НАТ
Администратор
Icq - 562421543
НИНА
Администратор
Skype: marqueese_
ИЗЗИ
Администратор
Skype: fullinsomniac
АННА
Администратор
VK: /monlia
ЭДМУР
Администратор
VK: /moralrat

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!
Королевство Дортон переживает очередной кризис: пираты угрожают очередным восстанием, маги в новообразованных общинах требуют свободы, а вольные племена скайгордцев объединяются, создавая опасность с Севера. Положение усугубляется тем, что единственный существующий на свете огнедышащий дракон остался без человеческого контроля и теперь угрожает превратить в пепел все королевство.

ВРЕМЯ В ИГРЕ: 844 ГОД,
11 ЭДРИНИОС - 10 КАНТЛОС



ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: Ночная кукушка

ОБСУЖДЕНИЕ КВЕСТОВ ДО 22/10

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » be brave.


be brave.

Сообщений 1 страница 30 из 134

1

http://funkyimg.com/i/2roL4.png

Время и местоСеверный тракт, дорога в Оштир, 17-19 экуоса 844 г.

Действующие лицаEdmure Harte, Alyx Vance

История« - Я знала, что в один день у меня появится храбрость, чтобы сбежать от всего, что делает меня несчастной.»
Врать человеку с заточенным мечом – настоящее безумие. Но у Аликс не было выбора. Она решилась на самый храбрый поступок в своей жизни, и сбежала от неминуемой смерти. Невольным соучастником ее побега стал сир Эдмур Харт, который даже не подозревает, кто составил ему компанию по дороге в столицу…
« - Храбрость не имеет ценности, девочка, если с ней не сочетается честность. Но если бы все были честными, не было бы нужды в храбрости. »

Отредактировано Edmure Harte (06.04.2017 16:45:31)

+6

2

Когда Дариа и Рейнир покинули их, рыцарь замолк. И казалось, не откроет рот уже никогда. Хмурые мысли поглотили сира Эдмура изнутри, он опустил голову и молча сжимал в руках поводья своего коня. Они ехали верхом уже часа два, не меньше, и с тех пор мальчишка-оруженосец не проронил не слова. Что было понятно, но необычно. Не то, чтобы Алекс Вэнс был болтуном, нет, но Эдмур ожидал, что паренька будут переполнять эмоции после встречи с семьей, и он примется рассказывать сиру о том, как выросла его сестра, как изменилась мать, какие сплетни нынче гуляют по темным холодным улицам Гронда. Но оруженосец молчал. Возможно, его смутила внезапная компания, а может вести из дома были не самые добрые.
С тяжелого темно-серого неба полились крупные капли летнего дождя. Эдмур замедлил ход своей кобылы, чтобы подхватить плащ и накинуть капюшон на голову. Он почти остановился и обернулся на оруженосца, но тому, похоже, не нужны были советы. Капюшон скрывал его опущенную голову почти полностью. Эдмур взглянул в даль. Туда, где еще виднелись сероватые крыши Гронда и замка "Снегопад". Родовой замок леди Алиссы не был его домом, и он должен был покидать его без сожалению, но на душе все равно скреблись кошки. Мужчина резко дернул поводья, но лошадь будто уперлась копытами в землю. Знать, сам творец желал, чтобы Эдмур попрощался с домом. Но рыцарь не желал больше смотреть на то, как отдаляется от него всё, что она так любил и ценил. Он перевел взгляд на оруженосца, их глаза встретились в молчаливой тоске, и только дождь сопровождал их. Не ожидая никакой реакции, он снова дернул поводья, заставив коня практически споткнуться и подчиниться. Эдмур выпрямил спину.  В глазах на мгновение сверкнула тоска, связанная с ностальгией. Но затем их серые глубины прояснились, и он спокойно последовал вперед, всё так же сжимая поводья в крепких руках.
Парень-оруженосец плелся за ним подобно мрачной туче. Не нагоняя, но и не оставляя в одиночестве. Небо над ними становилось все темнее, и вскоре вокруг них сгустилась темнота леса, через который пролегала дорога в столицу. Солнце практически не пробивалась сквозь редкие деревья, но заливало немой ландшафт впереди зловещим подобием дневного света. Эдмур тихо присвистнул от восхищения, а белый жеребец под ним привстал на дыбы, завидев тонкую пелену белого тумана, окутавшего землю. Лошадь нервно гарцевала, не видя дороги перед собой. Да и Эдмур слегка растерялся.
- Я планировал ехать без остановки весь день, пока не сядет солнце, но похоже, что придется замедлить ход... - через плечо обратился он к оруженосцу. Упрямые плечи рыцаря, казалось, исключали возможность каких-либо вопросов со стороны мальчишки, но он все же решил прислушаться к мнению попутчика. - Сделаем привал? А ближе к полудню, возможно, туман рассеется, и можно будет ехать дальше.
Рыцарь со вздохом нетерпения и досады откинулся в седле. Ему совсем не хотелось останавливаться в пути. Он так старался не подвести своего короля, что торопился добраться до замка раньше срока. А тут такое... Он посмотрел на мальчика, почесывая голову и ожидая ответа. Пусть он выскажется и положен конец всяким колебаниям.
Похоже, что парень не был способен на красноречивое выступление. Иначе, почему он медлит? Быть может, нужно обратиться к его рыцарю с рекомендацией по воспитанию, чтобы в будущем мальчик был осмотрительней? Из-за спины сир Эдмур послал этому мальчишке взгляд, полный недоумения. У Эдмура руки чесались надрать ему уши за непослушание, что он, кстати, неоднократно проделывал раньше.
Оруженосец, впрочем, не предпринимал никаких попыток завязать разговор.
- Ну так что, Алекс? Ты как будто воды в рот набрал.

+4

3

Глаза опущены, смотрят на руки, которые сжимают поводья, пока лошадь спокойным шагом несёт меня подальше от Гронда. От Вустерлинга. Перед глазами до сих пор всплывает последняя картина его жизни. Жизни брата. До сих пор вижу, как он падает с открытыми от ужаса и страха глазами. О чём он думал в последнюю секунду своей жизни? Слёзы так и просятся вырваться наружу. Нет. Я не стану плакать, особенно сейчас, когда нужно позаботиться о себе. Наверное впервые за всё время поставила себя на первое место. Радовал лишь один пункт в своём внутреннем списке – брат с родителями. Он вновь с матерью, которая любила его так, как не любила меня. С отцом, который вновь может рассказывать ему все азы своего дела. Прикрываю глаза лишь на мгновение, чтобы быстро заставить себя прекратить думать о том, что было вчера. Поправляю капюшон, опускаю голову, так чтобы скрыть своё лицо. Да мне и не хочется смотреть вперед. Во мне недавно сделали дыру, которую вряд ли что-то сможет заполнить. Там такое отвратительное чувство, что хочется спешиться, убежать в лес и завыть раненым зверем во всё горло. Выть, пока голос не сядет, пока не наступит хоть какое-то облегчение. Только вряд ли оно наступит.
Солнце начали перекрывать тёмный, тяжёлые тучи. Словно погода знала, что твориться у меня на душе и решила поплакать вместо меня. Я должна быть сильной. Когда мы выезжали из города, я мысленно дала себе клятву, что больше не буду слабой, а стану сильной. Не только телом, но и духом. Ради тех, кто смотрит на меня сверху. Первые несколько капель попали на мои руки, а потом и вовсе дождь с каждой минутой усиливался, желая превратиться в самый настоящий ливень. Он замедлил ход, я сделала тоже самое, оставаясь позади него. Поднимаю взгляд, чтобы посмотреть в чем дело. Мужчина смотрел туда, откуда мы уезжали. Смотрел так словно мысленно прощался с местом, которым так любил. Что ж, видимо не я одна покидаю любимый дом, ведь для меня сейчас жить в Гронде не безопасно.
Нужно было сразу опустить глаза и вновь рассматривать свои пальцы, мелкие «ссадины» на поводьях, которые еще недавно держал мой брат. «Алекс, прошу, не злись на меня там, а лучше помоги». Наши взгляды встретились. Я резко прикусила внутреннюю сторону щеки, выжидая, когда он отвернётся. Если бы не некоторые обстоятельства, мой язык бы обязательно что-то ляпнул не подумав. Отвернулся. Выпрямил спину, и просто заставил лошадь послушаться, поехал дальше. Я же поехала следом, не отставая. Плелась, словно его тень, позади. Сколько мы ехали? Больше двух час. Это точно. Чуть сгорбилась, ведь брат не любил держать спину ровно, особенно когда ездил верхом. Дождь начал сбавлять свои обороты, становясь мелким и противным. Он так упорно пытался пробраться под доспехи, трогая кожу, так чтобы по ней побежали отвратительные мурашки. Но у него пока что ничего не получалось. Зато впереди, так лениво медленно по земле полз туман. «Что за…?» - пронеслось у меня в голове. Погода слово издевается, закрывая от нас солнце своими тучами, добавляя еще и туман впереди. Про дождик молчу.
Сир Эдмур первый нарушил молчание между нами, а я так надеялась доехать до столице не издавая ни слова. Вчера даже не подумала над тем, как мне отвечать ему, ведь голос у брата точно не как у меня. Пока мужчина говорил, меня охватил лёгкий ступор. Что делать? Как отвечать то? Просто кивать головы не вариант, тем более как-то жестикулировать.
- Ну так что, Алекс? Ты как будто воды в рот набрал. – Посмотрела еще раз на туман, который как червяк полз к нам, практический закрывая собой дорогу ведущую в другой город.
- Простите, - спокойной произнесла, стараясь сделать голос грубей, так что бы больше походил на мальчишеский, нежели на девичий, - если сир желает переждать, то давайте сделаем привал. – Я бы конечно с удовольствием сделала недолгую остановку. Одна часть меня просит перерыв, а другая продолжить путь наплевав на погоду.

+4

4

Сердце сира Эдмура забилось медленней. Широкие плечи даже не дрогнули. Мужчина свел брови и пристально посмотрел на оруженосца. Последние следы безразличия исчезли с его лица. В душе зародилась какая-то настороженность, но Эдмур не понимал, что ее вызвало. Чертов день, скорей бы он кончился, а дождь смыл воспоминания о нем.
Кстати о дожде. Он всё не прекращался, а только нарастал. Мало того, что он замедлял ход лошади, так еще и просачивался под доспехи, намочил одежду и сковывал движения. Они рискуют застрять здесь надолго, если сейчас остановятся. А вдруг дождь будет лить весь день? Об этом он не подумал.
- Хотя нет. Я передумал... - Рыцарь глядел на него сверху, и взгляд его был суров. Он подъехал ближе. Внушительных размеров конь казался еще больше под сидевшим на нем всаднике. - Сразу за лесом - Золотая роща Роганов. К вечеру как раз доберемся и остановимся на ночь в таверне. А пока потерпим этот проклятый дождь. Только натяни капюшон пониже. Не хватало еще, чтобы ты простыл и помер. И хватит волочиться в хвосте. Езжай рядом, не пропадай из виду.
Ему стало совершенно очевидно, сколько времени они потеряют с момента выезда из Снегопада из-за странной прихоти Алекса тащиться позади. Разговор, казалось, был окончен. Эдмур развернулся и тряхнул поводья. Лошадь полетела по каменистой проторенной дороге, покрытой  хвойными иголками и мхом. Рыцарь старался держаться левее, дабы соблюдать безопасную дистанцию между двумя всадниками, но узкая дорога всё равно сводила их ближе друг к другу. Он уступил и замедлился, поравнявшись с оруженосцем.
- Ну так... Надеюсь, вести из твоего дома были гораздо лучше, чем из моего. Что-то случилось? Ты всю дорогу молчал. - Эдмур повернулся в седле  и уставил на него свои серые глаза.
Теперь у него была возможность разглядеть оруженосца получше, только это было практически неосуществимо, потому что всю фигуру покрывал жесткий, загрубевший под дождем плащ, который  неудобно смялся в ногах. Эдмур обратил внимание на то, какие у Алекса маленькие сапоги. Это касалось, к слову, всех конечностей юноши. Ладони, сжимающие поводья, тоже казались крохотными. Похоже, что мальчишка не додумался надеть перчатки, как как руки стали совсем бледные от холодного ветра и дождя, и дрожали, как осиновый лист. Даже не поведя бровью, Эдмур засунул руки под плащ и достал пару кожаных перчаток, хранившихся прозапас.
- Вот, возьми. Рук, небось, совсем не чувствуешь.   - он молча следил за движениями оруженосца. Было очень забавно видеть у такого славного паренька такие маленькие ручки. Эдмуру внезапно захотелось разглядеть их поближе, оттого он не торопился сразу передавать перчатки оруженосцу. Пусть протянет руку. Тонкие губы рыцаря изогнулись в хитрой улыбке. Он слышал про Алекса только хорошее: говорят, эти самые руки не раз выбивали из седла противника на тренировочных турнирах. Оруженосец все еще молчал, и это стало даже слегка раздражать Эдмура Харта. Право, он не мог припомнить, когда это Алекс был таким тихим и молчаливым.
- Так как поживает твоя матушка, леди Джозефа? Я слышал, она вновь обрела счастье в браке... - внезапно бодрым голосом заговорил мужчина, пытаясь проникнуть пристальным взглядом под капюшон оруженосца. Может быть, он плачет? Или его побили? Или его побили, и теперь он плачет. Может быть, ему разбили лицо и оставили множество синяков и ссадин. Д-да-а, в таком виде его ко двору не пустят, будет ночевать на меже, пока вновь не порозовеет. Его рыцарь-патрон скажет: «Забирал здорового, а вернул косого...». Эдмур говорил, вроде, на отвлеченные темы, но при этом он не сводил вкрадчивого взгляда с лица юноши. Если что-то стряслось, он должен знать об этом первый. - А твоя сестра... Запамятовал ее имя. Наверное, выросла и расцвела?

+3

5

Холодные капли уже начали пробираться по эти слои одежды. Плащ весь промок, но хотя бы закрывал её фигуру, не давая мужчине увидеть, что под ним. Кивок, вместо банального «Хорошо», потому что не хотелось говорить. Хотелось доехать до таверны с молчанием между друг другом. Нет. Не потому, что его голос был ей противен, как и он сам, а из-за отвратительных мыслей в голове не дающие ей покоя. Она думала, как быть дальше. Что делать. Между прочим, его голос был довольно приятный, да и сам рыцарь внешне был привлекателен. Вкус у Аликс на парней был довольно странный. Ей не нравились прилизанные парни, которые следили за собой словно девушка, которая обожает свою внешность и всегда должна выглядеть отлично.
Она вновь кивнула, давая понять, что на разговоры не настроена, и по его совету натянула капюшон пониже, так, чтобы если он хочет увидеть её глаза или лицо, то придётся стянуть с неё промокший капюшон или встать впритык. И вот, они вновь едут, сохраняя между собой некую тишину, а дождь в это время начал усиливаться. Аликс старалась не отставать и ехать рядом, как он и просил. Но мужчина сбавил ход, поравнялся с девушкой и просто ехал рядом. Дорога превратилось в грязевую «кашу». По телу начинают бегать отвратительно холодные мурашки, заставляя тело изредка трястись от проникшего под одежду холода. Удивительно, как еще зубы не начали стучать.
- Ну так... Надеюсь, вести из твоего дома были гораздо лучше, чем из моего. Что-то случилось? Ты всю дорогу молчал. – А что она может сказать? Вновь мысли. Мыли. Мысли. Солгать или сказать правду? А может смешать правду с ложью?
- Много что случилось. Увы, они оказались не такими радостными. – И это правда. Она сильней сжала поводья холодными руками, и просто смотрела вперёд, пока Харт не предложил свои запасные перчатки. Удивил. Она смотрела на них и явно замешкалась. Взять или нет? Часть твердила, что бы она их взяла ибо еще немного и перестанет чувствовать собственные пальцы, а другая была гордая, заявляла что у брата тоже они должны быть. Да только останавливаться, слезать с лошади, чтобы найти эти проклятые перчатки сосем не хотелось. Неторопливо протянула руку, чтобы взять перчатки со словами: - Спасибо. Вы очень добры. – Молча надевает их, чувствуя некое облегчение от того, что сейчас рукам будете гораздо теплей.
Лошади везли их дальше. А Харт видимо любил разговоры во время путешествия. Она бы не прочь поддержать разговор, если бы не скрывала своё лицо и пол.
- Так как поживает твоя матушка, леди Джозефа? Я слышал, она вновь обрела счастье в браке...- От этого вопроса, она опустила голову, вновь рассматривать перчатки, которые были велики, но в тоже же время в них было тепло. Она не желала углубляться в воспоминания, поэтому решила соврать. Пусть думает, что в их семье всё хорошо.
- Да. Вновь вышла замуж. Недавно вот захворала, но чувствует себя уже намного лучше. Сестра писала, что мать счастлива. – А была ли она счастлива на самом деле или это ей так мозги запудрил? Вряд ли я это когда-нибудь узнаю.
- А твоя сестра... Запамятовал ее имя. Наверное, выросла и расцвела? – На её губах впервые за всё время появилась улыбка. Такая лёгкая. Незаметная.
- Аликс, - кивок, - выросла и расцвела. Думаю она будет хорошей женой и матерью, только у неё странный вкус на мужчин, - на самом деле она так не считала. Больно уж много в ней от парня, нежели от девушки. – Мы с ней похожи как две капли воды. А как поживает ваша семья, сир? – А то, чего-то это они всё он ней.

+3

6

Хоть ливень и усиливался, сир Эдмур все еще мог разглядеть очертания руки парня. Да, как он и ожидал, ручонка у него была совсем крохотная по сравнению со здоровой лапой Харта. «Надо же, как измельчал нынче дворянин» - подумал Эдмур. На секунду он удержал перчатки так, чтобы оруженосцу пришлось потянуть за них, но почувствовав слабое сопротивление - уступил. Он все еще не мог заглянуть под капюшон, но решил отогнать от себя эти мысли. Благодарность оруженосца осталась без внимания рыцаря.
- Ежели у нее в семнадцать лет уже появился свой вкус на мужчин - то это верный знак, что пора выдавать ее замуж. Да побыстрей. - сухим тоном сказал рыцарь. Перед его глазами не раз разворачивались самые настоящие придворные страсти, когда юная девица взрослела раньше, чем отец успевал подыскать ей жениха. Вспомнить хотя бы недавний скандал с леди Деборой, которую лишили должности фрейлины за роман с женатым лордом. - Алиск и Алекс... Хм. А твой отец, да простит Творец его смутьянскую душу, имел очень специфичное чувство юмора...
Эдмур усмехнулся, но и сам отлично понимал, что шутка получилась весьма скабрезная, учитывая, при каких трагических обстоятельствах погиб сир Драган. Подобные речи могли бы оскорбить юного оруженосца, и, пока он не сказал лишнего своему сиру, Эдмур быстро перевел тему.
- Моя семья? Граф Брандон Харт, волею Творца, прекрасно себя чувствует. Его сын, виконт Якен растет не по годам. А моя сестра, леди Дариа... - рыцарь говорил на одном дыхании, будто заученную речь, но тут остановился, перевел дыхание и замолчал. Северянину, по-видимому, всё еще претила мысль о том, что сестра теперь невеста. Он до конца не признавал этого, или не хотел признавать. Но понимал ли он сам это? Ответ на этот вопрос он узнает не раньше, чем погорит с королевой Арианной. Но сначала нужно добраться до столицы. - Леди Дарие нашли жениха.
Да. Так будет правильней всего. Это не правда и не ложь. В конце концов, скайгордец ей всего лишь жених, а помолвки не редко расторгаются.
- Поэтому она осталась в Снегопаде. Дабы подготовиться к своей новой роли - жены и матери. 
Алекс не стал объяснять рыцарю, что именно стряслось в его доме. А случиться могло всё, что угодно. Эдмур привык уже к сюрпризам, и готов был принять любой из них.
- Так что стряслось в Гронде? Ты можешь рассказать мне... - мужчина пожал плечами, - Или, если не хочешь - не говори.
Скорее всего, мальчику было предпочтительней второе. Поэтому Эдмур замолк и наконец отстал от него.
«Какой горделивый. Надо бы проучить его... При случае.» - в сердцах подумал мужчина, но последовал вдогонку.
Их маленький отряд двигался по прогалине, в прохладном и темном лесу. Через шесть часов они оказались на окраине Золотой Рощи. За всю дорогу Алекс и рыцарь не обменялись ни единым словом. Лес остался позади, а на горизонте прямо перед ними расстилалась равнина, преимущественно состоящая из обширных лугов и полей, засеянных пшеницей. Когда-то давно здесь была роща - самой теплое место во всем Вустерлинге, но затем рощу вырубили, а землю вспахали.  Теперь Золотая Роща кормит своим хлебом весь север. Путники слабо различали под стеной ливня наклонный подъемный мост на въезде в город, темный двор крепости, серые возвышающиеся каменные стены. Эдмур ссел с лошади и торопливо вошел в широко раскрытые двери ворота. Они шли, все вымокшие, затаив дыхание, на дне колодца темноты. Там, за городскими стенами, солнце только клонилось к горизонту, а сюда солнечные лучи уже и вовсе не попадали. Сир Эдмур поглядел вверх, но не могла увидеть крыш, которыми заканчивалась бы эта чернота. Похоже, что город уже отходил ко сну. Вдоль стен домов и домиков располагались святящиеся точки. Факелы. Город мало освещался. Факелы в городе, где нужно как минимум фонари, чтобы хоть что-то увидеть. Холодок коснулся его лица. Нужно было найти ночлег как можно скорее.
Перед ними появилось яркое пятно света. Поначалу Эдмуру показалось, что свет появился прямо из-за поворота, но вглядевшись получше, он заметил двухэтажный дом с большой деревянной вывеской в виде пестрого пляшущего человечка. Надпись гласила «Храбрый шут». Эдмур удивленно хмыкнул и перевел взгляд на своего оруженосца. Пожалуй, им это подойдет.

