Нат
Очень плохой дядя и нелюбитель шуток, по всем вопросам
ICQ: 562421543
Нина
Кадамирская стерва, по вопросам дортонского сюжета
Skype: marqueese_
Анна
Суровый капитан Левиафана, по вопросам пиратского сюжета
VK: /monlia
Эдмур
Одинокий рыцарь, по вопросам дортонского сюжета
VK: /moralrat
Аликс
Девушка-загадка, по любым вопросам.
VK: /imlemon
11 КАНТЛОС - 10 САМИОНОС 844 ГОДА 4x01 Союз двух сердец Freya Whistler
4x02 4x02 Hold the GATES! Edmure Harte

Благодаря усилиям лейфордской и кадамирской армии дракона удается прогнать с кровоточащей земли Дортона. Наступает долгожданный мир. Стефан заключает ряд договоров с мятежными графствами, в том числе с Руаширом, соглашаясь на брак Леонарда Мориа со своей сестрой принцессой Фреей. Он и не подозревает, что главная опасность его самодержавию стоит от него по правую руку. Между тем на Острове Сокровищ пираты находят то, что может полностью перевернуть ход истории...
17.06 Обновился сюжет! После удалений освобождено 6 графств!
31.05 Сегодня последний день переклички! Успейте написать пост!!!
Вверх страницы
Вниз страницы

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Homo homini lupus est


Homo homini lupus est

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://ipic.su/img/img7/fs/homohomini.1491863974.png

Время и место13-ый день самионоса, 828 год,
графство Кадамир, Тарудант.
Подпольная арена боев без правил
Эхсана Нишапура

Действующие лицаNinwe Anshan, Anna Lavey

ИсторияЭхсан Нишапур, богатейший делец и купец Таруданта, по совместительству распорядитель закрытой подпольной арены, что славилась своей жестокостью и беспринципностью, был застигнут врасплох высокопоставленными светлейшими гостями. "Мастер игрищ" не придумал ничего лучше, чем развлечь Её Светлость и её спутников красочно-кровавым зрелищем с участием его нового приобретения. Ничто, как водится, не предвещало...

Jack Wall - Samara

Отредактировано Anna Lavey (11.04.2017 01:54:47)

+2

2

Господин Нишапур был человеком чрезмерным, и чрезмерность его касалась всего, что так или иначе характеризовало старого дельца: чрезмерность в алчности, чрезмерность в лизоблюдстве, чрезмерность в гостеприимстве, удовольствиях, роскоши. И жестокости. Будучи последовательным в своей чрезмерности, Эхсан Нишапур со временем превратил свою арену в настоящий кровавый храм. Белый камень, опоясывающий арену идеальным кольцом, был покрыт резьбой, иллюстрирующей сцены из мифических баталий, между кольцом арены и зрительскими местами в том же камне были вырезаны довольно глубокие желоба: в них в жидком состоянии находилась специальная сложная горючая смесь, которая давала карминово-красный цвет пламени, отчего на время зрелищ это место превращалось в фантасмагорию, чудовищную в своей красоте. На безопасном возвышении от мистического красного пламени находились трибуны, поделенные на сектора высокими прямыми колоннами, что уходили лотосами капителей в сводчатый потолок. По колоннам и с потолка вниз свешивались массивные цепи, призванные добавить в убранство толику грубости и напомнить восхищенному взору обывателя, что здесь царят боль и смерть. Сама арена представляла собой абсолютно ровную поверхность, засыпанную песком. Диаметрально напротив темной арки, из которой выпускали бойцов, за резными панелями красного дерева, за драпировками плотного шелка располагалась ложа для особо важных гостей, правее и левее от нее – чуть попроще. В ложах здесь были расстелены мягкие ковры, в которых ступни буквально утопали, курящиеся благовония дурманили голову, делая зрителя ненасытнее в своих низменных жажде крови и похоти, а низкие диваны, оббитые бархатом, манили мягкостью подушек. Свет масляных ламп нисколько не перебивал карминовый свет с арены, а журчащая в маленьких фонтанчиках вода приобретала в таком освещении разительное сходство с кровью. Весь амфитеатр был расположен довольно глубоко под землей, аккурат под владениями Нишапура, и охранялся не хуже сокровищницы. По большому счету, эта арена и была сокровищницей Эхсана: ведь за каждое представление он зарабатывал от двухсот до пятисот дракаров.

    Эта ночь, пожалуй, ничем не отличалась бы от предыдущих, не получи господин Нишапур известие о том, что сама Её Светлость Нинве Аншан изволит присутствовать на представлении.

    – Что значит изволит?? – петушиным тенором взвизгнул на служку Нишапур, – И куда я усажу эту досточтимую… госпожу, покуда все ложи, кроме моей, заняты? – Нишапур осекся, вовремя произнеся слово «госпожа», вместо того, что намеревался произнести, – Мехди, Кайед, живо приберите тут все. Принесите фруктов и эксминстерского вина из моих личных запасов, да поживей, шакальи дети! – распорядился Эхсан и, убедившись, что отроки-служки бросились выполнять поручение, в компании удивительно одинаковых темнокожих телохранителей, что следовали за ним всюду и всегда (даже тогда, когда господин отходил по нужде или отправлялся спать), вышел лично встречать высочайшую гостью к воротам.

    Эхсан Нишапур принадлежал к той неприятной породе мужчин, которые убеждены, что женщина ничем не лучше верблюда, и что призвание, вменяемое ей Творцом во веки веков  – служить и ублажать, быть полезной и красивой вещью своего господина. Ниневия Аншан, будучи женщиной, была для него в его мыслях ничем не лучше прочих. Но ей повезло быть женщиной из Дома Аншан, благосклонностью которого Нишапур дорожил так же чрезмерно, как был жаден и жесток. Он прекрасно понимал, что именно этой женщине ему придется сегодня угодить. Угодить так, чтобы добрые отношения с домом Аншан и дальше оставались добрыми ко всеобщему удовольствию. Угодить так, чтобы она вернулась сюда вновь. Поэтому перед тем, как выйти навстречу к паланкину госпожи, стареющий купец натянул на свою рыхлую блинообразную физиономию выражение послаще и поподобострастнее.

    – Мира и процветания Вам, Ваша Светлость! Да пребудет милость и благодать Творца Справедливого и Всемогущего с Вами и Вашей семьей, о несравненная! Какая честь и приятная неожиданность принимать Вас своим гостем! Благополучна ли была дорога? – залебезил Нишапур лелейным гнусавым голоском, не забывая регулярно кланяться и лыбиться послаще.

