли мог обратить внимание на такую несущественную деталь, как тихий голосок Анны, просящий его о том, что его сознание на тот момент совершенно не уловило. Да и могло ли? Ведь, разгоряченное многочасовой прелюдией, оно едва ли могло допустить любой иной мысли, кроме как порочной.
С громким рычанием, словно бы секунду назад Анну действительно сбил с ног огромный волк, мужчина наполнил ее лоно семенем в ответ на ощутимые сокращения ее плоти. Член медленно выскользнул наружу, а еще через мгновение Ричмонд, завязав тесемки на своих бриджах, слегка прилег боком на распластанный по земле плащ Анны, дабы иметь возможность хотя бы минутку отдышаться( все-таки возраст уже не тот). Между тем крепкие руки уже накрыли с двух сторон аккуратную светлую ручку Анны. Она все еще выглядела смущенной, но по ее глазам граф был в состоянии также определить, что она была довольна.
- Моя милая жена, - произнес мужчина, осторожно смахнув прядь золотистых волос с ее лица, и встретился глазами с ее темным красивым взглядом. Он наверняка знал, что в этих глазах таится множество мыслей и страхов, но теперь, думалось ему, на один в этом безумном котле предубеждения станет меньше, - ты так и добилась своего, - закончив размышления, мужчина обнажил свои зубы в усмешке. Наверное никто и никогда не платил больше, чем граф Ричмонд заплатил своей жене за возможность побывать у нее под юбкой, - своим нечестным оружием, перед которым я не могу устоять, - Нат недовольно (хотя кого я обманываю, очень даже довольно) фыркнул, а после как ни в чем не бывало прильнул к ее отчего-то успевшим остыть губкам. Ощущение мягкой влаги возбуждало приятные воспоминания, забыть которые он сможет еще не скоро.
- То, что ты сделала, - Натаниэль немного задумался, подбирая нужные слова, чтобы разъяснить ей все свои мотивы, - это вовсе не наказание, тебе не стоит понимать это так, - хотя, судя по ее опыту, Ричмонд однажды согрешил этим.
- То, что было когда-то - все это осталось в прошлом и никогда не повториться. Но сейчас... сейчас все совершенно иначе. Разве ты не чувствуешь этого? - осторожно приподняв девушку с усыпанной листвой земли, Нат прильнул к ней, едва ощутимо проведя ладонью по ткани платья на ее груди, зная, что она непременно почувствует его теплые руки даже сквозь такую толстую ткань, - Разве и твое тело не отозвалось на эти ласки? - в прочем, он итак знал ответ. Анна разгорячилась пуще своего мужа от тех действий, что совершил недавно ее сладкий язычок. Разве это было похоже на наказание?
Как бы не хотелось остаться в этом лесу подольше, нужно было возвращаться к лошадям, пока извозчик не начал их поиски и не застукал за столь откровенным занятием. Возвращение к лошади далось непросто, ведь им обоим так хотелось провести время вдвоем, вдали от забот и дел, что порой позволяли супругам видеть друг друга лишь в полумраке лунного неба. Нат даже всерьез думал запропаститься куда-нибудь в тихое место, ведь то всяко лучше, чем выслушивать Уэйда с его постоянными жалобами на свою жизнь. В такие моменты Нат искренне жалел о том, что Эдвард выбрал иной путь, оставив вместо себя своего младшего и уступающего ему практически во всем брата. В прочем, случись бы так, судьба едва ли свела его с Анной.
Но другая мысль вскоре перекрыла все остальные. Натаниэль к концу пути сделался очень задумчивым, пропуская мимо ушей все разговоры, которые велись между кучером и Анной. Когда же они сели в их общее на сегодня седло и им хоть сколько-то удалось оторваться от повозки, дабы их разговора никто не смог подслушать, Натаниэль вдруг озадаченно спросил:
- Только не что...?- несмотря на то, что в момент кульминации граф совершенно не обратил никакого внимания на ее незаконченную просьбу, сейчас после недолгих раздумий он уже понимал, о чем она просила его, - что это значило, Анна?