Внутри помещение оказалось совсем небольшим, но хозяин явно знал свое дело. Низенькие столики были чистыми, стулья целые. Между столами сновала туда-сюда полусонная девица и собирала посуду. В помещении звучала приятная музыка, а треть столов была занята, хотя рыцарь сразу отметил, что посетители все еще трезвые.
- Кхе-кхе. Добро пожаловать, м-лорды!  - послышалось откуда то слева. Эдмур обернулся на голос: за высокой стойкой стоял пожилой мужчина, пьяный, и судя по всему - всегда. Он широко улыбался своим беззубым ртом. - Желаете найти ночлег? Сегодня льет как из ведра!

https://68.media.tumblr.com/f4dbc0c2b4f5237c6d5146d61bac3874/tumblr_mukids6EP41r38kv3o2_250.gif

Освещение в зале падало из-за спины хозяина постоялого двора. Рыцарь устало возложил локти на стойку и одним движением снял с  головы капюшон.
- Да. Спасибо... Мы весь день в пути. Найдется ли комната с ванной?
- Некоторые комнаты заняты, но мест хватает.- протянул мужичок в ответ и как бы невзначай указал рукой на деревянную дощечку, висящую на стене подле него. Это были цены. Что ж. Слегка завышенные для столь скромного приема, но сейчас сир Эдмур согласился бы на что угодно, лишь бы оказаться в чане в теплой водой, а затем уснуть.
- Нас утраивает. Прикажите наполнить ванну, а так же покажите мальчику, где можно накормить лошадей.
- Кому?... - переспросил хозяин. Он не видел рядом с рыцарем никакого мальчишки.
- Моему оруженосцу. - Эдмур махнул рукой туда, где, по его мнению, должен был стоять Алекс. Похоже, что хозяину, за счет хорошего освещения, было гораздо лучше видно лицо под капюшоном. Потому что он вновь широко улыбнулся и понимающе закивал:
- Как скажите м-лорд, как скажите... Одна кровать?
- Да. Мальчик поспит на полу. Только позаботьтесь о перине.
- Конечно-конечно, я понимаю. – опять оскалился он.
Эдмур через плечо скомандовал оруженосцу:
- Позаботься о наших лошадях на конюшне. А затем захвати чего-нибудь пожевать и поднимайся в комнату. - он вновь обратился к хозяину, который теперь уже с нескрываемым интересом разглядывал Алекса. - А выпить у вас найдется?
- Обижаете. Оранжевый томленый эль. Сам варю!
- Пожалуй, возьму с собой.
Откуда не возьмись, появился служка. Он повел Алекса на конюшни, а Эдмур взял у хозяина ключи и направился по узкой лестнице вверх, в комнату. Мужчина многого не ожидал от подобного заведения, и его ожидания оправдались.

https://68.media.tumblr.com/7953203d909ad2220cc08bed93051276/tumblr_mukids6EP41r38kv3o3_250.gif

На первый взгляд комната казалась пустой: темная, с одним единственным окном и низким потолком. В камине потрескивал веселый огонь, прогоняя сырость дождя, бившего в ставни. Свечи с язычками колеблющегося пламени, укрепленные на стенах в железных подсвечниках, распространяли слабый свет. С одной стороны стояла жесткая низкая кровать, лишенная всяких украшений, а с другой на небольшом возвышении - бочка, служившая, судя по всему, ванной. В нос ударил запах трав, доносившийся от воды. На краю бочки лежал маленький кусочек мыла.

Мужчина мрачно смотрел на подогретую воду в лохани, чьи стенки наверняка топорщились занозами. Но его желание как можно скорей расслабиться брало верх.
Мужчина начал расстегивать пряжку ремня, на котором крепился меч. Его он приставил к стене с особой заботой. Вот уж действительно, он ему как брат. С остальными предметами гардероба Эдмур так не церемонился: постепенно, по очереди стал стягивать доспехи, затем снял накидку, прикрывающую кольчугу. Под кольчугой была белая рубаха с ржавыми пятнами на плечах. Эта рубаха огорчила сира Эдмура: подарок сестры, вышитый заботливыми руками леди Дари. Похоже, что теперь это придется выбросить.  Но сейчас нет времени для глупых сожалений. Когда он оказался, наконец, голым, его пронял озноб. Может, комната оказалась сыроватой или огонь в камине слабоват. Перед тем, как погрузиться в воду, рыцарь налил себе эля из кувшина и жадно отпил. Хозяин не обманул - напиток действительно был свежий. Густой холодный эль, пахнущий пряностями, тут же вызвал у уставшего путника легкое приятное головокружение. Впрочем, Эдмур никогда не пьянеет.
Он погрузился в горячую воду почти до подбородка. Волосы его плавали  на поверхности спутанными мотками. Какое же это блаженство после противного дождя - оказаться в теплой воде. Эдмур окунулся с головой, а когда вынырнул - прислонился затылком в стенке лохани и закрыл глаза. Он старался гнать прочь нахлынувшие мысли об участи своего несчастной сестры, но на место них приходили мысли об Алексе и его странном поведение сегодня днем. Кстати, где он запропастился, чего так долго возиться с лошадьми? Когда Эдмур закончит купаться, он будет очень голоден... К тому ж, от эля жутко тянуло поговорить с кем-нибудь «по душам».

+4

7

Опять на устах появляется улыбка, которую он вряд ли увидел. Она не раз слышала от матери и отца подобные слова, да только девушку никогда не интересовало замужество. В её голове всегда строились планы как стать рыцарем. Всегда хотела пойти по стопам отца, да только нужно было родиться мальчиком. Даже сейчас, она помнит о своей детской мечте, но судьба решила построить её жизнь иначе, кидая камни на пути, пиная, и смотря что будет с Аликс. Сломается как тонкая ветка или упрямо встанет. Улыбка быстро померкла, смываясь всё тем же дождём.
- Это будет не просто. Моя сестра не похожа на тех леди, которых Вы привыкли видеть. Упрямая, с языка слетает больше правды чем лжи. Мужу с ней будет не просто, не поддаётся никакому воспитанию. Моя противоположность. – Она говорила спокойно, даже как-то сухо. Будто о самой себе ей говорить нечего, да и не интересно. Язык то и дело желал ответить ему на подобную шутку, которую девушка не слишком-то оценила. Промолчала, прикусив кончик языка, но в ответ ему лишь хмыкнула, становясь резко мрачной. Аликс любила своего отца, даже, наверное, сильней чем мать. Иногда сама задавалась вопросом, почему их назвали «Алекс и Аликс». Может фантазии не хватило? Или из-за того, что были близнецами.
Он решил немного рассказать о своей семье и от неё не спряталось то, как он выдал всё на одном дыхание. Ну хоть у него все целы и здоровы. «Роль», - произнесла про себя девушка желая высказаться по этому поводу. Иногда она злилась на мир, в котором родилась. Злилась на время, в котором живёт. Ей хотелось заорать о том, как всё несправедливо и неправильно. Да только всё до сих пор остаётся внутри, не сказанным, спрятанным.
- Тогда буду надеяться на то, чтобы муж любил её, и не был просто хорошим. Он должен быть достойным. – Хотела ещё что-то сказать, но замолчала решив, что может сболтнуть лишнего. Она ведь это может. Удивительно, как она ещё не раскрыла себя и вообще держит в руках, хотя на самом деле это не так уж и легко. Сейчас ей придётся во многом себя сдерживать.
- Гронд перестал быть безопасным для колдунов. – И это всё что она сказала, больше говорить о родном месте не хотелось. Желание сказать о причине, по которой она так думает утопилось в непролитых слезах. Девушка мысленно поблагодарила Харта за то, что он не стал расспрашивать о причинах. Правда задалась вопросом, а знал ли он что там вообще произошло? Вряд ли. Может позже, когда в ней повыситься доверие к нему, расскажет всю правду. А пока, пусть будет так – короткие ответы за которыми скрыта правда вперемешку с враньём.
Их долгая шестичасовая поездка прошла в безмолвие. Лишь звуки природы и иногда «вздыхающие» лошади надавали впасть в полнейшую тишину. Аликс не привыкла так долго ехать верхом, от чего тело не только болело от одно позы в некоторых, но и ноги онемели. Нахватало сильного ветра, чтобы можно был превратиться в жалкое подобие сосульки. Теперь с неба лился самый настоящий ливень. Если она не заболеет, это будет чудо. Самое настоящее чудо. Али, даже смутно различала под этим ливнем что там впереди. Эдмур спешился, а девушка повторила за ним, только после того, как они вошли в широко раскрытые ворота. Внутри появилась радость. Радость того, что сейчас они надут тёплое место. Всё что хотела девушка, так оказаться у огня, согреться и поесть. Только вот что делать с мокрой одеждой.
Стоило ей ступить двумя ногами, как она тут же пожалела об этом. Под ними неприятно чавкала земля. Её рука в его перчатке, прошлась по шеи лошади, прежде чем идти вслед за рыцарем. Мужчина быстро нашёл место, где явно можно согреться и наполнить желудок едой. Надпись на вывески показалась ей забавной, но смеяться или улыбаться совсем не хотелось. Радость станет чуть больше, когда они зайдут, а пока, она была счастлива размять своё тело и ощутить это приятно чувство после долго нахождения в седле.
Оставив лошадей снаружи, поплелась за мужчиной. Не спеша заходя внутрь. Внутри было лучше, чем снаружи. Невидимые руки тепла этого места быстро начали заключать в объятия. Музыка быстро начала ласкать уши своей мелодией. Внутри вроде бы было так уютно, обстановка не могла не порадовать. Ещё трезвые посетители, целые и чистые стулья со столами. Али сначала оставалась за спиной рыцаря, пока не услышала пьяный мужской голос. Встала рядом с Хартом, посмотрев на того, кто только что предложим им ночлег.
- Кому?...- Девушка резко напряглась. Неужели пьяный мужчина увидеть из-за своей стойки разглядел в ней девушку, а не того, кем она притворяется. Беспокойство. Али действительно начала нервничать и беспокоиться, о том, что её могут раскрыть раньше времени. Нет. Она не позволит этому случиться. Не сейчас. На слова сира Эдмура молча кивнула, чуть опустила голову и пошла следом за парнем. Он был выше её, но худощав и как-то бледен. Повела двух лошадей в конюшню, не позволив тому помочь ей. Сама справится. Впервые что ли. Стоило оказаться внутри, как его голос вновь вторгся в её уши. Он явно хотел помочь, но Али ясно дала понять, что справиться сама. Отец научил её даже этому, и она охотно ухаживала за своей чёрной как ночь лошадью дома. Сначала накормила лошадь Эдмура, а только потом перешла к лошади брата. Девушка всё делала неторопливо. Ей спешить было особо некуда, если только принести рыцарю еды. Прежде чем она зайдёт туда, Али решила изменить кое-что в своём внешнем виде. Оставаясь в конюшне и найдя в вещах брата кинжал. Самый обычный. Сняла с головы капюшон. Распустила волосы, и с сожалением внутри, начала укорачивать их. Прядь за прядью. Теперь у неё была открыта шея, которую сейчас закрывает обмотанный вокруг неё кусок ткани, скрывающий отсутствие адамово яблока. На голове был полный беспорядок. Может хоть так она станет больше похожа на брата. Вновь надевает капюшон и забрав с собой свой меч, возвращается обратно.
Остановилась у стойки. На неё вновь начал смотреть пьяный мужчина у которого на лице появилась улыбка. Смотрел так, словно видел, что скрыто под этим капюшоном. Хм. Может ему оттуда видно лучше? Не важно.
- Чего желает юный оруженосец?
- Что-нибудь поесть. – Спокойно ответила Аликс, не зная, что тут вообще подают. Чем могут накормить.
Сколько она простояла? За то время, пока ждала еду, её успели не раз толкнуть в спину, а потом и вовсе завязать разговор. На всякие попытки поговорить, девушка отходила на несколько шагов в сторону, и заявляла, что ей сейчас это не интересно. Всё это делали в основном уже пьяные люди, а их было не так уж и много. Только потом перед девушкой поставили две миски наполненные местной едой, две ложки, да куска хлеба. Поблагодарив и взяв это всё в две руки, пошла на другой этаж, где должен быть нужная комната.
Остановилась. Повернулась спиной и постучала стопой по двери, развернулась, и кое-как открыла дверь. Та распахнулась, впуская Аликс. Помещение было таким пустым, но зато было обставлено всем необходимым. Пнула дверь ногой дверь, та подчинилась и как-то громко закрылась. Повернула голову и резко замерла. Рыцарь с довольным лицом принимал тёплую ванну. Вещи небрежно лежали на полу, лишь одинокий меч «облокотился» о стену. «Только не красней», - твердила себе. Это уж точно может выдать её или он подумает, что парень любить мальчиков. Или что там еще он может надумать в своей голове?
- Я принёс вам поесть, как вы и просили. И себе тоже. – Всё что она видела, это голову, сильные плечи и руки. «Только бы не увидеть остальное.»

+2

8

Всё еще погруженный в раздумья, Эдмур услышал шаги в коридоре. Затем тяжелая дверь заскрипела, а через мгновение уже бесшумно закрылась. Сир Эдмур поморщился: толи от неожиданного звука, толи от того, что горячая вода лизала бесчисленные шрамы и мозоли на его ногах. К этой щиплющей боли он еще не привык. Мужчина медленно открыл глаза и уставился на вошедшего спокойным взглядом. Глаза, как обычно были прищурены. Некоторое время он бессмысленно таращился на него, пока вдруг не произнес:
- Ты долго. Что тебя задержало?
На самом деле Эдмур был только рад оказаться в полном одиночестве. Тишина была обязательным атрибутом его умиротворение. И пускай мальчишка и без того был не слишком болтлив, но ничто не сможет заменить пару мгновений наедине с собой. Но совершенство не может длиться вечно. Раз уж оруженосец вернулся, пришла пора возвращаться в этот бренным мир обратно. А то еще решит, что сир Харт решил ночевать прямо в своей ванне.
- Поставь там… - сир Эдмур кивнул в сторону кровати, имея ввиду резную табуретку подле нее, которая, судя по всему, служила прикроватной тумбочкой в этом весьма скромном даже по меркам Вустерлинга месте.
Мужчина окатил себя с ног до головы, черпал воду пригоршнями и плескал себе на грудь и плечи. К углу лохани все еще лежал сиротливый кусочек мыла, за которым рыцарь потянулся, чтобы намылить голову. Эдмуру откровенно лень намыливать свое немалое тело, а вот волосы лучше держать в чистоте. Вскоре вокруг него взбилось пенное облако. Мужчина еще раз окунулся в лохань с головой, ополоснулся, и стал выбираться из ванны. Стоя уверенно на обеих ногах, он с удовольствием растерся свежим полотенцем, приготовленным специально для него. Затем натянул полотняные нижние штаны, которые уже успели высохнуть у камина, и обулся. Он чувствовал, как стекающие капли воды щекочет ему спину, поэтому собрал влажные волосы в хвост и закрепил на затылке.
- Хочешь? – Эдмур нагнулся и понял с пола кувшин с элем. Толи от хмельного напитка, толи от огня в камине в комнате становилось значительно жарче. Холодный эль сам просился в горло; от него мурашки бежали по коже и дурные мысли попросту куда-то испарялись. После нескольких глотков, сир Харт подошел к оруженосцу поближе и протянул деревянную кружку. Наконец-то мальчишка додумался снять плащ. К изумлению своему, Эдмур отметил, что Алекс Вэнс ненамного ниже его самого, а ведь сир Харт считался довольно рослым человеком. Но как для северянина – Алекс был слишком смазливый. Опасения Эдмура не подтвердились: смуглое лицо юноши была не тронуто синяками или ссадинами. Запекшейся крови тоже не наблюдалось. Напротив, кожа была совершенно чистой и гладкой, без щетины, не тронутая даже юношеским пушком. Удивленно нахмурившись, сир Харт одернул руку с кружкой и опустошил ее до дна. «Вот будет обидно, если кто-нибудь оставит на этом прелестном личике свои инициалы.» 
Слабое мерцание свечи меж полом и потолком, давало возможность разглядеть юношу лишь поверхностно. Теперь, в относительном спокойствии и расслабленности, Эдмур мог собрать мысли воедино и разобраться, что в образе оруженосца вызывает у него такой настороженный интерес. Даже скорее любопытство. А в данный момент, стоя прямо перед ним лицом к лицу, обнаружил, что его до смешного тянет потрогать волосы Алекса. Они казались такими мягкими, и блестели, как мех куницы. В то время, как у самого Эдмура волосы были жесткие и тонкие, как крысиные хвосты. Рыцарь сумел себя сдержать от подобной бестактности – схватить оруженосца за волосы, но про себя отметил, что мальчишку пора бы постричь. Направит его к цирюльнику сразу, как прибудут в столицу. Эдмуру тоже хорошо было бы побрить лицо. Может, завтра с утра он попросит об этой услуге Алекса.
Мужчина отвел взгляд от оруженосца и заглянул ему за плечо, туда, где его ждала заслуженная трапеза. Крепкий эль сильно смягчил его настроение, но раздразнил аппетит. Кроме того, поразительное превращение пасмурного промозглого дня в приятную лунную ночь было одновременно и волнующим, и приятным. Эдмур сел на край кравати, у подножья которой лежала большая высокая перина и плед – спальное место для оруженосца. Рядом был приставлен пресловутый табурет с подносом. Еда в тавернах не отличается особым выбором. Обычно кухарка готовит всего одно блюдо на весь день, да еще большой чан бульона. Куриный бульон, как правило, стоит дешевле, и расходится уже к обеду, а вот главное блюдо успевает к вечеру как следует настояться. Сир Харт, как истинный северянин, сразу признал блюдо перед собой. И по внешнему виду и по аромату. Оно пользовалось большой популярностью в Вустерлинге и звалось «Кроличьим рагу». Немного лука, моркови, ячменя, белой и желтой репы, мясо кролика, и всё это заправлено жирным сливочным соусом, а подается с краем каравая.  Первым делом, даже раньше, чем взяться за ложку, мужчина принялся вынимать хлебный мякиш, так как с детства любил есть кроличье рагу с сухим хлебом.  Кажется, кухарка «Храброго шута» отлично знала свое дело, и даже смогла привнести в довольно привычное блюда чего-то нового: щепотку шафрана и черного перца, чтобы сделать его поострей.  Это было кушанье того сорта, что согревает до самых костей – то, что надо в промозглую ночь.
- Ты бы снял верхнюю одежду! – посоветовал мужчина, прожевывая свой ужин. Он становился довольным и добрым. – Да оставил ее сушиться у камина, как это сделал я. Мы выезжаем завтра сразу после завтрака, и больше на постоялых дворах останавливаться не будем…
А в прочем пусть поступает как хочет. В таком обмундировании ему будет непросто уснуть, учитывая нарастающую жару к комнате. Не спуская глаз с оруженосца, Эдмур поднес очередную ложку ко рту, но вдруг остановился и замер. Мальчишка держал руку на эфесе своего меча, но это был не «Ледяная скорбь» - фамильный меч Вэнсов, хорошо знакомый сиру Харту еще с тех пор, как этот меч имел честь держать в руках отец Алекса. Этот был гораздо меньше и более маневреннее, а рукоять украшена гораздо скромнее. Что могло заставить наследника Вэнса оставить фамильный меч дома, и взять на вооружение более удобное, но менее известно оружие?
- Там, в конце коридора… - тихо, чтобы не вызвать подозрения у мальчика, начал он, - есть еще одна лохань. Вода, возможно, уже остыла, но ты можешь помыться…
Только пусть оставит здесь свои вещи, а Эдмур их внимательно разглядит. Аппетит мгновенно куда-то испарился, мужчина небрежно бросил ложку и выпрямил спину. Он все еще сидел на краю кровати, в том углу, куда мерцание свечей почти не попадало. Маленький подбородок оруженосца выражал каменное упрямство. Инстинктивно Эдмур чувствовал протест. Впрочем, Харт уже к этому привык.
- Ты слышишь меня, Алекс? Оставь свои вещи и иди...