Отредактировано Anna Lavey (11.04.2017 23:56:27)

+1

3

Густая, утомительная нега покоев наследницы из рода Аншан, ее постель, пропитанная сладковатым запахом пота после долгого почивания госпожи, и полумрак высоких колоннад, разделявший комнату на несколько частей, были потревожены внезапным появлением Исин Эшнунн.
- Ниневия! Как же я рада твоему приезду!
- Подруга! Но..
- Откуда я узнала? Наши слуги набирают воду и выносят нечистоты в одних и тех же местах, помнишь?
Ниневия поморщилась, пытаясь выдать это за улыбку. Эшнунн, блистательная, тонкая, затянутая в тесный калазирисI  с вышивкой и бахромой, крутилась и танцевала по комнате, нарочито взмахивая прямыми, блестящими волосами. Сама же дочь кадамирского графа, поспешно натянувшая края просторной ткани своего одеяния, выглядела..не так уверенно, как ее гостья.
- Когда ожидается дитя? Прими мои самые искренние поздравления!
- Не знаю. Лекари не называют точных сроков, потому что я не заметила, как это случилось. Все сходятся на том, что он родится до времени холодов.
- Он? Ты уверена в этом?
- Это должен быть сын.
Ниневия проклинала причины, приведшие ее в Тарудант на исходе беременности. Дела Халдея, вынудившие их остановиться в графском доме. Свою беспечность, с коей она почти бежала из Элама, от взглядов одного-единственного человека, и попала под пристальное внимание остальных. Проклинала, так как здесь, в отцовском доме, каждый считал своим долгом справиться о ее самочувствии или иначе подчеркнуть ее беспомощное, плачевное состояние.
Казалось, никто не задумывался о том, как она ненавидела свое тело - размышляла кадамирка с раздражением. Этот огромный, выпирающий живот, который был живым отождествлением всей ее женской слабости и ничтожности. Эти скользящие по нему взгляды со смесью сочувствия и отвращения, которыми она прежде одаривала жену Бар-Саада Иштар, когда та носила его ребенка. Никто, никто не замечал ее гнева и мрачного настроения - полагала Ниневия и..ошибалась.
Она не должна была узнать, что вовсе не мясистый, с выгоревшей шевелюрой цвета верблюжьей шерсти слуга, имевший привычку обмахиваться сухим пальмовым листом, когда отлынивал от работы - вовсе не этот неказистый прихвостень дома Аншан был первым, кто сообщил о ее возвращении. Весть быстроглазой Исин послал сам Халдей, муж леди Ниневии, который предложил подруге выманить ее из мрачных комнат и развлечь каким-нибудь "приятным способом". Барон не ведал, что Исин, и в юности не отличавшаяся добродетелью, после приобретения замужнего статуса пристрастилась к самым извращенным развлечениям, которые можно было открыть для себя в столице Пустынных земель.
- Эхсан Нишапур? Кто это?
Ниневия нахмурилась, припоминая имя. Хрустальный, мелодичный смех Исин дал ей понять, как долго длилось ее отсутствие.
- Торговец зрелищами и смиренный слуга твоего досточтимого дома. В его чертогах оживают самые смелые сцены из твоей головы. Он научился читать запретные мысли и превращать их в удовольствия.
- Так он владелец театра? Борделя?..
- ..подпольной арены.
Бряцанье кубков за спиной Аншан возвестило о том, что подруга наполнила их красным вином. Дочь графа помедлила, с усилием принимая вертикальное положение, но потом все-таки взяла подношение из рук Эшнунн. Ниневия не заметила, но эту великосветскую суку едва не трясло от возбуждения при мысли, что появление в обществе наследницы графского рода откроет ей бездну и небо, Тартар и Элизий запретных наслаждений.
- Я позову служанку.
- К чему формальности, дорогая? Я помогу тебе подготовиться не хуже любой из них, - льстиво промурлыкала Исин, спуская широкую лямку пеплосаII с загорелого плеча кадамирки.

Дорога во владения Эхсана Нишапура пролегала через рыночную площадь. Вонь, суетливые возгласы попрошаек и неровный ход паланкина, который помещался на плечах обнаженных до пояса слуг - все это порядком измотало капризную госпожу Аншан. Ее босые ступни покоились на коленях служанки, ловко массировавшей их. Сидевшая рядом Исин подливала вина, утверждая, что крепкий напиток полезен для крови в ее положении.
Когда Ниневия грузно сошла с мягких ступеней паланкина, она не увидела ни арены, ни оживленной толпы, что обычно ее окружала. Все, что представилось ее взору в надвигавшихся сумерках - поместье из отполированного жёлтого кварцита да роскошные пальмовые сады, окружавшие его с трех сторон. К приятному, но неугодному ее особе виду прилагался богато одетый мужчина с приторной физиономией, которая была гладко выбрита и лоснилась, точно после бритья ее натирали как круглое блюдо. Дочь графа, тем не менее, не сразу обратила на него внимание, зато ее спутница поспешно порхнула вперед, протягивая незнакомцу руки.
- Мастер Нишапур! Позвольте представить мою подругу Ниневию Аншан, которую я пригласила разделить удовольствие от ваших представлений.
Ниневия почувствовала недовольство. Она неплохо разбиралась в людях и отчетливо видела, как Исин едва не виснет на шее у этого типа, подчеркивая свой особый статус, близкие отношения с ней и ее семьей, и очевидно пытается выгадать что-нибудь для себя. Неприятное впечатление только усилилось благодаря витиеватым речам Нишапура, которые впрочем, не выражали ничего кроме гостеприимства и лизоблюдства, приличествовавших ситуации.
- Благодарю вас. Полагаю, вы знаете, что дорога к вашему дому идет через рынок. Если бы не это обстоятельство, она была бы вполне благополучной, - Аншан начала говорить довольно миролюбиво, и все-таки не удержалась от колкости, - Где же арена? Я надеялась увидеть в деле ваших бестиариевIII. Если, конечно, вы их держите.

----------------------------

I Калазирис - своеобразный узкий сарафан, плотно облегавший тело. Держался на одной или двух бретелях и доходил до лодыжек.
II Пеплос - род длинной, широкой одежды, для изготовления которой брали отрез ткани до 3-4 метров длиной. Главным образом предназначался для торжественных случаев.
III Бестиарий - тип бойца, брошенного на арену для схватки с хищниками.

Отредактировано Ninwe Anshan (16.04.2017 04:34:29)

+2

4

Нишапур приветливо поздоровался с фамильярной спутницей Ниневии, и бровью не повел, лишь улыбнулся еще шире, демонстрируя почти полный рот золотых зубов.

