DORTON. Dragon Dawn

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!

Время в игре: 844 год,
14 элембиуос - 10 эдриниос

ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: Удивился сам, удиви другого

2x01 Мертвые, как я
2x02 Умираем ради жизни
2x05.1 По ту сторону правды
2x05.2 Путь одной семьи
2x05.4 Отступница
2x05.5 Живёшь только дважды
2x06 Неоправданное доверие
Договор о перемирии и сотрудничестве с магами подписан, а пиратам нанесен ответный удар, унёсший тысячи жизней, и наступило обманчивое затишье. Война лишь изменила свое лицо, но никогда не изменит своей сути. "Мёртвый" пиратский барон жив и готов сделать следующий ход в этой игре. Каким он будет на этот раз и готово ли к нему королевство?
АСТА
Всем админам админ
Связь: почта
АРИ
Всем админам админ
Skype: anastacia_sdrv
НАТ
Всем админам админ
Связь: 562421543
ИЗЗИ
няша-модеряша :)
Skype: fullinsomniac
ИЛЯ
Всем админам админ
Skype: lifad_mag
САША
Повелитель всего сущего
Связь: почта

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » 2x05.5 Живёшь только дважды


2x05.5 Живёшь только дважды

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Месть бессмысленна, если ее цена — смерть.
2x05.5 Живёшь только дважды
http://funkyimg.com/i/2ssRk.png
Веселье в самом разгаре, ведь недаром Руашир славится своим гостеприимством. Гости продолжают прибывать на свадьбу даже после церемонии, но, несомненно, самыми значимыми по-прежнему остаются король и королева. Пока король Стефан беседовал с одним из графов, королева Арианна соглашается на танец с бароном Лаграса. Их беседа кажется легкой и непринужденной, но только на первый взгляд. Барон останавливается и просит уделить ему несколько драгоценных минут. Оказавшись в стороне от основного празднества, Арианна Ричмонд осознает всю опасность диалога с доселе незнакомым мужчиной, когда рядом с ним появляется ведьма, жаждущая только одного – мести, и остановить её неспособен даже всесильный король.

Время и место29 элембиуос 844
Неаль, Руашир

ОчередностьAsta, Edward Richmond, Arianna Richmond, Stephan Whistler

► Время ожидания поста - 3-ое суток, после которых очередь переходит к следующему игроку. Тот, кто не успел написать пост вовремя не должен ждать круг, чтобы сделать это - он может написать его вне своей очереди.
► Мастер эпизода: Arianna Richmond. Мастер эпизода будет уведомлять в ЛС о вашей очереди писать пост каждый круг.

+2

2

[AVA]http://s9.uploads.ru/NXs89.gif[/AVA]Жизнь непредсказуема. Еще вчера ты радовался светящему над головой солнцу и наслаждался морским прибоем, как уже сегодня хочешь лишь умереть. Вырвать проклятое сердце из груди, утопиться, повеситься, выпить яду. Лишь бы не чувствовать эту боль, что разъедала изнутри, не давая спокойно дышать, сдавливая легкие своими тисками. Она хваталась за горло, царапала его, в попытках набрать больше воздуха, но лишь хрипела, как раненый зверь, перед своей погибелью. Она уже даже не кричала. Голос охрип, а слез не осталось, они все высохли.
Беловолосая знала, какую боль причиняет оружие и магия, ее пытали достаточно долго, чтобы она смогла лично убедиться в разных видах мучений, но ничто, абсолютно ничто из этого, не могло сравниться той болью, что убивала ее в этот момент. Аста готова была вновь очутиться в подвалах Натаниеля, лишь бы все происходящее сейчас было бредом ее воспаленного сознания, но никак не суровой правдой…
Вначале было известие о смерти Флинта, но эта зараза оказалась слишком живучей и не успела ведьма примерить на себя черное, как уже хладный труп пирата прислали ей с просьбой «оживить батьку, а то пиратам без него плохо». Та и вообще слухи о его кончине слишком преувеличили. Ну ранили, ну больно, но он же мужик, переживет. И пусть на тот момент Аста безумно переживала и готова была сжечь Дортон собственноручно, но теперь Эдвард был рядом с ней и сжечь она хотела  только его, ведь тот упустил их дочь.
Известие о том, что Цири похитили, было одними из первых, что Аста услышала от Флинта. Ей потребовалась вся выдержка и сила воли, чтобы не воткнуть кинжал обратно в грудь пирату. Она била его, кричала, проклинала весь людской род и кажется даже устроила пожар. Кто-то называл ведьму плохой матерью. Наверное такой она и была. Но план заключался в том, чтобы стать плохой матерью, но защитить Цири и не дать той погибнуть, а оказалось, что Аста не только не была с дочерью все эти годы, но и позволила той попасть в руки врага, что не отличался милосердием.
Она плакала три дня, заперевших в комнате и никого не пуская к себе. Она не ела и практически не пила. Силы покидали ее, но ведьме было плевать. Заморить себя голодом? Чем не отличный способ умереть? После дней криков пришла апатия. Она часами смотрела в одну точку, думая над тем, что именно она виновата во всем произошедшем и единственным спасением было никогда больше не покидать эту комнату. И лишь потом, когда рассудок начал возвращаться к ней, пришла злость, всепоглощающая ярость, уже не на себя, а на Натаниеля Ричмонда и всю его семью. Аста больше не хотела умереть, она хотела отомстить…
- А тебе идет костюм, - Аста осмотрела с ног до головы своего кавалера, что вел ее под руку по залу. – Я прямо вижу тебя в роли графа, - она усмехнулась, представляя себе эту картину.
За время пути, начиная с того самого момента, как ведьме и пирату удалось получить приглашение на свадьбу, это был чуть ли не единственный момент когда беловолосая улыбалась. Большую часть времени она ходила угрюмая, словно туча. В ней бурлила жажда отомстить. И отомстить, как можно скорее. План был продуман, все участники в сборе, оставалось лишь привести месть в исполнение, так почему бы не улыбнуться.
- Вот они, - под маской иллюзии разобрать, что перед ними стоят враги государства было невозможно, и именно поэтому ведьма остановилась в центре зала, прямо напротив тронов, где восседали король и короле Дортона. Аста не задерживает взгляд на Стефане или Арианне, ее интересует совершенно другое и она ищет ее глазами по залу, но тщетно. Волнение, вперемешку с адреналином, ускоряют пульс женщины. Она берет своего спутника за руку и сильно сжимает его ладонь. Аста боится, боится, что больше никогда не увидит свою дочь.

