DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год,
14 элембиуос - 10 эдриниос

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: Удивился сам, удиви другого

2x01 Мертвые, как я
2x02 Умираем ради жизни
2x05.1 По ту сторону правды
2x05.2 Путь одной семьи
2x05.4 Отступница
2x05.5 Живёшь только дважды
2x06 Неоправданное доверие
Договор о перемирии и сотрудничестве с магами подписан, а пиратам нанесен ответный удар, унёсший тысячи жизней, и наступило обманчивое затишье. Война лишь изменила свое лицо, но никогда не изменит своей сути. "Мёртвый" пиратский барон жив и готов сделать следующий ход в этой игре. Каким он будет на этот раз и готово ли к нему королевство?
АСТА
Всем админам админ
Связь: почта
АРИ
Всем админам админ
Skype: anastacia_sdrv
НАТ
Всем админам админ
Связь: 562421543
ИЗЗИ
няша-модеряша :)
Skype: fullinsomniac
ИЛЯ
Всем админам админ
Skype: lifad_mag
САША
Повелитель всего сущего
Связь: почта

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » 2x05.1 По ту сторону правды


2x05.1 По ту сторону правды

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Месть бессмысленна, если ее цена — смерть.
2x05.1 По ту сторону правды
http://funkyimg.com/i/2ssRp.png
Наверняка во всем Дортоне не сыскать человека, не знающего о трагедии, что случилась в Суфолке около двух месяцев назад. Принцесса Фрея и леди Элеанор Лэнгли не только знают о ней, но и прочувствовали на себе. Прочувствовала ее и красивая печальная леди, которая им не знакома. Меж тремя девушками завязывается разговор, но ни принцесса, ни леди Ленгли, не подозревают, что перед ними находится та самая Ивон Бристол, попавшая в плен к пиратам, кузина Уистлеров и леди Суфолка. Ивон опасается раскрыть свою личность, однако во время разговора говорит нечто такое, что ее выдает. Вот только догадаются об этом ее собеседницы отнюдь не сразу, а спустя некоторое время.

Время и место29 элембиуос 844
Неаль, Руашир

ОчередностьEleanora Langley, Freya Whistler, Yvon Bristol

► Время ожидания поста - 3-ое суток, после которых очередь переходит к следующему игроку. Тот, кто не успел написать пост вовремя не должен ждать круг, чтобы сделать это - он может написать его вне своей очереди.
► Мастер эпизода: Arianna Richmond. Мастер эпизода будет уведомлять в ЛС о вашей очереди писать пост каждый круг.