+3

9

Капли стучали о стёкла окон, словно насмехались на Аликс. Посмотри деточка, в какую ситуация ты попала из-за своего желания сбежать из родного дома. Притворяешься мальчишкой, хотя сама совсем не похожа на брата. Лишь внешне. У неё тех манер или повадок что у близнеца. Стоит ему посмотреть в её глаза и может он сразу догадается? Всё что остаётся, так это мысленно вспоминать молитву и просить Творца о том, чтобы сир Эдмур плохо знал Алекса. Чтобы всё прошло как надо. Девушки надо отыскать в той тёмной скорбящей печали свою выдержу, полностью, постараться, забыть, что она девушка и забыть, что значить краснеть при виде голого мужчины. Аликс всего лишь раз видела, как выглядит парень без одежды, но то со спины и случайно, когда была на охоте с другими мужчинами.
Она молча прошла и поставила две миски на табуретку. Пока мужчина принимал ванну, девушка подошла к очагу тепла и переминаясь с ноги на ногу всё никак не могла решить, снимать плащ сейчас или подождать когда он уснёт. С одной стороны – почему нет, а с другой – это уже совсем бы было подозрительно. Аликс мешкала, неуверенно снимая с себя мокрый после дождя плащ. Даже ощутила лёгкое облегчение, когда наконец сняла малую часть мокрой одежды. Взгляд падал на огонь в камине, которые совсем не желал угасать. Он притягивал. Этот игривый огонь завораживал, ей так хотелось протянуть руку и потрогать его. Быстро мотнув головой, девушка начала смотреть вокруг себя, а точней на пол, думаю куда скинуть плащ, решила оставить недалеко от огня, чтобы он высох к утру. Надо бы снять кожаные доспехи, которые кажется сидели на ней как надо. Словно было сделаны как раз для неё, а не для Алекса. Вздохнув, резко вспомнив о брате, девушка не заметила, как мужчина подошёл к ней и спросил про эль. Повернув голову и внимательно посмотрев на кружку эля, отмечая что у этот мужчина так и излучает мужество вперемешку с силой. Настоящий рыцарь, преданный своему делу и «хозяину». Порой девушку брала злость лишь от того, что рыцари как преданные псы должны выполнять любой приказ короля, не имея при этом какого-либо выбора. Шаг влево – прощай голова. Вправо – мы ещё подумаем, что с тобой делать. Ничего не отвечая на вопрос «Хочешь?», глаза блуждали по его оголённым участкам тела. По тем, которые он показывал с неким достоинством. Аликс зачем-то решила для себя запомнить, как он выглядит без всей этой одежды, хотя бы по пояс. Наконец дошла до его лица, начав смотреть прямо в глаза.
- С лёгким паром, вас. Я не люблю такой эль, к тому же быстро пьянею. – Ровно ответила она. На самом деле Аликс не любила спиртное вообще, не то чтобы у неё было отвращение, просто знала, что очень быстро пьянеет, а когда она пьяная, то болтает не весь что. Проследив как мужчина быстро осушил кружку, отвернулась от него, забрала свою миску вновь вернувшись к камину. Решив, что поест возле него, пока тепло приятно проникает под слои тряпок и доспехов, начав согревать.
Сев перед очагом тепла, приняв позу счастья. Начав быстро поедать рагу. Одно из любимых блюд девушки. Она ела быстро, потому что было жутко голодной и хотела поскорей унять это отвратительное чувство голода в животе. Облизнула губы, вытерев их тыльной стороной руки. Настрое начало подниматься, оставляя только дискомфорт от происходящего, но и его нужно было побороть, поэтому Аликс решила поскорей запрятать его куда подальше, мысленно съев вместе с ужином. Эдумуру она лишь качала головой в знак согласия, потому что рот был забить едой. Сделает это всё потом. После того как доест. И уже знает, что оставит на себе. Стеснение остались за порогом этой комнаты, а может даже на улице, утопая в той грязи под каплями дождя. Съев быстро рыцаря, девушка поставил миску возле себя, встала на ноги и начала снимать сначала обувь. Промокшие сапоги. Опять помедлив, расстегнула пряжку ремня и так бережно, с любовь положила меч на пол рядом с обовью. Начала снимать с себя кожаные доспехи, да так, будто она это делала раз по сто на дню. Оставаясь лишь в штанах и рубахе – хорошо сидящей на девушке. Проведя рукой по волосам, убирая непослушные пряди назад, посмотрела на рыцаря. Взгляд был такой, будто сейчас она уже не только протестует, но и готова показать своё упрямство.
- Я пока еще не глухой сир Эдмур, не стоит мне повторять одно и тоже по десять раз. – Она немного удивилась от уверенности в голосе и от той дерзости, которая так и просилась наружу. Подняв с пола меч, направилась к выходу. Пол был прохладным и точно не таким чистым как дома, где мать любила чистоту и порядок. Резко открыла дверь, и так же закрыла, мола направляясь в конец коридора, где по словам рыцаря, она может принять ванну.
Озорные огоньки свечей и прочти погасший огонь в камине наполняли комнату пространство светом. Убедившись что она одна, поставила меч в нескольких шагах от лохани. Сняла сначала штаны. Подошла к «ванне» и потрогала воду. Не ледяная, но и не горячая, так, между тем и другим. Взявшись за края рубахи, стянулась её с себя, бросив на штаны. Быстро освободила грудь от бинтов, которые «улетели» к другим вещам. Быстро залезла в лохань, с довольной улыбкой на лице. Вода еще сохранила тепло – как это может не радовать. Окунулась с головой, убрав волосы назад. Так не привычно, что некогда длинные пряди, стали короткими, как у парня.

+2

10

Губы Эдмура сжались, но он не подал виду, что недоволен ответом оруженосца.
- Действительно, «пока» не глухой, но станешь таковым, когда я обдеру тебе все уши за такой тон.
Мальчик развернулся и направился к выходу, Эдмур не смотрел ему в след, хотя и заметил, что тот взял с собой меч. Час от часу не легче. Неужели мальчишка его украл и теперь пытается скрыть это? Как бы то ни было, но теперь мужчина был уверен: оруженосец ведет себя странно! Его будто подменили. Вежливый, услужливый Алекс превратился в мрачного замкнутого отшельника, который забыл о всяких нормах приличия. Если это не юношеская спесь, то что?
Как только дверь за Алексом закрылась, Эдмур тяжело вздохнул и откинулся на спину. Кровать под его телом глухо заскрипела. Хоть подушка и была достаточно мягкой, он подложил под голову руки, и в таком положении уставился в потолок. И всё-таки разум его стал заражаться недобрыми мыслями. Если не об Алексе Вэнсе, так о собственной сестре. Будто его полоснули грязным клинком: зараза расходилась внутри и отравляла разум. Мужчина беспрерывно ворочался, поворачиваясь с бока на бок, будто метался от прошлого к настоящему. Хотелось спать и пить. Но эля, похоже, уже не осталось, а сну мешало бешеное биение сердца. Оно подсказывало ему, что нужно торопиться, иначе Дарию сживут со свету: он представлял себе, как с помощью насмешек, издевок и откровенной грубости, новоиспеченный жених заставит ее позабыть о том, кем она является. После чего поселиться в Теплом очаге на правах хозяина, и Эдмур не уверен, что после этого земли отца останутся в гораздо лучшем состоянии.
Сон не шел. Алекса не было тоже. Мужчина поднялся на ноги, он вдруг решил, что причина его внезапной бессонницы – мерцание свечей. Он провелся вдоль стены, огляделся… Но прежде чем потушить огонь, решил предупредить об этом своего оруженосца.
В коридоре оказалось значительно холоднее, чем в комнате, а также намного темнее. Холодный синий свет просачивался сквозь узкие полукруглые оконца под самым потолком, заливая коридор зловещей тайной. Как же здесь было тихо. Похоже, что таверна уже спала. О том, что за углом, в конце коридора есть еще вода, его оповестила одна из служанок. В этом месте всегда хранили подогретую воду для гостей, которым нужно умыться или набрать теплой воды. Обычно, к вечеру, если вода еще осталась, ею можно воспользоваться для мытья, а утром бочку помоют и вновь наполнят водой. Беда в том, что тому времени, как гостиница усыпает, вода была холодной, будто зачерпнута из северного озера, питаемого горным снегом.
Эдмур прислушивался к каждому звуку. Его глаза еще не привыкли к темноте. Через пару мгновений, пот на его груди похолодел, и стало жутко не по себе. Его шаги замедлились, остановились там, в этом редком одиночестве. Впереди показалась «ванна», приставленная к стене, а рядом с ней кучкой сброшенные вещи.  Стараясь не приближаться ближе, дабы не смущать оруженосца, Эдмур прижался рукой к каменной стене и встал как вкопанный.
- Алекс, я… - так неожиданно, что сир Харт чуть не вскрикнул, из под спокойной глади воды вынырнула голова. Два настороженных темных глаза смотрели прямо на него. Две линии пролегли между аккуратных бровей, когда мальчик нахмурился, а черная бахрома ресниц скрыла его выражение лица. Жуткий маленький чертенок. – Я хотел только сказать, что собираюсь спать, и потому тушу свечи. Будь осторожен, когда вернешься. Не споткнись.
Эдмур глубоко и медленно выдохнул. Эль, ему нужен кубок эля. Ему требуется целая бочка эля, немедленно. Не так много, чтобы завтра подняться с головной болью. Но и не меньше той дозы, с которой его свалит с ног. Мужчина был готов клясться, что если этот проклятый день продлиться еще хотя бы час, он начнет видеть не только чертей, но и драконов с русалками.
Сир Харт вернулся в свою комнату. Он медленно, одну за другой, потушил все свечи. Оставив только угли в камине медленно дотлевать. Возможно, ночью им станет холодно, но тогда можно набросить на себя плед. Рыцарь с огромным удовольствием и умиротворением лег на живот и зарылся лицом в подушку. Он провалился в глубокий и совершенно пустой сон почти мгновенно, чтобы проснуться так же неожиданно.

+3

11

Что может быть лучше, чем остаться наедине с собой? Момент, когда ты можешь подумать о прошлом, чтобы еще раз пустить печальную слезу по брату, а потом быстро отгоняя печальные мысли в долговой ящик, начинаешь думать о настоящем. Поводя пальцами по волосам, пока не находит кусочек мыла. И пока пальцы тщательно намыливают голову, девушка начинает погружаться в воспоминания, которые должны радовать, а не приносить такую ужасную грусть, поселяя в груди отвратительное чувство одиночества с болезненной тоской. Почему нет устройства, предмета или заклинания, которое позволило бы вернуться в прошлое. Отмотать время назад, исправив свои ошибки, которых было немало. Она бы тогда не позволила сжечь свою мать. Она бы не позволила убить своего брата. Аликс сделала бы всё, ради спасения близких ей людей, готовая даже пожертвовать собой. Но нет. Дорого жизни привела её в этот трактир с рыцарем, о котором только слышала и видела всего лишь раз. С рыцарем, о котором писал иногда брат, словно восхищаясь им. Аликс пока не могла понять, что же брат нашёл в нем такого, от чего писал в письмах, что хотел бы стать его оруженосцем и брать с того пример. Огонь в камине начал потухать. Остались свечи, которые хоть как-то освещали комнатку. Девушка нырнула под воду, набрав в лёгкие воздуха, начав смывать с волос мыло. Вынырнув, проведя сначала по волосам, а потом по лицу руками, она замерла. Сердце в груди било с такой бешеной скоростью, так, словно сейчас может выпрыгнуть наружу и ускакать как кролик, за которым бежит страшный волк. Внутри трепыхался страх, который хотелось прогнать прочь, запереть в клетку и закапать в себе как можно глубже.
Всё тело было спрятано под водой до середины плеч. Освещение не позволило бы Харту увидеть девичье грудь, и за это нужно было сказать «Спасибо», что огоньки не позволили девушки раскрыть себя, но она все равно прикрыла под водой груди руками. Аликс смотрела на него нахмурившись. Так, будто она не хочет сейчас его видеть, что он прервал её и вообще ему пора уходить. С языка так просились сорваться слова: «Пошёл прочь», но она просто молчала.
- Хорошо. Спокойной ночи сир Эдмур. – Более дружелюбным голосом ответила ему, оставаясь еще какое-то время неподвижной. Смотря в его спину и то, как он уходит, вновь оставляя её одну.
Стоило ему скрываться за дверь, как девушка облегчённо выдохнула, приложив правую руку к сердце, которое всё еще билось так быстро.
Она не стала сидеть в воде слишком долго, поэтому быстро вылезла из воды, вытерлась найденным полотенцем, и вновь начала заматывать грудь бинтом. Одела штаны, заправив в неё рубаху. Посушила полотенцем волосы. Убедившись, что ничего не забыла, взяла меч и спокойной вышла. В коридоре было так тихо, и так прохладно. Таверна погрузилась в сон, и Али, хотела последовать её примеру, вернуться в комнату и просто лечь спать. Девушка шла спокойной походкой, стараясь никого не разбудить. Дощатый пол жалобно скрипел в некоторых местах.
Стараясь быть как можно тише, зашла в комнату, остановилась закрытой двери, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте. Мелкими, осторожными шажками, прошла туда, где ждало её спальное местечко на полу, возле рыцаря. У подножья его кровати.
Не обращая внимания на чувство неудобства, согнула ноги в коленях слегка приблизив их к груди. Свернулась было калачиком, девушка накрыла своё тело до уха. Меч лежал рядом, стоит протянуть руку, как она может ощутить прохладную рукоять. Али провалилась в сон практически моментально.

+2

12

Ночью произошел престранный инцидент. Эдмур так и не понял до конца: сон это был или явь. 
Повернувшись во сне на бок, рука рыцаря соскользнула с края кровати и коснулась шелковой массы волос.  Он инстинктивно зарылся в них рукой, проводя мягкими движениями сверху вниз. Наконец рука коснулась горячей щеки, и тут мужчина открыла глаза. Будто ошпаренный он отстранился и замер. «Да что же это на меня нашло!» Лишь когда комната наполнилась звуками его ровного дыхания, он успокоился и снова закрыл глаза.


Эдмур проснулся внезапно, все его чувства были обострены. Он лежал не шевелясь, и вглядывался в полумрак раннего утра. Похоже, что дождь закончился окончательно, но туман все еще не рассеялся. Об это говорило серое беспросветное небо, которое можно было наблюдать сквозь маленькое окно комнаты. Через мгновение он расслабился, умиротворенно улыбнулся сам себе и стянул с себя теплое одеяло. Эдмур чувствовал себя отдохнувшим и полным сил, а почему нет? Он спал под крышей, на кровати, ему удалось сытно поужинать вчера и даже выпить эля. Пусть сон был не спокойный, и он просыпался несколько раз за ночь, а последний раз прямо перед рассветом, когда запели петухи, тело и разум отдохнули. Как удачно назван этот час дня, когда всякое живое существо начинает шевелиться и вставать! 
Сир Харт сел на кровати и поглядел в сторону, где находилась «постель» оруженосца. Он все еще спал. Лучше бы Эдмуру покинуть постель, пока мальчишка не проснулся. Он должен дать юноше передышку, ведь дальше их ждет длинный путь. 
Стараясь не шуметь, он выскользнул из под одеяла, которое укрывало его. Привстав с матраца, он замер. Что это там поблескивает у самой руки Алекса? О, так это тот самый меч, который Эдмуру не удалось толком разглядеть, и который оруженосец так трепетно охранял весь вечер. Алекс не шевелился. Волосы его были разбросаны по подушке и скрывали лицо. Рот сира Харта сам растянулся в хитрой ухмылке, а руки жгло. Бормоча что-то про себя, он вскочил, задернув за собой одеяло. Нагнувшись, он медленно протянул руку и осторожно взялся на острие меча, потянув его к себе. «Какой же оруженосец так скверно следит за своими вещами? Нужно будет обязательно отчитать его за это.» - посмеялся он про себя. Хорошо отточенный клинок легко скользил по хлопку, но остановился, когда уже вот-вот был у руках Эдмура. На рукояти всё еще лежала рука спящего Алекса. Делать было нечего. Свободной рукой мужчина приподнял маленькую ладонь мальчика и освободил эфес. Отлично! Оружие у него в руках!
Мужчина выпрямился, держа клинок прямо перед собой, на уровне глаз. Со знанием дела он принялся его рассматривать. Отличный одноручный меч с листовидным изгибом клинка у острия. Легкий и маневренный. Должно быть, хороший рубака, но защищаться таким неудобно. Острие сужается к острому концу, а верхняя часть широкая, прочная, с глубоким долом, который тянется чуть более, чем на половину всей длинны. Рыцарь пару раз взмахнул оружием перед собой: рукоять длинновата, особенно для такой маленькой ладони, как у Алекса. А вот Эдмуру в самую пору...  Хвостик крепкий, выполнен, скорее всего, из серебра. Когда Эдмур попытался найти равновесие лезвия, его внимания привлек необычный эфес: крестовидный, украшенный изящными лепестками. Мужчина пригляделся - на крестовине размещено какое то клеймо. Пришлось приложить усилия, чтобы его разглядеть: пять букв, заключенных в два креста. Так это же...
- Ба! - не в силах сдержаться, выпалил Эдмур. Переведя взволнованный взгляд на спящего оруженосца, он легонько подтолкнул его ногу носком обуви. Хотелось поскорей разбудить  и подробно обо всем расспросить. - Алекс! Просыпайся, лежебока! Давно уже рассвело! 
Обычно это оруженосец будит рыцаря, а не наоборот.  Он еще раз толкнул спящего, чтоб уж наверняка, и как только тот зашевелился, принялся говорить, на этот раз не отрывая взгляда от меча. 
-  Да это же «Темная сестра»! Фамильный меч Уордов. Твоя матушка ведь из этого рода, да? Восхитительно. Говорят, он проклят. Слыхал о таком? 
Будто дитя с новой игрушкой, и, не веря своему везению, Эдмур развернулся вокруг своей оси и сделал несколько выпадов с мечом в руках на воображаемого противника. О да, этот клинок прекрасно наносит и рубящие и колющие удары. Он одинаково хорошо справиться и с доспехом и, без сомнения, с человеческой плотью. Эдмур вновь развернулся лицом к лежащему на полу мальчику, при этом улыбаясь во весь рот. Он тихо смеялся, так как был горд тем, что смог узнать легендарный на севере меч. Знать, не зря всё такие его учили...
- Последний раз его видели в битве при Риверфорде. А затем он пропал без следа. Стало быть, нашелся. Откуда он у тебя?
Странное чувство нахлынуло на его, сжимая его сердце в такой сильной схватке, что его стук замедлился. Это был азарт воина. Прежде чем хозяин оружия успел заговорить, сир Эдмур ловко перехватил меч другой рукой и назидательно глянул на Алекса. 
- Ваш меч, «сир»! - он чуть кивнул головой и согнул спину в знак уважения. Меч всё еще находился у него в руках, но он как бы протягивал его оруженосцу. Прежде чем тот успех к нему прикоснуться, рыцарь быстро схватил мальчика за запястье свободной рукой и крепко сжал. - Никогда не позволяйте себя обезоружить. Даже во сне.
Эдмур стал медленно выпрямляться, при этом крепче обхватив руку мальчика и  притягивая его за собой, помогая встать на ноги.