- Милостивая госпожа, я уверен, что вы вмиг забудете об издержках дороги, как только позволите мне сопроводить вас вниз. К бестиариям, и не только, - Нишапур снова поклонился, подойдя и предлагая Ниневии свой локоть и понизил интонацию до интригующего и интересничающего «полуголоса», - Истинное удовольствие кроется в том, чтобы узреть и разгадать то, что сокрыто. Моя арена и бестиарии слишком хороши для того, чтобы держать их на открытом воздухе под звездным небом, если вы понимаете, о чем я, Ваша несравненная Светлость.

    Когда Ниневия не отвергла учтивый пассаж гостеприимного Нишапура, тот украдкой прошелся сальным взглядом по ее фигуре, даром что фигура госпожи Аншан сейчас плохо угадывалась, в ее-то положении. Нишапур даже малодушно подумал о том, не родила бы она прямо у него в ложе, это доставило бы множество хлопот, как пить дать. Следом за Нинве и Нишапуром пошла Исин и служанка госпожи Аншан, а за ними – чернокожие «двое из ларца», телохранители мастера игрищ, и вереница слуг Нишапура, что выбежала вслед за хозяином встречать высокопоставленных гостей. Двое из них прямо на ходу успевали обмахивать досточтимых гостей и хозяина опахалами, изготовленными из павлиньих перьев, а другие двое несли воду, вино и фрукты.

    Путь ко входу в святая святых Нишапура пролегал через затененную часть сада. Дорожка, вымощенная брусчаткой, привела их к массивным дверям, оббитым железом, в которых, на первый взгляд, угадывался всего-навсего запасный вход в дом. Однако, невозможно было не отметить, что у этих дверей, как и на пути к ним, было очень много охраны. Даже больше, чем у парадного входа в особняк Нишапура. Строго говоря, судя по тому, сколько охраны было в его владениях, можно было резонно предположить, что Нишапур – тот еще параноик и трус. Кроме прочего, можно было предположить и его достаток: держать столько охраны мог себе позволить только очень богатый человек.

    За тяжелыми дверями был длинный аскетичный коридор, который украшали одни лишь факелы в причудливых держателях, а отполированные до почти зеркального блеска каменные стены подхватывали их подвижный свет и умножали его, отражая друг в друге.

- Мы почти пришли, Ваша Светлость. Поверьте, утомительная прогулка окупится с лихвой зрелищем, которое вы увидите!

    К счастью, в кровавые чертоги Нишапура вела не лестница, а массивный вертикальный подъемник – еще одна гордость хозяина. Когда они спустились вниз, сквозь резные деревянные панели маленькими фрагментами, проскальзывающими через узорчатые дыры предстала и сама арена, точнее – красный свет, что она распространяла. В воздухе стоял сдержанный гул множества голосов, что были заняты сейчас обсуждением дел насущых в ожидании представления, а еще странный запах. Смесь благовоний, вина, адреналина и мускуса.

    Госпожу Аншан и ее спутницу сопроводили в ложу хозяина, сию же минуту слуги принесли лучшего вина, как и велел мастер, блюдо с фруктами и блюдо с сырами. У входа в ложу заняли свое место две молоденькие служанки, одетые в прозрачные шелковые одежды.

- А это, госпожа Аншан, мой вам подарок на сегодняшний вечер. Жестокость и услада, словно две сестры, - Нишапур распростер руку, усыпанную перстнями, к двум девушкам, подзывая их подойти ближе. Девушки были тоненькие и ладненькие, фигурами больше напоминающие юных мальчиков, с довольно широкими плечами, едва наметившейся грудью, узкими бедрами и гладкими, увлажненными ароматным маслом телами, прикрытыми лишь тончайшим слоем желтого шелка. Нишапур украдкой коснулся своей толстой пятерней ягодиц девушки, что стояла ближе к нему.

- И я, будучи еще юным и полным сил, заметил, как часто голод до крови сопровождается голодом до плоти. Эти девушки, если вы им позволите, сделают сегодня ваше удовольствие наиболее полным. Вы можете требовать от них всего, чего пожелаете. А можете довериться их чутким пальчикам, они прекрасно обучены и знают, что им нужно делать, - старый бес мерзенько осклабился, - Будет ли Вашей Светлости угодно что-то еще перед тем, как не началось зрелище или я могу оставить вас и не мешать своим присутствием предвкушать?