+4

2

Руашир. Ей казалось, что она успела позабыть это место за время, пока её здесь не было, но некоторые вещи имеют свойство оставаться где-то далеко, запрятанными в памяти, и в какой-то момент – в самый необходимый – нахлынивают вновь вместе с воспоминаниями и чувствами, давно уже прошедшими, но никуда по-настоящему не девшимися. Сбегая из Руашира, Нелл считала, что навсегда оставляет позади целую часть своей жизни, будто от этого можно было избавиться как от старых ненужных платьев или украшений. Но на самом деле это было далёким от действительности. Стоило им пересечь границу и въехать на территорию этого лесистого графства, как всё сразу же вернулось, да ещё и так, словно на свои места, хотя леди Дерби и Эйлсбери считала, что в её сердце может и находится исключительно родное виконство. По одному брошенному взгляду на местность, на здешних людей и города, которые они проезжали во время поездки, на ум сразу же наворачивались картины прошлого. Дело было не в специфической архитектуре или уникальных явлениях – скорее, об их способности навевать воспоминания о прожитом в этом графстве времени. Нелл не могла забыть или же вычеркнуть годы, которые она провела в Монтрэ, будучи одновременно чьей-то невестой и гостьей. Даже Неаль, город, являющийся портовым и потому не настолько уж похожий на все остальные города графства, заставлял её вспоминать виконство Эстбруков – с его белыми зданиями, засаженными цветами террасами и балконами, цветными украшениями домов и улыбчивыми людьми, сумевшими отстоять у лесов островок такой уютной красоты. Эти земли пусть и не стали ей родными, но что-то в них было такое, что стоило её любви. И именно поэтому первые дни леди Дерби и Эйлсбери было достаточно сложно свыкнуться с тем, что она вернулась сюда. Сложности заключались как раз в том, что Нелл ощущала себя новым человеком на прошлом месте, и это ставило её в тупик. С одной стороны, у неё, как и прежде, возникало желание сбежать, утаиться в надёжном и при этом знакомом месте, но с другой – её поразило то, насколько иначе она начала себя ощущать. Казалось, что всё теперь совсем по-другому, и когда Нелл это наконец поняла и приняла, стало заметно легче дышать.
Свадьба – это такое мероприятие, которое не захочет пропустить ни одна девушка, особенно, если она – знатного происхождения. С какой стороны не взгляни, но, едва узнав об этом событии и получив своё приглашение, леди Элеанора Лэнли сразу же поняла, что не сможет его пропустить. Разумеется, желание поскорее отправиться туда – даже вопреки мыслям, что она будет проходить в Руашире, куда девушке какое-то время ещё не хотелось соваться, - подстегнуло то, что в путь собирались личности, рядом с которыми и держалась Нелл с момента своего, так сказать, переезда в Скарборо в качестве придворной дамы. Было сложно представить такую ситуацию, в которой леди Дерби и Эйлсбери осталась бы на месте, имея возможность отправиться в поездку вместе с королевой Арианной и принцессой Фреей, к которым можно было прибавить ещё несколько девушек из замка, к которым Нелл испытывала дружеские чувства и неподдельный интерес. Но кроме всего прочего это был стоящий шанс, чтобы показать себя окружающему обществу. Нелл больше не была отчаявшимся птенчиком, который постоянно находился под чьим-то крылом. Возможно, ей следовало стать настолько самостоятельной ещё раньше, но по-настоящему это удалось только тогда, когда она впервые приняла важное решение самостоятельно – и оно заключалось в намерении оказаться как можно ближе к королеве. Если бы леди Лэнли осталась в отцовском доме, кто знает, возможно, уже сейчас ей подбирали бы очередную семью, связь с которой была бы взаимовыгодна обеим сторонам. Но всё сложилось иначе, и, не успев осесть в родовом замке, девушка тут же отправилась в столицу – и это был прорыв в её настоящую взрослую жизнь. По крайней мере, за время, проведённое при дворе, она ни разу не ощутила на себе постороннего давления. Только её собственные решения, только её личная ответственность и личные взгляды. Впрочем, это не означало «оторванности от земли», и девушка по-прежнему оставалась частью своей семьи. В этом и скрывалась вся суть её нынешних обязательств.
Быть совершенно независимой от всего персоной просто невозможно, но можно хотя бы иметь право выбора, и у Нелл оно имелось. Она могла ударить в грязь лицом или всё же проявить себя как представительница уважаемого семейства виконта – на минуточку, по рождению. Если бы она повела себя не соответствующе, и при этом была в этой семье пришлой, то ответственность легла бы только на неё, а так она была в ответе за то, каким публичным имиджем будет пользоваться в будущем её семья. Отец, виконт Дерби и Эйлсбери, возлагал на неё большие надежды, и Нелл вполне понимала, с чем это было связано. Её сёстры фактически покинули их семью, поэтому оставалась только она, Элеанора. Пока Ройс не подрастёт, именно ей придётся заботиться о том, чтобы Лэнли сохраняли свой престиж. Само собой, родители никуда не делись, но девушка была как раз в том возрасте, когда множество государственных вопросов решали как раз её сверстники. Она просто не имела права оказаться вне их компании. Не то чтобы леди Дерби и Эйлсбери рвалась в политику, как, например, её кузина, которая не просто хотела, но и имела своё видение в данном плане, но она не могла оказаться за бортом этой общей лодки. Ей в принципе не хотелось в конце всего этого оказаться гребцом, который ни разу не взялся за своё весло. Уж что-что, а свой шанс она не упустит. Но, как известно, желание зачастую гораздо превышает возможность реализации - только Элеанора не была намерена сдаваться.
Честно говоря, всё это время девушка держала в уме Айрис Лэнли. Дама, которой сейчас было уже за шестьдесят, во многом была примером для Нелл. Она была не просто образцом волевого человека – она была примером женщины, которая сама распоряжалась своей судьбой и при этом умела держаться достойно. Быть на неё похожей во всём леди Дерби и Эйлсбери не могла – всё же, бабушка была человеком иного склада характера, и это было бы настоящим притворством, если бы Элеанора попыталась повторять её образ поведения, но некоторые черты она всё же старалась себе привить. Так, например, она отправилась в поездку, чётко убеждённая в том, что, в первую очередь, делает это по собственному желанию. Вопреки всем мелочам, она действительно считала необходимым побывать на свадьбе у графа. Во-первых, это было мероприятием, на котором встретится огромная часть дортонской знати. Во-вторых, это должно было быть занимательным действием. В-третьих, это был шанс поддержать близкого ей человека. Именно так! Она посчитала, что её кузина при всём своём сопровождении всё равно может чувствовать себя не слишком раскрепощённо. Конечно же, Арианна не подаст виду на лишние заботы, но после недавних событий в Неале и от его близости к морю, кишащему пиратами, и графству Суфолк любому стало бы не слишком комфортно. Но раз столько важных людей рискнуло съездить на свадьбу, Нелл решила, что это имеет какой-то потаённый смысл и тоже запретила себе излишне волноваться по этому поводу.
И в конце концов для неё всё сложилось не самым сложным образом – даже напротив. Несмотря на проявляющуюся в леди Дерби и Эйлсбери временами нерешительность, она действительно была человеком светским, любящим общество других и активно принимающим участие в разных затеях. Она часто брала на себя инициативу в данной сфере, но на свадьбе это не было необходимым, так как организация была на внушительно высоком уровне. Достаточно быстро Элеанора обнаружила себя поголовно занятой. Всяких действий вокруг неё и прочих гостей было настолько много и все они были такими разными, что ей даже не хватало времени, чтобы отлучиться и в компании какой-нибудь из девушек отправиться на набережную, на которой она хотела побывать ещё в те годы, когда жила в приютившей её семье, но не могла, так как Монтрэ не слишком близок к морю. На время позабыв обо всём, что существовало за стенами дворца, Нелл просто позволила себе отвлечься всеми этими представлениями. Кроме того у неё получилось найти интересных собеседников, многие из которых сейчас могли считаться её новыми знакомыми, но, как и прежде, Элеаноре больше всего хотелось обсудить свои личные впечатления именно с теми людьми, которым она искренне доверяла, но они редко были доступны ей для общения, так как подруги леди Лэнли были слишком высокопоставленными дамами и другие, более важные личности требовали к себе всего их внимания.