+2

24

Если кто-то считает, что самая бесполезная затея —просить чего-то у Творца (существование которого всё ещё оспаривается некоторыми богохульниками), то он просто не пробовал ничего просить у Ричмондов!
Всё ещё витая где-то в поднебесье, от почти лишившей её чувств судороги наслаждения, Анна ощутила, как требовательные толчки завершились обжигающей пульсацией. графиня мучительно застонала и предприняла слабые попытки отстранится. Конечно, её действия уже едва ли могли хоть как-то повлиять на случившейся. Невзирая на робко высказанный протест, Ричмонд всё же наполнил её лоно семенем, оставляя Анну растерянно вспоминать в какой фазе находится сейчас луна, чтобы хоть приблизительно рассчитать степень риска.
Ну как ему было объяснить, что она не готова вновь стать матерью? Нет, как объяснить ему насколько тяжело выглядеть так, будто её тело дважды не подвергалось тяжелейшему испытанию в виде беременности?!! Вспомнив мучительное действо, которое длилось почти сутки, Анна тяжко вздохнула. Она смотрела в беспристрастное небо над собой, но так и не решалась мысленно озвучить свою просьбу Творцу.
Да, она всё ещё молода и свежа. Но годы идут. И в этой неумолимо череде сменяющихся дней, сердце Анны всё чаще холодело от мысли, что рядом с Натаниэлем, быть может, уже сейчас находится та, которой в будущем удастся заполучить его благосклонность своей молодостью...
- Я люблю тебя… - просто произнесла Анна в ответ на деликатные замечания мужа по поводу произошедшего. Едва ли от неё это требовалось, но она была благодарна, что тот проявил такую участливость и понимание. И всё же об этом она, пожалуй, подумает лучше дома. Анне всё ещё не верилось, что она на это решилась...
С помощью мужа графиня поднялась и отряхнула прилипшие к плащу листья. Благо, они были сухими и ей не довелось сильно испачкаться. Торопливо разгребши пальцами спутавшиеся локоны, Анна вынула из лляных волос веточку можжевельника и, робко улыбнувшись мужу, вложила её в приглашающе протянутую ладонь. Нет, она всё ещё не была говорить о случившемся и едва ли когда-то будет…

Как оказалось, их уже ждали. К счастью, слуги проявили некую прозорливость и не стали разыскивать запропастившихся хозяев, а просто привязали к подоспевшей повозке коня, который столь внезапно остался на самовыгуле. Графиня перекинулась парой ничего не значащих фраз с кучером (надо же было хоть что-то сказать!), но Натаниэль отчего-то оставался молчаливым. Стараясь выглядеть как можно более невозмутимой, Анна изо всех сил надеялась, что в её распущенных, а теперь и несколько растрёпанных, волосах всё же не было больше листьев или веток, которые могли бы выдать, что совсем недавно муж овладел ею прямо на земле. Впрочем, учитывая тот факт, что от способности графини рожать наследников напрямую зависело благополучие Лейфорда – подобное наблюдение их должно было только порадовать. Во главе графства стояла всё ещё крепкая семья.
Оказавшись в седле рядом с мужем, Анна вновь сосредоточилась на своих мыслях. С одной стороны, она ощущала, что получила некую победу, но с другой – её все ещё грызли сомнения по поводу уплаченной цены. Нет, её размышления не были меркантильны. Анна просто всё ещё волновалась не обозначится ли как-то произошедшее на самом дорогом, что у неё было - любви, которую питает к ней муж. За этими раздумьями её и застал вопрос Ричмонда.
- Ну я… - Анна несколько замаялась и пытливо взглянула на мужа, будто пытаясь выведать про одно и тоже ли они говорят. Просто, тогда, казалось, он не слышал её, а теперь...а теперь Анна и сама была не уверена, что готова к этому разговору.
- Я просто сейчас не готова снова стать матерью, Натаниэль. – собравшись с духом, выпалила Анна. В её взгляде мелькнула мольба и её ладонь легонько легла на сжимающую поводья руку мужа.
- Прошло слишком мало времени. Я уже подарила тебе двоих сыновей… посему прошу тебя проявить понимание и не настаивать на обратном.