+1

5

Зачем люди идут сюда? - подумалось Ниневии. Чтобы судьба, которая их раздражает или страшит, на краткое время выпустила из цепких объятий? Чтобы увидеть, как вместо них страдает другой, падая жертвой их слабостей и их прихотей? Сама она поддалась уговорам подруги по двум причинам - забвение и любопытство. Надежное убежище ее покоев давно не представляло достаточно возможностей для одного и пищи для другого. Ах да, была и третья причина - вино. Отвыкшая от крепкого напитка голова отяжелела после первых же глотков. Однако было бы большой ложью сказать, что баронесса Элама не отдавала отчета в своих желаниях и поступках. Напротив, они заявляли о себе с непривычными доселе твердостью и малодушием.
- Что ж, если ваши владения скрыты даже от звезд, они достойны внимания. Правда, Исин?
- Ты скоро в этом убедишься, дорогая.
Намек держателя арены был столь же прозрачным, сколь и многообещающим. Вопрос, зачем понадобилось создавать подпольный полигон для зрелищ в Кадамире, где они были легализованы, Ниневия не стала себе задавать. Она грациозно взмахнула узорчатым покрывалом, облекавшим ее плечи и спину и закрепленным на голове красной лентой, и приняла предложенную руку крайне довольного собой хозяина. Неосторожные взгляды господина Нишапура, как и его суетливые попытки угодить, были встречены с тем же вниманием, каким дочь кадамирского графа привечала осла, запряженного в ее повозку и призванного доставить ее особу в желанное место. Исин, которая невероятно воодушевилась, повисла на другой руке женщины, не забыв отдать распоряжения ее слугам-носильщикам и служанке, которая должна была сопровождать подруг.
Деревья, обступившие их в пышном саду, сгущали мрак над головами процессии. Ни ветерка, который мог бы потревожить их заслон, ни пения дневных птиц, что смягчало сердце. Вместо этого Ниневия услышала далекий отзвук родника или фонтана, который был спрятан от глаз, как и многое в этих владениях. Должно быть, если это все-таки родник, чья колыбель пролегает достаточно глубоко под землей, его слышно и там - зловещей капелью, гулко срывающейся с неровного потолка помещений. От опытных взглядов Аншан не укрылось внушительное число сопровождающих их с виду дружелюбного хозяина, а также охраны, попадавшейся им на каждом шагу. Только по-настоящему мрачное и запретное заведение могло нуждаться в столь несметной армии хранителей. Наверняка мощь и сила, которую они сдерживают в глубине этих каменных гротов, превосходит затраченные усилия в разы..
Двери открылись, пропуская их в пустой и длинный коридор, однообразно декорированный источниками света. На пол пути Ниневии пришлось задержаться, подперев руками бок, но она сразу же заставила себя идти дальше, изображая натянутую улыбку. Будь она проклята, если испытывает хоть что-то неведомое мужчинам!
- Благодарю вас, все в порядке, - с достоинством отозвалась она на приторно любезный монолог Эхсана Нишапура, который, кажется, заподозрил неладное.
- Идем же! Сейчас начнется моя любимая часть пути, которую я называю "погружение в бездну".
Слова Исин сопровождались медленным движением ее указательного пальца, которым девушка бесцеремонно провела линию от ключиц до самого последнего участка обнаженной кожи на груди Ниневии, не скрытого одеянием. Затем она приобняла подругу и потянула к подъемнику, распахнувшему свои створки, что пестрили резьбой в свете факелов. Аншан покорно вступила на его деревянные плиты, а затем на долгие мгновения их тела будто утратили вес, погружаясь в ту самую "бездну". За это время кадамирка не обратила внимания на пение механизма, приводимого в действие слугами, которые вероятно держались не дольше нескольких лет из-за непосильной работы. Зато она вновь разгадала хитроумный ход, призванный обезопасить жизнь хозяина этого места (а будучи наследницей графского рода, Ниневия отдавала должное безопасности) и уберечь его имущество. Все просто - если этот "мостик" между верхним миром лицемерной благопристойности и нижним миром страстей поднят (каковым его наверняка держали в промежутках между представлениями), что бы не томилось там, внизу, не могло хлынуть наружу..
Положа руку на сердце, Аншан представляла вместительную пещеру или полуподвальное помещение, впервые услышав о тайной арене. Но зрелище, представшее ее глазам, затмевало своим вызывающим великолепием многие дома лордов, расположившиеся на поверхности. Панели из белого камня, колонны и цепи, похожие на мертвых змей, подвешенных к потолку - все это хотелось рассматривать, однако туманная красная дымка лишала такой возможности. Необычное свечение, которое она дарила, поглощало и арену, и трибуны, заполненные нетерпеливыми зрителями, создавало ощущение нереальности происходящего. Словно какой-то иной мир, где можно почувствовать себя другим человеком..
Все еще изумленная масштабом и роскошью предстоящего развлечения, Ниневия поднималась наверх по широким, освобожденным для них проходам, пока не оказалась в ложе, которая обещала им полную анонимность. Аншан не торопилась сесть, вместо этого она вплотную приблизилась к балюстраде, пока ее спутница с энтузиазмом исследовала отведенное для них место.
- Недаром эта ложа лучшая, святая святых мастера Нишапура! Какой обзор, какие интерьеры! Говорят, один высокопоставленный лорд из Эксминстера добивался возможности быть в ней, чтобы помочиться на головы остальных зрителей.
Ниневия расхохоталась вместе с подругой. Ей бы и в голову не пришла такая нелепость, но она не знала, сочиняет ли Исин или рассказывает всерьез. Когда за спиной вновь послышался голос владельца арены, вошедшего в сопровождении слуг, что принесли угощение, дочь кадамирского графа обернулась к нему и милостиво выслушала. Девицы, которых привел с собой стареющий сластолюбец, безусловно отвечали ее вкусу, а также служили приятным напоминанием, как она выглядела недавно. Тонко улыбнувшись и подозвав приглянувшуюся особу долгим, пристальным взглядом, женщина вернула свое внимание Нишапуру.
- Ваши забота и гостеприимство поистине бесценный дар, мастер Нишапур. Когда к нему прибавится удовольствие от увиденного, я смогу в полной мере выразить свою благодарность.
Ниневия величественно кивнула, отпуская господина сих чертогов, лебезящего как слуга. Она исполняла роль высокопоставленной гостьи без видимого труда, и все же предпочитала откинуться на бархатные подушки дивана как только наступило долгожданное уединение.
- Ты мне нравишься, - томно проговорила Ниневия, гладя каштановые волосы девицы, опустившейся перед ней на колени, - Пей.
Бокал с эксминстерским вином, который передала ей Эшнунн и в котором дочь графа не ощущала необходимости, перекочевал в руки прислужницы. Проворная девица осушила его быстро, с подобающей сноровкой, после чего ее руки легли на лодыжку Ниневии и поползли вверх, приподнимая ее юбки.
- Не так быстро. Я пришла сюда созерцать, - кадамирка звонко шлепнула нахалку по ладони, краем глаза отмечая, что Исин не проявляет энтузиазма в общении со своей девушкой - порой она была слишком надменна, чтобы интересоваться слугами, - Я хочу, чтобы ты показала себя. Покружись.
Однако стоило женщине озвучить распоряжение, как она пожалела об этом. Прозрачные одежды, что окутывали тело юной прелестницы, струились в такт ее движениям, но были не в состоянии скрыть один досадный изъян. Небольшой синяк точно уродливое пятно выделялся на гладкой поверхности ягодиц.
- Возвращайся обратно. Скажи своему господину, чтобы впредь не посылал мне порченых вещей.
Ласковый голос женщины сменился разочарованным. Она не задумывалась, что отсылает девушку, которую вполне могли наказать. Тем более, что в следующее мгновение гораздо более волнующее действо приковало ее взгляд.

Арена полыхнула красным пламенем, как жерло извергающегося вулкана, заставляя зрителей восторженно затаиться. Пару мгновений освещение менялось, пока откуда-то из глубины не просочился белый дым, в котором как в тумане перемещалась непонятная фигура. Согнувшийся подросток или взрослый небольшого роста, который не спеша хромал под тихий гул барабанов, наигрывавших что-то вроде военного марша.
- Кого он изображает? Раненого воина? - нетерпеливо поинтересовалась Исин, но не получила ответа.
Ниневия завороженно наблюдала, как фигура выходила к свету до тех пор, пока зрителям не предоставилась возможность разглядеть ее в подробностях. Прямо под коленом существа мужского пола зияло колотое ранение, из которого маленькой струйкой сочилась кровь. Что происходит? - недоумевала кадамирка. Это было не похоже на сценарий гладиаторских боев.
Внезапно музыка сменилась на более громкую, интенсивную и призывную. Под всеобщий возглас на арене показался здоровенный негр верхом на черном жеребце и одним ударом отсек человекоподобному существу его голову.