Так, в общем, получилось и на третий день свадьбы, который они отмечали сейчас. Девушке удалось лишь недолго поболтать со своей кузиной, после чего королева сразу же понадобилась каким-то графам и присоединилась к компании мужчин, обсуждающим явно что-то более серьёзное, чем недавнее выступление жонглёров. С досадой, но не настолько, чтобы смириться с тем, что она осталась без компании, леди Нелл принялась выискивать принцессу, отношения с которой заметно развились с момента их первой встречи. Если поначалу девушка ещё присматривалась к принцессе и от выражений дружественных чувств её удерживала властность сестры короля, то чуть позднее она убедилась в том, что её кузина породнилась с этой молодой женщиной не просто так. В глазах Элеаноры она была человеком, который мог найти выход из любой ситуации, поэтому на шумном балу, где можно было очутиться в какой угодно перепалке, даже словесной, ей бы хотелось оказаться в компании как раз-таки принцессы, но её было не сыскать. Тогда девушка решила, что ей всё же надоело засиживаться у стола, и она поднялась со своего места, решив, что ей стоит обойти роскошный зал, в котором сейчас снова разворачивались бурные танцы. Здесь, в окружении стольких людей, но под высокими потолками, девушка чувствовала себя достаточно свободно, чтобы одной пройтись вдоль стены и просто понаблюдать за остальными.
Надо признаться, такая обстановка была Элеаноре приятна. Ей нравилась возможность находиться рядом с таким разнообразием личностей, нравилось красоваться в новом платье, сшитом специально по поводу праздника и в целом отдыхать от привычных будничных дел. Надолго её, конечно же, не хватило, и она попутно начала искать себе компанию. На глаза попалась молодая особа, которая стояла в сторонке и постоянно стреляла слегка встревоженным взглядом по гостям. Нелл обратила на это внимание, потому как такое поведение было не совсем типичным для людей, которые её окружали. То, что происходило сейчас на свете, заставляло девушку быть внимательной ко всему, но на этот раз она не придала этому должного значения, точнее говоря, она не посчитала это чем-то чрезвычайным. Вполне возможно, что эта леди не была слишком высокого происхождения и потому в окружении знати чувствовала себя неуверенно. Или, быть может, это кто-то из горожан, сумевший просочиться на праздник? Нелл не отказалась бы это разведать и решила отправиться прямиком к незнакомке, если бы её не опередил уже ставший легко узнаваемым голос.
- Леди Лэнли! – прозвучало за спиной.
Девушка моментально обернулась и увидела мужчину в нескольких шагах от себя. Что за странная привычка звать людей ещё на подходе? Разве воспитанный сэр не должен вести себя чуточку поскромнее? Они ведь не на улице! Но если и так, то не в этом случае, потому что Нелл даже была рада тому, что у неё появилась возможность успеть определиться с нужным выражением лица и не растеряться окончательно.
- Милорд! – с улыбкой отозвалась леди Дерби и Эйлсбери, но некоторое удивление всё же просочилось в её слова и широко распахнутый взгляд. Ошибки быть не могло – это был всё тот же барон с юга. Нелл ещё понадеялась, что он, быть может, заинтересуется кем-то ещё, но объектом его интереса была как раз она. Наспех глянув по сторонам, леди Лэнли встретилась взглядами с некоторыми находившимися поблизости дамами. С одной стороны были две фрейлины королевы, которые сделали вид, что им срочно понадобилось выпить. С другой – леди из Руашира. Одна из них взглянула на Нелл в ответ, сказала низким тоном своей подруге «пойдём, дорогая», и они быстро ретировались. В итоге леди Дерби и Эйлсбери осталась со своим компаньоном один на один, если не считать доброй сотни гостей совсем рядом с ними.
- Должен признать, моя затея выдалась не так, как мне это виделось изначально, - сообщил барон весьма приподнятым тоном, приближаясь к Нелл. Она не сразу сообразила, о чём он, но вовремя вспомнила, что незадолго до их предыдущего расставания её новый знакомый рассказывал о русалках и о том, что при луне, да ещё и в праздник, когда кругом столько невнимательных гостей, они обязательно выползут на камни поиграть, и вроде бы даже собирался прогуляться по побережью. По-видимому, ничего, кроме привычного, он там не увидел. Расставаний, к слову, было уже несколько. Их знакомство сложилось только вчера, но Нелл уже успела станцевать с ним несколько раз. В конце каждого из танцев ей удавалось переключить внимание барона на что-то другое, и он увлекался этим, на время оставляя её с другими людьми, но затем неизменно появлялся рядом с ней.
- Думаю, шум, - выразила свою мысль леди Дерби и Эйлсбери, - корабли, волны и прибой, перекрикивания моряков…
Элеанора была воспитанной личностью, поэтому не могла не поддержать разговора, даже если его предмет вызывал у неё подозрения. Нет, она, конечно, была готова поверить в существование чего-то необычного, но в таком окружении об этом разговаривалось не так просто, причём барон с такой уверенностью обсуждал подобные вещи, что Нелл становилось прямо неловко. Вот и сейчас он закивал, оглядываясь вокруг, а затем сконцентрировал на ней взгляд и будто бы собрался помолчать, но леди Лэнли уже понимала, к чему это ведёт. «Нет, нет,» подумала она, «не стоит». Но всё равно она понимала, что за этим последует приглашение потанцевать. Наверное, уже в третий или четвёртый раз за сегодня. Глядя на мужчину, Нелл не могла ему открыто отказать, но и принять приглашение ей тоже не следовало. Нет, он не был ей противен, даже наоборот. В нём было много чудаковатого и в целом его поведение заставило бы засмущаться любого адекватного человека, он был очень настойчив, если не назойлив, и поразительно прямолинеен, но леди Дерби и Эйлсбери не хотела с ним танцевать не поэтому. Просто в таком случае все решат, что между ними что-то есть, а этого чего-то не было. К тому же, Элеанора и не хотела, чтобы оно было. «Дорогой барон…» думала она, «я просто не… я не…» Морально не готова. Так и надо было сказать: «Я пока ещё не готова к новому витку в своей жизни». Чётко и уверенно, чтобы не искать других предлогов. Можно было примкнуть к мнению окружающих и посчитать этого человека слишком странноватым и потому отдалиться от него, но Нелл привыкла быть искренней – как правило, с собою. И это было правдой – слишком мало времени прошло с тех пор, как всё изменилось, и ей нужно было привыкнуть к своему новому статусу в обществе. Поэтому ей так отчаянно захотелось куда-нибудь спрятаться или хотя бы найти небольшую лазейку, которая позволила бы ей избежать танца, но пока что всё шло к тому, чтобы вновь немного смущённо ответить на предложение мужчины «разумеется», ведь даже такой поворот событий казался леди Лэнли более реальным, чем грубый отказ – всё же, её переживания не должны были переноситься на других людей, и она была готова станцевать ещё раз, чтобы никого не оскорбить, а там, быть может, появятся новые развлечения и новая возможность что-то изменить.

✿ ✿ ✿

Платье*.

P.S. В качестве прототипа на барона использовала внешку Джеймса МакЭвоя. Далее про этого персонажа можно сочинять всё, что угодно. Полагаю, что он нам в будущем ещё может пригодиться.