+3

3

Говорят, что месть не приносит удовлетворения в жизнь человека, что это всё вранье, и нужно просто смириться со своей участью, но Эдвард Ричмонд не собирался стоять в стороне и ждать, когда свершиться чудо, и король пример хоть какие-то попытки начать переговоры с пиратами. Всё было тщетно, а когда Ричмонд-младший и Ниневия Аншан напали на остров, начало войны было лишь вопросом времени. Эдвард больше не собирался оправдывать никого из них, не собирался кого-либо жалеть, закончились те времена, кода барон пиратов был готов для каких-либо переговоров. К слову, одного из участников того заговора Эдвард уже успел заметить: Ниневия стояла в стороне и беседовала с одним из северных графов, но не для этого они с Астой прибыли сюда. У пиратов на Сент-Массоне было достаточно ценных пленников, которых бароны просто так никогда не отдадут. А менять их на Цири Эдвард не собирался – он сам заберет свою дочь из рук брата, ему бы это ему не стоило. Мужчина почему-то не сомневался, что Натаниэль отвез Цириллу в Лейфорд – пока что самое безопасное место в Дортоне. Но, судя по беспокойному взгляду Асты, она надеялась увидеть их дочь в этом зале. Разумеется, Эдвард тоже любил пользоваться уловкой – если хочешь что-то спрятать, положи это на видное место.
Но Цирилла не была «чем-то», она дочь своих родителей, сила и нрав которой могли пробудиться в любой момент, и Натаниэль будет беспомощен, как маленький котенок, когда девочка случайно воспользуется своей силой. В тот момент, когда серая пелена начинала покрывать взор пирата, он видел, как Ричмонд-младший успел схватить девочку и оттащить от падающего вниз тела. От болезненных воспоминаний прошлого его оторвала Аста, которая и так всю дорогу подшучивала над пиратом, а теперь и вовсе решила напомнить Эдварду о той роли, которая была уготована ему с рождения. К счастью, мужчину никогда не одолевали мысли на тему «каким графом я бы стал», потому что жил мужчина сегодняшним днем и периодически старался смотреть в будущее, чтобы просчитывать свои шаги на несколько ходов вперед.
- Хорошо, что я всего лишь барон. – По иронии судьбы, сегодня Ричмонд и Аста примерили на себе роли барона и баронессы какой-то захудалой земли на границе Руашира и Суфолка, их семья сидела в запрети под присмотром отряда пиратов. Всё же, Эдвард обещал графу Мориа не убивать его подданных. Поэтому Эдвард и Аста с чистой совестью взглянули на людей, которых должны будут сыграть на свадьбе, оставили пиратов сторожить, а сами воспользовались магией. В очередной раз Эдвард чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что смотрящие на него люди, видели не рыжебородого мужчину со шрамами на лице и взглядом, способным давать понять о серьезности своих намерений, а подобие личинки аристократического происхождения. Впрочем, к Асте это не относилась – даже в своих иллюзиях она всегда выглядела желанно для Эдварда. Она уже однажды принимала на себя роль баронессы, и закончилось это плачевно для обоих, но сегодня всё должно быть иначе. Эдвард готов растерзать Дортон на несколько маленьких кусочков, лишь бы найти их дочь.
Эдвард кивает, молчаливо соглашаясь со своей спутницей, когда им на глаза попались король и королева Дортона. В такой момент мужчина забывает о том, что перед ним сидят простые люди, на которых свалилось тяжкое бремя правления страной. Однако, именно этот человек дал добро на атаку острова, а сидящая рядом с ним женщина была повинна не меньше. И, разумеется, Эдвард не забыл, что эта женщина – его племянница. Как помнил Натаниэль, забирая на материк свою племянницу в качестве военного трофея. Почему тогда Эдвард должен отказывать себе в удовольствии и не отплатить графу Лейфорда той же монетой? Жалко, что самого графа не было на торжестве, очевидно, занят другими делами, Ричмонд-старший с радостью провел бы очередную воспитательную беседу с ним. Видимо, от отца ему в своё время доставалось мало порций унижения и ненависти. Зря Эдвард сочувствовал и писал ему. Зря считал, что его смерть в море будет благом для их семьи.
- Идем. – Всё также держа Асту под руку, Эдвард отошел с ней к дальней стене, подальше от основного действия и любопытных глаз других аристократов. – Держись чуть в стороне, пока я побеседую с королевой. Когда придет время – я подведу её сюда, и ты снимешь иллюзию. Нужно дать нашим противникам право знать своих врагов в лицо. И постарайся не переборщить с заклинанием, нам нужно лишь предупреждение, а не очередной проклятый род. – Эдвард не любил напоминать Асте о том, что не хочет видеть через несколько лет угасший род Ричмондов, а потому их маленькая «месть» должна коснуться только конкретных представителей королевской семьи. – Аста. – Эдвард ласково обхватил ладонями щеки женщины, смотря в её светлые глаза, которые всё ещё пытливо старались найти в толпе гостей маленькую девочку. – Я поклялся тебе найти её, что бы не случилось. Она снова будет с нами. – Больше никакого Сент-Массона, никакого разделения их семьи – Эдвард сделает всё, чтобы Цирилла, по возвращению в семью, находилась рядом со своими родителями. Однажды он пошел на уступки своей женщины, и вот чем это всё закончилось. Винил ли мужчина ведьму в столь странном желании? Нет, восемь лет назад у него и в мыслях не было, что Аста откажется от воспитания девочки. Более того, она сделала это ради её безопасности, но Эдвард догадывался об истинных причинах такого поступка. И, возможно, по этой же причине ненавидела Ивон. – Сейчас мы должны сосредоточиться только на нашем деле, оставив все лишние эмоции в стороне. – Пиратский барон запечатлел нежный поцелуй на её губах, но потом не отстранился, точнее, не сразу. После тех событий на острове он понял, как сильно дорожит ею и боится потерять. Встретившись лицом к лицу со смертью многие приоритеты начинают меняться. Эдвард не уверовал в бога или богов, не стал каким-то самопровозглашенным святым, не поверил в очередные знаки, о которых твердили некоторые люди из его пиратского окружения. Их он назвал трусами и предупредил, что подобные речи впредь будут расцениваться как трусость и предательство, а за это им грозило повешение. Богов он в очередной раз отправил куда подальше, поскольку сам теперь мог считаться прямым доказательством отсутствия каких-либо потусторонних сил. Были только одни силы – те, что находятся в руках у каждого человека. Уверенность и решительность. А их у Эдварда было в достатке.

+2

4

[AVA]http://s9.uploads.ru/NXs89.gif[/AVA]- Аста, - произнес Эдвард, хватая ладонями женщину за щеки и поворачивая лицом к себе, не давая той возможности рассматривать зал в поисках Цири, которой тут быть никак не могло. Маленькая беловолосая магичка была где-то далеко, где ее родители попросту не могли ее достать, не сейчас. Сердце говорило: уничтожь Лейфорд, сожги дом Натаниеля, забери дочь. Но разум кричал об обратном. Нельзя было так рисковать, не своими жизнями, ни жизнью дочери.
– Я поклялся тебе найти её, что бы не случилось. Она снова будет с нами.
Аста кивает, соглашаясь с Флинтом. Во что бы то ни стало, Цири вернется домой, даже если это уничтожит эту чертову страну и всех ее обитателей, в первую очередь королевскую семью, с их мнимым благородством. Ведьму буквально тошнило от этих двоих, восседающих на своих тяжелых тронах. Вздернутые носы, притворные улыбки. Они были в тысячу раз хуже, чем самый гадкий пират. Они всегда били в спину, изподтешка. Наносили удар и сваливали вину на другого, а после вновь улыбались своим подданным, словно ничего не произошло. Впрочем эти самые подданные были ничуть не лучше. Фальшивые улыбки, мнимая радость, столько притворства и лжи...  У пиратов была честь и кодекс. Они не подсыпали друг другу яд на обеде, не ждали пока противник отвернется, чтобы загнать ему нож в спину. Если пират начинал бой, то всегда становился лицом к лицу со своим противником. 
А еще пираты были свободны, бесконечно свободны. Ведьма смотрела на гостей этого мероприятия и понимала, что все они могли только мечтать о свободе. Бароны, лорды, графы – над каждым из них был кто-то выше, кто управлял ими. Молодые девушки, идущие под руку со сморщенными стариками, они стискивали зубы, выдавливали из себя улыбку и шага не смели сделать в сторону. Обычные люди, прислуживающие на торжестве, которых и вовсе за людей не считали, воспринимая больше, как передвигающуюся и полезную мебель. Все они не были свободны, в том числе король и королева, на плечах которых весела ответственность за всю страну.
- Мы вернем нашу дочь, - произносит ведьма и добавляет про себя: «и увезем ее как можно дальше от этого места».
Возможно Флинт решил, что отныне Цири будет путешествовать с ними, под защитой родителей, но такой образ жизни никаким образом не сберег бы девочку. Нет, у ведьмы был совершенно другой план. Она не хотела говорить об этом Эдварду, но последнее время ее не покидала мысль, что ей вместе с дочерью нужно покинуть Дортон. Она хотела так же забрать с собой и сына, которого нашла совсем недавно.
Эдрик, что был много лет «мертв» нашел свою мать и именно он рассказал о том, что не стоит королеве Арианне рожать, но это было единственным, что он сделал для Асты. Ведьма понимала его. Еще совсем юным мальчиком он остался один, брошенный на произвол судьбы. Его воспитывала чужая женщина и конечно же именно ее он всегда воспринимал как мать. Объяснить же ему, что много лет Аста искала его, не веря, что тот погиб, но в итоге смерившись, ведьма не могла. Казалось он просто не хотел ей верить. Единственным способом сблизиться с сыном женщина видела общее дело. Цири вот вот предстояло столкнуться со своей магией и Эдрик как никто другой смог бы помочь научить сестру колдовать и контролировать свою силу.
Что же касается Эдварда…Ведьма отвечает на его нежный поцелуй, а после прислоняется лбом к его губам, вдыхает родной запах и закрывает глаза. Хотелось так простоять вечность, забыв обо всем, но это было невозможно. Флинт уже практически не принадлежал ей. Его ждала жена и ребенок, его ждал Дортон, которым пират так сильно хотел владеть. Ведьма безумно любила своего капитана, но чем дальше они заходили, тем меньше она видела себя рядом с ним.
- Пора заняться делом, - все эти мысли были совершенно лишними. Они пришли сюда не потанцевать на балу. – Дай руку, - одну руку ведьма протянула пирату, другой же начала копошиться в волосах, сложенных в аккуратную прическу. От туда она достала острую шпильку, разрушая работу нескольких часов. – Мне понадобиться твоя кровь. – Один укол в палец, капля крови – этого достаточно для заклинания. В голове Асты появляется мысль проклясть еще не рожденного ребенка самого Эдварда, но она сразу же отвергает ее. – Теперь можешь идти. – она смотрит на кровь и начинает шептать заклинания, постепенно погружаясь в магический транс.