+2

13

Сны. Почему она не видит сон? Вместо вечно прыгающих разноцветных картинок, была чернота. Мрак, обволакивающий засасывающий в свои холодные мерзкие руки. Неприятное чувство поселяется внутри, и она просил себя проснуться, но не получается. Она словно утопает всё глубже и глубже, в этой бездне, откуда бы вроде нет выхода кроме как проснуться. Хмуриться наяву, иногда дёргаться и начинает ворочаться. Где же те светлые картинки в тёплых тонах. Где сон в котором мать гладит по волосам рассказывая очередную историю то ли из своей жизни, то ли из чужой выдуманной. Рука сжимает рукоять меча. Пока на улице начинают просыпаться люди да и всё живое вокруг, Али продолжает спать, пока кто-то не начинает будить. «Сейчас, минутку», - думает про себя, ища выход из этого сна. Но мужчина оказался настырным. Она резко открывает глаза и так же быстро садится в своей постели. Эдмур уже не спал и во всю разговаривал с азартными нотками в голосе вперемешку с подозрительной радостью. Напоминает мальчика, которые только что нашёл своё давно потерянную игрушку. Девушка потирает лицо руками, старясь проснуться окончательно, пока до неё доходят его слова. Моргает несколько, смотрит на место где должен был лежать меч, а потом на рыцаря. Внутри просыпается чувство собственности к своим вещам.
- Вы правы. Только я не верю что он проклят, - сонным и каким-то холодным голосом произносит она, смотря как Эдмур размахивает им, будто перед ним стоит противник и он желает поразить его насмерть одни точным ударом.
- Подарок на тринадцатилетние сестры, она отдала мне его перед нашим возвращением в столицу. Я с ней виделся поздней ночью. – Коротко ответила девушка, пока следила за каждым движением рыцаря. Ей так хотелось вскачить на ноги, заявить, чтобы он немедленно отдал то, что ему не принадлежит, но нужно держать себя в руках. Сжала челюсть, чувствуя, как работают мышцы на лице в области скул. Хмурится.
- Ваш меч, «сир»! – Она неторопливо встала на одно калено, протянув к своему мечу руку, но его жёсткая хвата перехватило её. Он сжимал её запястье так сильно, что она готова поклясться скоро там появиться отметины от его хватки. Посмотрев на свою схваченную в «плен» руку, плавно прошлась глазами по всей его руки, к небритому лицу, пока не встретилась с глазами. Дышала спокойной, но глубоко, внутри разгорался огонь некой злости, а это желание открыт свой рот и высказать ему о том, чтобы он перестал трогать её вещи, так хотело взять вверх. Али смотрела на него таким взглядом, словно готова на прыгнуть прямо сейчас или впиться зубами в его запястья и перегрызть как бешённый пёс у которого тронули самое дорогое, что есть вообще. Этот меч слишком дорог сердцу, поэтому она пообещала хорошо следить за ним и сохранить для своих детей. Он передавался из сына к сыну, пока не попал в руки матери, а та не передала отцу. Он должен был быть у брата, но вышло как всегда иначе.
- Что вы знаете обо мне, сир? – Да, действительно, что он вообще знает о моём брате? О моей семье. Али сделала ударение на слове «сир», наполняя его чем-то отвратительным, будто сейчас оно ей противно.
- В следующий раз возьму с собой в постель кинжал, чтобы приставить его к горлом тому, кто решит меня тронуть или мои вещи без моего ведома. – В голосе отчётливо слышалась злость, поэтому ему лучше отпустить её. Кто знает, что она сделает в следящую секунду, магию у неё никто не отнимал, а рука уже чешется врезать кулаком по его лицу. Вот была бы забавно посмотреть на него со стороны. К тому же, она сутра всегда недовольная и злая, пока не поест.
Али дышала через нос, стараясь держать себя в руках помня, что было когда та прибывала в порыве злости, гнева и ярости. Поверьте, ничего хорошего. Она ещё получила нагоняя от отчима и матери.
- Возможно этого никто не знает, но я порой бываю непредсказуемым прямо как сестра. – Лож с правдой. Она и впрямь иногда ведёт себя непредсказуемо, а вот брат мог иногда напомнить открытую книгу, поэтому его действия можно угадать наперёд. Да и потом, он не особо любил играть с ней в шахматы, потому что редко выигрывал у сестры.
- Доброе утро. - Она было готова улыбнуться, но улыбка так и не появилась на губах. Они совсем забыли о простых словах, которые люди часто говорят друг другу утром.
Одев обувь, и наконец-то вернув меч на привычное место с левой стороны на поясе, девушка зевнула. Начала проверять вещи, которые оставила сушиться, надела сапоги, вновь зевнув и ощутив утренний голод.

+2

14

После слов Алекс, подбородок мужчины предательски вздернулся. Глаза его замутнились, и казались мертвецки бледными, как у трупа. Он ничего не отвечал. Его скуластое загорелое лицо не выражало ровным счетом ничего.  Он повернул голову и остановился взглядом «сверху вниз» на мальчишке, который все еще копошился на своей перине. Странно, но даже находясь в таком подчинительном положении, Алекс продолжал огрызаться и угрожать. Пока оруженосец обувался и приводил себя в порядок, Эдмур не моргнул ни разу.
Он не стал больше ждать. Когда человек повернулся к Эдмуру спиной, он спокойно пересек комнату несколькими шагами, схватил его за волосы, рванул и обратил к себе лицом. Его пальцы жёстко впились в кожу на голове. Сверкающие серебром, глаза Эдмура налились гневом. Он видел, как белеет от страха лицо оруженосца. Голова ребенка, будто кукольная, послушно поворачивалась за рукой рыцаря: сначала влево, затем в право. Увидев всё, что хотел увидеть, мужчина ослабил хватку. Но это был еще далеко не конец.
Эдмур с силой швырнул оруженосца на пол, так, чтобы из него весь дух вышел. На лету поймал за рукав сорочки и поволок за собой. Пусть только попробует хотя бы пискнуть. Сир Харт выволок оруженосца на середину комнаты и с остервенением толкнул перед собой, так, чтобы у того подкосились ноги. Но дожидаясь, пока мальчишка сгруппируется, он навалился на него всем телом и прижал к стене лицом.
- Глупая, безмозглая дура! – прошипел он прямо над ухом. Затем отстранился, схватил ее за плечи и хорошенько стряхнул, чтобы снова прижать к стенке. Хотелось выбить всю безрассудную отвагу из этого ребенка. – Я могу разорвать тебя голыми руками прямо здесь, а ты всё равно мне врешь! 
Теперь он кричал. Он ощущал кожей, как дрожит ее тело, которое всё еще пытается сопротивляться. Эдмур дышал ей в затылок, чувствуя что-то среднее между яростью и азартом. Злость и разочарование лишали его рассудка. 
Убить ее сразу означало лишиться возможности получить ответы. Эдмур готов был держать пари, что жизнь обманщицы не стоит и выеденного яйца, но любопытство брало верх. Это ее и спасло.
Эдмур выхватил из ножен на ремне «Темную сестру» и бросил подальше в угол комнаты. Это ей больше не понадобится. Рука Эдмура, словно жалящая змея, сомкнулась у нее на запястье и рванула с такой силой, что рыцарь испугался, не вывихнул ли ее.
- Если хоть шевельнешься или откроешь рот, я превращу твое личико в кровавое месиво. – рявкнул он.
Прежде чем девушка успела ответить, он положил ее на пол лицом вниз и, упершись коленями в пол, сел сверху на ноги.  Запястья горе-оруженосца, заведенные за спину, все еще сжимала ручища сира Харта. Жаль, пока не было чем их связать, но это только пока.
Чтобы она помнила об его словах, Эдмур сжал одной рукой ее шею и еще сильнее прижал головой к полу.  Затем приподнял за бедра, просунул руку под живот и принялся быстро развязывать ремень. И будь он проклят, если это было легко! Никогда прежде ему не приходилось раздевать оруженосцев, в том числе «понарошку». С бабами куда проще: стоит лишь задрать юбки и дело с концом.
Когда ремень был высвобожден, Эдмур крепко перевязал им запястья пленницы.  Он шумно выдохнул и почувствовал, как умиротворение разливается внутри него тёплым тягучим вином. Дело было сделано – девчонка обездвижена. Но Эдмур никак не мог отказать себе в удовольствии сделать еще кое-что. Видит бог, он заслуживает вознаграждения! Мужчина некоторое время колебался, но затем все же взялся руками за края штанов горе-оруженосца и медленно стянул их вниз.
- Ха. – из гортани сира Харта вырвался смешок, больше похожий на победный клич. Если бы он имел хотя бы малейшее сомнение насчет того, что увидит, то не отважился проверять. Но теперь всё становилось на свои места. Больше никаких недомолвок.
Эдмур догадался обо все еще вчера, когда заметил подмену меча. Алекс Вэнс, будучи старшим мужчиной своего рода, даже под страхом смерти не расстался бы с фамильным мечом. Сколь заманчивой не была бы альтернатива.  А дальше картинка сложилась сама: маленькая ножка, узкие запястья, вороватый взгляд. И болван, вроде сира Харта догадался бы, что перед ним девчонка. Эдмур намеревался разоблачить ее ночью, застав за купанием. Уж голой она точно не отвертелась! Но вместо коварной обманщицы, Эдмур увидел лишь маленького, загнанного в угол зверька.  Ее испуганные глаза так блестели, а хрупкие плечики так дрожали в холодной воде, что сир Эдмур засомневался, сможет ли вести себя, как рыцарь. И оттого ретировался, дав врунье фору, которая могла бы стоить ему жизни.
- До чего Вы докатились, «леди»? – с едким презрением спросил он, возвращая на место одежду пленницы. – Лежите на полу дешевого трактира со спущенными портками. Пред малознакомым мужчиной…
Плотская страсть – самое последнее желание, которое эта девочка была способно в нем сейчас пробудить. Но проучить ее всё же хотелось. Эдмур отстранился, сел, и одним быстрым движением перекинул пленницу через колено.
- Надеюсь. – начал он, звонко шлепая ее по мягкому месту.Он намеревался лупить ее до тех пор, пока не заплачет, или не начнет молить о пощаде. Кто-то должен был выбить из нее всю дурь. Если никто не позаботился в детстве, то со стороны Эдмура Харта это весьма щедрое вложение в ее воспитание.  - Это. Того. Стоило.
Он прекратил, только когда заныла рука. Небрежно сбросив девушку на бок, он удовлетворенно выдохнул, провел дрожащей рукой по вспотевшему лбу, затем прошелся по волосам, и когда дыхание окончательно выровнялось, медленно поднялся на нетвердых ногах.  Голова пленницы была опущена, он не видел ее лица. Она выглядела такой маленькой и беззащитной сейчас, что мужчина даже почувствовал укол совести.
- А теперь представься как следует. – резко сказал он. – И говори, кто тебя подослал…

+3

15

Наверное, стоило слушать мать, которая любила напоминать лишний раз про молитву. Я не особо верю в Творца, поэтому молилась лишь в крайних случаях. Когда отцу пришлось уйти, выполняя свою клятву и долг. Она не помогла, он не вернулся. Всякий раз, когда начинаю молиться, всё выходит как-то иначе. Брата убили, мать сожгли. Ну, скажите, стоит ли в Него верить? Даже сейчас, когда мужчина просто наполнен злость и той яростью, в плену которой может меня легко убить, стоит ли вспоминать Творца и просить его о чём-то? Всё равно он не поможет. Мне никто не поможет кроме себя самой. Я летаю по прохладной от недостатка огня в камине комнате как кусок мяса. Хотя нет. Больше похожа на мешок, набитый соломой, который не способен сопротивляться, но его так легко прижать к стене, а потом и к полу. Тело пронзил страх. Побледнела, испугалась. Испугалась за свою жизнь. Тело трясло от страха сильней, когда он решил убедиться, что я девушка. Поймав ртом воздух, замерла, забыв, что нужно дышать. Кто знает, что у этих мужчин на уме. Особенно я, неопытная девушка не знающая какого ощутить мужские губы на своих. Что с меня взять? Ничего. Кроме как того, что успела хлебнуть немного семейного дерьма из-за которого пришлось отрезать себе волосы и выдавать за брата. Вспомнила как нужно дышать, только после того, как он вернул назад мои штаны, я даже как-то выдохнула с облегчением, пока внутри еще охватывал отвратительный страх.
- Лежите на полу дешевого трактира со спущенными портками. Пред малознакомым мужчиной… - Так хотелось сказать, что не такой он уж малознакомый, по крайней мере я знала о нём хоть что-то от брата. Наверное, он сейчас смотрит на нас и разочарованно покачивает головой, видя, как тот на кого он хотел быть похож, сначала провёл «экскурсию по всем углам» комнаты, а потом обездвижил проверяя девушка ли перед ним.
Что делать, если в тебе просыпается гнев? Он перемешивается со страхом, и ты не знаешь что лучше, чтобы они были по отдельности или же в одной куче, а может нужно ухватиться за что-то одно? Он разливается по венам, пока внутри колышется большая и ужасная тревога за свою жизнь. Никчёмную такую жизнь, в которой я ещё ничего толком не сделала.
Перекинул через колено, да так, будто я вообще ничего не вешу. Сжала губы, лишь бы не заорать, стараясь держать себя под контролем не шевелясь, позволяя ему делать, то что он делал. Шлепок. Сильная рука ударила по одной стороне попы, а я сильней сжимаю губы да так, что они похожи на одну тонкую линию. Там потом будет красные следы, да и сидеть будет больно. Родители наказывали меня, да только не били. Наказание было другим. Совсем другим. Пока Харт продолжал лупить меня надеясь на мои слёзы, я кусала щёку с внутренней стороны так сильно, что начала ощущать собственный привкус крови на языке. Он не увидит моих слёз. Я больше не буду плакать. Ведь когда-то я дала себе слово, что буду сильной и забуду что такое слёзы. Сжав свои связанные руки в кулак, и опустив голову, закрыла глаза, слыша лишь шлепки, пульс отдающийся в ушах. И его слова. Слыша в них удовлетворение. Небрежно бросил обратно на пол, оставив лежать на боку. Я чувствовала свои лбом грязный пол, пока короткие локоны перекрывали ему всякий вид. Лёгкие наполнялись воздухом, дышала шумно, как дышал бы загнанный в угол зверь после долгого бега. Опять сжимаю губы, пока злость потихоньку сжигала страх, а тело уже хотело начать биться лишь бы избавиться от ремня на запястьях. Задница болела, причём ощущения были не из приятных. Выдохнув, кое как легла на спину, начав смотреть в потолок. В двух местах видно было, что он начал гнить, а в одном углу была плесень.
- Аликс Вэнс, ныне единственная глава дома Вэнсов. Алекс Вэнс был убит ночью того же дня, когда вы приехали. Прямо на моих глазах, - сделала два глубоких вдоха, потому что дальше нет ничего весёлого, а голос был наполнен тоской и печалью, - мать сожгли на костре. Отчим, Ластер Винко виновен во всём этом. Между прочим, он на службе у твоего дома. - Повернула голову так, чтобы можно было посмотреть на Харта с таким выражением лица, словно он мне был не только противен, но и ненавистен одновременно.
- Маг. Он, мать и леди Лиесса создали ковен «Фестиваль Жизни». Светлая маги во спасение, утверждали они, - и тут мой голос дрогну. Вспоминая те дни, меня одолевало желание начать истерично смеяться, - это было прикрытие. Они проводили ритуалы над трупами, но ничего не получалось, поэтому они начали похищать беспризорных детей. В общем, они привлекли к своему ковену охотников. Я так была рада. Наивная дура! – Теперь ненавидела себя, за свою наивность и глупость. Да и за то, что не могла ничего сделать.
- Он выдал охотникам мою мать, обвинил в ужасных ритуалах, а та даже не сопротивлялась. Я не смогла защитить свою семью. Сбежала из города опасаясь за свою жизнь, ведь отчим так легко может отдать меня им лишь бы спасти свою шкуру или отвести подозрения, - я лежала неподвижно, изучая разнообразные рисунки на потолке, рассказывая ему почему претворилась своим братом, таким голосом, говорящим о том, что мне то ли печально, то ли уже безразлично. Спокойным.
- Я маг, - сказала, смотря прямо в его глаза, - разочаровала свою мать, ведь огонь мне по душе, - печальная улыбка коснулась моих губ, но быстро исчезла.
- Прошу вас, сир, не отправляйте меня обратно домой, меня там ждёт верная смерть. Рано или поздно он лишит и меня жизни. Вы можете оставить меня или помочь добраться до столицы, а там наши пути разойдутся. – Ага. Только куда пойду и что буду делать? Выживать как и все? Но я хочу другого - отомстить его за смерть моей семьи. За всё что он сделал. И за тех детей, которые пали от его руки ради какого ритуала.
- А еще могу быть полезной. Правда манеры у меня никудышные. – Я смотрела на него с надеждой, что он хоть как-то поймёт и не оставит меня тут одну. Надеялась, что сир не отправит меня домой. Если он всё же решиться отправить обратно, то живой я до дома не доеду.

+2

16

- «Вашего дома, сир.» - их взгляды встретились. Эдмур прищурился, выражая то ли подозрительность по отношению к девушке, толи удивление ее смелости и невозмутимости. Но кое-что ее маленькое личико всё же выражало: оно пылало ненавистью и обидой. Презрение, и никаких слез. Значит, урок сира Эдмура всё же был усвоен. Впредь ей в голову не придет сопровождать один на один мужчину вдвое, а то и втрое больше себя.
Она была невероятно послушна, эта Аликс. Эдмур отметил это еще тогда, когда она лежала у него на коленях. Не проронила ни писка, ни вопля, ни разу не дернулась. По сардонической улыбке мужчины было понятно, что его это подкупило и заинтриговало. Она могла бы и слова больше не говорить своему обидчику, и всё равно так просто от него не избавилась. 
Он пытался вспомнить всё, что ему доводилось слышать о близнецах Вэнсах. Одного называли «горьким наследником», а вторую «горячкой». А кроме того, ходила молва, что девчонка – дурнушка, которой не поступает не одного брачного предложения. Но отчим из жалости всё еще не отправил ее в монастырь. Глядя на покрытое прядями волос лицо, Эдмур не мог определенно сказать, уродлива она или нет. Но мог поклясться на святом писании: ребенок не обладал ни ангельской красотой, ни ангельским характером. Настоящая леди, на вроде его собственной  сестры, сейчас бы жалобно плакала, а эта – уставилась в потолок.
- Маг? Ну, так наколдуй себе девять жизней, как у кошки. – он говорил это с таким раздражением, что у него дрогнули губы в насмешливой улыбке, хотя он изо всех сил старался оставаться серьезным.
Эдмур замер над девушкой, внимательно разглядывая ее, но как только она упомянула о магическом даре, тут же принялся беспокойно расхаживать  по тесной комнате. Неужто она и правда сестра Алекса и наследница из Гронда? Ужасно хотелось занять чем-то руки и рот. Он бродил от одного угла к другому, проверяя каждый сосуд в поисках хотя бы капли воды. И наконец, нашел наполненный кувшин рядом с лоханью в центре комнаты. Должно быть, он не заметил его вчера, увлеченный элем. Он поднял его над головой и начал быстро и жадно пить. Потом наполнил деревянный кубок, который служил ему вчера сосудом для эля и стал медленно приближаться к пленнице. 
- Ладно. На, выпей. Это вода. – Он опустился на колени и осторожно усадил девушку, так, чтобы ее спина упиралась в край кровати. Так как руки у нее все еще были не свободны, пришлось поить. Эдмур старался не сильно настаивать. Не дай Боже еще подавиться и придется ее спасать.
- Да что ты такое, мать твою, несешь… - проговорил он совсем тихо, пока девушка была увлечена водой. Ее откровенная речь принесла свои плоды: вызывающее выражение лица сменилось тревогой и сочувствием. Не то, чтобы Эдмур поверил девушке, но он одинаково не мог обвинить ее во лжи. Поверить означало - принять  на свой счет. Поверить означало – взять на себя ответственность. Поверить – значит вмешаться не в свое дело.
- Что мне до твоих манер… - горько заключил он, понимая, что от этой напасти он так просто не избавится, и дурные манеры – не самое страшное, чего можно ожидать от этой девчонки. 
Дождавшись, когда она утолит жажду, Эдмур отставил кубок в сторону и медленно поднялся на ноги.
- Я не могу терять два дня, возвращая тебя в Гронд. Но и здесь оставить тоже не могу. Не хватало еще, чтобы начали болтать, что сир Харт похитил девку, провел с ней ночь и бросил в придорожном трактире.
Эдмур развернулся вокруг своей оси в поисках одежды и обмундирования.   Начал он с пары кожаных нарукавников на шнуровке. Да, без оруженосца – это занятие не из легких. Лицо его оставалось непроницаемым, хоть он и подозревал, что девочка следит за ним. Мужчину пробрала дрожь от мысли, что он вчера совершенно спокойно оголялся перед ней, без всякого стыда и черных мыслей. Когда он собрался, он прицепил к поясу украшенный драгоценными камнями меч и переключил внимание на имущество Алекса Вэнса. Если верить девчонке, оно ему больше не понадобиться, а оставлять его здесь – кощунство.
- Вставай. – Эдмур уже с большей осторожностью взял девушку за край рубаки и поднял на ноги. – Одевать я тебя не буду.
К счастью, всё самое необходимое уже было на ней, включая обувь. Ловким движением, Эдмур оторвал длинный край от простыни и скрутил плотную веревку.
- Но ты должна меня понять. – обойдя ее со спины, мужчина обвил веревкой ее рот и с силой завязал на затылке, так, что зубы разжались и кляп оказался внутри. Говорил он совершенно бесстрастно. – Ты обязательно будешь кричать, а мне этого не надо.
Когда дело было закончено, Эдмур вновь оказался напротив девушки.  Стараясь лишний раз не глядеть ей в глаза, он накинул ей на плечи плащ и натянул капюшон на лицо, чтобы не было видно ни кляпа, ни глаз. Но тут его рука коснулась коротких шелковых волос, остриженных, должно быть, недавно. Он остановился. Будто дежавю… Невольной улыбнувшись, мужчина произнес:
- Неужели ты так «прихорашивалась» для меня? – но улыбка очень быстро сменилась привычным спокойствием. – Шагай.
Вещи Алекса, а так же «Тёмную сестру» сир Эдмур нес в руках. Аликс шла прямо перед ним. Очень не хотелось применять оружие, но стоит девчонке только рыпнуться…
С восходом солнца все стулья в таверне на первом этаже были перевернуты. Воздух наполнялся теплыми аромата выпечки, исходящими из кухни. В животе заурчало.
Навстречу рыцарю и его «оруженосцу» вышел хозяин таверны, сегодня он выглядел гораздо свежее, но менее радужным. Эдмур поспешил с ним расплатиться и вежливо отказался от завтрака. Но очень скоро пожалел об этом, вернулся и согласился взять теплый хлеб и фрукты с собой. Утро вообще превратилось для рыцаря в нереальную мешанину из напряженности, недоверия и внутренних сомнений.
Громоздясь на огромного боевого коня, Эдмур жестом подозвал «оруженосца» к себе. Мальчик-конюх, наблюдавший эту картину, растеряно раскрыл рот. Поводья второй кобылы выпали у него из рук.
Ничего не объясняя, сир Харт усадил пленницу перед собой, а ее лошадь вел рядом за поводья. Они выдвинулись в путь.
Щурясь от солнца, Эдмур то и дело глядел на свою молчаливую спутницу. Она, наверное, считает его жестоким, после всего, что он проделал с ней. Что ж, так тому и быть. Он тряхнул головой, словно пытаясь отделаться от навязчивых мыслей.
«Храбрый шут» очень скоро оказался позади, а вместе с ним и Золотая Роща. Впереди их ждал Северный тракт, ведущий в Оштир. Дорога широкая, вымощенная камнем и обрамленная многочисленными густыми рощами. А там же кишащая разбойниками…