[AVA]http://i93.fastpic.ru/big/2017/0604/9c/cb836e37194b9497617831c71675399c.png[/AVA]

Отредактировано Eleanora Langley (04.06.2017 13:57:08)

+4

3

Неаль, роскошно украшенный в честь долгожданного праздника, утопающий в ароматных цветах и пестрых гирляндах, наполненный гулом веселых голосов, превосходит самые красочные рассказы графа Руашира, которыми тот при дворе щедро делился со всеми готовыми слушать, по давней привычке стократ приумножая красоты своего дома. Но даже его многословности и витиеватости не хватило бы, чтобы описать празднующий графскую свадьбу замок: перед царящими здесь весельем и яркостью меркнут самые напыщенные слова, блекнут хвалебные речи и забываются все сомнения, вызванные былыми хвастливыми монологами.
Сам праздник тоже ярок и неподражаем: к третьему дню непрестанного веселья сменяющие друг друга пиры, балы и турниры сливаются в одну шумную какофонию и остаются в памяти единым красочным образом, не распадаясь на отдельные впечатления. Фрея отдается чарующему хороводу церемоний и развлечений, забывая о притаившихся за порогом праздничного замка угрозах и отказываясь вспоминать все события прошедших месяцев. Она здесь не чтобы хандрить о былом и грядущем, а чтобы сердечно поздравлять и искренне восхвалять сияющую от счастья Илэйн, дождавшуюся наконец своего неторопливого и ветреного жениха, чтобы добродушно подшучивать над потерявшим сладкую свободу Леонардом, чтобы повязывать свои ленты на доспехи отважных рыцарей и переживать за них на турнире, чтобы вечером уноситься в веселом танце с прекрасными кавалерами, чтобы с одним из них позже скрыться в укрытых прохладой садах и терять дыхание в сладких поцелуях, чтобы наслаждаться мирной жизнью так, будто ничего другого и вовсе не существует.
Жаль, что кому-то забыть о войне и своих обязанностях не позволено даже на празднике: Фрея не понаслышке знает, сколько важных союзов заключается среди тихо беседующей в стороне знати, и втайне сочувствует брату и невестке, вынужденным из каждого часа уделять веселью не более пяти коротких минут, а все остальное - бесконечным делам и бессчетным переговорам. Да и те пять минут отдыха уходят чаще не на танцы и кружащее голову вино, а на возможность освободить голову и не думать ни о чем или обменяться быстрыми репликами с более беззаботными друзьями, пока новый тур переговоров и очередной круг кадрили не разведут их снова в разные стороны.
Но привычно держась вдали от дел государственной важности, принцесса свободна от забот и открыта для веселья. Скользя между гостей, Фрея то позволяет увлечь себя в лихорадку быстрого танца, то, будто запыхавшись, отступает к стенам, где веселье сбавляет градус и сменяется все теми же негромкими разговорами. Её фрейлины, сначала честно пытавшиеся тесной стайкой всюду следовать за принцессой и разглядывающие танцующие пары с немой, но очень громкой завистью, через пару часов взаимных мучений получают строгий наказ оставить свои скучные обязанности и насладиться праздником и в мгновение ока с радостным визгом растворяются в толпе, тут же подхваченные ликующими кавалерами. Пусть ее фрейлины не отличаются чопорностью или жеманностью и не вызывают у неё неловкой неприязни, но без своих вечных теней, пышным хвостом следующим за ней в любой толпе, Фрея все равно чувствует себя свободнее и спокойнее.
Отсутствием фрейлин тут же пользуется молодой рыцарь, отличившийся на вчерашнем турнире: он краснеет от смущения и едва заметно заикается, но приглашает принцессу на круг турдиона. И Фрея, конечно же, не смеет омрачить отвагу и доблесть его нового подвига своим отказом. Рыцарь же прикасается к ней с таким трепетом, будто боится неосторожным движением испугать ее, как трепетную лань, или и вовсе повредить, как если бы она была фигуркой из тонкого хрусталя. Напрасно: ее давно не пугают ни восторженные юноши, ни пылкие воздыхатели, ни настойчивые кавалеры; и осторожность рыцаря, умиляющая ее в начале танца, под конец начинает раздражать, ведь куда приятнее чувствовать на своей талии сильную мужскую руку, чем невесомое, дрожащее в воздухе прикосновение робкого юноши, не способного уверенно вести девушку в танце. Но Фрея об этом молчит, не дает понять ни жестом, ни взглядом, ни померкшей на губах улыбкой, и раскланивается с рыцарем после танца с той же приветливостью, как и до его начала. Пригласить ее на следующий танец он не осмеливается, уже исчерпав свои запасы храбрости; наверное, даже битва с драконом далась бы ему легче, чем один короткий разговор и быстрый танец.
Расставшись с рыцарем, Фрея удаляется от пар, выстраивающихся для следующего танца. Она проходит мимо темноволосой девушки, как будто бы робко жмущейся к укрытой тенью стене, и, хотя даже не поворачивает в её сторону голову, ухитряется натренированным боковым зрением разглядеть в неверном полумраке её бледное лицо. После короткого раздумья Фрее, обладающей прекрасной памятью на лица, приходится с некоторой досадой признать, что юная девушка ей незнакома, хотя, возможно, кого-то напоминает. Заинтригованная этой загадкой и странным поведением настороженно оглядывающейся незнакомки (скорее всего, дочери или сестры одного из бесчисленных руаширских баронов, но может, здесь кроется некая тайна?), Фрея останавливается у стайки местных дам, сбившихся в тесную кучу и под прикрытием кокетливо распахнутых вееров с хихиканьем обменивающихся сплетнями. Щедро раздавая медовые улыбки в ответ на предписанные приветствия, принцесса с некоторым затаенным злорадством наблюдает за разливающимся по напудренным щекам дам стыдливым румянцем: наверняка в ворохе вываленных на общее обсуждение сплетен не обошлось без слухов про королевскую семью и саму Фрею в том числе. Возможно, подойди она к ним всего лишь минутой ранее - и ей бы удалось уловить обрывки тех фраз, воспоминания о которых сейчас заставляют перешептывающихся леди краснеть и гадать, успела ли принцесса услышать что-то неприятное о себе или своей семье. Но Фрея продолжает безмятежно улыбаться, восхищаться праздником и расспрашивать смутно знакомых дам о том, все ли благополучно в их краях и здоровы ли их многочисленные родственники. Женщины, не заметившие с ее стороны никакого негодования или порицания, тихо выдыхают, сгоняют с щек краску и с готовностью вываливают на принцессу ворох своих маленьких новостей.
Дождавшись, когда предписанный не столько этикетом, сколько банальной вежливостью ритуал подойдет к концу и поток накопившихся новостей истощится до слабого ручейка, Фрея задает тот вопрос, ради которого и прервала столь, наверное, занимательную чужую беседу. Указывая взглядом и легким кивком голову на мнущуюся у стены девушку, принцесса дожидается, пока ее собеседницы, не чуждые нормам приличия, по очереди украдкой изучат незнакомку.
- Вы знаете, кто она? Никак не могу вспомнить, - с любопытством спрашивает принцесса. Дамы переглядываются и хмурятся, и по их озадаченным лицам Фрея понимает, что точного ответа ждать не стоит. Но желание разгадать тайну от этого лишь вспыхивает в ней сильнее, и она нетерпеливо топает носком изящной туфельки, ожидая услышать от руаширских леди хотя бы их догадки и предположения.
- Может, дочь барона Стэнли? - неуверенно спрашивает у подруг одна из них, под пристальным взглядом принцессы вынужденная сказать хоть что-то.
- Точно нет: леди Амалия светловолоса и, как говорят, на людях уже не смеет показываться, - тут же с хихиканьем отвечает молодая виконтесса Шелли, в пояснением своих слов жестом рисуя неприлично круглый живот.
- Ах да, про нее же недавно пошли слухи, что она опозорила отца связью с проезжим трубадуром, - с пониманием округляет глаза первая матрона и с опаской поглядывает на принцессу: не осудит ли та за вольный пересказ неподобающих сплетен? Фрея лишь смиренно улыбается, ожидая продолжения догадок и надеясь, что беседа не остановится на перемывании косточек согрешившей и опозоренной Амалии Стэнли.
- Ох, она, должно быть, новая жена барона Готье - шестая, кажется? - подает голос третья дама, чье лицо озаряется радостной догадкой.
- Нет, я помню шестую, дочь какого-то торговца, она умерла год назад. Разве что седьмая? Вполне может оказаться дочерью кузнеца или вовсе крестьянина, благородных девиц за Готье уже боятся выдавать, - без всякого сочувствия предполагает первая, и прочие дамы кивками и осуждающими барона шепотками с ней соглашаются. Напавшие на благодатную тему леди явно хотят продолжить обсуждать похоронившего шесть жен барона, и Фрее нет нужды в умении читать мысли, чтобы понять, как трудно скучающим дамам сдерживать рвущиеся с языков язвительные комментарии.
- Благодарю вас за бесценную помощь, - широко улыбается Фрея, чувствуя легкое разочарование от столь скучного объяснения и сочувствие к бедной девушке, к которой сама же неосторожно привлекла внимание исходящих ядом женщин.
- К вашим услугам, Ваше Высочество, - едва ли не хором отвечают те, и уходящая Фрея знает, что они нетерпеливо отсчитывают ее удаляющиеся шаги и ждут, когда же она перестанет их слышать, чтобы снова склониться друг к другу и продолжить поливать грязью своих соседей и приятелей.
Отойдя немного от дам, Фрея останавливается, принимает предложенный проходящим мимо слугой бокал вина и задумчиво оглядывается, решая, стоит ли искать новых собеседников или присоединиться к танцующим, когда начнется новая мелодия. Но любой диалог в конце концов скатится к обсуждению политики, мелких соседских дрязг или прочим сплетням, на которые тратить чудесный день просто не хочется: послушать полные вымысла и небылиц истории о том, как барон А. соблазнил жену барона Б., а далекие предки графа В. отняли лакомый кусок земли у прадеда виконта Г., что оба славных рода не могут забыть и простить до сих пор, принцесса могла в любое другое время, благо в Скарборо всегда стекались люди со всех концов королевства и щедро делились новостями и слухами своих земель со всеми желающими. Вот танцевать до головокружения, весело улыбаться и раскованно флиртовать доводилось куда реже. Выбор очевиден, не так ли?..
Мелодия очередного танца близится к концу, и принцесса шагает чуть ближе к кругу танцующих, обозначая свое желание присоединиться и ожидая скорого приглашения от одного из выглядывающих себе пару кавалеров. И даже обменивается улыбками с молодым виконтом, пока что ведущим в кадрили свою старшую сестру, но явно жаждущим сменить партнера. Фрея уже радуется, что ей достанется хороший танцор, но провожая виконта взглядом, она случайно замечает хорошо знакомую фигуру в алом платье, застывшую в немом напряжении и оглядывающуюся по сторонам как будто в поисках помощи. Переведя взгляд на собеседника светловолосой девушки, принцесса, кажется, понимает причину ее легкой паники и с легкой грустью осознает, что виконту придется пока подождать.
- Леди Элеанора, как вас сложно найти! - озабоченно вздыхает Фрея, появляясь из-за плеча кузины королевы. - Лорд Малькольм, вы позволите украсть вашу собеседницу? - Фрея приветливо улыбается барону, радуясь, что именно для него не требуется выдумывать громоздких оправданий и неловких извинений: жизнерадостный и легкомысленный барон не ищет подвохов и вторых смыслов и легко ведется на самые избитые и пустые фразы, что позволяет выручить леди Нелл, не упоминая в разговоре никаких несуществующих поручений королевы или других неотложных дел.
- Только в обмен на танец с вами, Ваше Высочество, - галантно расшаркивается барон, ничуть не огорчаясь ее вмешательству, как принцесса и надеялась.
- Обязательно, но позже. А пока леди Маргарет с радостью составит вам компанию, - как раз покинувшая распавшийся круг танцоров, ее фрейлина подчиняется жесту принцессы и склоняется в реверансе перед бароном. Тот, кажется, не в обиде на похищение леди Элеаноры и уже протягивает руку очаровательно краснеющей фрейлине.
Подхватывая Нелл под локоть и неторопливо уводя ее в сторону от танцующих, пока очередной храбрый рыцарь не попытал счастья с одной из них, Фрея склоняется к ее уху, как будто делится страшным секретом, хотя на самом деле всего лишь высказывает короткие наблюдения о характере барона, уже увлеченно рассказывающего о своих изысканиях мило хихикающей Маргарет.
- Не бойтесь отказать барону Малькольму, леди Нелл: из собравшихся здесь мужчин он, пожалуй, самый необидчивый и незлобливый, и ни один отказ не заставит его переживать дольше секунды и упорствовать в своих намерениях, - негромко наставляет подругу Фрея. Они останавливаются у стены рядом с вазой с огромным букетом благоухающих белых роз, и, отпустив локоть леди Элеоноры, принцесса задумчиво поправляет свисающий слишком низко бутон и оглядывается на барона и фрейлину, увлеченных друг другом и танцем. - Он был бы одним из лучших женихов и идеальным мужем, если бы его земли не находились в Суфолке, пусть даже на самой границе с Эксминстером, - с легкой грустью заключает Фрея. Впрочем, ее фрейлину опасное положение барона не слишком волнует, и Фрея знает, чтота приложит все силы, чтобы очаровать барона: слишком сильно хочет замуж, желательно подальше от своей семьи, и потому не может долго выбирать и привередничать.