Отредактировано Ninwe Anshan (21.04.2017 03:57:20)

+2

6

И вот, зрелище наконец началось. Огонь, опоясывающий арену, взметнулся столь высоко, что почти лизнул пальцы ног сидящих на самых первых рядах трибуны людей, из-за чего те слегка подскочили, и по трибунам прошлась быстрая волна коротких удивленных вдохов. Набирая громкость и силу, утробно и непрерывно, низкой и частой гудящей вибрацией задрожали  барабаны. Потом - Бам! Арена заполнилась белым дымом, и на арену, прихрамывая, выходит раненый человек. Нишапур любил начинать свои зрелища сразу со смерти: быстрой и короткой, разогревающей аппетиты, словно чаша аперитива перед сытным ужином. Этим человеком был невольник, что пытался сегодня утром сбежать: глупец, ведь сбежать из подземной тюрьмы Нишапура просто невозможно.

барабаны

Снова – Бам! Барабаны начинают играть более агрессивно и отрывисто, трибуны гудят, предвкушая, и из темной арки выезжает на черном жеребце Костолом Бараса. Взмах меча – голова несостоявшегося беглеца падает аккурат в ту сторону арены, над которой восседали высокопоставленные гостьи. Гул барабанов стал чуть тише, и сказитель, каким-то нечеловечески низким голосом (вероятно, он говорил в трубу, искажающую звук), начал рассказывать легенду о непобедимом воине, что волею Творца ведомый, пришел на дикие снежные земли низвергнуть лживых языческих богов, которые на самом деле были лишь хитрыми колдунами-узурпаторами. Первым по легенде, рассказываемой зрителям, пал от руки «Воина Господня» Йорд – бог обмана и лжи, покровитель воров.

    Торжествующий воин Творца сделал на своем жеребце круг по арене, после чего кровавое пламя снова взметнулось, и на арену вышел «Повелитель Смерти» - Моргат.

- Тот, что нарек себя богом смерти, грязный некромант Моргат вознамерился ответить карающей длани Творца и бросил ему вызов! И сошлись они в смертельной схватке! – вещал сказитель, уже почти полностью заглушаемый тяжелым ритмом барабанов, пока по нижним трибунам бегали мальчишки-сборщики ставок, затем бой начался. Костолом сменил меч на копье, и спешиваться не торопился, стараясь насадить «Моргата» на копье с хорошего разбега. После неудачного выпада копьем, противник Костолома воспользовался его ошибкой, и подсек мечом жеребцу передние ноги, и тот завалился на бок, роняя Костолома в песок. «Бог Смерти», яростно рыча, заколол истошно ржущего жеребца подхваченным копьем Костолома, и, затем, двинулся на самого Барасу.

    Вставший на ноги, но оказавшийся теперь безоружным Бараса отошел к краю арены и, с разбега, сгруппировавшись в последний момент, ударил головой и выставленным вперед левым плечом «Моргата» в грудь. Цена выпада была не слишком высока – противник скользящим ударом рассек Костолому кожу на боку, но ранение не было проникающим, однако, выронил копье от тяжелого удара и отшатнулся, припав на одно колено (Костолом весил под добрую сотню килограммов). Вмиг подхваченное прежним хозяином копье несколько раз подряд вгрызлось в поджарое тело «бога смерти», отчего тот завалился боком на песок. Костолом поднял копье вверх и победоносно им потряс в воздухе, дожидаясь суда публики. Тяжело дышащий, истекающий кровью «бог смерти» с бока завалился на спину и беспомощно раскинул руки.

- Смерть или жизнь, досточтимые господа? Заслужил ли мерзкий колдун и язычник шанса выжить? – взревел сказитель, перекрикивая голос алкающей крови толпы.

    Трибуны встали и взметнули руки, с опущенным большим пальцем вниз. Конечно смерть, на арене Нишапура жизнь не оставляли почти никому, особенно в начале представления.

- Смерть! Смерть! Смерть! Смерть! – скандировал стройный хор голосов с трибун.

    Не смея ослушаться святого желания зрителей, Костолом ногой перевернул валяющегося в луже собственной крови «Моргата» на живот, уткнулся коленом ему в спину, схватил одной рукой валявшийся неподалеку меч, а второй – намотал длинные волосы несостоявшегося «бога смерти» на кулак и отрезал несчастному голову. Затем встал, воздел руку, держащую отрубленную голову, вверх, демонстрируя трофей зрителям. Нижние трибуны, не слишком избалованные кровавыми зрелищами простолюдины, что поднакопили деньжат и пришли сюда сегодня впервые насладиться жестокостью, были уже в восторге и ужасе.

    Костолом держал голову соперника за волосы, медленно поворачиваясь во всей своей красе, показывая себя зрителям, и кровожадно рычал, стуча свободной рукой себя в грудь. Когда возгласы толпы поутихли, сказитель продолжил легенду:

- Но то был лишь второй из нечестивцев! Прослышав о смерти сообщника, другие лживые боги решили объединиться против воли Творца. И более не отваживались сразиться со Святым Воином в одиночку!

    Пламя снова встало столбом вокруг арены, и на арену вышли «Лодур» и «Бор».

- Но хитры были узурпаторы, и наслали на воина тварей морских и небесных! – пафосно вещал сказитель под гул барабанов, а на арену, сквозь дым, теперь уже подкрашенный чем-то синим (по цвету моря и неба, очевидно), выпустили из потайных арок хищников: двух пустынных львов, к гриве одного были привязаны бутафорские щупальца, наделяя его отдаленным сходством с «тварью морской»,  к телу второго – приклеены крылья, смастеренные из  лоскутов кожи и перев, а к морде – кожаный «клюв», ведь второй лев должен был изображать грифона.

    Теперь темнокожий Бараса-Костолом должен был сразиться как и с гладиаторами, изображающими богов, так и с голодными хищниками. Но на то он и был Барасой-Костоломом – одним из самых умелых воинов Нишапура, что не проиграл еще ни одного боя. Теперь он был вооружен двумя кривыми саблями против двух гладиаторов с короткими мечами. Львы же могли напасть на кого угодно, и Бараса планировал обыграть все так, чтобы хищники разорвали именно его противников.

- Одолеет ли Воин Творца лживых богов моря и неба с их тварями в неравной битве? Осенит ли Творец его своим благословением? – подстрекал сказитель любопытство и пошатывая уверенность публики, пока Бараса размашистыми ударами теснил одного из «богов» к краю арены. Тем временем по нижним рядам трибун снова пробегались мальчишки-сборщики ставок.