Отредактировано Edmure Harte (19.04.2017 16:57:23)

+2

17

Солнце плавно поднималось всё выше и выше, согревая своими лучами всё вокруг. Погода радовала. На небе медленно плыли белые тучи. А поездка на лошади, пока в затылок дышит рыцарь казалось жутко долгой. Мне хотелось высказать ему пару слов, но кляп во рту из той ткани просто не давал мне этого сделать. Я бы рассказала ему, что наколдовать девять жизней не смогу, объяснила, что волосы отрезала не для него, а просто пыталась максимально казаться Алексом. Правда, успела недовольно топнуть ногой, после того как позволила ему лишить меня всякой возможность сказать хоть слова. Мне почему-то совершенно не хотелось с ним спорить, а ведь надо было. Всё же я слабачка, какая жалость. Когда он всё же освободит мой рот, попрошу его больше никогда не смотреть на меня сочувственным взглядом или с сожалением. Меня это жутко раздражает и даже приводит в лёгкое бешенство, так и хочется вонзить в глаза что-то острое.
Мы ехали в тишине между друг другом. Опять. И она на самом деле начинала уже раздражать. Только и слышу как цокают лошади, как они порой вздыхают, изредка ветер покачивает ветви деревьев с зелёной листвой.
Вздох. Из меня вырывается тяжёлый вздох, и позволив себе немного лишнего, чуть облокотилась спиной о рыцаря, опрокинув голову назад, касаясь ею его плеча. Раз мы молчим, позвольте вздремнуть. Прикрываю глаза, в надежде на короткий сон. Нормальная девушка сейчас бы думала как сбежать, но видимо я совсем ненормальная, потому что, в мой голове нет планов на побег. Мои внутренние весы и споры, привели к выводу, что лучше остаться с Эдмуром, чем бегать по лесу в надежде на спасение. Спасения там не будет, зато вот быстро найду проблемы похуже тех что есть. Разбойники, например. К тому же, мне кажется ехать с рыцарем куда безопасней. Сна конечно же не было, он просто решил обойти меня стороной, поэтому через несколько минут опять вздыхаю, выпрямляюсь и начинаю смотреть по сторонам, что-то мыча. Да. Мычала, потому что не могу произнести чёткие фраз и предложения. Зато во мне начала звенеть эти тревожные колокольчики, и появилось чувство, словно за нами следят. Не буду спорить, это может у меня проснуться бред преследования, после того, что случилось дома. Меня никогда не покидало чувство, будто за мной уже выехали чтобы поймать и сжечь на костре как мать, или перед этим привести к отчиму, а потом уже на костёр. Мой этот бред притуплялся ранее, до этих пор.
Поворачиваюсь перед сиром так, чтобы могла посмотреть на его лицо. Суровое какое-то оно. Задумчивый и хмурый, ему что-то не нравиться, и я кажется догадываюсь что или кто. Опять говорю ему невнятным голосом, уже своим, да только всё в очередной раз выходит мычанием как у коровы. Изучая взглядом черты его лица, невольно задумалась, что, если бы он смотрел в мои глаза чуть дольше чем тогда, наверное смог бы дотянуться до души, разглядеть её и посмеяться. Он явно мало улыбается. Я успела оценить улыбку, когда он коснулся моих волосы, спросив, не для него ли я их подстригла. И знаете, мне она понравилась, он сразу на мгновение показался совершенно другим. Я знаю, ты не умеешь читать мысли, но улыбайся чаще, тебе это идёт. Смотрела не отрывая глаз, пока живот не издал жалобный звук «я голоден». Упс. Тут меня наполнило нелепо смущение и неловкость, быстро приняла прежнюю позицию и опустила голову вниз. Ещё бы не хотела есть, ведь кроме воды там ничего не было. Всё же как-то неловко. Я вновь посмотрела назад. Смотрела как могла. Моя лошадь была по другую сторону. И пока сир говорил что-то о привале, неотрывно смотрела на удаляющуюся позади дорогу, ведущую в город. Золотая Роща давно позади, ведь он уже едут больше часа. Да уж, так далеко от дома еще не уезжала. Слышала, что в этих местах водятся разбойники, которые то и дело любят напасть на путников изредка оставляя тех в живых. Надеюсь мы их не встретим. Пусть они сидят в своём лесу и не высовываются, а то точно решу, что приношу одни беды. Самое печальное, что дорого по которой мы едем считается самой короткой. Только насколько она безопасна? Я бы наверное решила, что безопасней, чем ходить магам по улочкам в Гронде.

+1

18

Небо было таким изумительно синим, каким может быть только в месяце экуосе. Сегодня солнце светило во всю, и Эдмур наслаждался этими золотыми лучами, приятно согревающими его лицо. Дождь, ветер, хмурые черные тучи, толпящиеся до самого горизонта, - всё это осталось во вчерашнем дне. Сегодня спутниками рыцаря и его внезапной пленницы было только тепло и обновленная природа. Путешествие могло бы стать просто чудесным, если бы не эта странная девчонка, что сидела прямо перед ним.
От копыт вздымалась дорожная пыль, лошадь под ними фыркала. Они миновали первую развилку, затем вторую, и вскоре мелкие северные поселения оказались далеко позади. Эдмур не замечал ни ухабов, ни рытвин. Когда лошадь подскочила на каком-то повороте, рыцаря бросило на спутницу, но он лишь чертыхнулся. Это был единственный момент, когда их тела соприкоснулись.
За всю свою жизнь Эдмур не раз покидал родное графство, но только два раза это давалось ему так сложно. И сегодня как раз тот самый второй раз. Давным-давно, шесть лет назад, когда Эдмур был еще не дал клятв рыцаря, тогда еще принц Стефан соизволил, чтобы новоиспеченный защитник государства направился в Оштир. Ах, Оштир. Как он тогда впечатлил мальчишку: столько домов, столько крыш. Куда не глянь - крыши, крыши, крыши... А людей там было больше, чем домов. После хмурого и малонасленного Вустерлинга, столица казалась Эдмуру настоящим раем на земле. Он грезил о столице. Кстати, в дороге его тогда тоже сопровождала девица: его сестра, Дариа Харт. Какая ирония, он оставил сестру сейчас в Снегопаде, но повез в столицу новую юную особу. Но в столицу ли? При одной мысли, что ему придется провести с собой этого ребенка, у Эдмура щемило сердце, словно она была его личным предательством.
- Что мычишь, как больная корова? - спросил он ее наконец.
Мужчина обогнул спутницу и взглянул на ее лицо, слегка приподняв один угол рта и вскинув бровь. Он слегка озадачено поглядел на девушку, не понимая, что такого случилось, но тут отчетливо услышал, как урчит ее пустой желудок. «Эдмур, дурила!» - промелькнуло в мыслях. Как он мог забыть про то, что девочка сегодня еще не ела. Сам то он мог долго обходиться без пищи, а вот о пленнице не подумал.
Он немного поколебался, и наконец принял решение. Эдмур сдвинул капюшон с головы девушки и решительно развязал кляп на ее голове. Теперь она может говорить. Он уже изрядно привык к тишине, но будь он проклят, если не скучал по голоску этой девчонки. Затем он достал из кармана большое спелое красное яблоко и протянул спутнице.
- На. Поешь... Я не собираюсь заморить тебя голодом.
Реакции не последовало. Что не удивительно, ведь, кроме всего прочего, Эдмур забыл про то, что руки пленницы надежно связаны. освободить ее - на такой шаг он точно был не готов. Но с другой стороны - она всего лишь девочка! Чего боятся рыцарю? Слишком живая девочка. Но рядом с Эдмуром это пройдет. С ней будет трудно справиться, конечно, учитывая ее хитрость, но зато, стоит ее один разок хорошенько приструнить, и дальше всё пойдет как по маслу... Рыцарь про себя улыбнулся своим мыслям, вспоминая, как проучил ее утром. У него был обширный опыт укрощения смутьянов, но этот был самым приятным. Аликс забавляла его.
- Ладно. Я сейчас развяжу тебе руки. Но только без глупостей, поняла? Вздумаешь брыкаться - получишь в нос. - осведомил ее Эдмур и полез за своим дорожным ножом. Ему по своему было жаль девочку: ведь совсем не красавица, да еще и дурочка, чего определенно не осознает. И понятно, почему бежала из дома. Волосы у нее черные и прямые, прямой тонкий нос, а в темных глазах, обрамленных пышными ресницами, прыгают чертики... Такой не место в благородном семействе, и уж тем более не место при Дворе.
Он быстро разрезал ткань, что сковывала руки девушки и убрал нож за пазуху. Не слишком далеко. На всякий случай.
- Вот. Теперь ешь.
Его прервало конское ржание, лес ожил и наполнился новыми звуками. Это были птицы. Они затмили его голос, и заставили замолчать.
Эдмуру страсть, как хотелось расспросить девушку про участь Алекса, но он молчал, так как боялся, что неприятные воспоминания, если они правдивы, заставят ее плакать. А меньше всего он любил женские слезы. Тем более, льющиеся из этих темпераментных глазок.
- Аликс, Аликс, Аликс, Аликс... - протянул он, будто насмехаясь над каждой буквой в ее имени. - И чего же ты мне встретилась?
В его голосе слышалась горечь вперемешку с иронией. Он не на секунду не сомневался, что перед ним именно та, за кого она себя выдает, но мужчина все еще не понимал, зачем она рядом с ним. Неужто Творец шлет ему испытание?
- Неужто не могла выбрать себе другого спутника? Более безопасного? Я же могу придушить тебя, как котенка. И никто об этом не узнает...

+1

19

Он вновь заурчал, нагло придав меня. Отвела взгляд в сторону, потому что было почем-то смущена. Да и неловкость прыгала вокруг. Рыцарь уставился на неё, пока не услышал молящий о еде живот. Чего ты смотришь, я не виновата, что проголодалась. Однако, он быстро среагировал, сняв с меня капюшон и наконец-то даёт мне возможность сказать хоть слово. Во рту жутко пересохло, язык быстро проходит по губам, по рту, чуть причмокнув. Протянув спелое красное яблоко, я как-то не одобрительно посмотрела сначала на него, потом на мужчину. И как я буду его грызть? С его рук, как зверушка? Фыркнула, и просто молча надеялась, что он развяжет мне руки. Бежать куда-то в моих планах всё равно не было.
- Ладно. Я сейчас развяжу тебе руки. Но только без глупостей, поняла? Вздумаешь брыкаться - получишь в нос.
- Нос мне еще не ломали. – Заявила с лёгкими нотками веселья в голосе, но быстро нахмурилась и перестала улыбаться. Ощутив свободу, начала потирать затёкшие запястья. Схватила яблоко и повертев в руке, быстро надкусила его. Поморщила нос, откусывая от спелого яблока кусок. Внутри оно оказалось не таким уж и сладким. Кисловатое. Но мне то что, я не особо люблю сладкие яблоки, поэтому мне это в самый раз.
Вздрогнула, когда птицы неожиданно взлетели вверх всколыхнув ветви деревьев. Сердце резко забилось так быстро, но мысленно успокоив себя, оно вернулось на привычный ритм. Вновь откусив, повернула голову назад, чуть наклонившись в сторону, чтобы можно было хорошо разглядеть что там позади. Ничего интересного. Вновь стала смотреть вперёд, утоляя голод яблоком.
- И чего же ты мне встретилась? – Хороший вопрос, я даже призадумалась. На самом деле на эту тему можно долго думать или говорить, но тогда в моих словах будет слишком много «если бы».
- Может судьба у тебя такая, встретить меня? А может это моя судьба? И потом, если бы мой брат не приехал, мы бы не встретились. Я бы не сидела на твоей лошади и не ела это яблоко. Если бы вы задержались или приехали на день позже или раньше, наверняка всё вышло бы иначе. Ты так не думаешь? – Отвечаю с набитым ртом при этом причмокивая, вытерев потом уста тыльной стороной руки.
- Выбирать мне особо было нечего. Быть сожжённой заживо как мать или ждать своей участи. Я не собиралась ждать когда он решит отдать меня охотником. Я думала брат сможет мне помочь, но, - вновь откусила, - он поймал стрелу, которая явно была предназначена для меня. – Слёзы то и дело хотели вырваться, но у них не получиться. Привыкшая выполнять обещания, быстро откусила еще кусочек от яблока несколько раз хлопая глазами «смахивая» настырные слёзы.
- И потом, предпочту погибнуть от рук рыцаря, - опустила глаза на поводья, который он держал одной рукой, а другой поводья второй лошади, - чем от руки того душевно прогнившего человека. – Доев яблоко, помедлив и посмотрев по сторонам, швырнула в сторону.
- А вы разе способны причинить вред девушки, тем более беззащитной? – Разве клятва рыцарей позволит ему лишить меня жизни? Почему-то всегда считала, что он в какой-то мере должен защищать беззащитных. Или я просто что-то перепутала? И есть еще одна клятва?
- Позвольте мне спешиться, я устала сидеть, к тому же у меня всё еще побаливает место которое вы шлёпали. – Совершено серьёзно, оно действительно побаливает, да и устала сидеть на одном месте не имея возможности поменять положение тела. Я лучше пока пешком пройдусь. Только вот, он вряд ли позволит. Провожу рукой по волосам, убирая непослушные пряди назад, после чего убирая локон волос за левое ухо. Подстриглась я неровно и теперь начинаю жалеть об этом, но потом вспомнив, что матушка рассказала об одном средстве, которое увеличивает скорость волос. Помыл им голову и оп, волосы растут чуточку быстрей. Конечно они не отрастут за сутки или двое.
Вздохнула. Пока на горизонте моего зрения не начали появляться силуэты людей и чего-то еще. Чем ближе мы подъезжали, тем сильней мне хотелось дёрнуть поводья этой лошади и ускакать прочь.
- Давай просто поедем дальше? – Предложила я Харту, пока перед нами вырисовывалась совершенно банальная картина. По середине дороге стояла повозка запряжённая двойкой лошадей, а вокруг неё бегал мужчина, пока другой сложив руки на груди хмуро смотрел на колесо. Их внешний вид не внушал доверия, а лишь кричал - уходи или держись подальше. По крайне мере так думала я. Для кого-то они выглядели совершенно обычно, немножко неухоженные. Обычный рабочий класс. Я же резко посчитала их угрозой, хотя причина на это никакой не было и нет.

Отредактировано Alyx Vance (23.04.2017 22:57:40)

+1

20

- «У Вас такая, сир Эдмур.» - его ужасно раздражало, что девочку постоянно приходилось поправлять. В Вустерлинге возраст и положение был в почете: младшие обязаны были повиноваться старшим, низшие – высшим. Аликс, выросшая среди Законов Зимы, как будто нарочно игнорировала правила, заведенные задолго до ее появления на свет. - Судьба, говоришь? Незавидная судьба... - усмехнулся Эдмур, хоть приятного в сказанном девочкой было ничтожно мало. С какой простотой она вспоминала своего брата, покойную мать, отчима. Если, конечно, эта девчонка не врет. Однажды она уже обманула его, что мешает сделать это снова. Сочинить слезливую историю про жестокого сира Ластера и его подхалимов, а себя выставить беззащитной овечкой. Так-то оно так, да вот только ни одна из россказней девочки не могла тронуть сердце сира Эдмура. Если она хотела его пронять, но выбрала неправильную тактику. Страдания и лишения шли рука об руку с долей рыцаря. Смерть и всевозможные лишения ждали его всюду, и он уже давно смирился с этим. Болезни и прочие напасти опустошали поселения, войны и междоусобицы длились почти без передышки, и никто, как бы высоко он ни стоял, не мог ручаться за свой завтрашний день. Северяне, в отличие от жителей столицы, обладали непонятной стойкостью духа. Взращенные в суровых условиях, они не боялись погибнуть, если пересекали черту подросткового возраста. На севере не верили в бессмертие души и не уповали на милосердие Творца. Не делили всё на дурное и хорошее, на черное и белое. Здесь не в почете было хитрим и умничать. И если Аликс лгунья, то она точно не северянка.
И всё же, они слишком просто рассталась с мыслью, что родных уже не вернуть. Слишком быстро отпустила брата, слишком легко оставила позади родной отчий дом. В понимании Эдмура, испытания, которые выпали на долю девушки, нужно было переносить с мудростью и стойкостью, но не настолько же! В конце концов, она ведь всего лишь дитя.
- Не торопись погибать. - подытожил он ее грустную тираду. Голос его, как всегда, был спокойным и тихим. - Успеешь.
Слез на ее щеках он, конечно же, не заметил. В большей степени из-за того, что вообще старался не смотреть на голову девушки, то и дело мельтешащую перед его лицом. Рыцарь водил взглядом по сторонам, стараясь не допустить, чтобы их застали врасплох. И всё равно в груди кололо от какого-то нарастающего тревожного чувства.  Эдмур хорошо знал, что такое чувство означает: либо он сделал что-то не то, либо кто-то не тот собирается что-то сделать с ним.
- А вы разе способны причинить вред девушки, тем более беззащитной?
Конечно, Эдмур отметил, что на сей раз девушка назвала его на Вы, но так же он отлично понимал, что с ее стороны это скорее лесть, и лучше она к нему относиться не стала ни на секунду.
- Обещаю, Вам доведется проверить это, миледи, коль будите много болтать... - голос его стал бархатным, как сама учтивость, под стать голосу Аликс. Он не хотел, чтобы она замолкала, но и отступать от своего тоже не желал.
- Нет. - твердо, но уже больше исходя из здравого смысла, нежели из воспитательных целей, отрезал он, когда девушка попросила отпустить ее.
Он хотел было пояснить ей свое решение, но вдруг прервался, так как перед ними прямо на перекрестке, будто из-под земли, появились двое. Сказать, что Эдмур удивился - ничего не сказать. Он то полагал, что от его зоркого взгляда ничего не скроется, а сам не заметил целую повозку, перегородившую им путь, да еще и запряженную конями. Эдмур замолк, пришпорил лошадь, окаменел и замер. Кобыла фыркнула, но остановилась.
- Какая удача, милорды, что вы нам повстречались. Не иначе, сам Творец послал вас... - лицо мужчины расплылось в беззубой ухмылке. Сир Харт поморщился.
Но прежде чем крестьянин заговорил, Эдмур успел накинуть капюшон обратно на голову Аликс. Он молчал, внимательно разглядывая незадачливых путников. Волосы их торчали грязными прядями, тело покрывали жалкие обноски. Если приглядеться, то можно было угадать в них некогда вполне приличные одеяния. Похоже, что лошадь их хромает, а у телеги отлетело колесо. Но как же такое возможно, ведь дорога-то совершенно чистая. Неужто на повороте занесло? И куда же они так торопились, что сумели загнать лошадей?
- Не будите ли Вы так добры, отдать нам одну из своих лошадей? Как я погляжу - она вам без надобности.
От такой наглости со стороны грязных крестьян, у Эдмура перехватило дух. Мысленно, он уже спустил на них самые витиеватые ругательства, какие только могли выдержать их несчастные уши. Нет, какова наглость!
- Я что, похожу на благодетеля? - раздраженно переспросил Эдмур, поглядывая на кобылу, которая раньше служила Аликс, а ныне перевозила доспехи, оружие ее брата и кое-что из вещей сира Харта. - Уведи своих кляч в сторону и дай нам проехать...
- Не по-храмовински это, сир рыцарь. Творец велел делиться... - и крестьянин вновь растянул в уродливой улыбке свой беззубый черный рот.
Над головой послышался легкий шорох. Эдмур медленно поднял голову и увидел прямо над ними затаившегося в ветвях дерева мужчину. Такого же оборванца, как и тот, что преграждал дорогу. Не нужно иметь глаза на затылке, чтобы понять, что и со спины к ним уже кто-то подкрался. Лошадь под Эдмуром и Аликс тревожно заржала. Еще один незнакомец ловко схватился за ветки и спрыгнул на землю прямо перед ними.
Тревога обуяла Эдмура, во многом из-за того, что он не знал точного количества нападающих. Он попытался развернуть животное, на которое посягались воры, но это было сложно, так как их уже окружили. Сколько раз Эдмур твердил себе: не испытывай судьбу. Всегда бери в путь сопровождение, особенно по Северному тракту. Здесь живут жуткие твари, именуемые разбойниками, обирающие всякого, кто имеет неосторожность попасться им на пути.
Эдмур незаметно под плащом за эфес  своего меча. Сейчас меч - не самое маневренное оружие, учитывая, что движения рыцаря порядком скованы сидящей прямо перед ним леди. Пока он медлил, один из разбойников взял свободную лошадь за уздечку и с силой потянул. Лошадь попятилась, обуреваемая страхом, и Эдмур едва не выпустил поводья.
Он уже не различал силуэты разбойников. Схватка была не равной, учитывая, что каждый из них был вооружен, по крайней мере, одним кинжалом. Правильней было бы уступить свободную лошадь негодяям, но Эдмур скорей погибнет, чем допустит это. И поможет ему, как не странно, именно лошадь...
- Держись крепче. Как только я окажусь на земле - скачи отсюда что есть мочи. - пробормотал он над самым ухом девушки.
И как только договорил, со всей силы ударил в бок коня, так что он рванул вперед, взъехал в толпу разбойников, а из-под резвых копыт разлетались клочья земли. Не успели ошеломленные негодяи опомниться, как сир Эдмур выскочил из седла, на ходу обнажая меч. Длинное лезвие «Клыка дракона» сверкнуло серебром и устремилось прямо в лицо беззубого уродца.