+3

4

Боже, храни Королеву! Хотя в ее случае хвалу надо было возносить не венценосной особе, которая вместе с мужем возглавляла Дортон, а леди Илэйн, которая была организатором и инициатором ее маленького побега. На самом деле, даже сейчас, стоя в большом зале замка, принадлежащем графу Руашира, молодая Бристол не могла осознать, что их затея удалась. А ведь она не отличалась большой сообразительностью и продумыванием всех деталей, можно было бы сказать, что в какой-то степени все было сотворено на авось, но почему-то именно этот план мог бы стать реальным побегом, если бы именно на это была направлена цель девушек.
Когда некоторое время назад Ивон, как обычно сидела в собственных покоях, у нее впервые за долгое время не проскакивала даже короткая мысль-молния. Можно сказать, что она целиком и полностью упивалась собственным горем от потери ребенка. Казалось, никого вокруг это не то что не задело так, как ее, никому вообще не было дела до того, что леди Суфолка потеряла первенца еще до того, как наметившийся животик мог бы сказать о том, что ее ждет прибавление. Может быть, дело было именно в этом. Но даже муж, которого также коснулась эта потеря вел себя холодно и отстраненно. Нет, она не ждала чрезмерного сочувствия, поглаживания по голове и сюсюканья, тем более, не хотела бы видеть жалость в глазах. Но Ричмонд вообще казалось не волновала потеря возможного наследника, будто неродившийся малыш был для него лишь расходным материалом. «С этим не получилось, сделаем нового» - наверное, именно такой концепции придерживался ее супруг. Впрочем, спросить об этом у Ивон смелости не хватило.
Но вернемся к нашим баранам… Точнее двум служанкам, которых молодая девушка видела в тот день толи во второй, толи в третий раз. Они примелькались тем, что сопровождали леди Уилтшер в те немногочисленные визиты, которые та наносила юной пленнице. Все же круг людей, с которыми теперь встречалась и могла встретить девушка был не так уж велик. Но в любом случае рыжеволосая точно не ожидала, что аристократка почтит ее своим присутствием. О готовящемся торжестве в Неале не судачил разве что только самый ленивый. Да и пиратский барон все же решил уведомить ее о том, что тоже собирается отправиться на свадьбу своего друга. Уточнять подробности он не стал, да и морально убитая Бристол не слишком горела желанием расспрашивать его по этому поводу.
- Нас прислала леди Илэйн… - тогда их поспешную речь рыжеволосая воспринимала не слишком хорошо, но суть сводилась к следующему: подруга (и сейчас это была, наверное, единственная женщина, которую Ивон могла назвать кем-то большим, чем знакомой) приглашала ее на собственную свадьбу. Тайно. В обход любых приказов Ричмонда о том, что она должна была оставаться в Олдене. К слову, мнение самой леди Суфолка тоже мало бралось в расчет. На все ее отнекивания служанки говорили, что они были предупреждены ее не слушать, а настаивать на предложении своей леди, которая считала, что той нужно развеяться. Может быть Уилтшер и была права. Как никак, она была первым и пока единственным человеком, который ее утешил. Так что молодая леди все же неохотно, но согласилась.
План был на удивление прост. Рыжей нужно было всего лишь поменяться местами с одной из девушек, сменив платье и выдать себя за служанку. Казалось бы, их могли легко раскрыть. Но им благоволила или судьба, или тупость охранников, которые снова могли получить по голове за собственную несообразительность. Пират, который все же дежурил у дверей жены своего барона, обошелся лишь беглым взглядом в комнату, удостоверившись, что на кровати, повернувшись спиной ко входу лежит девушка, чьи рыжие кудри выдавали представительницу рода Бристол, когда помещении покидали две брюнетки. Входить внутрь он не стал, зная, что Флинт вряд ли грешит тем, чтобы позволить кому-то даже пальцем коснуться своего (может она и не имела полностью этот статус, но Эдвард все еще явно имел планы на ее счет), а проверять, являются ли волосы париком тоже не стал. Тут уж можно все списать на «не подумал». Но факт остается фактом: Ивон смогла покинуть нераскрытой свои покои, выбраться из замка и города было куда проще.
Мы благоразумно опустим историю, описывающую путешествие из Олдена в Неаль, уделив больше внимания тому, что происходило дальше. Говорить о том, что на свадьбу съедутся все представители дортонской аристократии, не стоило. Это и так было понятно. И как уже утверждалось раньше, ее муж тоже собирался там быть. Потому были приняты кардинальные меры для того, что в юной леди не признали несчастную пленницу пиратов. О ее присутствии вообще стоило умалчивать, чтобы не навлечь гнев на невесту в связи с ее планом. И, как ни крути, Бристол все же согласилась с этим. Именно поэтому ее волосы сейчас были выкрашены в черный цвет, настолько темный, что могли сравниться с вороньими крыльями. Правда, первоначальный замысел состоял в том, чтобы нацепить на нее парик, но все варианты выглядели настолько нелепо, что от них пришлось отказаться, в итоге вымазав ее в какой-то дряни. Благо, пахла она нормально, зуда не вызывала, да и смотрелось все куда естественнее. Собственная бледность в связи с произошедшим сделала свое дело лучше любой косметики – теперь девушку могли узнать только те, кто общался с ней до всех событий довольно хорошо. Да и то, если подойдет близко. Впрочем, и сама Ивон не слишком спешила с тем, чтобы пообщаться с кем-то более близко, больше жмясь по углам и теням, нежели блистая в центре танцпола.
Честно говоря, Бристол нравилось здесь все, не смотря на открытое неучастие в торжестве. Она откровенно завидовала Илэйн (пусть и не говорила об этом), та получила шикарную свадьбу с любимым человеком, а не ее подобие, вынуждающее связать себя узами брака с собственным захватчиком. Новоявленная брюнетка желала счастья, но ее точил червячок недовольства, некой ревности к простому женскому счастью. И эти чувства слишком давили на нее, были слишком новы для молодой особы. Кто знает, когда в ее родном замке соберутся люди, чтобы отпраздновать хоть какое-то замечательное событие? Когда его покинут пираты, облюбовавшие каждый закуток и превращающие некогда величественное строение в свой притон? Возможно, никогда, но в это так не хотелось верить.
Леди Бристол несколько раз отказывалась от предложения потанцевать от тех, кто все же умудрился разглядеть ее, не смотря на все ее старания оставаться как можно менее незаметной. А может именно потому она и привлекала к себе больше внимания, приковывая какой-то необычной отчужденностью, когда все другие дамы были готовы выставлять себя на показ. А может тут особую роль сыграло платье, которое точно не могло остаться незамеченным среди чужих. Все же Илэйн пожелала, чтобы и девушка выглядела достойно своего статуса, пусть о нем никто и не будет распространяться. В былые времена леди Суфолка, не задумываясь, приняла бы предложение, но ей пришлось измениться и изменить многие свои привычки. Приспособиться, чтобы выжить, как сказали бы многие. Не было выбора, сказала бы она.
Среди всех гостей девушка искала лишь одно лицо, такое знакомое с самого детства, то, которое она уже долгое время желала увидеть – ей нужен был Робберт. Старший брат, который при трагических обстоятельствах стал новым графом и который был обязан ее спасти, но так и не пришел. На самом деле Ивон не могла даже толком объяснить, что скажет ему, когда у них все же получится встретиться. Обвинит ли в том, что из-за него (ведь мертвых винить не принято) она осталась в лапах Флинта? Или наоборот обнимет, ведь они, наконец, встретились? Попросит его защиты и спасения, в которых тот отказал? Простит? Столько вариантов, что предугадать трудно. Но девушка точно знает, что если найдет его, то сможет вздохнуть с облегчением, покинув человека, который был ее мужем, но вряд ли видел в ней жену, заключив брак лишь для того, чтобы если не силой, то по закону завладеть ее графством.
Если бы теперешнюю брюнетка не хотела привлечь к себе излишнее внимание, то она бы, наверное, все же металась по залу, подходя ко всем с расспросами. Но боязнь того, что кто-то окажется на стороне Флинта, как тот же граф Мориа, все же не давала ей решиться на этот поступок. Значит ей оставалось действовать максимально осторожно.
Надо отметить, среди присутствующих леди Ивон находила знакомые лица. Некоторых мужчина она помнила по балам при дворе королевы. Они приглашали ее на танец, она с ними заигрывала – привычный обмен любезностями. Видела она и фрейлин королевы - тоже известных особ, можно сказать, которые стайками передвигались по залу, словно косяки рыб. Наверное, именно так у них было заведено. Бристол вот никогда не тянуло к этой части аристократической жизни.
Заметила она и свою кузину Фрею. Не смотря на то, что их можно было назвать близкими родственниками, слово «близкие» больше относились не к их отношениям, а к тому, что ее мать и предпоследний граф Суфолка были родными братом и сестрой. Не смотря на время, которое рыжеволосая проводила при дворе, балов, которые посещала с превеликим удовольствием, по сравнению с принцессой она больше походила на дикарку, которую учили стрелять и охотиться старшие братья. Первое молодая особо любила, а в ходе второго не всегда могла выстрелить, жалея животное, но это слабо мешало ей отдавать радости скачки и погони. Сидеть и вышивать – точно не для нее.
«Узнает или нет?» - этот вопрос волновал девушку все время, пока она приближалась к родственнице, но все же больше склонялась ко второму варианту. Если же в силу вступит первый, то ее вряд ли сдадут на поруки сторонникам пиратского барона.
- Миледи, прошу прощения, - приседая в небольшом реверансе обратилась Бристол к принцессе и еще одной девушке, к которой та присоединилась. – Не видели ли Вы среди гостей лорда Бристола? – Вопрос был опасным. Но ее беглый осмотр не дал результатов. Фрейя же была более свободна в своих передвижениях.   
платье