+2

5

Впервые за несколько лет Эдвард чувствовал страх от возможной потери любимого человека. Даже когда Аста оказалась в руках Натаниэля, увидев её, Эдвард испытал небывалое облегчение – она была рядом, на расстоянии вытянутой руки, еле живая. Но они были вместе. Они вместе могли оказаться на площади, как и обещал младший брат, одна на костре, другой на эшафоте, друг напротив друга. Но вместе. Ранее пират никогда не говорил, что может к кому-то привязаться, считал это глупостью, но сейчас понял, как сильно заблуждался.
После поцелуя Эдвард хотел было провести рукой по пышным светлым волосам своей подруги, но понял, что если прикоснется хоть к локону, то снова окажется мертвым. На этот раз навсегда. Ведь Аста терпеть не могла, когда кто-то, даже Эдвард, каким-либо образом пытались извратить тот шедевр, который она сотворила со своим внешним видом, будь то платье или прическа. Поэтому Эдвард либо улыбается и, запечатлев поцелуй у неё на лбу, покорно протягивает свою руку, дабы девушка могла сотворить своё заклинание. Надо было сказать за это «спасибо» Эдрику, который дал пирату превосходный карт-бланш, но мужчина старался с осторожностью относиться к юноше, всё-таки, его отношения с Астой заставляли даже Эдварда проявлять чуткость и осторожность. Ведь пират неоднократно пытался указать Асте на то, что мальчик никак не мог выжить после заключения у храмовников. Смог. И даже обрел достаточно сил, чтобы контролировать свои способности.
Они не сказали друг другу больше ни слова, а Эдвард, как галантный кавалер, коротко поцеловал ладонь своей спутницы, и направился в сторону королевы, которая покинула своё законное место и решила составить компанию кому-то из гостей. Пирату нужно было прервать желание девушки до того, как она вступит с кем-то в разговор, кто знает, что на уме этой светловолосой Ричмонд. Какая, порой, ироничная была их жизнь – давно он вернул эту самую королеву своей семье, в Рич Хилл, не попросив за неё какого-либо вознаграждения, и даже прикрикнул на своих людей, чтобы не смели трогать маленькую девочку. Кто знает, как бы изменился мир, согласись Эдвард увести девочку и продать её скайгордцам, и там она нашла свою любовь. А может потребовал бы выкуп, и с тех пор её отец был бы куда строже. Но факт остается фактом – маленькая Арианна Ричмонд выросла, и превратилась в красивую королеву Арианну, гордую мать будущего правителя Дортона, а по совместительству женщину, которой скоро будут сочувствовать все подданные этого гнилого государства.
- Ваше Величество. – Отвесив низкий поклон, Эдвард заставляет Арианну остановиться, обратив на него внимание. Музыка, которая играла в данный момент, превосходно подходила для неспешного танца, а также позволяла при этом поддерживать разговор между двумя собеседниками. Так что Эдвард собирался воспользоваться данным фактом, практически не таясь своих намерений. – Прошу простить, если помешал Вам каким-либо образом. – Эдвард ещё превосходно помнил о манерах, которые должны соблюдаться в высшем обществе при разговорах с монархом. – Меня зовут Джордж Эсмонд, барон Шарант. – Арианна, как и полагается монаршей особе, протягивает свою руку, которую Эдвард, надо отметить, не без удовольствия, целует. Видел он что-то символическое в этой их встрече, спустя столько лет. И сейчас ему снова предстоит принять судьбоносное решение. Если быть точнее, решение уже принято несколько дней назад, когда Эдрик сказал о том, что может случиться с королевой. – Могу ли я пригласить Вас на танец? – Вопрос Эдварда вызывает какие-то неодобрительные взгляды со стороны окружающих их людей, разумеется, мало кто из дворян, ниже виконтов, могли себе позволить заговорить, а уж тем более пригласить на танец саму королеву. Но Ричмонд не обращает на них внимание, и просто ведет главную леди Дортона на середину зала, проходя мимо остальных пар, которые были вынуждены останавливаться, чтобы отвесить небольшой поклон королеве, и продолжали свой танец.
Эдвард, всё также отвесив приглашающий поклон, положил другую руку на талию королевы, начиная неспешно вальсировать с ней. Несколько минут они танцевали молча, привыкая друг к другу, снова знакомясь, ведь Арианна при всём желании не могла узнать своего партнера по танцу – измененная внешность не могла выдать в стоящим перед ней человеке сурового рыжеволосого капитана Флинта. Его волосы и борода были каштанового цвета, на лице было больше морщин, и лишь глаза – зеркало души, оставались ярко-зелеными. Но мало ли, у кого в Дортоне были ещё зеленые глаза?..
- Вы превосходно вальсируете, королева Арианна. – Произносит Эдвард, едва слышно, чтобы остальные пары не придавали значению их разговора. Мало ли, какие дела есть у барона к королеве. – Знаете, невеста, новоявленная графиня Руашир, выглядит сегодня безупречно, но Вы способны затмить любую, как истинная львица Ричмонд. – Его голос тверд и уверен, что не должно выглядеть, как лесть королеве. Наоборот, отец всегда увил и Эдварда и Натаниэля гордиться, и не скрывать своего происхождения. И Эдвард, когда стал пиратом, пренебрег этим правилом. Теперь же он скрываться не намерен, Арианна обязательно узнает, кто стоит перед ней, но чуть позже, всё-таки, Эдварду не хочется вызывать лишнюю панику на празднике своего друга. Леонард оказывал пиратам неоценимую помощь, и Эдвард её никогда не забудет. Бросив взгляд в сторону Асты, которая всё ещё находилась в трансе, мужчина продолжает вести в танце, стараясь как можно осторожнее и незаметнее для королевы, отвести её в сторону. Тот разговор, который случится между ними, должен оставаться личным.

+2

6

Ребята, простите за полотно) Пост вступительный, в нем впечатление от праздника, упоминаются все события за последние два месяца, что затрагивают Арианну и некоторых других персонажей, важные для сюжета сейчас и в будущем, плюс эмоциональное состояние персонажа с пояснением, почему оно именно такое.
Грубо – краткий пересказ всех важных отыгрышей, чтоб не возникали вопросы: «а разве это было?»   и «почему так происходит?» И не пришлось шерстить мои эпизоды для понимания картинки))
Ну и собственно, чтоб не мусолить это все в каждом посте, ничего не забыть, и дальше перейти сразу к сути игры. Для удобства вступление и основную игру разделила. Спасибо за понимание)