+2

21

«-Держи свой меч твёрдой, сильной рукой. Будь сильной не только духом и не о чём не жалей, - он проводит рукой по её чёрным волосам, улыбаясь, пока вновь не становиться серьёзным. А я внимательно слушала его наставления, впитывая.»
Багровые капли падают на землю, окрашивая. На небе плывёт одинокая белая туча, пока на земле мужчина в поношенно одежде хрипло дышит смотря глазами наполненными страхом. Минуту назад о стоял на ногах с пылом нападая на подготовленного воина_рыцаря, пока остальные его товарищи «развлекались», пытаясь поскорей убить высокого и хорошо сложенного мужчину, пока другая лошадь устремилась через это «кучку» болванов. Никто не последовал за ней, потому что всё внимание было приковано к Харту. Один против них. Не один.
Позади отползая подальше не желая ощутить на себе участь своих товарищей, мужчина умолял пощадить его. А что было до этого? Всё происходило быстро, звон клинков, удары, возгласы. Один лежит с проломленным черепом. Моих рук дело. Делая очередной вдох, до сих пор чувствую его мерзкие руки на своей шеи. Пытался задушить. Прежде чем коснуться шеи, ударил несколько раз кулаком по лицу, пока я не дотянулась до камня рядом и не ударила со всей силой по голове. А что было до этого? Накинулась на кого-то, но меня повалили на землю. Дальше всё как в тумане. Словно сорвавшись с цепи, обезумела, чувствуя захватывающее пламя внутри, оно так приятно растекалось по телу. Охватило. А тело как на автомате делало то, чем успела научить отец и другие. Вложенные знания и усилия.

« - Папа, а ты что-нибудь чувствуешь, когда убиваешь врагов? – Как-то спросила я его, перед тем как судьба забрала его у нас. – Нет, - твёрдо ответил он, - я ничего не чувствую. На поле боя я словно пустой.»
Короткие одноручный меч, который подняла у мужчины с проломленным черепом, падает рядом с телом, пока я смотрела как чужие глаза закрываются, а из тела выходит последний выдох вместе с жизнью. Его последний выдох, а я пришла в себя, ощущая во рту привкус крови из-за разбитой губы. Левая сторона болит, там точно будет синяк. Левый рукав рубахи выше локтя стал красным из-за касания лезвия к моей руки. Не глубокая рана вызывала неприятные ощущения, от которых я пыталась отмахнуться, считая её полной ерундой. Повернувшись и посмотрев на Эдмура печальными глазами, попыталась понять, ранил ли его. Развернулась всем телом и подходя к нему окинула взглядом снизу-вверх. Вновь думаю о других, забывая о себе.
- Вы не ранены? – Голос звучал таким спокойным, словно из меня выбили все эмоции и чувства, и сейчас перед ним стоит просто девушка не способная что-то чувствовать. Это всё можно списать на шок или еще что, но мою тело потрясывает. Руки точно трясутся, хоть и стараюсь сделать вид что со мной всё в порядке. Плащ грязный, капюшон слетел во время драки. Посмотрела ему через плечо, внутренне радуясь, что и с лошадью брата всё в порядке, да только на лице этой радости не было. Не единой эмоции. Замечая, что Эдмур сделал тоже самое, повернулась в пол оборота, посмотрев на его:
- Цела и невредима, - сухо проговорила я, пока не зашипела от его стальной хватки на своей руки. Ухватился за левую под раной и было готов открыть рот чтобы что-то сказать, но с силой «вырвала» руки из его хватки и слегка толкнула того в плечо, говоря при этом не слишком добрым голосом:
- Я в порядке! – Делая несколько шагов назад и смотря на него сводя брови, хмурясь.
- Опять свяжешь как пленницу или уже позволишь ехать на своей лошади, или хотя бы пойти пешком? – Мне совершенно не нравилась мысль, что он вновь свяжет руки и усади перед собой. Но еще больше, мне не нравилось посреди чего мы находились и то, что творилось внутри меня. Этот кипящий котелок эмоций и чувств. Развернувшись на пятках якобы уверенным шагами подошла к телу, которое еще недавно пыталось убить Харта, найдя у него кинжал, повертела в руке, которая всё еще тряслась. Пошла к повозке, чтобы посмотреть, что в этих нескольких несчастных ящиках.

+2

22

Одного взмаха хватило, чтобы меч разрубил пополам голову разбойника. Когда нападающие кинулись наутек, Эдмур с радостью стал раскидывать их голыми руками, пиная и толкая каждого, кто оказывался рядом. Затем он повернулся на месте и поглядел в слез кобылы, которая держала на себе леди Аликс. Эта чертовка и не думала уезжать! Но времени на раздумья не было. Эдмур продолжал наступать, рубя направо и налево и отвлекая внимание ложными выпадами. Один, два, три - он сбился со счета. Разбойники беспомощно разлетались в разные стороны. Сражение было грубым, жестоким, безо всякого воинского изящества. Впрочем, изящества ситуация и не требовала. Враги его были людьми бесчестными и невоздержанными, иначе не посмели бы напасть на рыцаря в компании леди. Но беззубый предводитель этой шайки не думал сдаваться. Он сделал последний выпад в сторону Эдмура, хоть и понимал, что банда потерпела поражение, и тут же накололся на "Клык Дракона" сира Харта. Оставшиеся в живых стали отступать. Эдмур оглянулся на свою спутницу. Она лежала на земле рядом с окровавленным трупом, а в руках ее сиял короткий меч. Глаза ее блестели, то ли от испуга, то ли от возбуждения. Она была жива! Жива, и это главное. На мгновение сир Эдмур позволил себе отвлечься от схватки, чтобы лицезреть эту картину. Прекрасная маленькая воительница. Не пораженная. В ее уверенном бесстрашном взгляде читалось лишь осознание опасности, но никак не страх. Ее смелость вдохновляла рыцаря. Стиснув рукоять меча крепче, он решительно ринулся вперед.
Но было поздно. Кобылу, что перевозила снаряжение, уже перехватили оставшиеся в живых разбойники. Они скинули балласт и убегали с места сражения. Тело сира Харта, покрытое потом, напряглось, черты лица стали более суровыми, сердце бешено забилось в груди: он только что мог, что убивать! Но кого? Вокруг никого...
В лесу сгустились сумерки, а Эдмур так и стоял на том же месте, даже не шелохнувшись. Наконец, оправившись,  мужчина озабоченно нахмурил лоб, и зашагал в сторону своей компаньонки.
Небольшой перекресток на дороге был полон людей...  Но в тоже время здесь никого не было. Не было, потому что все люди были мертвы, и солнечный свет не слепил их раскрытые остекленевшие глаза. Эдмур хотел что-то сказать, но лишь понял, что бесцельно двигает губами. Голос покинул его. Горло выдавало какие-то сдавленные невнятные звуки. Мертвецы были там по всюду, неестественно изогнувшись всем телом, лежали с раскроенными надвое черепами, таращась на рыцаря своими уцелевшими глазами. Он подошел ближе к девушке, желая удостовериться, что это не сон и не бред, и она действительно жива.
- Вы не ранены? - вдруг заговорила она.
Боже. Неужели это та самая девочка, что жила в Гронде и не знала горя? Волосы у нее, как оказалось, совсем черные, как воронье крыло. НИ к чему теперь ее вечные притворства и ужимки, ни к чему обман. На лице Эдмура застыло удивление.
Мужчина хотел сказать, что он совсем не ранен, но когда его рт открылся, оттуда не вышло и звука. Он не находил слов. Увиденное так поразило его, что он не мог говорить. Он даже забыл про лошадь, которую у них украли.
Он не заметил, как вновь обрел голос. Сейчас его трясло. Трясло от мысли, что это дитя подвергло себя такой опасности, и что она ослушалась его приказа. Эдмур схватил девушку за руку, но она быстро высвободилась. Только сейчас он заметил, что одежда ее покрыта бурыми пятнами. Чья это кровь на ее одежде? Мертвеца или ее собственная?
- Я в порядке! - внезапно отозвалась она, хотя Эдмур ни о чем ее еще не успел спросить.
Она попятилась, как испуганная кобыла. Она боится его? А следовало бы, потому что Эдмур не стал терять время зря, схватил ее на шиворот и приволок к себе.
- Замолчи! - грозно крикнул он и хорошенько встряхнул девочку. Он не мог слышать ее самоуверенный голосок рядом с мертвыми телами. Кем она себя возомнила? Мужчина потащил ее к трупу с размозженным черепом, и практически ткнул носом в зловонную тушу.
- Это твой первый? Первый, кого убила? - он держал ее за копну волос и клонил к земле. Затем, осознав, что ответа не добьется, с силой толкнул в сторону. 
Ему хотелось, чтобы она сопротивлялась. Чтобы как он сам, осознала всю ярость, что сейчас поглощала его душу. Ярость схватки, ярость сражения, ярость убийцы. Он помнил, как убил своего первого человека. Он помнил, как бурая кровь стекала с меча. Это с родни тому чувству, когда лишаешь юную деву невинности. Только кровь не на твоем мужской естестве, а на клинке. Он помнил его глаза, его последние слова. Мертвец молил о пощаде, но вместе с кровью он выхаркивал имя... Он звал свою женщину. Любовь - это величайшая боль и ужасное проклятие.  Не потому что это панацея... А потому что ему было за что держаться в этом аду. Знала ли об этом Аликс? Знала ли об этом маленькая девочка, что так держалась за свою собственную шкуру, что убила человека в первый раз?
- Тебе понравилось? - вдруг просил он, озираясь по сторонам. - Понравилась лишать кого-то жизни?
Решительно, он направился к Аликс, схватил за подбородок, взглянул у наглые темные как омут глаза, и наотмашь залепил пощечину. Мужчины всегда бьют так. Прямо по щеке, так, чтобы не тронуть прекрасные черты лица женщины, но нанести ей оскорбление.
- Ты похоронишь его. - вдруг подытожил он, пытаясь отдышаться от возбуждения. - Похоронишь сама. Без моей помощи.
Он подошел к узлу с вещами и извлек оттуда маленькую лопату. Теперь дело бы за малым. Земля уже хорошо прогрелась под весенним солнцем. Даже Аликс справиться с этой задачей.
Мужчина назидательно следил за реакцией своей напарницы. Он будто ждал ее бунта, но был к этому готов.

Отредактировано Edmure Harte (29.04.2017 19:57:50)

+2

23

http://68.media.tumblr.com/9be31090e46fca5e20902993fe8e2e25/tumblr_ogaor1HpOH1rirlhro8_250.gif

And the stars fell out of the sky
And my tears rolled into the ocean

Сколько раз я еще позволю ему так с собой поступать? Сколько еще раз буду терпеть его хватку и такое обращение с собой? Сколько еще раз я буду ощущать страх, смотря в это пылающее от дикой ярости лицо? Опять ведёт себя так, словно я не девушка и не человек, а жалкое подобие, которое можно схватить за волосы, толкнуть так, что ноги подкашиваются и моё тело невольно падает на землю, на колени, склоняясь к телу, в котором недавно билось сердце, а рядом до сих пор лежал тот самый не заточенный меч. Положив руки на колени и сжимая ладони в кулак, я не могла поднять глаз чтобы посмотреть на тело, зато я могла посмотреть в глаза мужчины, который если бы был магом, уже плевал в меня ядом или огнём. Он дал пощёчину, резко касаясь другой стороны моего лица, на которой уже начал проявляться красный след после его пощёчины. Щека начала полыхать, а к горлу подступает ком слёз. Непролитых слёз, накопленных за время после смерти отца. Все его слова доходят до меня, но в то же время звучат где-то вдалеке, за моими громкими мыслями в голове и этим шквалом непонимания внутри. Да что там не понимание, я не знала за что лучше ухватиться, потому что эмоций было так много. Опять. Поджав нижнюю губу, бросила взгляд на маленькую лопату, которую кинул сир Эдмур. Он хотел чтобы я закопала его сама. Да только не горела желанием делать то, что велел он. После пощёчины во мне горело желание дать сдачи, сказать, чтобы он больше не смел меня трогать. В то же время во мне был бунт: не хочется больше смотреть на него и даже говорить хотя бы слова в его сторону.
Я никогда не любила мужчин, которые поднимают руку на женщин, на девушек. Я не видела, чтобы отец поднимал руку на мать, а если и делал это, то я не видела. Чем дольше я сижу на земле и смотрю на мёртвое тело, тем сильней во мне начинает закипать ярость. Тем сильней сжимаю свои кулаки, а мысли хаотично прыгают в голове. Ярость быстро разливается по телу, она копилась в течение нескольких дней, а может даже дольше. Она копилась с того дня, когда на пороге нашего дома появился мужчина, а мать лживо светилось от счастья. Ярость скапливалась, а я обещала быть сильной. Наша семейная жизнь пошла по кривой и сколько бы я не старалась выровнять дорогу или вернуть якобы на верный путь, мать лишь злилась или вовсе у меня всё падало из рук.
И сейчас, не двигаясь с места, пытаясь не взорваться от этой ярости внутри, чувствую на себе взгляд рыцаря, который ждёт от меня действий. Ответа. Вместо того, чтобы поднять лопату и выполнить его приказ, сгибаю руку в локте, оставляя её на уровне своего плеча, и медленно разжимаю кулак. Вся бушующая ярость, дикое желание разрывающая между двух: разреветься накопившимися слезами и сорваться с места начав бить рыцаря, словно он во всём виноват. Я не буду закапывать того, кто недавно пытался лишить меня жизни. Огонь. Он вспыхивает, касаясь своими языками моей души, желая поглатить_сжечь её. Пламя средних размеров вспыхивает в моей ладони, горит не касаясь кожи, словно парит. Делаю глубокий вдох, пока по щеке катиться одинокая слеза, смотря на этот огонёк, способный превратить в пепел всё до чего только коснётся. Моя злость, ярость вырывается наружу в виде того огонька в руке, пока в душе твориться какой-то хаос. Вытягиваю руку над телом, отпуская огонь. Стоит ему коснуться тела, как он резко вспыхивает, превращаясь в пламя охватывающее тело полностью. Поглощая и медленно превращая в пепел. Но ярость еще бушует, охватывая тело, заставляя изредка трястись. Встаю на ноги, выпрямляясь, держа голову опущенной. Не отхожу, а просто разворачиваюсь и быстро сокращаю расстояние между собой и рыцарем, смотря на его испачканную кровью грудь_доспехи, поднимаю медленно глаза, чуть ли не пыхтя. Они наполнены яростью и последним усилием не сорваться. Что-то внутри трещит по швам, это видимо самоконтроль, усилия которые сдерживали все мои действия и желания. Рука резко делает то же самое, что недавно сделал он. Даю ему пощёчину, а потом в приступе ярости и злости, начинаю бить его в грудь. С губ срывается крик. Протяжное «А», в котором столько боли утраты и чувства вины. Столько всего в одном звуке, а на глазах слёзы, которые желали вылиться. Столько накопленных слёз, которых больше невозможно сдерживать. Просто нужно выплеснуть всё наружу, потому что потому будет легче. Так мне говорила леди Лиесса. Это не трещина в характере, не в тех стенах, которые я воздвигаю потихоньку, а просто накопившаяся боль внутри, от которой нужно было избавиться.

Отредактировано Alyx Vance (30.04.2017 18:32:01)