[AVA]http://s4.uploads.ru/2A0Ib.png[/AVA]

Отредактировано Yvon Bristol (26.05.2017 15:47:56)

+4

5

Элеанора действительно не рассчитывала, что может произойти нечто, способное отвлечь барона от намерения получить от неё ещё один танец, а потому она была без преувеличения удивлена, когда расслышала голос принцессы Фреи. Её Высочество появилась настолько неожиданно, что леди Дерби и Эйлсбери не сразу подумала о реверансе, который выполнила с небольшим опозданием, сперва широко раскрыв глаза и взглянув на самую желаемую партию для танцев в этом зале – сразу после королевы, разумеется. Как и полагается по этикету, она поприветствовала Её Высочество и ненадолго перевела взгляд на барона. Было немножко забавно и, во всяком случае, очень познавательно наблюдать за тем, как ловко принцесса умудрилась отделаться от его общества, которое, по правде говоря, не было таким уж неприятным, просто сейчас – немного неуместным, особенно если учесть, что Нелл сама разыскивала принцессу чуть раньше и с удовольствием предпочла бы её компанию любой из тех, что мог предложить зал, полный гостей. Как оказалось, никаких особых навыков, чтобы вежливо отклонить общество мужчины, не понадобилось, но леди Дерби и Эйлсбери сомневалась, что её авторитета было достаточно, чтобы проделывать то же самое самостоятельно. Всё же, одни и те же слова из уст людей – и особенно дам – разного положения воспринимались по-разному. Нелл была убеждена в том, что принцесса Фрея владеет неким необычным влиянием на людей, даже несмотря на её социальный статус. Скорее это было чем-то личным – навыком, который может развить далеко не каждый человек. Элеанора хотела бы уметь так общаться с людьми, чтобы отказывать им без риска быть неправильной понятной и тем самым никого не обидеть, но из-за её мягкости чаще всего ей приходилось либо соглашаться, либо оставлять после себя неоднозначное впечатление. В любом случае, леди Дерби и Эйлсбери была рада тому, что принцесса оказалась поблизости и не прошла мимо, а заметила, что придворная её невестки попала в небольшую ловушку и решила ей подыграть.
- Ваше Высочество, Вы так вовремя! – негромко произнесла Элеанора, становясь рядом с принцессой и следя взглядом за бароном. – Как Вы это сделали? – Это прозвучало немного заговорщически, но Элеанора могла себе это позволить в данной обстановке. Вопрос, конечно же, не требовал подробного ответа, и Нелл таким образом выразила свою благодарность за то, что принцесса её выручила. Долго следить за бароном и фрейлиной она не стала и вскоре отвернулась от них, чтобы иметь возможность разговаривать с принцессой и смотреть ей в глаза, а не куда-то в сторону. На самом деле, она ощутила даже некоторое облегчение. Возможно, леди Дерби и Эйлсбери было немного неловко из-за всей сложившейся ситуации, но она посчитала, что не стоит заострять на этом своего внимания. В конце концов, именно это она пыталась сделать, когда приняла приглашение на свадьбу и приехала в Неаль – научиться не застревать на прошлом, даже если оно завершилось всего несколько мгновений назад.
- Он показался мне… - выслушав принцессу и стоя в стороне от танцующих, хотела сказать Нелл, но осеклась. Барон показался ей одиноким – возможно, из-за приятных улыбок, которые были мало характерны высшему обществу, где за разведёнными уголками губ всегда скрывалось нечто, достаточно далёкое от искренней радости, или же из-за того, что он рассказывал. Его истории больше походили на потешные сказки, какие человек часто придумывает сам для себя, чтобы развеяться, а затем при удобном случае рассказывает кому-то другому. Но всё это было лишь предположением Элеаноры, на основе которого она и согласилась уделить мужчине немного своего времени. Она всегда стремилась находить в людях что-то особенное, и зачастую это само бросалось в глаза, стоило лишь приглядеться повнимательнее. В случае с бароном леди Дерби и Эйлсбери не могла окончательно определиться со своим отношением, поэтому и не стала досказывать то, что начала – не хотела, чтобы принцесса решила, будто она слишком сильно задумалась об этом мужчине. Но, надо признаться, отзыв о нём из уст принцессы заметно согрел её. Приятно осознавать, что при попытке узнать человека получше, ты сделал о нём правильные выводы, ведь и Нелл он тоже показался ничуть не злобным.
Тем не менее, последовавшая за этим информации немного уняла лёгкий настрой девушки.
- Я не знала, что он из Суфолка, - тише, чем раньше, и с вдумчивостью произнесла Элеанора. – Он так рассказывал о своих землях, что мне показалось, будто они находятся немногим южнее наших.
Это многое меняло в представлении леди Дерби и Эйлсбери. Она имела очень особое отношение к людям, которые были из этого графства. Ввиду недавних событий Нелл считала их пострадавшими от рук пиратов и их дракона, поэтому они сразу же получали от неё долю сочувствия и симпатии, которая обычно лишь усиливалась со временем, когда девушке становилось известно большее об их положении. Каждый раз, когда речь заходила о занятом морскими разбойниками графстве, Нелл не могла унять дрожи в руках. Слишком явно она представляла себе, какой была ситуация в тех краях, и что пережили люди, когда на них напали. Каждый из жителей Суфолка что-то потерял, и это само по себе было достойной причиной для того, чтобы остальные отнеслись к ним поснисходительнее.
- Ваше Высочество, а Вы не знаете, что стало с его землями? Раз барон здесь… - заговорила Нелл. «Значит ли это, что его земли так же заняты пиратами, или он по правде беспечен и оставил их без присмотра, чтобы иметь возможность приехать сюда?» подумала она. Последнее казалось каким-то невозможным. Леди Дерби и Эйлсбери знала, с какой любовью и преданностью мужчины заботятся о своих землях. Самим близким и явным примером был её отец, виконт, от которого Элеанора переняла такое же рьяное желание всегда отстаивать интересы земель, которые были в распоряжении у её семейства. Просто не могло быть такого, что этот приятный с виду и общительный барон просто так взял и оставил своё баронство на произвол судьбы просто потому, что ему захотелось развлечься! Нет, он, разумеется, выглядел как кто-то, кому не чужд интерес к развлечениям, но ведь не в то время, когда пираты разгуливают по твоим землям… Поэтому Нелл решила, что, независимо от ответа принцесса, она всё-таки не станет воспринимать барона как предателя и мерзавца, которого не заботят ни свои земли, ни живущие там люди. Но если так, то он получался гостем в Руашире, причём без временного ограничения. Когда-то Элеанора тоже была такой гостьей, и при воспоминаниях об этом у неё неприятно сжималось сердце.
- Когда уже призрак Суфолка перестанет преследовать нас по пятам? – совсем шёпотом спросила она у принцессы. – Куда бы мы ни пошли, что бы ни делали… - Элеанора расстраивалась всё больше по мере того, как разговор углублялся в эту тему. Ей хотелось поверить в то, что эта ситуация с пиратской агрессией может наконец-то разрешиться, но как только властям удавалось что-то предпринять, всегда появлялась какая-то преграда. Сейчас, когда королевству удалось одержать победу в морском бою, многие судачили о том, что они наконец продвинулись в своём противостоянии пиратам, и сам тот факт, что Неаль столкнулся с драконьим нападением, многих обнадёживал. Леди Дерби и Эйлсбери, держа в уме то, что они находятся в городе, который встретился с этим чудищем и смог избавиться от него, тоже должна была испытывать подъём духа, но подобного не происходило. Её не отпускало ощущение, что мужчины что-то не договаривают, и что все эти победы – всего лишь маленькие шаги навстречу настоящим сражениям, и что они не определяют того, будут ли они победителями и в самом финале этой крупномасштабной игры. Элеанора, как дочь виконта, чувствовала свою ответственность за происходящее, а точнее – за каждого человека, кто продолжал быть в опасности из-за пиратов. Каждый должен был это испытывать, но либо Нелл совсем ничего не понимала в тактике, либо действия на самом деле были не такими активными, какими они должны были быть по её мнению. Как любой девушке с энергичным характером, ей хотелось, чтобы королевские силы пошли и отбросили пиратов от Суфолка не когда-то, а прямо сейчас. Но то, чего она хотела, никак не влияло на реальную картину происходящего.
- Как думаете, Ваше Высочество, сколько людей в этом зале сейчас думают о знати из соседнего графства, которая не могла сюда явиться? – сказала Нелл. Ведь и на самом деле знатное сословие часто игнорировало свои проблемы. Само собой, никто не желал омрачать свадьбу разговорами про тот ужас, что разворачивался южнее них, но ведь и забывать об этом насовсем тоже не стоило. Элеанора не слышала, чтобы люди вокруг задавались подобными вопросами или упоминали людей Суфолка. А как насчёт той личности, что заслуживала больше всего внимания? Ведь если можно шептаться по поводу самых разных маловажных вещах, то почему нельзя хотя бы тайно обмолвиться несколькими фразами по поводу леди Ивон Бристол?
Стоило ей только подумать об этом, как перед ними с принцессой возникла молодая девушка, в которой Нелл безошибочно угадала леди, ранее приковавшую к себе её внимание. Вблизи она, разумеется, выглядела немногим иначе, чем издалека. Оказавшись на расстоянии полусогнутой руки, леди Дерби и Эйлсбери могла сделать вывод, что незнакомка безусловно была представительницей знатного сословия, о чём говорил сам её внешний вид. Она была ухожена и очень привлекательна, но не той кричащей женской красотой, которая притягивает к себе мужчин на примитивном уровне, а чем-то, что не бросалось в глаза, но однозначно присутствовало в ней. Она была похожа на изящную шкатулку, содержание которой пока ещё сохранялось в тайне. Элеаноре и самой было интересно, кем же была эта юная леди. Будучи наблюдательной, она не пропустила мимо колеблющееся настроение незнакомки, но не стала напирать, а всё же выдержала дружелюбный, но в то же время официальный, как того требовала ситуация, тон.
- Позвольте представиться, - выслушав девушку и взглянув на принцессу, сказала она. – Элеанора Лэнли, - и вежливо улыбнулась, дав понять, что на самом деле хочет начать знакомство именно с положительно настроенных эмоций, - леди Дерби и Эйлсбери.
Нелл немного помолчала, предоставляя незнакомке возможность также представиться. За эти мгновения она быстро обдумала то, что спросила у них юная леди. Эта девушка выбрала очень необычный способ, чтобы завязать разговор. Леди Дерби и Эйлсбери повнимательнее присмотрелась к ней, чтобы суметь разглядеть причину, по которой она спросила про лорда Бристола. Элеанора не имела возможности пообщаться с ним лично, но кое-что она всё-таки знала благодаря рассказам Арианны. Прямо сейчас его вряд ли можно было ожидать встретить в таком месте, ведь в нынешнее время, когда Палата лордов должна была приложить все усилия, чтобы продолжить вытеснять пиратов из графства Суфолк, у её членов не было времени на такие мероприятия. К тому же, у лорда Бристола были свои личные проблемы, которые были для него не менее тяжёлыми, чем вопросы его земель. Нелл показалось подозрительным, что незнакомка столь открыто спросила о нём, и потому решила не высказываться сразу, а послушать, что об этом думает принцесса Фрея. Она с ловкостью ориентировалась в любом обмане, поэтому, если у юной леди и были какие-то секреты, при разговоре с принцессой они почти наверняка стали бы известны. Мысль об этом и заставила леди Дерби и Эйлсбери в дальнейшем немного помолчать.

[AVA]http://i93.fastpic.ru/big/2017/0604/9c/cb836e37194b9497617831c71675399c.png[/AVA]

Отредактировано Eleanora Langley (05.06.2017 23:33:07)