   Чего было не отнять у графа Мориа, так это умения пускать пыль в глаза и создавать красивую картинку для общества. И не важно, что это было – абсолютно сумасшедшая выходка при дворе, очередное эпатажное выступление на совете или собственная свадьба. Может это и к лучшему, ведь все приглашенные легкомысленно праздновали уже третий день, безбожно пили и танцевали до боли в ногах. И никто не думал всерьез о тех ужасах, что произошли за последние три месяца. Кто-то скажет, что организовывать столь пышное торжество опасно, безрассудно и неправильно, когда Дортон находился на грани войны, а под боком был дракон и частично захваченный пиратами Суфолк, и окажется прав. Вот только все пирующие заслужили эту возможность не думать обо всем том дерьме, что происходило вокруг, хотя бы короткие несколько дней. Ведь если думать об этом постоянно, легко можно сойти с ума.
   Свадьба Илейн и Леонарда была прекрасной, каждый день гостей ждали развлечения, вкусная еда и вино, бесконечные танцы, а музыка стала столь привычной, что, казалось, не утихала в голове, даже когда переставали играть музыканты. По правде говоря, до вчерашней церемонии, пока Илейн с графом Мориа не стали мужем и женой, Арианна искренне не понимала, что столь прекрасная девушка и душой, и внешне, могла найти в этой пародии на графа и воплощении придворного шута.  Вернее понимала, но принимать не хотелось. Вчера же, на свадебной церемонии, глядя на изумительно красивую и счастливую Илейн, глядя на Мориа и то, как именно он на нее смотрит, из головы Ари исчезли все спорные мысли. Не осталось намека на возмущение и осуждение. Она простила Леонарду даже вызывающую попытку сорвать заседание Совета, просто за одну лишь счастливую улыбку на лице удивительной девушки, что за столь короткое время стала ей настолько близкой и родной. Неважно какие подозрения были у нее, у короля, у Палаты лордов. Не сегодня. Сегодня Илейн и Лео просто были по-настоящему счастливы и, глядя на них, просто хотелось верить, что все будет хорошо и улыбаться по-настоящему искренне.
   Наверное, именно так чувствовали себя и остальные приглашенные, ибо в остальное время, когда поблизости не было новоиспеченных супругов, искренние улыбки превращались в повседневные фальшивые маски, от которых, на третий день праздника, уже скулы сводило. Впрочем, судить  наверняка Арианна могла лишь по себе.
   Сегодняшнее продолжение торжества было таким же пышным, как и предыдущие два дня. Благо поедание кулинарных шедевров от поваров Мориа и выпивание очередного несметного количества лучших вин, было разбавлено весьма занимательным зрелищем, а именно турниром для всех желающих продемонстрировать свое боевое мастерство. 
   С самого утра, Ричмонд по-обыкновению улыбалась, шутила, не отказывала в беседах и не имела ни единой минуты на тишину и глоток воздуха в одиночестве, столь ей необходимые. Да только кого это интересовало?
   С виду королева была вполне довольна жизнью, маска беззаботной радости на лице стала столь привычной за последний месяц, что, казалось, прикипела намертво. Ведь так дОлжно, ведь королева не имела права быть другой, рядом со своим супругом являя взору окружающих благополучие и крепкий, нерушимый союз. Гребанная роль, которую нужно было играть не только на этой свадьбе, но везде, каждый день, с того момента, как открываешь глаза утром и закрываешь их вечером, проваливаясь в беспокойный сон. Если повезет уснуть.
   Ричмонд ее играла, с блеском, каждое утро повторяя себе мысленно, глядя в зеркало: Вернись в театр, да не сорви представление. Играла, с того самого момента, как пираты напали на Суфолк, нарушив привычный уклад вещей, и, признаться, с каждым днем все лучше получалось. И она возвращалась в этот «театр», каждый день, стараясь не думать о том, во что превратилась ее жизнь. Ведь никого не интересовало, что происходит там, за привычным и милым глазу, идеальным фасадом.
   После турнира, сидя за столом рядом со Стефаном и графами, королева наслаждалась вкусом столь любимого ею хереса и вела беззаботную беседу о виноградниках и лучших винах Дортона. Тема бесспорно важная, а если сдобрить ее этим самым вином и силой воли, можно продолжать играть роль, сдерживать себя и не вздрагивать при каждом прикосновении и обращении мужа к ней. Я же, мать вашу, Ричмонд, и я могу. – неоспоримый аргумент, не дающий сдаться и послать все к Лукавому, либо явив взору всех правду без прикрас, либо просто выпив яду. Только вся ее хваленая сила воли истончалась, неумолимо и безвозвратно таяла, будто глыба льда на солнце, с каждой последующей минутой безжалостно бегущего времени.
   После возвращения с севера все было не так, и виной тому даже не события, произошедшие после, а нечто, таящееся в самых отдаленных закоулках души. Времени думать, разбираться в себе, не было. Сначала все силы тратились на прекращение бессмысленных сплетен о ней и о Робберте, и убеждение Палаты лордов выслушать магов на совете. Потом были полные отчаянья письма от ее фрейлины, Дарии Харт, что стала гарантом заключения мирного союза со скайгордцами, с легкой руки Хранителя Севера – Брандона Харта. А после чуть не умер Альфред. Ее единственный сын едва не погиб от колдовства обезумевшей ведьмы, что считала своим долгом отомстить Ричмондам. Почему, провались она к Лукавому, это нужно было делать через ее сына, Арианна не понимала, и понимать не хотела, благо ведьму удалось отправить туда, куда должно. Те двое суток, почти без сна и еды, что-то в ней надломили. Не было ни малейшего голоса совести, ни во время того, как смотрела на огонь, безжалостно пожирающий живую плоть, ни после. На следующее утро был королевский совет и союз с северным ковеном магов, окрепшая дружба с Беатрис Блэквелл, попытка отравления беременной Одилии Риверс, графини Суфолка, и ясное осознание того, что ее предали. Именно с того дня Арианна упорно делала вид, что счастлива, улыбаясь Стефану и засыпая рядом с ним в одной кровати, ни разу не дав понять, что знает о его бастарде. хотя супруг слишком хорошо ее знал.
   Собственное равнодушие пугало. Нет, ей было больно, но то были лишь жалкие отголоски той боли, что наверняка стоило бы чувствовать.  А еще королева едва не пустила стрелу в шею собственного деда Уейда, не совладав со своей злостью, но благодаря этому смогла узнать Илейн, обретя тепло, поддержку и лучик света, что придавали сил.
   Разговор и переписка с леди Уилтшер, казалось бы, вернули подобие спокойствия в ее душу. Арианна начала готовится к предстоящему торжеству, выбирая подарки будущим супругам и наряды с украшениями для себя, и настояла на том, что бы отправить сына в Лейфорд, еще задолго до отбытия в Руашир. Уже на второй день элембиуоса, перед королевской охотой, маленький Альфред, в сопровождении ее фрейлины Роксаны и рыцарей Королевской гвардии отправился в Ричхилл. Все же, Ричмонд считала, что вдали от двора, под присмотром Роксаны Аберхолл и Анны Фаулер сыну будет лучше. И гораздо безопаснее под опекой Натаниэля, когда тот вернется. Где еще может быть более защищенное место, если не рядом с ее отцом? Потому и отправила к ним внука, погостить, наряду с кучей весьма интересных подарков для любимого папы и мачехи.
   Жизнь стремительно входила в привычное русло и, казалось, все наконец-то налаживается, но так лишь казалось. Арианну будто разорвали надвое после возвращения с охоты, когда в Оштир прилетел ворон с известием о результатах нападения на Сент-Массон. Ей плевать было на потери. Плевать на количество жертв и загубленные корабли. Происходящее было неправильно. Многие, узнав ее мысли, наверняка осудили бы ее, но узнав о смерти пиратского барона Флинта, королева лишь кивнула, смогла наконец-то выдохнуть, что с самым близким человеком, с отцом, ничего не произошло, парой слов выразила радость возвращению живого Натаниэля и леди Аншан, и удалилась в свои покои. А там, за закрытой дверью, обессилено сползла по стене на пол, и тихо плакала, то отчаянно царапая ногтями паркет, то кусая собственную руку, чтоб не выть в голос и отвлечься на другую боль.
   Ненавистный пират, капитан Флинт, захвативший Олден и Ивон Бристол, убивший Тарка и многих ее друзей, и несущий лишь разрушения. В тоже время, добрый капитан со смешной бородой и удивительно зелеными глазами из далекой ожившей сказки, спасший ее в детстве и прогнавший все ее страхи. Эдвард Ричмонд, дядя, которого судьба отобрала давно, не давая возможности узнать, и которого, наверняка, Ари смогла бы полюбить. Смогла бы, если бы судьба не отобрала эту возможность окончательно. Отчего-то Арианна верила, что его можно было переубедить, что все можно было бы исправить. Было нестерпимо больно из-за желания и невозможности ненавидеть и проклинать этого человека. Из-за утерянной надежды что-либо изменить. Из-за невозможности нормально оплакать того, кто всегда был Ричмондом, был семьей, а значит частью ее самой. Частью, которой теперь не стало навсегда, без единого шанса ее обрести.
   После того дня ее силы начали исчезать, маска на лице стала постоянной, а свои чувства Арианна никому так и не открыла. Все это безумие, которым стала ее жизнь, с самого первого дня, после возвращения из Вустерлинга, сопровождалось снами, которые королева не могла объяснить и понять. Иногда, королева думала, что просто стает сумасшедшей, ведь все, что видела, было ей неведомо. Со временем образы из снов стали ее частью и, порою, являлись, стоило лишь просто прикрыть глаза. Очертание суровых северных гор, шум леса и бегущей воды, бескрайние просторы перед глазами и ветер, что треплет волосы, ни с чем несравнимый запах свободы. Неизвестные ей ранее музыкальные мотивы, речь многих людей, которую не разобрать, и их размытые силуэты, яркие костры и нежные прикосновения одних и тех же, теплых, чуть шершавых ладоней. Бесчисленное количество картинок, похожих  на ожившие легенды прошлого. А прерывался сон всегда одинаково - ощущением поцелуя на губах и яркими льдисто-голубыми глазами, в которых отражались сполохи огня.