    Львы, однако, будучи обескуражены шумом и близостью огня, поначалу не торопились бросаться на людей на арене. Они, медленно и тяжело ступая по песку своими мощными лапами, нарезали по арене круги, примеряясь, кого атаковать первым. Блокировав выпад противника скрещенными саблями, Костолом «поймал» косой удар коротким мечом сзади, и, едва на ногах устояв, ушел в низкий присед, перенеся вес тела на согнутую в колене ногу. Снова скрещенный блок, затем – быстрый выпад и сквозная рана в живот, один из противников, то ли «Лодур», то ли «Бор» - бес их разбери, упал навзничь на песок. Львы, распалившись запахом крови, рванулись с места к Костолому и окровавленному телу поверженного «бога», Костолом, кувырнувшись, откатился назад, и отошел к краю арены, а голодные львы принялись рвать мертвого гладиатора в клочья.

+2

7

Зрелище, потрясающее сердца неприглядной роскошью и дикой жестокостью, набирало свои обороты. Как исполинское колесо оно прокатывалось по трибунам медным гулом, вторившим потустороннему грохоту барабанов. Оно давило и перемалывало меж острых спиц все разумное и человечное, что еще оставалось в пришедших, заменяя это ненасытным звериным нутром, жаждавшим крови. Оно скрипело, изливаясь на арену внезапными криками озлобления, словно потоками стрел. Не вызывало сомнений, что этот воняющий смертью песок в окружении адского пламени был наиболее омерзительным местом, где можно отдать жизнь. Неудивительно, что как и все уродливое, омерзительное, оно подстегивало первобытный интерес.
Первая смерть застала дочь кадамирского графа врасплох, как и многих других зрителей. Она нервно усмехнулась, когда потрясение прошло, а незримый сказитель невозмутимо продолжил плести паутину сложного театрального действа.
- Ему не дали шансов. Он и не пытался выжить.
Против такого соперника сопротивление было бы настоящим безумием. Голову и тело, от которого она была отсечена, сгребли с арены чем-то вроде вил служители в черных масках, скрывавших их лица. Через мгновение должна была начаться новая кровавая жатва, и ее ожидание сопровождалось обманчивым затишьем среди зрителей. Ниневия почувствовала, как вторая девушк, а оставшаяся в ложе, расположилась у подножия дивана, на месте ушедшей подруги. Аншан не отвлекалась и никак не реагировала на ее присутствие, пока рука шлюхи, нашедшая ее пальцы, не сжалась сильнее в момент кульминации следующей схватки. Кадамирка непроизвольно оторвалась от созерцания проигравшего, барахтавшегося в песке и собственной крови, однако лицо девушки выражало непроницаемую услужливость.
- Бараса - он всегда выигрывает, верно? Это самый сильный и жестокий воин твоего хозяина?
- Смерть или жизнь, досточтимая госпожа? - эхом отозвалась девушка, повторяя слова безумного распорядителя шоу; ее слишком бледная для обитательницы Пустынных земель кожа, давно не видевшая солнца, придавала ей зловещий вид, - Мы служим для вашего счастья и удовольствия.
Ниневия инстинктивно отдернула руку от этой узницы подземелий и немедленно, досадуя на свой испуг и свою слабость, поднялась с места и протянула ее большим пальцем вниз. Толпа под ними бесновалась и скандировала одно-единственное слово, словно призывая саму Смерть спуститься на бесшумных крыльях и забрать потерпевшего поражение воина.
Казалось, негр медлил с исполнением приговора, пока не уловил движение в центральной ложе, где они находились. Все еще стоя и демонстрируя жестом свою волю, Аншан заметила его взгляд, жадно метнувшийся в поисках указаний, и последовавший за тем самодовольный кивок. Она готова была поклясться, что это орудие казней давно не различает лиц своих покровителей, равно как тех, на кого он бросается, словно бешеный пес. Заточенное лезвие, которое разит всех, на кого его направят, почерневшее от крови. Рассеянно проследив за его действиями, Ниневия отвернулась, не досмотрев зрелища эффектной расправы. Впрочем, подруга, налегающая на вино, что приросла глазами к арене, и похотливая девчонка, распластавшаяся на ковре, представляли не лучшую часть этого мира. Заняв прежнее место, кадамирка возложила руку на живот, чтобы утихомирить взыгравшие нервы, и продолжала следить за ходом "спектакля" уже спокойнее.
- Костолом всегда побеждает людей, он любого способен убить. Но зверям он не ровня, - слабый голосок шлюхи, который тонул в громогласных прелюдиях объявлявшего новый раунд сражения, заставил женщину склониться к ней, невольно попадаясь в плен красивого лица, - Однажды лев набросился на него сзади и порвал спину в клочья. Вы можете разглядеть ужасные шрамы на его коже. До этого он был одним из множества бойцов, а после стал по-настоящему свирепым. Он делал ужасные вещи, за что господа его награждали.
- Что за вещи?
- Разное, - девица сделала непроизвольный, судорожный жест, потирая рукой шею, - Говорят, он так зол, потому что боится следующей части сражения.
Хотя если Бараса и боялся, он не выдавал себя. Обряженные львы, нетерпеливо вырвавшиеся на арену, заставили Ниневию расхохотаться - отчасти из-за их нелепого обличия, отчасти в предвкушении азартного поединка. К ошейникам зверей крепились цепи, пропущенные в колоссальных размеров кольцо, установленное в углу арены. Цепи гремели и разматывались невидимыми служителями на ту длину, что позволяла хищникам свободно кружить по арене, не подвергая опасности зрителей в первых рядах.
- Поставь на львов, - велела девушке Исин, кидая той мешочек денег, с которым шлюха перегнулась через ограждение, подзывая быстроглазых сборщиков ставок.
Ниневия опять прильнула к балюстраде, невольно взирая на "воина бога" уже с сочувствием. Рассказанная ей история заставила воспринимать бойца иначе - возможно, то была одна из многочисленных уловок Эхсана Нишапура, который обучил своих девиц, что и когда сообщать гостям. Но, разумеется, Аншан об этом не подумала..
Первый противник оказался повержен Костоломом достаточно быстро. Бедняге повезло, что он был уже мертв, когда пустынные звери накинулись на его тело, заставив какую-то женщину в первых рядах потрясенно вскочить, раскинув руки, и сразу же потерять сознание. Обстановка накалялась - львы больше не были несмелыми зверями, которые ослеплены ярким светом, оглушены толпой и вынуждены играть по правилам человека. И определенно они не были зверями сытыми, способными игнорировать свою добычу. Однако второй гладиатор был готов на риск, в неистовой попытке то ли запугать соперника, то ли переманить на свою сторону симпатии публики. Отважно ринувшись на одного из львов, по-прежнему занятых своей трапезой (непроизвольно, а может нарочно он выбрал хищника, находившегося ближе к сопернику), гладиатор сорвал с его морды клюв, заставив зверя огрызнуться и издать полный досады рык. Немедленно метнувшись прочь, вскочив на каменные плиты, окружавшие песок белым кольцом, наглец чудом избавился от смертоносного внимания животного, которое переключил на себя здоровенный негр, напряженно дернувшийся в сторону в неподходящий момент. Лев зарычал и рассерженно двинулся на него, переступая на мягких, пружинистых лапах. Бараса выставил вперед саблю, пощекотав им широкую морду зверя, и этим удерживая дистанцию считанные мгновения. Среди завязавшейся далее потасовки, урон от которой нелегко было оценить, поскольку нельзя разглядеть кровь на черном теле, Костолому удалось вогнать в хищника клинок, который так и остался торчать из бока животного. Под громогласный вой толпы лев медленно отступил, давая себе передышку, которую его соперник несомненно намеревался использовать, если бы молниеносная тень не обрушилась на него и не повалила на землю..
В отличие от негра, для которого развитие событий стало неожиданностью, публика видела его соперника, что выжидал исхода схватки между человеком и зверем. Когда он понял, что зловещий Костолом готов взять верх - картинно нацепил на голову похищенный им клюв и с коротким, воинственным кличем бросился на него со своего возвышения. Момент для решительной атаки оказался выбран как нельзя удачнее - гладиатор, изнуренный схваткой с кровожадной бестией не успел отдышаться, он оставил в ней не только силы, но и часть своего вооружения. До тех пор, пока раненый лев оставался в живых, у нападающего присутствовала надежда, что он поможет ему добить превосходящего по силе противника, на причиняя существенный вред ему самому. Прижав коленом руку Костолома, которая продолжала сжимать вторую саблю, гладиатор сомкнул свои собственные на его горле. Он замахнулся и ударил его головой, вонзая нацепленный на нее острый клюв в лицо соперника. Зрители возбужденно вскидывали в воздух кулаки, взлетавшие в такт гулу голосов. Они снова видели то, что было недоступно увлеченным противоборством воинам. Лев, обескураженный и еще более обозленный нанесенной раной, приближался к ним, готовый прикончить обоих. В последнее мгновение, ценой нечеловеческих усилий, Бараса сумел вывернуться из отчаянной хватки врага и оттолкнул его от себя прямо на то, что различили его округлившиеся зрачки за спиной гладиатора.. Судя по раздирающим легкие крикам, что долетали до трибун, хищник убил несчастного не сразу. Пока тот не закончил с ним, Бараса-Костолом схватился за вторую саблю и бросился на зверя, нанося тому серию быстрых и точных ударов..
Как только лев издох, Ниневия повторно оказалась на ногах вслед за беснующимися и воющими трибунами. Зрители торопились выразить восторг искусством бойца, потому что второй лев, привлеченный шумом битвы и собственными охотничьими инстинктами, оскалившись, присел перед броском.. В решительную секунду гладиатор сжал в ладонях цепь, тянувшуюся от ошейника убитого льва, и прыгнул навстречу его сородичу.
- Ужасные вещи он делал здесь, на арене?
Губы, прижавшиеся к уху кадамирки для ответа, обжигали горячим дыханием
- Из тех, кому он причинял боль, не все были гладиаторами.