+1

25

А если кто-то вдруг думает, что Творца можно переубедить в его замыслах, то он просто никогда не пробовал переубедить робкую и тихую Анну Фаулер! Она упряма, как самая непослушная кобылка, но Натаниэлю думалось, что именно эта ее черта не давала мужчине возможность потерять к ней интерес. Не зря Уэйд постоянно  выговаривал своему племяннику, что Анна принимает все решения за него,  и, хоть в действительности это было далеко от правды, все, что доходило до ушей графини и хоть сколько-нибудь ее волновало в итоге заканчивалось именно по тому исходу, который выбрала она. Теперь не удивительно, почему, несмотря на старания Ната, Анна все еще не обзавелась округлым животиком и приятной на глаз пышностью. Она все спланировала! Все до мелочей,  и мужчина должен быть счастлив и тем,  что она хотя бы посвятила его в свои планы!
- Ты могла бы обсудить это со мной, прежде чем принимать решение, - ворчливо ответил мужчина, проигнорировав то, как ее рука осторожно коснулась его руки в попытке доказать ему свою невиновность. Но Нат рассудил иначе и теперь надеялся, что события в лесу все-таки поспособствуют появлению в его семье очередного ребенка. Орущего, отвлекающего все внимание Анны от мужа ребенка...
Дорога до замка была недлинной, однако пейзажи своей красотой отвлекали путников от разговоров, позволяя каждому остаться на едине с собственными мыслями. Граф молчаливо вел лошадь к утесу, размышляя о сказанном сидящей впереди него и будто бы прижимающейся всей своей спиной к нему жене. Она - еще совсем молоденькая девушка, и некоторые леди в ее возрасте еще и понятия не имеют о детях. Между тем у них уже двое крепких сыновей, в здоровье которых, как заверяют знахари, сомневаться не стоит. И Ричмонду уж наверняка не стоит упрекать жену в недостаточности рожденных в ее то молодые годы младенцев. Внезапная обида проходит в сердце Натаниэля так же быстро, как и возникает, но какое-то время он мешкается, прежде чем находя нужные слова, чтобы сообщить об этом Анне. А в прочем слова иногда бывают не так важны. Так и не найдя тех самых Нат мягко обнимает жену за талию, прижимаясь к ее спине и зарываясь лицом в ее светлые густые волосы. Наощупь мужчина находит мочку ее уха, осторожно прикусив ее, а после, тяжело вздохнув, говорит:
- В следующий раз - просто глотай, - казалось бы, шутка, которую Анна могла воспринять для себя как обидную, из уст графа Лейфорда звучала так волнующе, обжигая горячим дыханием ушко девушки, что было понятно, что он вовсе не шутит, а уже успел за это время не только представить, но и всем сердцем захотеть. А непосредственная близость к телу жены только лишь способствовала этому. Осторожно и невозмутимо просунув руку под ее плащ, Ричмонд решил заразить отголосамки одолевшей их страсти на осенних листьях и жену. Властно обхватив ее грудь сначала через одежду, а потом, после недолгих манипуляций с платьем, он сумел добраться и до ее горячей кожи и вмиг ставших твердыми сосков. Он сжимал ее грудь, мял, делал с ней все, что хотел, но знал, что Анна, даже с распаленным желанием, вряд ли получит его снова в ближайшие несколько часов. И был прав.
Едва они въехали в ворота замка, Натаниэль увидел его. Уэйд стоял широко раскинувшись в своем черном овечьем плаще, положив руки в бока, будто бы был здесь самым настоящим хозяином. Они приближались, и по мере приближения, граф смог разглядеть его лицо, которое, по всей видимости было не менее, чем злым.
- Ну что, расскажем ему, что ты сделала?! - спросил Нат Анну, ухмыльнувшись. Жаль, что он не видел ее лица в тот момент, но быстрый поцелуй в макушку вскоре убедил ее, что он не станет делать этого. В конце концов, достанется в итоге лишь самому Ричмонду.
Спешившись, мужчина помог слезть с лошади Анне, а после с самодовольной улыбкой пошел жать руку Уэйду:
- Здравствуй, дядя. Не волнуйся - твое золото уже ждет тебя. Отобедаем? - быстро успокоил его граф, повернувшись к ожидающей позади него Анне. На ее лице он прочитал удивление, но насколько оно возросло, когда мужчина игриво подмигнул ей?  Наверное, этого мы не узнаем никогда.

конец

+3


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » Фривольность и прочие пороки