***
   Каждый глоток хереса сегодня был спасительным, как и любая, даже самая бессмысленная беседа. В перерыве между турниром и данным застольем, Арианна успела перекинуться  несколькими словами с кузиной Нэлл и принцессой Фреей. Илейн же была сейчас с супругом, потому разговора в ближайшее время не предвиделось.
   Беседа о том, какие вина лучше – в Кадамире, Эксминстере или Руашире, плавно перетекла в политический диспут, наряду с обсуждением все тех же пиратов и дракона, да только участвовать в этом переливании из пустого в порожнее сегодня решительно не хотелось. Благо были объявлены танцы, и большинство гостей растеклось по залу, чтоб пригласить кого-то на вальс, или начать более приватную и содержательную беседу. Заприметив в другом конце зала графа ван дер Марка,  Арианна, извинившись перед Стефаном и остальными собеседниками, поднялась из-за стола и торопливо пошла в сторону Вольфганга, разговор с которым, в любом случае, был бы приятным и интересным. Ловко и изящно огибая танцующие пары и встречающихся на пути людей, девушка приближалась к цели, но была остановлена обращением со стороны.
   Ричмонд поморщилась на ненавистное ей «Ваше Величество», обернулась, возвращая на лицо приветливое выражение, и с интересом воззрилась на незнакомого ей мужчину, отвесившего поклон, на который она ответила привычным реверансом. Что ж, это не Вольфганг, но разговор уже обещает быть не скучным. – именно с такой мыслью Арианна подала руку барону Шарант, которого ранее не знала.
   – Нисколько, барон Эсмонд. Наоборот, рада познакомится лично. – Улыбнувшись мужчине, королева не убирала ладонь из рук галантного кавалера. – Несомненно, можете, а я с радостью соглашусь, только при одном условии… – Девушка на миг замолкает, гладя на барона с любопытством и раздумывая, знает ли он о странности и дерзости королевы. – Прошу вас, зовите меня леди Ричмонд, леди Арианна, как вам угодно. Можете считать это женским капризом.
   Не обращая никакого внимания на возмущенные взгляды, - Еще бы, малоизвестный барон приглашает танцевать королеву. Ну и пусть, - Ари следует за спутником в центр зала. Ответив реверансом на очередной поклон, положенный этикетом, королева полностью полагается на мужчину, что ведет ее в танце. Первые минуты они молчали, Арианна с интересом изучала плавность движений барона и, украдкой, его лицо. Они привыкали друг к другу, а все внимание девушки захватили глаза ее партнера по танцу. Зеленые, удивительно яркого оттенка. Она всегда полагала, что только у Ричмондов бывают такие глаза. 
   - Не посмею промолчать и не ответить тем же, барон. Вы, бесспорно, один из лучших партнеров по танцу, - Ари говорит так же тихо, уловив посыл собеседника, дабы их разговора не было слышно, - Но вы мне льстите. Нет никого прекраснее леди Илейн на этом празднике. – Ричмонд знала, что красива, знала, что танцует идеально и чувствовала, что комплимент был искренним. Львица Ричмонд, надо же, - Арианна тепло улыбнулась этому обращению, что было гораздо приятнее и милее сердцу, чем те, что положены и привычны в разговоре с королевой. – Сами посудите, разве можно затмить женщину, чьи глаза светятся неподдельным счастьем и любовью? - Королева торопливо отводит взгляд, чтоб не заметно было тени искренней грусти, что на миг пробилась из-под маски и поселилась в ее глазах. Как бы там ни было в ее жизни, она была по-настоящему рада за Илейн, а потому, совладав с собой, продолжила спокойно вальсировать с бароном.
   - Как вам праздник, барон Эсмонд? – Тихо продолжает беседу Арианна, не придавая значения тому, что они отдаляются от толпы в танце. – И почему вы никогда не бывали при дворе? Вам не мила столица? – По правде говоря, на откровенный ответ королева не рассчитывала, ведь ей самой Оштир уже не то что стал не мил, а просто осточертел, вот только мало кому можно было сказать такое, - Не сочтите за грубость, я просто любопытна. – Поспешила добавить Ари, дабы никаким образом не обидеть барона. Ей нравилось его общество.
   Несколько шагов в танце, беглый взгляд на танцующие поодаль пары, а потом снова на своего собеседника, вернее на его руку, что держала ее собственную, и Арианна замирает на месте. Невзначай она заметила тыльную сторону мужской ладони и перстень на указательном пальце. Старинное золотое кольцо с изображением льва, стоящего на задних лапах. Знакомого льва, похожего на того, что изображен на гербе Ричмонд. Королеве казалось, что она видела это кольцо раньше, но не могла вспомнить где. Разве только… - память послушно начинает извлекать из своих недр полузабытые картины прошлого.
   Оно когда-то принадлежало одному пленнику с нашего острова. Его больше нет.* – в голове звучит низкий мужской голос, который Арианна больше ни разу не слышала за прошедшие тринадцать лет. И просто не могла слышать сейчас. Нет. Нет, не может быть…  – упрямо доказывает внутренний голос, ведь человека, которому принадлежало это кольцо, уже нет в живых. Их обоих больше нет.
   У барона совсем другое лицо, это совсем другой человек. Но это точно было то кольцо, из прошлого. Память ее не подводила. А еще у Джорджа Эсмонда зеленые глаза, неистово зеленые, такие же как и твои. Самый красивый цвет… - проносится в голове голосом маленькой девятилетней девочки и Арианна вздрагивает, впиваясь глазами в лицо собеседника.
   - Барон Эсмонд… - Слегка дрогнувшим голосом произносит Ричмонд, стараясь не обращать внимания, как от холода, пробежавшегося по спине, будто иголками покалывает позвоночник, - Давайте начистоту. - Арианна убирает одну руку с плеча собеседника, вторую все же оставляя в его руке, и отступает на шаг. И продолжает говорить, только теперь холодно и спокойно, без намека на прежнюю растерянность, - Надеюсь, вас не затруднит пояснить мне одну вещь. Откуда у вас это кольцо?


*отсылка к эпизоду Сказки на Лунгасад, цитата взята также оттуда – это слова Эдварда.

+5

7

Наверное, не такое должно быть знакомство дяди и племянницы после стольких лет разлуки. Увидев впервые девушку в Лейфорде, капитан прекрасно понимал, что его брат не упустит возможности устроить своей дочери блестящий брак, но чтобы настолько… Если честно Эдвард был сильно удивлен, если не возмущен тем фактом, с какой легкостью Натаниэль подложил единственную дочь под будущего короля Дортона. Ведь если бы компания Стефана потерпела крах, голова бы слетела не только с его плеч, ведь королевы всегда считаются не менее виновными в грехах своих мужей, так уж заведено в их грязном и порочном мире. Хотел ли Эдвард тогда спасти Арианну, когда всяческими способами подговаривал Натаниэля убить Стефана? Ответ на этот вопрос никогда никто не узнает, и даже Эдвард не желал вспоминать о том ужасном периоде времени, когда в течении года Аста безуспешно пыталась отравить разум Ричмонда-младшего. Настало время действовать молниеносно, дабы не дать врагам времени опомниться.
Арианну, а точнее, леди Арианну, как она сама попросила себя называть, нельзя было назвать врагом, скорее уже жертвой стечения обстоятельств, но при желании Эдвард мог припомнить ей некоторые прегрешения, за которые она в ответе. Но сегодня он собирался говорить с народом Дортона с помощью её, окончательно обозначить свои требования в развязанной им войне. Ричмонд догадывается о причинах нелюбви племянницы к такому обращению, неужели девочка почувствовала, насколько тяжела ноша королевы? Он хочет спросить её об этом, но понимает, что она и сама не сможет ответить на этот вопрос – девушка ещё не испытала на себе все невзгоды войны, не знает боль от утраты близких. Никогда не знала, какого это – в одночасье потерять сразу двоих детей. Дочь Эдвард любил, но не слепо, как некоторые родители балуют своих единственных чад, наоборот, девочка росла в достаточно суровых условиях, ей ещё в нежном возрасте, как взрослой, старались объяснить, что папа с мамой её любят, но сейчас не могут быть с ней, особенно сильно её любит мама, которая сделает что угодно, лишь бы жизнь дочери была легкой и беззаботной. Таким образом они сами невольно лишили Цириллу нормального детства, в свои семь девочка знала об устройстве кораблей, училась сражаться на мечах, старалась правильно держать в руках лук и натягивать стрелу так, чтобы она точно достигала своей цели.
Своего второго ребенка Эдвард никогда не узнает. Наверное, это неведанные боги как-то наказывают пиратского барона за содеянное. Ты хотел семью – твоя женщина едва не убила дочь в утробе. Ты хотел власти – твоя супруга не сможет выносить этого дитя. А Эдвард продолжал упорно идти к своей цели, не видя тех знаков, что давала ему судьба. Он может остановиться прямо сейчас – прекратить танец, остановить колдовство Асты, ритуал ещё не завершен, но не хочет. Жажда мести закрывает вздор некогда ясных зеленых глаз.
- Тогда леди Арианна. – Кивает мужчина, принимая её правила игры. – Полагаю, оно поможет нам сблизиться. Простите за сравнение, но Вы напоминаете мне мою дочь. Она такая же смелая и дерзкая, ничего не боится, даже незнакомцев. – Эдвард ещё долго будет помнить взгляд своей девочки, когда она толкнула Натаниэля и с вызовом смотрела на Ниневию, пытаясь защитить своего отца от них. – Не обязательно быть при дворе, чтобы знать последние новости, или то, как яро королева продвигает свою позицию в Палате Лордов. Вы смелая женщина, Вами восхищаются многие подданные. – В то время как остальные считают её лишь куклой в руках опытного кукловода. И, к сожалению, Эдвард относил себя ко второй категории. Осталось только найти этого кукловода и разорвать последние нити. В будущем Арианна может стать сильным союзником, но не сейчас, не в данный момент.
Между тем, она принимает его комплимент, хоть и проявляет излишнюю скромность, вызывая на лице пирата только улыбку, но нужно отметить – искреннею. То, что эта девочка умеет заставить улыбнуться даже самого сурового морского разбойника Эдвард узнал, когда они только встретились. С заплаканными глазами девочка всё равно выглядела уверенной в своих силах, и не страшилась капитана пиратов, угадав что тот не станет похищать или продавать её. «Храбрость всегда была в крови у Ричмондов. Чтобы ни случилось… Надеюсь, и эту встречу со своим прошлым, леди Арианна проведет с гордо поднятой головой».
- Вы правы, новоявленная графиня Руашир счастлива. Пожалуй, она одна из немногих присутствующих здесь дам, в чьих глазах можно увидеть это. «Что же с тобой не так, девочка? Где тот задор, который я увидел в твоих глазах несколько лет назад? Неужели ты всё же испытала на себе всю гниль этих Уистлеров». – Но любопытство не единственный Ваш порок, так ведь?
Но тон королевы меняется, кольцо Ричмондов сработало безотказно, заставляя маленькую девятилетнюю девочку показаться перед миром, впервые за весь разговор замечая тень испуга на её лице – мимолетно, но всё же. Их танец останавливается, но никто из окружающих не обращает внимания на королеву и какого-то старого барона – дядя и племянница стояли поодаль от основного действия. Эдвард тоже смотрит на кольцо, даже проводит по нему большим пальцем, напоминая самому себе, кем является в данный момент. Что же, девушка просит ответить на вопрос, и Эдвард не может ей отказать, а собственная совесть требует, чтобы история была правдивой.
- Это кольцо единственное, что осталось у меня от отца. Раньше я считал её простой безделушкой, не заслуживающей внимания, но однажды одна маленькая девочка открыла мне глаза на некоторые вещи. – Эдвард не смотрит в глаза своей собеседницы, но и тонкой руки не отпускает, считая, что этот контакт для них сейчас более важен. Чтобы Арианна снова почувствовала себя участницей тех событий. – И эта маленькая девочка заставила тогда меня вспомнить, кто я такой на самом деле. – Её маленькие ручки тогда неумело, но всё же за достаточно короткий срок сумели вставить ключик в один из замков на двери, за которым находилась душа Эдварда Ричмонда. И, как бы иронично это не звучало, потом ещё у одной женщины получилось сорвать оставшиеся замки. Она делала это для общего блага, для их блага, но сама не ведала, что могло случиться с душой после стольких лет заточения. – Вот только я не узнаю эту девочку. И лишь увидев испуг в этих глазах. – Ричмонд указывает на два изумруда пальцем, а вторая рука слегка сжала её ладонь. – Я снова узнал её. – Заклинание маскировки начало спадать, Эдварду оно больше не требовалось, да и вряд ли какой-нибудь рядовой гость узнает в нём пиратского барона, который должен был погибнуть на Сент-Массоне. – Так-то лучше. – Эдвард делает глубокий вздох и проводит рукой по лицу, снимая это наваждение. «Словно дурной сон. Почему ты так смотришь на меня, маленькая Ари? Ты больше не хочешь обнять меня, поблагодарить за спасение, узнать, как зовет огромный корабль? Нет. Я больше не добродушный незнакомец, вернувший тебя домой. Я – монстр».