Отредактировано Ninwe Anshan (03.05.2017 01:08:59)

+1

8

Дерзкая девица смущенно повела обнаженным плечом и перетекла в более раскованную позу, прислонившись горячим бедром к бедру Ниневии.

    - Если Бараса побеждал и мог после своей победы стоять на ногах... А такое случалось почти всегда... Хозяин Нишапур отводил его в чертог, где Бараса мог есть и пить все, что захочет. И брать все, что захочет, - шум арены заставлял наложницу шептать все ближе, едва ли не касаясь припудренными в тон кожи губами уха госпожи Аншан. Высокие груди, идеально поместившиеся бы в ладонях, скользнули по коже госпожи, а тонкий шелк, служивший преградой более, чем условной, не смог скрыть ни одного нюанса этого соприкосновения.
    - Но хочет он всегда самых юных из нас. Он любит яростно и быстро входить в маленькое девственное лоно, разрывая его, и вслушиваться в крики и мольбы о пощаде. Сжимать своими беспощадными руками тело до хруста костей... Эти крики... Мне кажется, я слышу их постоянно... Обычно девушки умирают после Барасы. Умирают в горячке, с испорченной кровью, лишенные возможности попасть в объятья Творца, будучи осквернены, - казалось, девицу возбуждали свои собственные рассказы, так распущенно она облизывала губы и таким неровным было ее дыхание. Она скользнула вниз, к ногам госпожи, давая ей понять, что красноречие - не единственный безусловный талант ее языка, что был разрезан надвое посередине, наделяя ее отдаленным сходством со змеей.

    Тем временем на арене, Костолом, впавший в нечеловеческую ярость, душил второго льва цепью. Каждая вена на его огромном теле набухла и пульсировала свирепостью и силой, которая держала сейчас хищника пустыни буквально в тисках. Бараса придавил всем телом льва, не убирая ног с массивных передних лап. Затянул цепь еще - до хруста и скрежета, и, улучив момент, просунул меж клыкастых челюстей руку. Клыки задыхающегося льва попытались сомкнуться, но лишь царапнули толстые стальные пластины наруча. Второй рукой Бараса схватил льва за подбородок, рукой в наруче - потащил верхнюю челюсть наверх. Его ноги по-прежнему держали лапы животного припечатанными к арене, а бедра сжимали бока, что сейчас ходили ходуном. Задние лапы хищника были обмотаны цепью. Рык пойманного в ловушку льва, возгласы толпы на трибунах и рёв Барасы смешались сейчас в единую безжалостную какофонию. Когда Костолом разорвал в буквальном смысле слова пасть льву - трибуны взметнулись и зааплодировали, выкрикивая имя Барасы, словно он был не боец для потехи, а въезжающий с триумфом полководец-освободитель.