+1

24

Эдмур наблюдал, как Аликс неуклюже поднимается на ноги, помогая себе еще не оправившимися после веревок руками. Словно взбешенный мертвец, пытающийся выбраться из своей холодной сырой могилы. Его душу разрывали два ужасных чувства: страх перед этой странной, но храброй девчонкой, и злоба от ее непокорности. И ведь сколько не бей ее - всё равно встает. Показалось, что кулаки девушки сжались, и она готова к броску, но замет, после зловещей паузы, они расжались и вокруг ладоней появился зачарованный свет. Взор мужчины затуманился, и он не мог видеть глаз Аликс, которые, похоже, были охвачены огнем не меньше, чем ее руки. Рыцарь просто застыл на месте, оцепенев от жалости и раскаяния при виде этого несчастного, но смелого создания, охваченного, судя по всему, такой безнадегой, что она прибегла к магии. Но ведь она уже предупреждала, что является ведьмой, а с ведьмами у Эдмура обычно был разговор короткий. Раньше ему приходилось охотиться на подобных, и их таланты он смог оценить на своей шкуре. Но как давно это было! Словно во сне он наблюдал, как маленькое исчадие ада, приседая на одно колено подле убитого ею человека, медленно предает его огню. Гладит зачарованными ладошками, не произнеся при этом и слова. Должно быть, инстинкты подсказали ей, что делать.
- Прокляни тебя Творец... - пораженный до глубины души таким зрелищем, зашевелил губами сир Эдмур. Но девушка вряд ли могла услышать эти слова.
Тело разбойника между ними охватило пламенем. Эдмур никогда не видел такой завораживающей погребальной церемонии. Ему приходилось сжигать трупы, но никогда прежде этого не делали на его глазах с такой простотой и грацией. Эта девочка была настоящей дикаркой и настоящей леди одновременно. Ей были известны тайные знания, но она прятала их в маленьком кулачке, будто доверяя только своей физической силе. Теперь он видел, как ее черные глаза, полные невыплаканных слез и волшебного огня, медленно поднимались на него. Эдмур не сомневался в том, что сейчас произойдет...
В миг она поднялась на ноги. Гипнотизирующий магический ареал вокруг нее пал. Девочка сжала кулаки и бросилась на огромного темного рыцаря, который оказался пред ней обезоруженным от увиденного. Маленькая, вздымающаяся перед ним тень в одно мгновение оказалась рядом и ударила в крепкую квадратную челюсть. Серые глаза рыцаря на мгновение расширились, когда он ощутил лицом щлепок такой силы, что голова мотнулась в сторону.  Девушка вопила, как безумная, а ее кулаки вновь и вновь ударяли по броне Эдмура, который не имел никакого желания сопротивляться. Наверное, он этого заслужил. Он должен быть благодарен этой девочке за то, что не сотворила с ним тоже самое, что и с трупом. Из глаз ведьмы водопадом лились горячие слезы. Рыцарь мог чувствовать их на своих ладонях. Наконец, найдя в себе силы, он перехватил ее кулак и крепко стиснул. На огромном перекрестке воцарилась мертвая тишина. Сердце Эдмура бешено колотилось, но внешне не было и единой эмоции. Как всегда. От сира Харта ждут хоть какой-то реакции. Но она никогда не последует, так как все свои самые важные и серьезные переживания он оставлял внутри. Отблески угасающего пламени, освещающего поляну, плясали на смуглом хищном лице, вспыхивали и тут же угасали в прищуренных глазах.
- Аликс. - произнес он, будто пытаясь пробудить девушку от зловещего сна. Спокойный голос Эдмура теперь звучал ужасней, чем когда он яростно кричал на нее. Минуту назад она была очень храброй, а теперь? Умывается слезами, как несчастный ребенок. Впрочем, храбрости в ней не больше, чем в ребенке. Не стоит ждать слишком многого от девчонки, пусть даже и с мечом в руках и огнем в сердце. Он причинил ей боль, унизил, а теперь удивляется тому, что она пытается его убить? Он был смог сломать ее пополам, но зачем. Неужели эта девочка не заслуживает его снисхождения и понимания?
Ее рука все еще была крепко зажата каменной ладонью сира Харта. Он медленно опустил ее и завел за спину. Уже через мгновение Эдмур рванул девушку к себе, крепко обхватил тело и прижал к груди.
- Это нормально, моя кровожадная маленькая ведьма. - проговорил мужчина, поглаживая короткие мягкие волосы Аликс. - Боль - это нормально. Боль - это хорошо.
Он знал, о чем говорил, иначе бы не открылся ей. Если что-то убивает тебя, но не до конца, вновь и вновь возвращая на грешную землю, тебе придется научиться с этим жить. Боль порождает ярость. А иногда заставляет очнуться, и в тот самый момент, когда ты лежишь едва дыша посреди кровавой мясорубки, ты будешь настолько счастлив ощутить хотя бы боль, что возлюбишь ее, как родную мать.
- Ты привыкнешь к ней, девочка. - продолжал Эдмур. - И однажды она даже начнет тебе нравится.
Несколько минут назад он хотел ее убить, а сейчас уже откровенничал, как с сестрой. Где-то в глубинных чертогах его сознания он был вовсе не таким уж и жестоким сиром Хартом. Будь он таковым хотя бы на половину, то врезал бы ей как следует еще раз и оставил бы гнить рядом с первым убитым ею человеком. Рыцарь мог бы сказать еще что-то ободряющее, но поймал себя на мысли, что и так уже слишком много болтает. А самое главное - в этот самый момент он обнимает женщину, дворянку, которую еще совсем недавно учил послушанию и покорности. После такого уроки не будут усвоены должным образом. Он расцепил руки, высвобождая ее, но не раньше, чем услышал прерывистое дыхание, затем дрожащий вздох. Кажется, она перестала плакать. Быстрым движением он дотронулся до ее головы и повернул лицом к себе. На сей раз более деликатно и осторожно. Глаза Аликс всё еще блестели от слез. Честно говоря, глядя на ее дрожащие губы, Эдмур вспоминал свою сестру Дарию. Поэтому искал самое весомое оправдание внезапным слезам девушки. Леди Дари не плачет почем зря...
Окончательно отпустил девушку, Эдмур отстранился, не испытывая больше никаких угрызений совести за то, что раньше вел себя с ней так, как она не заслуживает. Но в то же время они снова стали усталыми путниками, компаньонами в пути, а значит поблажек не будет. Им еще долго идти по этой дороге рука об руку.
- Ну вот, теперь у нас всего одна лошадь. Собери уцелевшие вещи... Скоро начнет смеркаться, а у нас во рту еще маковой росинки не было. - привычным командным тоном заговорил он, оглядывая поле битвы. Внезапно Эдмур поймал себя на мысли, что говорит Мы, а не Я. Похоже, что этой девочке удалось растопить его холодное сердце своими слезами.

Отредактировано Edmure Harte (03.05.2017 11:38:35)

+1

25

Одни говорили будь сдержанной. Будь милой, доброй и приветливой. Держи всё внутри и не позволяй им видеть, что твориться у тебя на душе. Спрячь всё. Спрячь так глубоко, как только можешь. Другие шептали на ухо: не нужно всё держать в себе, вдруг сломаешься. Вдруг, всё что копиться в тебе, в один прекрасный день сломает тебя. Да только, я никогда не умела сдерживать себя, эмоции так и выливались из меня.
Потом слёз не прекращался. Тело потрясывало, а из горла вылетали крики пропитанные сгустком эмоций которые так и рвались наружу уже очень давно. Но я приказала себе, пообещала, что больше никогда на моём лице не появятся слёзы. Нарушила данное обещание. И сейчас, пока мои руки захвачены, я не перестаю реветь. Не пытаюсь вырваться, а просто готова уже опуститься на землю и продолжать этот «цирк», пока слёзы не закончатся. Отпустив, я действительно была готова приземлиться на холодную дорогу под нами, пока позади полыхает тело, а запах ударяется в ноздри. Хвати, - твержу сама себе, пока мужские руки не притягиваю к себе, обнимая. Прижимая к своей груди. Доспехи покрыты кровью, а я наплевав на это прижималась к человеку, с которым встретилась сутки назад. Я не обнимала в ответ, потому что мои руки были прижаты к собственной груди. Не способная остановить поток слёз, прижималась к мужчине и была ему благодарна, что он не дал сдачи, не оттолкнул, ведь это именно то, что мне сейчас нужно. Объятия. Хотя бы раз. Каждое его движение, слово, успокаивало. Действительно успокаивало. С каждой слезой на душе становилось легче.
Тело расслабилось, вместо слёз остались всхлипы переходящие в дрожащие вздохи. Прерывистое дыхание, а на душе так легко. Стало намного легче. Лёгкое разочарование, от того, что Харт расцепил руки, отпуская меня, отстранился. Мне понравилось находиться в его объятиях. Перед глазами нет той расплывчатой картины этих суток, теперь она становилось чётче. Моргнув несколько раз, посмотрела на мужчину, поднимая глаза к его лицу. Тыльной стороной руки вытираю нос, который после слёз забился. Шмыгнула носом, но с каждым вдохом и выдохом, с каждой секундой начинаю полностью приходить в себя. И пока нос улавливает отвратительный запах сожжённого человеческого тела, кивая рыцарю на его то ли приказ, то ли просто слова. Молча пошла собирать уцелевшие вещи.
То ли я совсем дура, то ли разбойники глупей меня на столько, что скинули с лошади самое ценное. На земле лежали не только доспехи брата и другие вещи, но и меч. Меч который когда-то был подарен мне на день рождение. Сидя на корточках, моя рука прошлась по холодной рукояти, а внутри что-то защемило. От быстрых воспоминаний, которые хотели вновь занять мою голову, да только прогнать их не составило большого труда. Теперь я знаю точно, во мне поселилась уверенность, и то непреодолимое желание дойти до цели, которую наметила.
Теперь все вещи везла лошадь Эдмура. Мы покидали место нашей битвы, оставляя это уже в прошлом. Наверное сегодня ночью они мне вновь приснятся.
Я шла рядом с рыцарем, стараясь не отставать. Небе не спеша покрывалось оттенками заката, солнце лениво опускалось всё ниже. Скоро спрячется за горизонтом, за макушками всех деревьев что нас окружали, и вместо солнца на небе будет светить луна. И это произойдет скоро. Совсем скоро.
А между нами вновь тишина, которую я намерена была развеять. Да только как? С чего начать?  Может спросить, когда мы остановимся? Да ну, когда надо, тогда и остановимся. Я почти не устала. Только часть лица болит, и там, зуб даю, уже красуется под глазом синяк. А в левом уголке губ засохла кровь и теперь, когда я буду открывать свой рот, вместе со словами буду ощущать боль. Да только всё это пустяки. Пройдет. Впервые что ли у меня синяк на лице? Или губа разбита? Нет. До всего этого, случалось мне, показывать родным лицо с синяком или разбитой губой. Как же я любила защищать слабых. Особенно брата, до поры, до времени.
- Надо будет промыть, - пробубнила себе под нос, когда попыталась рассмотреть ранку на руке. Кажется, порез был неглубоким, но промыть всё равно стоит. Да и рубаху бы поменять, кажется у брата была запасная.
- А вам нравится боль? – Резко спрашиваю, сама не ожидая от себя такого вопроса. Просто слетел с языка. Он недавно говорил о боли и я, видимо, думая о прошлых его словах решила спросить. Но опять же, спросила не подумав.

+1

26

Одна несчастная лошадь, пусть и отдохнувшая за ночь, едва ли справиться и с грузом и двумя всадниками, поэтому они решили идти пешком. Мужчина должен был заметить, что лошадь Аликс убегает. Должен был это предотвратить. Девушка же, еще мгновение назад рыдавшая на груди рыцаря, а теперь взявшая себя в руки, вела кобылу, а Эдмур шел позади. Нужно отдать ей должное: от потрясения Аликс оправилась довольно быстро.

https://68.media.tumblr.com/eb827907b970667c5debfb985a26426e/tumblr_ol18egYkH71te6usvo3_400.gif

- Сворачиваем. Пойдем лесом. Я не хочу встретить еще незваных гостей... - Эдмур настойчиво перенял поводья из рук девушки и свернул с широкой, освещенной закатным солнцем, дороги. Идти дальше было сложнее: высокая жесткая трава замедляла ход лошади, а ветви деревьев преграждали путь, заставляя то и дело отводить их руками, пробираясь вперед и вперед. Становилось все темнее и темнее, и если они не найдут место для ночлега и не разведут огонь, то рискуют замерзнуть тут напрочь. Довольно бесславная смерть после такой доброй битвы. Пока Эдмур размышлял о том, что им делать, Аликс заговорила:
- Надо будет промыть.

Эдмур нахмурился и посмотрел на ее лицо. Глаза девушки, черные, как ночное небо, были чуть прикрыты. Бедняжка с ужасом глядела на свое плечо. Эдмуру показалось, что она дрожит. Но от чего? От холода? И тут его осенило! В порыве сначала ярости, а затем нахлынувшей волны раскаяния, он совершенно позабыл про то, что Аликс ранена. Стараясь не выдавать свое беспокойство, он остановил лошадь и прикоснулся к руке девушки, пытаясь разглядеть, насколько велика рана.
- Заживет. - успокоил он ее. - Но вот кровь остановить не мешало бы...
Умеючи, под взглядом Аликс, он резки движением оторвал рукав со здоровой руки спутницы и обмотал им кровоточащее плечо.
- Останется шрам. У всех воинов есть шрамы, девочка. -  Затем он завязал не слишком тугой узел.
Всё было готово. Можно было продолжать путь, но теперь, без одного рукава, девушка могла замерзнуть. Нехотя мужчина снял с себя плащ и взгромоздил на плечи девушки. - Укутайся.
Аликс продолжала задавать неудобные вопрос, на которые Эдмуру совершенно не хотелось отвечать. Но он понимал, что она сейчас находится в том шоковом состоянии, в котором даже зрелые мужчины после боя трясут от страха зубами. И ей следует выговориться. Эдмур промолчал, глубоко выдохнул и начал:
- Ты знаешь, что такое доблесть, девочка? - странно, но ему нравилось ее так называть. Девочка. Ничего общего с Алексом Вэнсом и его пустоголовой сестрой. Ничего общего с той девицей, которую он опозорил и поколотил. Обычная маленькая девочка, коих много. Не больше.
- Доблесть - это отвага и мужество. - не дожидаясь ответа, продолжил он. Откуда ей знать про доблесть? - Отвага убивать врагов и мужество переносить боль и страдания. Понимаешь?
Бледные губы сира Харта тронула угрюмая улыбка: он то понимал. А девочка? Разъясняя такие вещи, он дарует ей новые знания и бесценный опыт. Однажды, давным-давно, и он с жадностью внимал словам своего наставника.
- Нет, мне не нравится боль. - принялся рассуждать он. Да черт его знает... - Но чтоб мне провалиться на этом месте, если мне не нравится причинять ее другим. Таков уж я. А еще я умею принимать ее с уважением. И свою и чужую...
Внезапно его проняла сладкая, неведомая прежде боль. Боль иного характера, боль душевная. Он понимал, сколько мужество стоило этой девочки сбежать из дома, и отправиться в опасное приключение. Он оценил ее страдания.
Вскоре они последовали дальше по непроходимой лесной тропе. Через некоторое время дорога вывела их на небольшую опушку. Обозреваемые окрестности которой изобиловали кустарниками и травами. Эдмур готов был поклясться, что сюда их с Аликс привел сам Творец, так как это место идеально подходило для того, чтобы разбить лагерь. Он слышал шум воды, а когда обогнал Аликс и пригляделся, то с радостью увидал, как плещется вода в мелководной речушке, пролегающей прямо за стеной деревьев. Легкий ночной туман скрывал низменность, но поднимающийся ночной ветер обязательно прогонит его совсем. Не говоря ни слова, сир Харт остановился у раскидистого старого дерева и принялся привязывать лошадь, а затем снимать с ее уставшей спины вещи путников.
- Там есть река, Аликс, - кивнул он девушке, развязывая тюк с теплыми вещами. - Отправляйся туда и промой свою рану. Только не уходи слишком далеко, я должен тебя видеть.
Когда девушка удалилась, он взялся за костер. К счастью, хворост нашелся очень быстро, но вот сухих спичек по рукой не оказалось. Рыцарю пришлось приложить немало усилий, чтобы высечь хотя бы малую искру из двух камней. Надо же какая ирония, у него под самым носом был настоящий маг огня, а костер приходится сооружать вручную. 
Языки пламени, потрескивая, тянулись к нижним ветвям векового дерева, под которым сир Харт расстелил огромную медвежью шкуру. Искорки, вздымаясь ввысь, гасли в ночном небе, пролетая сквозь непроглядные переплетенные дебри северного леса. Эдмур сейчас грел над костром руки, усевшись на край шкуры. Уже около часа как стемнело. Царила божественная ночная тишина. Только сейчас мужчина отчетливо почувствовал, что в животе его совсем пусто. Он потянулся за свертком, который для них приготовил хозяин таверны, и с огромным удовольствием принялся раскладывать то, чем путникам придется довольствоваться сегодня на ужин. Там было несколько кусков остывшего, но все еще ароматного мяса, маринованного в травах, два здоровых - с ладонь мужчины, ломтя серого хлеба, головка мягкого сыра и целая гроздь черного винограда. О большем он и мечтать не мог! От нетерпения сводило пустой желудок, но не хорошо начинать трапезу без своей гостьи.
- Эх, Аликс? - со вздохом окликнул он девушку. - Ну чего ты там застряла? Утонула что-ли?
Эдмур с неохотой отшвырнул сверток с едой сторону, заправил меч в ножны и направился к реке. Он действительно потерял ее из виду, слишком увлекшись костром и ужином. У рыцаря сердце замерло от внезапных догадок. Его раздирало от противоречивых мнений: либо Аликс опять взялась за старое и сбежала, либо ее похитили! Еще бы, осталась в одиночестве на берегу реки, в полном опасностей лесу. Она запросто могла даже не заметить нападения. Или же, общество сира Харта ей осточертело, и она ушла сама...

Отредактировано Edmure Harte (04.05.2017 22:06:59)

+2

27

Окруженные высокими деревьями покрытыми зелёной листвой, высокой травой, мы шли дальше, свернув с дороги, то и дело пробираясь сквозь ветви, которые преграждали путь, их то и дело приходилось убирать рукой. Стоило мне сказать про рану и начать её рассматривать, как мужчина остановил лошадь, посмотрел на меня и взял руку, чтобы посмотреть на всё еще кровоточащую рану. Его жест, прикосновение были другими. Осторожными и кажется даже нежными, словно не хотел сделать больно. Кровь шла не сильно, поэтому переживать что я упаду на землю от потери крови, просто не было смысла. Я пристально наблюдала за ним, за его движениями и реакцией. А внутри поселилось чувство, будто я уже начинаю привыкать к нему, к его манерам, голосу, движениям. Увы, это моя отвратительная черта: слишком быстро привыкаю к людям, даже к тем, которых знаю всего ничего.
- Заживет. Но вот кровь остановить не мешало бы... – Сказал он, а я хотела ответить, мол и так это знаю, но вместо слов просто кивнула головой. Он резко оторвал чистый рукав с другой руки, и мой рот открылся чтобы заявить, что не стоило этого делать, что возможно мне не во что будет переодеться, да только оттуда ничего не вылетело, просто закрыла рот, смотря как он умело перевязывает несерьёзную рану.
- Останется шрам. У всех воинов есть шрамы, девочка. – Словно меня это должно было расстроить. Мне не важно будет там шрам или нет. Меня никогда не беспокоил мой внешний вид, да и шрамы у меня имеются, просто он их не видел. Один на левой ступне от впившегося когда-то осколка. А еще один на ладони от занятий. Неудачная практика с огнём. Ожог не сильно большой, но всё же есть. Я вздохнула, печально посмотрев на другую руку. На землю опускалась ночь, а значит скоро будет прохладно. Надо взять плащ, но Эдмур опередил меня, вновь удивив. Накинул на мои плечи свой плащ. Он был больше чем моего брата, но всё же, я сразу ощутила тепло, то тепло которое не успело исчезнуть, когда он накидывал его мне на плечи. Естественно я укуталась, и сама того, не замечая коротко улыбнулась. Что за чёрт.
- Отвага убивать врагов и мужество переносить боль и страдания. Понимаешь? – Но я ничего не ответила, так была погружена в совсем не те мысли, снова улыбнувшись. Ну вот, начинаю витать в облаках. Да только старалась не пропускать его слова мимо ушей, а запомнить и понять.
- Но чтоб мне провалиться на этом месте, если мне не нравится причинять ее другим. Таков уж я. А еще я умею принимать ее с уважением. И свою и чужую... – Слова толкали в прошлое. Такое далёкое прошлое, от чего сердце заныло той тоской и боли от утраты.
- Отец говорил тоже самое. А еще, - я шмыгнула носом, - что он становиться зависимым от боли, от сражений. Только ощутив её, он понимал, что всё еще жив. И что на поле боя он становился почти другим, - вздохнула, - страшным, злым, монстром которым не движет ничего хорошего, и которого остановить может только смерть. Он боялся, что я буду такая же как он, потому что мы сильно похожи. – Закончив говорить с печалью в голосе, прикусила свою губу, смотря под ноги, под которыми хрустели сломанные ветки.
- В нашей семье все были сильны духом и телом, даже мать, которая напоминала прекрасную деву из мифов и легенд, - сама не понимаю, зачем я говорю всё это, - лишь мой брат выделялся. Он с рождения был слабым и беззащитным, поэтому я часто его защищала как полагается старшей сестре, - я остановилась и прикрыла глаза, - мне нужно было родиться на десять минут позже и тогда бы я смогла оправдать её надежды. – Открыв глаза, я пошла дальше. Видимо мне нужно было высказаться. Или это во мне еще говорил шок от прошлой ситуации?
- И, - неуверенно начала я, - извините, что ударила вас. – Я посчитала, что должна была извиниться за мои действия ранее. Ведь я просто не удержала себя в руках. Сорвалась. Надеюсь такого больше не повториться, и я приложу к этому все усилия.
Вскоре Эдмур вывел нас на опушку. Где можно было устроиться для ночлега. И я могла поклясться, что слышу журчание воды. Ура. Я смогу промыть рану и смыть с себя хотя бы часть этого дня. Кивнув рыцарю, быстро подошла к вещам, и начала искать запасную рубаху брата. Скрывая радостную улыбку от того, что всё же она у него была, чуть ли не подпрыгивая от счастья, быстро пошла на шум воды. Скрываясь за «занавесом» деревьев, быстрым шагом достигла конечной цели. Мелководная река. Стою топчусь на месте, оглядываясь по сторонам, потому что сейчас со мной всё происходит в первый раз. Увидев большой камень на берегу, не спеша пошла к нему, аккуратно положила на него плащ рыцарь, а сверху чистую рубаху Алекса. Пришлось повозиться с повязкой на руке, но освободив рану от ткани, кинула тряпку рядом с плащом. Посмотрев назад, чтобы убедится, что никто не подглядывает, взялась за края рваной рубахи, и плавным движением сняла. Бинты всё еще были на мне, обмотанные вокруг груди, делая её плоской. Но сначала, я приложив усилия, оторвала от старой рубахи еще кусок лоскута, осторожно ступая, подошла к реке и опустившись на корточки, сначала смочила лоскут, а потом приложила к ране. Промыв и удостоверившись что кровь перестала идти, выпрямившись, начала освобождать грудь. Стоило мне размотать бинты, как дышать стало куда свободней и легче. Влажными, но чистыми руками, опять кое-как оторвала нужной длины бинт, остатки положила на плащ, а другой начала перевязывать ранку, чтобы туда не попала грязь. Естественно возилась я долго, потому что забинтовывать себе руку было неудобном, пришлось помогать ртом, схватив один конец губами. В общем, пыхтела, но рану перевязала. Теперь можно и другими частями тела заняться. Взяв остатки той рубахи, вернулась к воде и сев на корточки, начала её намачивать, чтобы пройтись потом по своему телу. Хоть моё тело уже покрывали мурашки, я пыталась не замечать насколько холодной была вода. Хотя бы грязи этого дня на мне больше нет. Выжала эти несчастные остатки и бросила на камень. Быстро одела чистую рубаху, заправляя её в штаны, так же быстро вернула плащ на свои плечи, желая быстрей согреться, и забрав всё остальное с камня пошла обратно. Ага. Да только я чуть не врезалась в Эдмура, который видимо решил, что я потерялась. Только пчему он как-то странно на меня смотрит.
- О, и вы тут. Вода жутко холодная, лучше не купайтесь. Вот, - протянула ему влажную уже старую рубаху, - я её сполоснула, можете хотя бы вытереть своё лицо, а то на нем осталась чья-то кровь. – Я говорила это всё с такой лёгкостью, словно мы были знакомы не первый месяц или год, словно он не побрезгует. Моё дело предложить.
Устроившись на медвежьей шкуре, я протянула руки к костру, который развёл рыцарь, желая согреть свои ручки. Старалась не замечать предательского урчания живота. Интересно, где теперь ходит сир Харт.