+2

8

[AVA]http://s9.uploads.ru/NXs89.gif[/AVA]Магия привлекательна, чтобы там не говорили представители церкви. Сколько бы не пытались истребить «ересь», как бы яро не противились самому понятию «Магия». Она всегда была привлекательна. И убивай ты хоть тысячу магов, земля в итоге наградит этот мир новыми. Плевать, что все считали их созданиями Лукавого. Так же как и среди обычных людей, маги не могли быть только плохими или хорошими. И все их поступки зависели не от голосов в голове и приказов «Темного хозяина», а от воспитания и морали. Разве все остальные люди не руководствовались тем же? Отличало эти два вида лишь то, что у магов было небольшое преимущество в силе.
Магия была желанна. Стоя на этом празднике жизни, среди придворных, Аста готова была поспорить, что почти каждый из этой толпы хотел себе чуточку магических сил. От чего их ненависть только росла, ведь такая удача выпадала очень и очень редко.  И от этого стоять вот так вот, среди толпы, там где любой мог заметить и поднять панику, и колдовать, было еще привлекательней.
Адреналин заряжал энергией. Ведьма все больше и больше погружалась в транс. Постепенно голоса в зале смолкли, шум прекратился, и она перестала замечать мелькающие перед глазами силуэты. Та магия, которую сейчас творила беловолосая женщина, была поистине черной. Использование крови, убийство ребенка (или детей). Если бы сейчас, как в старые времена, о которых Аста только слышала истории, существовал «круг магов» ее бы казнили. Она и сама понимала, что совершает по-настоящему злое дело. И пусть все можно было оправдать, как благо в итоге, но сама ведьма чувствовала удовлетворение от своего поступка. Эта семья забрала ее дочь, возможно ее уже убили или держат в темнице, без еды и воды. Так разве должна она проявлять милость?  Это была не ее война, Цири была всего лишь ребенком. Так почему же Натаниель Ричмонд решил, что может забрать ее себе, как заложницу? Нет. Аста не намерена была мириться с тем, что делала эта семья. Больше никогда.
Слог за слогом она произносила заклинание и заряжала шпильку, на которой была кровь Эдварда, своей магией. Транс усиливался. Никогда до этого ведьме не приходилось использовать это заклинание. Она чуть было не убила ребенка Натаниеля и Анны, но то было случайностью. На этот же раз все было серьезно. Силы взывали к себе и требовали усилить заклинание, когда же Асте нужно было сделать так, чтобы проклятие коснулось только Арианны. Она чувствовала бушующий внутри огонь. Магия вновь брала над ней вверх, что становилось с каждым разом все чаще.
- …Вот только я не узнаю эту девочку. И лишь увидев испуг в этих глазах...
Голос Эдварда где-то неподалеку, единственный звук в кромешной тьме. Ведьма вырывается из транса, поднимает голову и понимает, что по губе стекает солоноватая жидкость. Проведя рукой под носом, Аста обнаруживает кровь. Она спешно вытирает ее тыльной стороной руки, видя, что капитан Флинт и его племянница подошли практически вплотную. Пора было действовать.
Взмах пальцев и иллюзия спадает с Эдварда, словно старая кожа. Вслед за ним преображается и сама Аста, которую до сих пор не было видно за углом.
- Так намнооого лучше, - вторит она капитану и выходит из своего укрытия, крепко держа в руках шпильку с проклятием. Остальная часть зала не видела их и не было смысла скрывать эмоции. – Только попробуй позвать стражу. Я сверну тебе шею, а после подожгу этот чертов замок.  –Аста не шутит. Таков был ее запасной план.  И плевать, что на этот скажет Флинт. Какие бы он чувства не испытывал к племяннице, беловолосая его эмоций не разделяла.  – Где моя дочь? – сквозь зубы произносит женщина, смотря прямо в глаза королеве Дортона.

+2

9

Это парадокс вашей семьи.
Вы хотите любить и убивать друг друга в одно и то же время. ©