    Следующий бой, ставший последним зрелищем на арене на эту ночь, был призван показать, что перед жестокостью Барасы равны все, и мужчины, и женщины. Собрав на золотом песке арены оставшихся "богов-самозванцев", беспощадный рок в лице Костолома по очереди и изуверски лишил жизни каждого. Женщин он даже напротив, словно бы смаковал, убивая не спеша, с особым тщанием и садизмом, насаживая раненых на копья и вешая их, полумертвых, на крючья свисающих с потолка цепей. Разрубая живых и уже мертвых буквально на куски, он давал себе и обезумевшей публике насладиться криками и агонией.

    - Что делают после со всеми этими...останками? - в странной смеси брезгливости и восхищения спросила у служанки Исин.
    - Слуги собирают их и кормят ими львов в зверинце. Львы, что узнали вкус человеческого мяса, особенно свирепо сражаются на арене. Бой перестает быть обороной, но становится охотой, госпожа.

    Удовлетворившись ответом, Исин возлегла на подушках подле Ниневии и, скользя по ней блестящими от возбуждения и воодушевления глазами, спросила:

    - Не правда ли, дорогая, представление стоило того, чтобы мы на него пришли?

    Пресытившаяся кровавой жатвой арены Нишапура толпа все еще рукоплескала, визжала, выкрикивала имя непобедимой машины убийств Костолома-Барасы, а сам Нишапур, явившийся к своим, как он был уверен, не успевшим остыть после зрелища гостям, вежливо постучал в двери, возвещая о своем прибытии.

    - Понравилось ли Вам развлечение, моя прекрасная госпожа Аншан? Всего ли было вдоволь? Порадовала ли вас моя маленькая Шади́? - блинообразное лицо мастера игрищ, казалось, стало лосниться еще больше, а улыбка из подобострастной трансформировалась в самодовольную. Еще бы, Нишапур полагал, что такое зрелище просто не могло оставить равнодушным никого, даже самого Лукавого.

Отредактировано Anna Lavey (11.05.2017 23:07:48)

+1

9

Недаром эти тайные арены находились под запретом уже не один десяток лет.  Их обитатели были безумцами, а их хозяин вызвал бы вопросы у отца Ниневии, если бы граф узнал о происходящем здесь. Тем не менее тяжело было отрицать грандиозность развернувшегося перед ней спектакля и вызванное им кровавое нетерпение, которое оглушило ее в тот момент, когда ярость победителя насытилась последними стонами убитых им.
Аншан спустила ступни на прохладный пол, стремясь найти в нем опору. Кожа все еще пульсировала в тех местах, где ее коснулись прелести девицы, говорившей загадками. Однако сошедшее с ее уст привело Ниневию в замешательство, которое заставило ее скривиться, как только ее глаза встретились с излучавшим самодовольство лицом вошедшего к ним владельца арены.
- Смерть не более чем неотъемлемая и даже обыденная часть существования. Вы, конечно, достигли определенных успехов в художественной ее демонстрации. Но, право слово, не стоит преподносить ее как диковинку перед толпой болванов.
Сухо ответив на его многословную речь, женщина встала и повернулась в сторону выхода, нащупывая в платье кошелек и собираясь бросить его девице вместо похвальбы ее талантов и юности. Та, словно прочитав намерения госпожи, придвинулась поближе, после чего цепкие пальцы Аншан легли на ее бледный подбородок. Она сжала ее мягкую кожу в своих пальцах, лишь на мгновение заглянув в ее темные заинтересованные глаза, а затем снова повернулась к Нишапуру:
- Странные и любопытные вещи рассказывают ваши прислужницы, - медленно, стараясь казаться намного более раскованной чем она есть на самом деле перед искушенным жизненными грехами хозяином арены, протянула леди Аншан, - будто в этих стенах есть зрелища, что радуют глаз более самого кровавого убийства, - голос леди Кадамира стал более расположен к общению, чем оно было в начале их разговора. Рука Ниневии медленно опустилась с лица Шади к ее теплой шее, а затем к груди, мягко коснувшись ее и высвободив из оков прозрачной ткани. Она исподтишка наблюдала за тем, как Нишапур сопровождает руку госпожи своим взглядом и как он медленно понимает, каких зрелищ ненавязчивым приказом требует леди Аншан.
- Я отведу вас в чертог, моя госпожа, -  смахнув пот со лба, Нишапур засуетился выйти наружу, но его недовольный взгляд на Шади не остался для леди Аншан незамеченным.
- Я надеюсь, прекрасная Шади будет должным образом вознаграждена за то, что сумела развлечь меня, невзирая на всю обыденность происходящего на этой арене, -  остановила его Аншан, вручив девушке все еще находящийся в ее руке кошелек.
- Разумеется, моя госпожа, - чуть поперхнувшись, то ли от негодования, то ли он удивления нравами молодой кадамирки, сказал Нишапур и приоткрыл штору, что служила входом в ложе Ниневии, - Сюда, леди Аншан.
Молодая женщина вышла из ложе и сразу же оказалась в темном сыром помещении с тусклым светом. Должно быть, в подобных этому и проводят большую часть своего времени и воины-гладиаторы, и прислужницы, и те, кого после очередной победы Барасы приносят ему в качестве награды. Ниневия не могла скрыть своей заинтересованности тем, что ей предстояло увидеть, поэтому каждый ее шаг становился все нетерпеливее и быстрее предыдущего. Несмотря на долгий спуск по крутым ступеням, кадамирка не испытывала усталости, то и дело оборачиваясь на немолодого Нишапура,  чтобы поторопить его.
Наконец, когда они достигли самого низкого этажа, перед ними возникла гигантская деревянная дверь с маленьким отверстием, перетянутым железной решеткой. Нишапур достал ключ и со скрипом отворил дверь. Еще через несколько поворотов, когда перед ними возникла новая, он объявил:
- Это здесь, миледи, - когда хозяин арены отворил дверь, перед леди Ниневией возникло ничего, кроме деревянной стены с множеством небольших отверстий. Помещение было настолько маленькое и темное, что Аншан не сразу заметила низкое кресло, на которое Нишапур вскоре предложил ей сесть.
- Я буду рядом, леди Аншан. Позовите, если понадоблюсь, - сказал хозяин арены и, откланявшись, затворил глухую дверь. Кадамирка уселась в кресло и, переведя дыхание, наконец-то рассмотрела стену. Она была вырезана множеством мелких узоров, похожих на какой-то орнамент, который кадамирка не могла сложить в своей голове в единую картину из-за просачивавшегося сквозь узоры яркого света. Едва девушка напрягла свой глаз чтобы наконец сделать это, через отверстия узоров она заметила, что по ту сторону от стены накрыт пышный и дорогой стол из питья и яств, а возле него, закованная в тугие цепи, на коленях сидит молодая девушка.

+2


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Homo homini lupus est