Отредактировано Alyx Vance (06.05.2017 01:58:47)

+1

28

В его взгляде полыхнул гнев, но выражение лица мгновенно изменилось, когда в скудном свете луны он заметил силуэт девушки, наклонившейся над водой. Он не заметил ее сразу, так как она скрылась за увесистым камнем на берегу реки. Заметил, как она развязывает бинты на груди, мужчина тот час же отвернулся. Он не хотел смущать ее внимательным взглядом, да и себя тоже. Но вскоре передумал, решительно вздохнул и повернулся обратно. И в этот же самый момент негромко охнул. Аликс стояла прямо перед ним, вытянутая, как струна, уже полностью одетая. Лицо Эдмура исказилось и на нем даже промелькнула досада. Мокрая одежда была тщательно сложена, она держала ее в руках.
- Я просто подумал, что ты... - сбежала. Он не договорил. Потому что это было уже и не нужно. Хрупкость Аликс была самой настоящей иллюзией, к тому же она совсем не стеснительная. Ее воспитание вряд ли можно назвать монастырским, а манеры и того хуже. Она даже не смутилась, заметив, что мужчина все это время был где-то рядом и мог за ней подглядывать.  Что ж, пусть увиденное станет маленькой компенсацией за то, как Аликс вела себя с ним в таверне.
- Спасибо. - он поймал мокрую рубаха, что девушка протянула ему. По-началу хотелось отшвырнуть ее в сторону, прямо на траву, ведь умываться сир Харт совершенно не хотел. Вода приносит болезни. И если Аликс не достаточно осмотрительная, то Эдмур на этом деле собаку съел. Но чело добротной вещи пропадать?
Аликс удалялась, а сир Харт еще немного постоял на месте, позволяя себе понаблюдать за ее грациозной фигурой. Пожалуй, сзади она выглядела лучше, чем спереди. Убедившись, что девушка не заметила его двусмысленного взгляда, он последовал за ней. Перед тем как устроиться перед костром, он расправил рубаху, принадлежавшую оруженосцу, и повесил на раскидистые ветви дерева. Пусть сохнет до утра. Затем присел рядом с девушкой, широко расставив ноги, и уставился на огонь.
- Знаешь, что я решил? - начал он ровным, как и прежде, тоном. - Я довезу тебя до столицы. И оставлю там... Это ясно? Только доберемся до Оштира, и дальше: ты меня не видела, я тебя не знаю. Это всё, чем я могу тебе помочь. Надеюсь, ты меня поняла?
Эдмур принял это решение еще утром, но всё никак не подворачивался случай рассказать о нем. Не самое безопасное приключение, а Оштир для беззащитной юной особы - место как минимум странное. Узкие, вымощенные камнем зловонные улочки столицы приведут ее в лучшем случае в бордель. Если, конечно, будет достаточно сговорчива, мила, а самое главное - молчалива. А в худшем... Это может быть смертельный урок за непослушание, только Эдмуру уже не суждено стать свидетелем столь трагичной судьбы. Пока девочка ни о чем не догадывается, и пусть наслаждается ужином у костра и приятной компанией. Эдмур сам себя приятной компанией не считал. Напротив, он бы с собой за один стол не сел. Но для бедняжки Аликс это гораздо лучшая участь, чем та, что может ждать ее в Оштире.
Он осторожно раскрыл узелок с аппетитным ужином и предложил своей спутнице:
- Ты, наверное, голодная? Не отворачивайся, я слышу как ревет твой желудок еще с самой Золотой рощи. - он надломил ломоть хлеба и протянул первый кусок девушке. Дальше пусть сама. Он не намерен кормить ее, как маленького ребенка. Сам Эдмур отрезал охотничьим ножом немного сыра, взял несколько виноградин, и остался раздосадован тем, что ужин совершенно нечем запить. Да, он бы не отказался сейчас от того самого пойла, коим угощали их в таверне. Или даже отхлебнул бы теплого сливового вина. Но под рукой не было ничего, даже простой воды. Завтра первым делом нужно будет пополнить запасы провизии в ближайшем монастыре. Постоялых дворов, возможно, придется избегать, так как эта местность кишит разбойниками, и лишний раз привлекать к себе внимание не хотелось. Насытившись, мужчина прилег, облокотившись на руки и стал разглядывать, как Аликс доедает свой ужин. После еды следовало хорошенько отдохнуть за доброй беседой. Вытянутые к костру расслабленные ноги перестали гудеть, в желудке наступил долгожданный покой. Аликс за весь вечер так ни разу и не улыбнулась.
- Когда я был в твоем возрасте, меня часто брали с собой на охоту вассалы отца. В одну из ночей, прямо как эта, они поведали мне историю про кровожадных лис-людоедов, обитающих в этом непроглядном лесу. Думаешь, я вру? -  губы мужчины изогнулись в ироничной улыбке, он с удовольствием наблюдал, как изменится лицо леди, услыхав она историю про монстров-убийц. Дарию такие рассказы обычно повергали в ужас. Она начинала вопить и браниться на брата, умоляя его замолчать. Теперь она наконец осознала, что люди бывают гораздо страшнее, чем звери. А что же Аликс?
- Да чтоб мне провалиться на этом месте, если я вру. - шутливо ударил он себя в грудь, пытаясь привлечь внимание девушки, которая все еще была слишком увлечена своим ужином. Как маленькая жадная белочка. Именно так она и выглядела, сама не осознавая того: со взъерошенными волосами, горящим взглядом и здоровым аппетитом. - А знаешь, что эти лисы любят больше всего? Хорошенько посмеяться! Да, ты не поверишь, но это так... За достойную хохму они готовы помиловать свою жертву. У тебя припасена для них пара шуток?
Она все еще даже не глядела на рыцаря, лежавшего рядом. Медленно он пропустил руку под плащом девушки и неожиданно хватил ее за щиколотку. И тут же рассмеялся, как дитя.
- Бу!
Пока она не успела опомниться, Эдмур схватил ее за руки и повалил на мягкую шкуру медведя, прижимая к ней своим телом.
- Ты сыграла со мной славную шутку! Найдется ли у тебя еще парочка для ночных лисиц? - неожиданно он взгромоздился на нее, будто на пойманную жертву, всем весом надавив  на бедра. Руки и ноги девушки оказались пригвождены к земле. Это, похоже, интриговало его. Рыцарь уставил ей в глаза, казавшиеся такими спокойными и лишенными эмоций, что незамедлительно хотелось их развеселить. Их многозначительное молчание вряд ли продлилось больше секунды. Быстро осознав, что делает непозволительную глупость, Эдмур разжал хватку и позволил девушке освободиться. Его настроение изменилось так же мгновенно. Он был разочарован сам собой, смущен и обескуражен. Отсев подальше от ребенка, Эдмур молчал.
- Ты... Ложись спать, девочка. - Эдмур чувствовал в себе опасность для этого ребенка.  Им предстояло провести наедине всю ночь, и вокруг отнюдь не таверна. Он неловко поерзать перед затухающим костром и продолжил:
- Не бойся, я не усну. Здесь все еще полно разбойников, и я не хотел бы встретиться с ними вновь. - он взял ветку и принялся отламывать от нее сучки, которые бросал в огонь.  В лицо Аликс мужчина старался не смотреть.

+2

29

Костёр потрескивает, а языки огня так отчаянно тянутся к небу. К миллиарду звёзд, рассыпанным на чёрном полотне неба. Если бы не огонь, то луна бы стала нашим единственным источником света. Я бы не видела тебя. Не смогла бы еще раз рассмотреть черты твоего лица, желая запомнить их. Но прекрасно бы чувствовала рядом, как сейчас. Ощущение, словно ты заполнил собой то небольшое пространство, которое нам выделил лес для сна.
Потираю ладошки друг об друга, согревая, пока до ушей доходят твои слова. А я кивая в знак понимания, пытаюсь понять, что со мной не так. От чего мне так неприятно и даже в какой-то степени больно от твоих слов. Я смотрю на огонь, пока живот опять урчит, пока пытаюсь успокоить сама себя, доказывая, что так будет правильно. Что лучше ему оставить меня в городе, ведь я и так обуза для него. С губ срывается тяжёлый вдох, когда он протягивает ломтик хлеба. Молча беру и начинаю утолять свой голод, сожалея, что у нас нет даже воды. Я ела молча, не желая раскрывать рта. Настроение было просто отвратительным, меня словно резко толкнули в серость и отвратительность прошедшего дня, и теперь его остатки иголками впиваются в мою спину. Мне, как ему, следует отдохнуть, а завтра я буду думать над тем, как не сдохнуть в столице. Именно не сдохнуть, а не умереть. У меня не поворачивался язык чтобы просить рыцаря о чем-то ещё. От не особо радостных мыслей еда просто не лезла в горло, но я должна была наполнить свой желудок едой.
И пока я сижу, доедаю ужин, чувствую всем телом его взгляд. Не поворачиваю голову, чтобы посмотреть так ли это. Что он может еще рассматривать, лёжа на боку после позднего скромного ужина.
- Когда я был в твоем возрасте, меня часто брали с собой на охоту вассалы отца. В одну из ночей, прямо как эта, они поведали мне историю про кровожадных лис-людоедов, обитающих в этом непроглядном лесу. Думаешь, я вру? – Я повернулась к нему в пол оборота, слегка удивленная, а потом вновь села спиной, продолжая жевать сыр. Если он хотел напугать меня, то у него не вышло. Мне с детства рассказывали подобные истории, вместо сказок про прекрасных принцев и принцесс. Мать любила рассказывать добрые истории, когда отец, предпочитал попугать перед сном. Я просто слушала и была поглощена своим ужином, не понимая, что ем как-то жадно, словно готова съесть даже здоровую_огромную свинью.
-…У тебя припасена для них пара шуток? – Ох, Эдмур, разве я похожа на ту, которой в кармане прячется тысячи и одна шутка. Если бы ты знал. После смерти матери, у меня словно что-то оторвали. Мне даже не хотелось шутить. Чувство юмора притупилось, потому что голова была забита не тем, чем обычна забита у девушек в моём возрасте. Даже если я пыталась пошутить, люди вокруг не понимали, а порой даже обижались. Словно своими шутками я пытаюсь их оскорбить.
Доедая и смотря на огонь, я будто вновь погружалась в воспоминания, пытаясь вспомнить хотя бы одну шутку. Мужчина быстро вывел меня оттуда, схватив резко за щиколотку, тем самым напугав. От неожиданности я вскрикнула, а сердце сделало несколько сильных ударов, я даже толком не поняла что произошло, но быстро оказалась на спине, да еще и обездвижена.
- Ты сыграла со мной славную шутку! Найдется ли у тебя еще парочка для ночных лисиц? – Хотелось мотнуть головой, но вместо этого смотрела на него. В его глаза, перестав дышать. Пойманная в ловушку его рук. Секунда длилась дольше чем обычно. Мир словно замер на это короткое мгновение. Да только ничего вокруг не замирало, а его эмоции на его лице быстро изменились, руки отпустили, а потом и вовсе сел рядом, да только я продолжала лежать и смотрела уже на звёздное небо и пыталась понять, что только что произошло. Его голос вывел меня из «комы», и я быстро придя в себя села, начав вновь смотреть на огонь. А сердце так быстро билось, что вот-вот выскочит из груди. Не к добру это. Даже когда он вновь заговорил, я молчала. И просто кивнула. Да. Лучше лечь спать.
- Спокойной ночи. – Спокойной произнесла я, ложившись обратно на шкуру и поворачиваясь к нему спиной. Постаралась хорошо укутаться в его плаще, прикрыла глаза.
Сон накрыл меня очень быстро. Раньше мне приходилось ворочаться, чтобы как-то уснуть. Видимо события этого дня сказались на мне. Только то что я видела оказалось куда хуже того, что было.
Моя лицо хмурилось, а дыхание перестало быть таким ровным и спокойным. Мне снился кошмар. Опять. Тот же, кошмар посещавший меня дома сразу после смерти матери. В нем было всё такое мрачное, пугающее до глубины души. Переворачивая все приятные воспоминания в жуткие, добавляя сегодняшнюю ситуацию с разбойниками. Мне следовало бы проснуться, но не получалось. Да и я не хотела. Мне хотелось узнать конец. Досмотреть это безумие до конца.
Поворачиваюсь на спину, дыша так, словно пробежала не один километр, а лицо то и дело искажалось в гримасах. Эдмур, если ты сейчас пытаешься меня разбудить, не старайся. Я тебя не слышу.
Поворачиваюсь на другой бок, начав двигаться к рыцарю. Моё тело просто начинает к нему прижиматься, удобно устраиваясь рядом. Тело расслабляется, а сон перестаёт быть таким жутким и страшным. Он начинает окрашиваться в те цвета, от которых на душе становиться так спокойно, так хорошо. Наверное, даже на моём лице появилась улыбка. Обнимаю его одной рукой, не желая отпускать.

+1

30

Она пожелала ему спокойной ночи как ни в чем не бывало. Эдмур ничего не ответил. Только глянул в ее сторону, как побитая собака, и снова переключился на огонь костра. От Аликс тоже исходило тепло, она не замерзнет этой ночью, но пледом накрыться всё равно не мешало бы. Тем более, что плотная ткань прикроет ее тело, и дурные помыслы, возможно, покинут голову рыцаря. Эдмур решительно запретил себе придаваться непристойным мыслям. Настоящий рыцарь никогда не замечает столь порочной близости к нему юной девы. Аликс не какая-то там деревенская девка, пусть даже ему никогда и не приходилось встречать столь непосредственных и смелых дворянок. Всё, о чем он мечтал сейчас, это положить голову на землю и закрыть глаза. Уснуть хоть на пару минут. Но когда он в пути не один, а с беззащитной девушкой, то не чувствует себя и ее по-настоящему защищенными. Сир Харт по праву считал себя человеком, который ничего не боится, ему сам черт не брат. А сегодня ночью его безграничная самоуверенность и высокомерие куда-то испарились. Возможно, это Аликс взяла у него немного взаймы...
Усталость все таки брала свое. Эдмур посмотрел на свою спутницу и улыбнулся - уснула. Вот бы и ему подремать хоть часик. Разве не странно, что они знакомы всего два дня, а ведут себя так, будто знают друг друга уже много лет? Будто она его сестра. Сестра... Угрюмые мысли про Дарию Харт вновь накрыли его с головой. Прислушалась ли она к его советам, спряталась ли в своем комнате, как он и велел? Не тронул ли ее этот дикарь на обратной дороге в замок? Он представил себе, как они направились назад, держась за руки, молча, в предвкушении того, что обязательно должно случиться. Дариа должна быть смелой. Как бы Рейнир не влиял на нее, а Эдмур прекрасно знал, какую власть мужчина имеет над мягким женским сердцем, она должна помнить, что она - Харт из Вдовьего леса. Она должна помнить про свою честь. Разве дикарь сможет стать ей хорошим мужем? Разве сможет подарить благородных наследников? Нет. Она не имеет права так просто разбазаривать свои золотые годы. Но, чтоб ему провалиться на этом месте, Рейнир станет ей хорошим защитником. Но если он хоть на секунду подвергнет ее жизнь опасности, если хоть волос упадет с ее головки...
Эдмур почувствовал холод. По телу пробежала дрожь, захотелось укрыться одеялом. Он взялся за один конец, но вдруг опомнился, вспомнил, что плед полностью принадлежит Аликс, и убрал руку. Девушка шелохнулась. Неужели он ее разбудил? Наверное, следовало быть более аккуратным. Но что такое? Коснувшись ее плеча, он почувствовал, что все ее тело горит, будто от пожара, и покрылось испариной. Не успел мужчина опомниться, как Аликс перевернулась на спину, одеяло слезло с лица. Оно исказилось гримасой ужаса, на лбу проступил пот, она стонала во сне, а из глаз лились слезы. Ей снился дурной сон, но она отчего-то не пробуждалась. Эта картина не на шутку испугала и самого сира Харта. Бедняжка, она так мучается.
- Похоже, я и правда испугал тебя... - прошептал он. Эдмур был потрясен увиденным до глубины души, и не мог врать сам себе - эта девочка необратимо изменила его жизнь. Всего за два дня она научила его тому, чему даже родная мать не смогла привить. Состраданию. Сопереживанию. Ошеломленный новыми чувствами, он отстранился от бьющейся в лихорадке девушки. Но, почувствовав,  видимо, живого человека рядом, Аликс вдруг потянулась к нему. Она прижалась к нему бедрами и не отпускала руки. Эдмур не стал сопротивляться.
- Спокойно, спокойно, девочка. - заговорил он, будто сам с собой. - Это всего лишь кошмар. В жизни всё гораздо страшнее...
Слова сами срывались с губ. Что он хотел сказать этим? Усталость совсем одурманило голову. Неожиданно захотелось лечь рядом с Аликс и предаться сну, но благоразумие взяло верх. Скоро они прибудут в Оштир, навеки разойдутся, и нежные привязанности ни к чему не приведут, кроме взаимной тоски и разочарования.


Как и планировал, Эдмур за ночь не сомкнул глаз. Под утро он, к слову, чуть было не прилег, но поспешно сел, потрясенно, что все еще находится в глухом лесу. Через час рассвело. Мужчина поднялся на ноги и гляделся. Тишина. И воздух такой - сказка. Так пахнет только на рассвете, когда солнце только встало. Костер уже давно потух. Мужчина глянул на спящую Аликс: бедняжка выглядела такой усталой и измученной, что у него рука не поднималась потрясти ее, чтобы разбудить. Время не ждет. Им сегодня предстоит не мало времени проскакать в пути. Пусть она еще немного отдохнет... Пока он собирал вещи, одевал обратно свои доспехи и запрягал лошадь, девушка не шелохнулась, хотя он делал все это не слишком тихо. Наконец, когда все приготовления были сделаны, и оставалось только отправиться в путь, мужчина подошел к спящей спутнице и в пол голоса произнес:
- Аликс? Нам пора!
Ответа не последовало.
- ПОДЪЕМ! - словно для целой армии крикнул он.
Наконец, она зашевелилась.
- Ну наконец-то. - засмеялся он, глядя как смешно копошиться девушка у его ног, пытаясь избавиться от дремы. - А я уж подумал, что придется оставить тебя прямо здесь.
Он находился в прекрасном расположении духа, хоть и не спал всю ночь. Прелестная мордашка Аликс побрила как никогда. Эдмур снял с дерева рубаху, что сушилась со вчерашнего вечера и протянул девушке.
- Можешь сходить к реке и умыться, а так же причесаться, и что тебе там еще нужно... - последнее было сказано с неким смущением и заминкой. Эдмур плохо знал был женщин, но помнил, что они чистоплотны, как кошки, и вечно норовят помыться  или причесаться, или прихорошиться... Аликс все это было не нужно: она юна и от того хороша и свежа от природы.
- Как твоя рука? А ну покажи... - он присел на одно колено рядом с ней и бесцеремонно забрал рукав рубахи. Она спала в ней всю ночь, и от нее веяло теплом и запахом женской кожи. Как же это было приятно...
- Кажется... - он старался сосредоточиться на ране. - Кажется, всё в порядке, но при случае не помешало бы показать ее лекарю. 
Творец, в нем нет и капли деликатности. Он настоящий чурбан. Нарочно притронулся к девушке, только бы ощутить ее кожу своими ручищами. Но Эдмур сдержался и отпустил руку спутницы.
- Я знаю одного в Оштире. Свожу тебя к нему... Вернее, сама сходишь. Я расскажу, где его искать. - он поспешно встал на ноги, поправил одежду и зашагал к лошади.

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » be brave.