   Почему складывалось впечатление, будто барон Эсмонд знает чуточку больше других?
   Поначалу, вглядываясь в ярко зеленые глаза и совсем незнакомое лицо, Арианна думала что рядом с ней просто интересный и проницательный мужчина. Который знает больше чем положено и вполне мог иметь какое-то отношение к ее дяде, возможно даже знать лично и сотрудничать. Ведь если у них есть Пауки, разве у пиратов не может быть шпионов в Дортоне? Арианна могла поклясться, что было множество. Чего стоила только та ее служанка, что едва не отравила Одилию. И совсем не важно, что в тот день Ари жалела лишь о том, что той не удалось завершить начатое. Факт оставался фактом – она была шпионкой Флинта.
   Вся выстроенная ею теория рушится, стоит только стоящему напротив мужчине заговорить. Осознание того, кто стоит перед ней приходит мгновенно. Какой была самая первая мысль, что посетила ее голову? Живой… Что почувствовала в тот, самый первый, момент? Страх, ненависть, презрение? Девушке бы очень того хотелось, но нет. Все это придет потом. Сейчас это было лишь облегчение.
   Мужчина продолжает говорить, а королева, не в силах сдвинутся с места, в упор смотрит на мужской профиль. И просто молчит, вслушиваясь в каждое слово. Ее маска, та что, казалось, вросла в кожу намертво, дрогнула. Каждое произнесенное слово доставало из-под маски, из запутанных лабиринтов души, ту Ари, которой она была тринадцать лет назад. Глаза наполнились слезами, из-за которых все расплывалось, и Ричмонд лишь сильнее сжала холодными пальцами мужскую руку. Она все еще отчетливо помнила, как болело, когда узнала о смерти капитана Флинта. Хоть и не имела права это чувство. И не было никого, во всем гребанном Дортоне, кому она могла бы об этом рассказать... Кроме него же. Но Арианна знала, что не расскажет. Маска не выдержала этого напора слов, достигающих своей цели, разлетаясь на мелкие осколки.
   Та маленькая девочка уже и сама давно забыла, кто она на самом деле… Неудивительно, что ты ее не узнал. Если бы я только могла рассказать тебе все… Убедить... Ты бы понял. Я это точно знаю. Но я не могу… Потому что должна считать тебя врагом.
   Арианна так и стояла, судорожно вцепившись в мужскую руку. Стояла, не обратив внимания на две слезинки, что медленно скатились по щекам. Видела, как постепенно спадает иллюзия с мужского лица, являя взору знакомые черты. Все те же зеленые глаза, рыжие волосы и борода, что сейчас, в отличие от детских воспоминаний, совсем не казалась смешной. Лишь морщин на лице стало больше.
   Перед ней стоял… Кто? Кровавый барон? Капитан Флинт? Эдвард Ричмонд?
   - Дядя… - одно единственное слово, тихим шепотом срывается с пересохших губ и Ричмонд небрежно смахивает предательские слезы со своих щек, - Они сказали, что тебя не стало… - девушка замолчала, так и не договорив. Сделала глубокий вдох. В голову неумолимо начали врываться все те мысли, что она сдерживала, изо всех сил, последние минуты. Она все помнила, все, что сделал этот мужчина, но, как могла, отгораживалась от этих воспоминаний и эмоций.
   Арианна, не раздумывая более, поддаваясь абсолютно безумному порыву, делает шаг вперед. Сокращает и без того малое расстояние и обнимает Эдварда Ричмонда, крепко вцепившись пальцами в мужское плечо.
   - Просто обними… - Прогони мои страхи, как тогда, в детстве… - Хотя бы на мгновение… - Дай мне вспомнить себя прежнюю, тебя из прошлого и почувствовать то, что нужно чувствовать рядом с семьей,- Ари замолкает на миг, крепко зажмурившись. Больше не плачет. Маска стремительно возвращается на свое место, с каждым произнесенным далее словом, все возвращается на круги своя. - Одно единственное мгновение, когда совсем не важно, что ты убил Тарка и Эверильду, и еще многих моих друзей, пленил Ивон… - вкрадчивый тихий голос, наверняка похожий на бред сумасшедшей, что бы напомнить самой себе, кого на самом деле она обнимает. – Когда совсем не важно, что ты принес в мое королевство войну, боль и разрушение. А после, - Все будет по-прежнему. Станет на свои места, - Мы продолжим эту гребанную войну, - Потому что ты чудовище, - дядя... - Ричмонд убрала руку с мужского плеча, снова отступая на шаг, и подняла на Флинта привычно непроницаемое лицо. - И я снова смогу тебя ненавидеть. – С каждым днем превращаясь в такое же чудовище, как и ты.
   Королева замолчала, всматриваясь в такие же, как и у нее глаза, но ей нестерпимо хотелось добавить что-то еще. Уколоть, зацепить, ранить больнее. Она не звала стражу, не пыталась сбежать. Просто смотрела в упор в лицо напротив, будто таким образом узнает ответы на все свои вопросы. Будто сможет таким образом понять, что двигало Эдвардом Ричмондом в те моменты, когда он оставлял по себе руины на Дортонской земле и в сердцах людей.
   - Так намнооого лучше. – до ее слуха доносится стальной женский голос, наполненный одной лишь эмоцией из всех возможных – яростью. Откуда-то из-за спины дяди появляется красивая беловолосая женщина, по одному лишь виду которой было понятно, что она здесь явно не для пустой болтовни.
   Угрозы. Арианна терпеть не могла угрозы, если только они не были произнесены ею же. - Действительно, добей, чтоб не мучилась, - цинично мелькает в голове, после того как Арианне сообщили, что ей свернут шею. Только страх медленно расползался внутри, королева чувствовала, как холодеют ладони. Ей было страшно, но она по-прежнему стояла с непроницаемым лицом, лишь свободной рукой девушка вцепилась в платье, чтоб не выдать себя предательской дрожью в руках. Желание сбежать, сдать их страже, мелькнуло в ее голове, только было уже поздно.
   Взглянув в полные злости глаза, на незнакомом женском лице, вслушиваясь в слова, Ричмонд ни на минуту не сомневалась, что незнакомка не шутила. А еще чувствовала интуитивно, что женщина каким-то образом связана с ее дядей. По-хорошему, ей бы смолчать, или спокойно выяснить чего именно от нее сейчас хотели и о ком спрашивали. Только редкий дар вовремя заткнуться или вообще не открывать рот, в определенных ситуациях, это то, чем Арианна отродясь не обладала.
   - Что вы, миледи… У нас тут радостная семейная встреча, - с неприкрытой иронией произносит королева. Всплеск адреналина в крови, заставляет защищаться и бороться со страхом, ощущая, как в ней просыпается злость. Ричмонд впивается своими глазами, в которых будто загорелся дикий огонь, в жестокие голубые глаза блондинки. Раз от нее что-то требовали в эту минуту, то неплохо было бы прояснить что именно. - Кто вы такая и о какой дочери вы говорите?

+3

10

У него не было возможности узнать Арианну, как свою племянницу. Можно рассуждать до бесконечности, что было бы если… Но Эдвард не желал, он не верил ни в Творца, ни в судьбу, и всегда вел достаточно жестокую борьбу с предрассудками на своём корабле, ведь именно они всегда мешали команде полноценно размышлять мозгами, которых было и так не много. Вот и Эдвард растерялся и не знал, как реагировать на слезы, а потом внезапный порыв нежности со стороны своей племянницы. Видимо, жестокая реальность не один раз заставила девочку пускаться в мечтания, особенно после их знаковой встречи. Но ни Эдвард ни тем более маленькая Ари не видели в этой встрече что-то особенное. Просто капитан пиратов пощадил маленького любопытного, но очень смелого ребенка. Могло быть и хуже.
Ошарашенный подобным поведением королевы, Эдвард приготовился ответить, хоть мимолетно, на её объятия. Арианна наверняка могла почувствовать тепло широкой мужской ладони в области спины, как кончики пальцев осторожно соприкасаются с вьющимися волосами. Но он останавливается, стоило ей упомянуть имена покойных Бристолов. И Эдвард в очередной раз убедился, что даже собственная племянница настроена против ничего. С этим ничего нельзя сделать, она имеет право его ненавидеть, и делает это, не зная всей правды. Возможно, у Ричмонда, а если быть точнее – капитана Флинта, получилось бы в чем-нибудь переубедить молодую королеву, но он не хочет. Эдварду надоело действовать путем убеждений и переговоров, ему в спину вонзил клинок человек, которого он некогда любил, а другой разорил его дом, оставив горстку пепла на месте некоторых домов. Какая жалость, что Натаниэль остался в Лейфорде, а не прибыл сюда, представление имело бы больший эффект. Но его отсутствие сдерживало Асту, а потому Эдварда подобно расположение дел устраивало чуть более, чем полностью. Арианна сама передаст необходимое послание своему отцу, Эдварду даже не обязательно его озвучивать.
Что же, их знакомство после столь долгой разлуки оказалось достаточно коротким. К тому же, сама Аста не выдерживает и вмешивается в разговор. Сдерживание эмоций всегда давалось ей с большим трудом, но сейчас не время проводить какие-либо лекции, Эдвард молча кивает ведьме, а потом берет её за локоть, не позволяя подходить к Арианне ближе. Он отлично знал, что беловолосая может и без помощи магии лишить кого угодно жизни. Поднимаясь ладонью по руке вверх, Эдвард хватается за её запястье, опуская руку вниз. Когда их пальцы переплелись, он сумел успокоиться, а вот Ари в очередной раз напомнила Эдварду о том, что перед ним стоит Ричмонд, а не обычная оштирская девица без мозгов и признаков ума как таковых. Её поведение можно объяснить, но Эдвард не хочет. Опять-таки, сказывается его детское желание крушить всё подряд в поисках того, что может лежать на поверхности.
А потому мужчина делает глубокий вздох и шаг вперед, чуть прикрывая собой разгневанную Асту. Мало ли что женщина может вытворить в таком состоянии… Фактически, Эдвард снова спасает жизнь своей племянницы.
- Моя дочь, где она? Тоже беловолосая и зеленоглазая, семи лет отроду. Твой отец отобрал её у меня, как вещь, и думает, что подобные поступки окажутся безнаказанными? Я уже жалею, что сдержал своё слово, и не превратил Ричтаун в пепелище, как сделал это с Глостолдемом. – В глазах Ричмонда пылает ярость, он хорошо помнил, как уговаривал Асту не направлять дракона на Лейфорд, что тогда Цирилла может пострадать, ведь они оба не знают точно, где находится девочка и что с ней происходит. – У тебя когда-нибудь похищали сына, королева Арианна? – Он не издевается над ней и спокойным, ровным голосом произносит титул. Да, Эдвард помнит, что девушка просила не называть её королевой, и всё же не сумел сдержаться. Есть у Ричмондов такое качество – плохо контролировать как эмоции, так и некоторые обещания. – Прости мои манеры, как я мог забыть. – Он отходит чуть в сторону, снова становясь вровень с Астой. – Это моя Аста. – Эдвард говорит не как собственник, но по-особенному выделяет слово «моя», будто оно значило нечто большее для этих двоих. – И мать моей дочери. Она та, кого в Дортоне презирают, сжигают на кострах или забивают камнями до смерти. И её очень интересует, почему я всё ещё после тех событий на Сент-Массоне запрещаю ей выпустить дракона за пределы Олдена, и принести в эти земли хаос и страдания, смерть и разрушения. Почему мы должны сдерживать свою месть, как не смогли сдержать вы, дортонцы, подло ударив в спину. Тарквин Бристол был прекрасно осведомлен о том, что случилось на его земле с целой деревней, но он всё равно взял с собой мать, беременную жену и маленькую сестренку, которая стала пленницей пиратов.
Эдвард знает, что их никто из посторонних не видит, и всё же тон его голоса не поднимается выше обычного, он не кричит на Арианну, а просто информирует, доводит до её сведения, так сказать.
- И она же теперь расплачивается за ошибки старшего брата, в то время как другой даже не пытается её спасти. В свои года она уже знает, что такое боль и смерть, потеряв ребенка. Моего ребенка, Арианна. – Глаза Эдварда лихорадочно заблестели в свете многочисленных свечей. – Но эти потери не остановят меня.«Пусть тот монстр, которого вы нарисовали в своих фантазиях, отныне будет ещё страшнее. Он воскрес из мертвых, и теперь настал его черед сделать следующий ход».