+3

6

В искусстве изящно сбегать от назойливых ухажеров Фрее почти нет равных при дворе. Высокий статус и постоянное внимание вынуждают со временем научиться находить убедительные оправдания, составлять вежливые отказы и добавлять в извиняющуюся улыбку толику обещания, что однажды незадачливому кавалеру непременно повезёт. В этом бесценном умении посоперничать с принцессой могла бы только её невестка - ещё более желанная партия для танца и заветная компания для уединённой прогулки под луной. Но сколько бы безумные мечтатели не грезили об улыбках и нежной руке королевы, куда чаще довольствоваться им приходилось лукавыми усмешками более свободной и легкомысленной принцессы, а то и вовсе, за неимением лучшего, радоваться общению со стеснительными юными фрейлинами.
Избегать настойчивых приглашений от личностей, вызывающих неприязнь и отвращение, легко: не боясь задеть их чувства, можно без всяких опасений выбирать любую из шаблонных заготовок, безупречно вежливых и обходительных, и, быстро скрываясь в толпе прочих гостей, не переживать о возможно потерянной дружбе или даже более нежных отношениях. Избегать же тех, кто своими шутками и рассказами вызывает не недовольство, а весёлый смех и чей пылкий взгляд заставляет щеки гореть не возмущением, а флиртующей радостью, всегда было сложнее. Для них, во всех отношениях приятных и веселых, дерзких и упрямых, приходится плести из слов и отговорок целую сеть, искусно смешивая искренние сожаления и горячие обещания, боясь быть неправильно понятой, опасаясь обидеть недостаточной обходительностью, не желая лишиться теплого внимания в будущем.
Потому так радует слегка уставшую от бесконечных расшаркиваний Фрею барон Суфолка - забавный, милый и спокойный настолько, что примет любые слова даже без укоризненных взглядов и молчаливого порицания. Его расположение легко завоевать одной улыбкой и простым вниманием к одной из его бесконечных историй; видимо, именно этим неопытная леди Элеанора, пока что готовая чутко прислушиваться и внимательно присматриваться к каждому встречному, купила его безраздельное внимание, от которого теперь не могла избавиться.
- Не бойтесь быть немного эгоисткой, леди Элеанора: при дворе это только полезно, - тихо смеется Фрея, чувствуя себя заговорщицей и интриганкой, дурно влияющей на невинную девушку. Подобных леди Нелл при дворе всегда было немного: ложь, заговоры и сплетни, переполнявшие Скарборо, быстро пятнали несмываемой грязью любые светлые души, которым не повезло надолго задержаться в королевском замке. Подобные леди Нелл там просто не выживали: пусть на устах придворных светились сладкие улыбки, пусть речи их были полны медом и патокой, пусть они громко клялись в вечной дружбе и истинной любви, все равно отдельным удовольствием было испачкать и затоптать всех, кто своим нежным светом выбивался из плотного ряда мрачных грешных душ. Чем светлее и наивнее были молодые люди, тем им приходилось хуже; пусть лучше кузина королевы потеряет немного наивности под ласковым влиянием тех, кто о ней заботится, чем сломается под ударами тех, кто будет радоваться ее боли.
- ...не таким веселым, как хочет казаться? - с пониманием предположила принцесса, продолжая почему-то оборванную девушкой фразу. - Наверное, так и есть, - она легко пожимает плечами: до конца разобраться в тех масках, которые в зависимости от случая и изменчивого настроения примеряли аристократы, всегда было тяжело. Самый яркий и открытый человек нередко скрывает страшные тайны и лжет в каждом слове, а циничный интриган может в другой момент обернуться добрейшим семьянином, заботящимся лишь о счастье родных. Даже барон Малькольм, вызывающий у всех веселые улыбки, таит в себе еле уловимую загадку. Вечный, бесконечный карнавал; может, за некоторыми масками лиц нет вовсе, потерялись в паутине лжи, недомолвок и притворств?
И как бы не веселился забавный барон, поводов для искренней радости у него сейчас немного. Собственные земли под постоянной угрозой вторжения, многие друзья и соседи уже захвачены, а сюзерен и половина его семьи вовсе жестоко убиты. Матушка, вдовствующая баронесса, твердой рукой правящая землями даже при взрослом сыне, предпочла отправить его в мнимую безопасность двора, опасаясь, для вида поручив найти хорошую невесту и вместе с тем готовых помочь союзников, а защиту земель доверила племяннику-рыцарю, куда более опытному воину. Фрея предполагала, что упрямая и хладнокровная баронесса справедливо опасалась, что ее мягкосердечный сын предпочтет сдать земли без боя, защищая жизни своих людей; она сама же, по слухам, готова была залить кровью и засыпать пеплом каждую пядь земли, но не отступить от своих владений без сопротивления, пока жива сама и пока жив хоть один ее человек.
Нет, пусть пока что пираты не добрались до его баронства, но радоваться было нечему. Даже русалки, о которых так грезил мечтательный барон, как будто пытаясь сказочными мечтами укрыть от собственного взгляда болезненную правду, и о которых с азартом и страстью рассказывал всем подряд, - и те прятались в спокойном море, не спеша осчастливить Малькольма.
- Рассказывал о своих землях, но не назвал графство? - удивляется Фрея и тут же сама задумчиво отвечает на собственный недоуменный вопрос: - Возможно, боялся сочувствия и жалости. - А возможно, и сам предпочитал не вспоминать лишний раз о постигших его землях бедах, рисуя в своем воображении лишь прекрасные долины и веселых людей. Разве поисками русалок он не доказал уже свое мастерство сбегать от реальности?..
- Насколько нам известно, пираты пока что не добрались до них, а семья барона намерена защищать свои владения до последней капли крови, пока сам барон будет искать помощь при дворе, - объясняет принцесса,надеясь развеять те сомнения, которые само присутствие лорда Малькольма в Руашире могло зародить в леди Нелл, и все же опуская большую часть известных ей подробностей. Хорошо ориентируясь в ядовитом океане придворных слухов, сама Фрея не любит их пересказывать, даже если признает их близкими к правде. Да и веселая графская свадьба - не лучшее место для обсуждения пиратской угрозы и сопротивления ей. Не для Фреи, желающей веселиться, терять дыхание в танцах и голову - в поцелуях; хотя, конечно, шепчущиеся по углам зала графы и бароны могут иметь иное мнение.
- Только когда пираты будут окончательно разгромлены, а Суфолк вернется Бристолам, - не задумываясь, отвечает Фрея и сокрушенно вздыхает, думая о том, как далеко еще это светлое время и как долго еще любой разговор будет сводиться к судьбе злополучного графства. Мысли о тех, кто уже был убит, кто оказался в плену и кто продолжал сопротивляться, не оставляют ее ни днем, ни ночью; как бы она ни стремилась перекрыть их прочими делами и увеселениями, они все равно периодически расталкивают все иные заботы и завладевают ее разумом, напоминая об убитом кузене и о плененной кузине. Фрея злится, что тень Суфолка падает на каждую радость, злится, что посреди праздника так неудачно упомянула захваченное графство, расстраивая и себя, и леди Элеанору, - и еще больше гневается на саму себя за недостойное, предательское, греховное желание забыть ненадолго о всех невинных жертвах и страдающих пленниках.
И все же соблазн забыться в веселье слишком велик, а Фрея не слишком благочестива, чтобы его легко подавить и вознести очередную покаянную молитву. Слишком сильно хочется быть такой же пустоголовой и беззаботной, как кружащаяся неподалеку руаширская знать, в вине и танцах не ведающая никаких тревог. Поэтому она улыбается стоящей рядом девушке с сожалением, относящимся одновременно и к Суфолку, так далекому сегодня, и к собственной грешной душе.
- Совсем немного. И нам не стоило бы: сегодня все же день радости, а не скорби, - она ласково касается ладони леди Нелл, пытаясь нехитрым жестом подбодрить ее. - Не стоило расстраивать вас беседами о Суфолке. Я уже жалею, что не оставила вас с бароном Малькольмом: он точно не дал бы вам грустить, - тихо смеется принцесса.
Улыбка еще не успевает исчезнуть с ее губ, когда к ним подходит та смутно знакомая девушка - объект ее недавнего интереса, уже потерянного из-за оказавшейся совсем незамысловатой разгадки. Но незнакомка - седьмой жена какого-то барона, как предположили руаширские дамы, - сама спешит обратить на себя внимание, смея обратиться к принцессе с неожиданным вопросом и тем самым пробуждая затихшее было любопытство. Фрея улыбается со всем возможным дружелюбием, заинтригованно изучая девушку: вблизи та не теряет смутное сходство с кем-то знакомым, и навязчивое ощущение вертящейся на кончике языка, но никак не дающейся догадки немало раздражает принцессу. Никакие самоуверения, что она не могла нигде встречаться ни с этой девушкой, ни с ее семьей, нисколько не помогают заглушить это ощущение и перестать искать в памяти похожие лица.
Обращаясь к ним, незнакомка будто бы забывает представиться и тем самым развеять все сомнения принцессы, и Фрея одобрительно улыбается Элеаноре, взявшей инициативу в свои руки, своими словами и затянувшейся паузой не оставившей девушке, казалось, никакого выбора, кроме как назвать свое имя. Сама Фрея представляться не спешит, самоуверенно полагая, что сестру короля должны знать почти все собравшиеся в этом зале.
- К сожалению, граф Бристол был вынужден остаться в столице, - честно отвечает Фрея, недоумевая, зачем очаровательная незнакомка ищет ее кузена. Как назло, все веселые догадки, которые принцесса могла сделать на этот счет, порочили честь и девушки, и графа, поэтому принцесса предпочла держать их при себе. - Мне жаль. Если хотите, после возвращения в Скарборо я могу передать ему какое-то известие от вас, - предлагает Фрея, горя желанием пролить свет на очередную подкинутую девушкой загадку, пусть и предполагает, что незнакомка не станет ничего передавать на словах, а предпочтет записку.

+3

7

Ивон никогда не отличалась особым терпением. Уж точно не про нее можно было сказать: «сначала подумает, а потом сделает». Леди Суфолка зачастую отличалась тем, что будет делать все да наоборот. Наверное, еще с детства у нее засела эта любовь к спонтанности, которая и сейчас не оставляла ей особого выбора. Язык и тело всегда действовали быстрее мысли. Не то чтобы это было плохо: в битве, к слову, такие инстинкты вполне могли спасти жизнь. Но если девушка и ждали баталии, то они точно бы осуществлялись не с клинками в руках, а в словесные битвы ей пока еще было рано вступать. В политике молодая аристократка разбиралась слабо: ей по сути никогда и не уделялось внимание, так как жизнь представительницы рода Бристол уже была предопределена заранее – она должна была стать женой влиятельного барона или виконта, став птицей в золой клетке, которая послужит гарантом хороших отношения между семьями, что, впрочем, неудивительно, так как зачастую это преследовала всех дам аристократического происхождения. К тому же, сам характер девушки предопределил, что ей лучше не ввязываться в разговоры, которые требуют тщательного обдумывания и подобранных с точностью слов. К слову, эта ситуация относилась именно к таким, пусть и не затрагивала ничего особо серьезного. Хотя это как посмотреть…
Не смотря на то, что их общение с кузиной никогда не было особо бурным, короткие разговоры, которые протекали между двумя родственницами, не были наполнены тем строгим официозом, который бы следовало соблюдать. Наверное, в первую очередь в этом была виновна именно Ивон, которая с легкостью начинала разговор с Фреей, если того требовала ситуация. И пусть их разговоры велись в вежливой манере, они все равно отличалась. И почему-то временная брюнетка по привычке обратилась к дамам без церемоний, совершенно забыв о том, что сейчас она не леди Бристол, а совершенно иная дама… Кстати, какая?
Все эти переживания, план побега, который они провернули с новой графиней Руашира (это был первый такой план, который, по сути, увенчался успехом), переодевание и дополнительная маскировка, привычное окружение вершителей мира сего, которая больше не казалась привычной, - все навалилось таким скопом, что простой вопрос об имени застал девушку врасплох. Весь праздник Ивон успешно обходила кавалеров, не представляясь, а лишь загадочно улыбаясь, если речь заходила о ее имени. Благо, молодые люди были не настолько настойчивы, чтобы продолжать свой напор, тем более что вокруг имелось достаточно кандидатур, чтобы ее заменить, и настолько догадливы, чтобы понять, что эта улыбка была лишь игрой.
«Имя? Нужно срочно придумать имя…» Как назло, именно сейчас голова перестала работать, выдавая возможные идеи.
- Прощу прощения за мою бестактность, - Бристол спешит извиниться, сделав вид, что только сейчас признала в одной из собеседниц принцессу, и присаживается в реверансе, показывая свою почтительность к ней. – Леди Лилиан Сегрейв, - теперь остается только надеяться на то, что дамы не слишком хорошо знакомы с баронскими семействами Суфолка. – Мой отец барон Бьюли. – В ее словах есть доля правды. Старый барон Моубрей Сегрейв действительно существовал и руководил своими землями. Он не слишком любил пышные празднества, потому не был частым гостем в королевском дворце, как и его дочь, имя которой леди Суфолка откровенно придумала. Да и она сама мало что знала об этом небольшом кусочке земли в границах собственного графства. Просто вспомнила, что еще до нападения пиратов на Олден старший брат размышлял о том, что пересмотреть взаимоотношения с бароном. Ну и еще там произрастали самые лучшие лимоны в королевстве, а лимонные пироженки, который изготавливались из них, стояли на вершине ее вкусовых предпочтений.   
«Надеюсь, что этого будет достаточно…» Вряд ли ее собеседницы будут строить из себя шпионок, которые будут до мелочей расспрашивать ее, пытаясь проверить ее легенду. Но все это отходит на второй план, когда становится ясно, что Робберта среди присутствующих гостей нет. Впрочем, это тоже не так важно, как тот факт, что он жив. Когда нынешний граф Суфолка не ответил на предложение прибыть в Олден за родной сестрой, она боялась, что тот все же погиб и отвечать просто некому. Но, по-видимому, его задержали в Оштире совершенно другие причины. «Почему он не приехал? Он меня бросил?» Сейчас было не время и не место для таких размышлений, и аристократка постаралась усилием воли выкинуть их из головы.
- Не стоит. Мне не хотелось бы утруждать Вас, Ваше Высочество, - она отказывается, понимая, что это не вариант. Передавать что-то совершенно левое бессмысленно, сделать акцент на чем-то важном – и она вполне может выдать себя. Представить трудно, что начнется, если по заду распространится новость, что среди собравшихся присутствует леди Ивон Бристол, которая по всем данным сейчас должна находиться в плену у пиратов. – К тому же, отец просил передать ему письмо лично в руки, если я встречу его среди гостей. – Наверное, так ее отказ будет более правдоподобным.
[AVA]http://s4.uploads.ru/2A0Ib.png[/AVA]

Отредактировано Yvon Bristol (21.06.2017 00:17:06)

+4

8

Одной лишь мягкой улыбкой Фрея прощает юной леди ее случайную, уже спешно поправленную оплошность; в ней никогда не было того спесивого высокомерия, с которым некоторые графы (а куда чаще - новоявленные графини или виконтессы, в девичестве высоким титулом не обладавшие) обращали свое презрительное внимание на стоявших ниже в придворной иерархии и требовали предписанного этикетом обращения. Требовать от молодой девушки, ранее при дворе, скорее всего, не бывавшей, умения с первого взгляда отличить фрейлину от принцессы и принарядившегося по случаю праздника безземельного рыцаря от графа, а также досконального соблюдения всех многочисленных, по большей часть нигде не записанных правил - тем более глупо и недостойно.
- Рада нашему знакомству, леди Лилиан, - со всей возможной искренней приветливостью кивает Фрея, получив наконец желаемую разгадку. Руаширские дамы все-таки не угадали, приписав незнакомке скромное происхождение и весьма удачный брак, и принцесса даже сожалеет, что вынудила их обратить все свое острое, недружелюбное внимание на незнакомую девушку. Интересно, они все еще обсуждают ее или уже нашли другой объект для сплетен и домыслов? Лучше бы второе, как немного виновато думает Фрея.
Баронство Бьюли принцесса вспоминает не сразу; вежливая улыбка будто прилипает к губам, пока Фрея затягивает несколько неловкую паузу и в мыслях перебирает графства, ища, к которому же из них принадлежит леди Сегрейв. И наконец вспомнив - а заодно поняв желание девушки увидеть графа Бристола, принцесса едва удерживается от пораженного вздоха. Пусть большинство гостей из Суфолка на этом празднике не ждали, зная, как велика ныне их привязанность к собственным землям и как огромен страх их покинуть сейчас и вернуться потом на пепелище, это не значит, что им были не рады. Кто больше них, погруженных в тревоги и близких к отчаянию, заслуживает хоть немного радости и веселья? И кто, кроме них, может поведать, что сейчас творится в захваченных землях?
И все же, все же... Призраки Суфолка будто преследуют, не оставляют ни на секунду: то среди кружащихся в танцах гостей привидятся будто бы знакомый силуэт, которого здесь заведомо не может быть, то промелькнувшая мимо служанка покажется похожей на кого-то из погибших, то в разговорах всплывут имена, все еще отдающиеся болью где-то под ребрами и будящие темную грусть в мыслях. То, как теперь, вовсе не призраки пробудят тяжелые воспоминания, а люди из плоти и крови, как стоящая перед Фреей девушка, - и отмахнуться от них, подавить печаль, продолжить беззаботное веселье будет намного тяжелее.
От неожиданного понимания, от смешанных и перепутанных радости и грусти улыбка Фреи не становится мрачной или натянутой, только еще более теплой и сочувственной, а взгляд, безотрывно обращенный на суфолкскую гостью, - только более внимательным и любопытным.
- Надеюсь, ваш отец пребывает в добром здравии? - обеспокоенно спрашивает Фрея. Барона Бьюли она помнит весьма смутно - при дворе он появлялся, кажется, всего раз, когда, не достигнув согласия и понимания с Тарквином Бристолом, просил короля разрешить какой-то мелкий земельный спор со своим соседом-виконтом и долго добивался решения в свою пользу. Ко всем дворцовым празднествам он относился с презрительным равнодушием, и принцесса, случайно столкнувшаяся с ним в приемной брата, обменялась с бароном едва ли парой слов. Его дочь - как и прочих детей, если они были, - Фрея не помнила совершенно; цепкая на подобные детали память подсказывала, что они, наверное, и вовсе не бывали при дворе. Но почему же тогда леди Лилиан Сегрейв кажется смутно знакомой и так сильно тревожит своим сходством с кем-то?..
Неважно, совсем неважно; новости из захваченного Суфолка куда важнее причуд памяти принцессы. Леди Лилиан кажется расстроенной отсутствием среди гостей графа Бристола, и Фрея тоже печалится вместе с ней, но оттого лишь больше хочет доставить Робберту вести из его дома, которые - как странно! - дочь барона совсем не хочет передавать.
- Что вы, мне совсем не трудно передать письмо моему кузену, - качает головой Фрея. - Уверена, он был бы рад встрече с вами, если бы неотложные дела, - точнее, война за потерянное графство и отравленная жена с бастардом под сердцем, - не задержали его в Оштире. - Ложь и недомолвки давно въелись в ее кожу и теперь слетают с языка легче правды. Тяжелое положение графа-изгнанника не является тайной, но дважды деликатное состояние графини было и остается делом немногих случайно посвященных, и если сейчас сознательное умалчивание не кажется Фрее ни ошибкой, ни проступком, ни тем более преступлением, то в иных случаях - в разговорах с ничего не ведающей, но полной мрачных подозрений Арианной - оно отягощает душу принцессы несмываемым грехом.
- Графу Бристолу важны любые новости из Суфолка. Не тревожьтесь, я передам послание вашего отца лично ему в руки, - уверенно кивает Фрея, продолжая убеждать леди Лилиан. В том, что письмо содержит важные вести, принцесса не сомневается ни секунды: не может же барон в такое тревожное время жаловаться своему графу на беспокойных соседей, просить помощи с вышедшими из повиновения крестьянами или обсуждать собственное пошатнувшееся здоровье. Тем более, раз он дал дочери такое строгое указание не отдавать письмо никому, кроме непосредственного адресата.
- Или вы можете отправиться вместе с нами в Оштир и сами передать письмо графу, - предлагает другой вариант Фрея. Скарборо, конечно, в стороне от дороги между Неалем и Бьюли, но самый быстрый путь - море, где хозяйничают пираты, - все равно небезопасен для одинокой девушки, и ничего страшного не случится, если она потратит несколько лишних дней на дорогу до столицы. - Мы с леди Элеанорой с радостью составим вам компанию в дороге, а потом я найду вам лучшее сопровождение, и вы быстро и безопасно вернетесь к отцу. - Она оглядывается на Нелл, безмолвно прося подтверждение своим словам, ведь та тоже должна понимать значимость любых вестей из Суфолка - особенно в свете их совсем недавнего, оборванного и еще не законченного разговора о тех, кого так не хватает на этом празднике. - Вы бывали раньше в Скарборо? Он не так ярок, как весёлый Неаль, но все же мало кого оставляет равнодушным, - снова поворачивается Фрея к дочери барона, продолжая её завлекать и уговаривать, а заодно, между делом, снова пытаясь вспомнить, почему та кажется болезненно знакомой.

+2


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » 2x05.1 По ту сторону правды