+3

11

Если можно было бы убивать взглядом, Арианна давно бы упала замертво, от яростного взгляда стоящей напротив блондинки. Если бы спросил кто, что именно она сейчас чувствовала при виде этих двоих человек, в жизни бы не описала всю палитру своих эмоций. Только лицо ничего не выражало, а это главное. Ричмонд не сводила напряженного взгляда с беловолосой женщины ровно до тех пор, пока дядя не выступает вперед, слегка закрывая ее собой.
Дядя… - почему-то, с тех пор как узнала, что Флинт и Эдвард Ричмонд одно лицо, не могла думать о нем иначе. Так себе родственные связи, ведь если вспомнить, что сделал этот человек, то оно звучало как издевательство над самой собой. У судьбы, мать ее, определенно было чувство юмора по отношению к их семье, раз она сделала их теми, кем они были.
Непонятная головоломка в голове Арианны начала складываться после слов Ричмонда старшего. Перед ней стояло два родителя, потерявшие свою дочь и винившие в этом ее отца.
- Отец не… - Ари переводит растерянный взгляд на Эдварда и произносит едва слышно, так и не в силах договорить. Что не? Не мог? Не использовал бы ребенка в своих гениальных планах ради победы? А сама в это веришь? Внутренний голос всегда наталкивал на правильные мысли. Как бы сильно и безгранично она не любила своего отца, как бы не доверяла, но не могла его идеализировать. С тех пор как выросла, на многое открывались глаза, и не было сомнений в том, что для графа Ричмонда цель оправдывает средства. Чего стоил только ее «счастливый» брак. Тем не менее, сделав глубокий вдох и возвращая лицу прежнее выражение, королева твердо договаривает то, что хотела сказать. – Отец не использовал бы ребенка в войне. – И плевать, что мы оба в это не верим. – Но даже если вы уверены в обратном, то не кажется ли тебе, дядя, что вы немного ошиблись игроком в этой чудной партии? Куда деть сарказм из голоса ей было неведомо, да и не особо девушка старалась себя контролировать. Арианна резко вырывает пальцы из руки Эдварда.
– Может, лучше было бы спросить у него? Тебе, как… моряку со стажем, прекрасно известно, сколько дней пути от вашего острова до Лейфорда. Нам пришла лишь записка с известием о твоей смерти и о том, что корабли возвращаются домой. Я не видела и не общалась с отцом с полтора месяца, потому мне неведомо, где ваша дочь. Может с ним в море, или, скорее всего, в Ричтауне… Пошлешь туда дракона проверить? – шипит зло последние слова, откровенно блефуя, ведь понятия не имела где был Натаниэль в данный момент времени. Затем смотрит на женщину, потом на дядю, и продолжает уже серьезно.
– Моего сына едва не убили. Что стало с этим человеком спрашивать не стоит, ответ ты знаешь сам. – Девятилетняя девочка выросла, дядя… Арианна с грустью смотрит дяде прямо в глаза, продолжая спокойно и твердо, - Если бы я знала что-то о вашей дочери – сказала бы. Не имеет никакого значения, что мы по разные стороны. Можешь мне не верить, но я никогда бы не втянула ребенка в эту войну, не использовала бы. По себе знаю, каково это принимать участие в таких действах - удовольствие сомнительное. Я тоже могу быть жестокой, но не за счет ни в чем не повинного дитя. Не мой метод, дядя. – произносит спокойно и честно, прекрасно понимая, что могут чувствовать родители, у которых отобрали того, кого они любят больше всего. И если быть уж совсем честной, ей было жаль, что они должны испытывать это все. Даром, что враги. Ни одной матери Арианна бы не пожелала почувствовать потерю своего дитя, будь она ей тысячу раз врагом. Слишком больно. Слишком страшно. И несправедливо, хотя это мягко сказано.
- Не могу сказать, что рада знакомству. Думаю это взаимно. Тем не менее, спасибо, что представил. Пират отходит в сторону, стает рядом с беловолосой красавицей и Арианна понимает, что эта женщина ему дорога. Как-то по особенному он произносит это «Моя», а Ари ловит себя на мысли, что завидует этой Асте. Нет в ее жизни человека, который мог бы сказать это так особенно по отношению к ней. Прикрыла глаза на миг, улыбнувшись грустно, едва заметно. И сразу же открыла, отгоняя наваждение в виде ярких голубых глаз.
- Ведьма значит… Я не презираю, если вам это интересно. Хотя вы и сами осведомлены о том, что происходит в Дортоне, как я погляжу. Осведомители правда, порой, плохо работают. – смотрит на Асту и понимает, раз они спрашивают у нее где их дочь, значит и вправду плохо. Не нашли, не знали, что с ней, да и спрашивали об этом сейчас у нее. Арианна продолжает спокойно, не пряча взгляда, не отрицая, что знала о нападении на пиратский остров. В этом не было смысла. Сдерживает свою злость и вспышку боли, при упоминании Тарка.
– Говоришь об ударах в спину? Прошу прощения, но если следовать твоей логике, то почему вы, такие честные и не подлые, не соизволили уведомить нас о нападении на Глостолдем, точно также подло ударив в спину? Тебе не кажется, что искать сейчас правых и виноватых бессмысленно? - как, впрочем, и в любой войне. Нет правых и виноватых. Нет победителей и проигравших. Это лишь сейчас кажется иначе, когда не задумываешься о цене. Или просто свято веришь в то, что твое дело правое, раз не останавливают даже потери. - Ты ничего не знаешь ни о Тарквине Бристоле, ни о его семье. Как и я не знаю многого о вас. Потому давай не будем судить, кто дурак, а кто правит бал, ладно? – могла бы обьяснить, что Тарквин поехал защищать свою землю и запрещал семье ехать с ним, что никакие уговоры и наказы их не остановили, что Робберт все это время искал союзников и ни на минуту не забыл о сестре. Могла бы, но не стала. Не захотела. Стоящему напротив мужчине нет до этого дела. – Я понимаю, почему погиб мой друг. Я многое могу понять… - усмехается Арианна, глядя в такие же, как и у нее глаза, даже не потрудившись скрыть издевку, - Оправдывай перед собой свои действия, как тебе хочется, капитан Флинт, но беременная женщина едва ли была достойным противником для храброго воина, коим, бесспорно, ты являешься. Неужели победа важна настолько, что переступить можно через все? Плевать, что его это заденет, не собиралась Ричмонд подбирать слов. Не в эту минуту.
- Не собираюсь спорить о подлости, вы не за этим пришли. Доказывать тебе что-то я тоже не горю желанием – тебе наплевать на мои слова. Если бы это было иначе… У тебя было множество способов связаться со мной, но ты этого не сделал. – Потому и не понятно было, какое право было у Эдварда Ричмонда ставить ей что-то в вину и говорить о подлости. Говорить так, будто она виновата перед ним. Ричмонд узнала о решении отца, когда тот уже отбыл из Оштира. Когда флот вышел в море для атаки пиратского острова, у нее мелькнула безумная мысль предложить собрать войска и напасть на Суфолк, когда тот был ослаблен. Вот это было бы подло. Но Арианна этого не сделала, не смогла. Только оправдываться и что-то пояснять не собиралась, лишь донести факты. Посмотрела на Асту, продолжая. – Если забрать у противника то, что ему дорого, он придет к тебе сам. Это правило работает всегда. Мне правда очень жаль, что таким средством стала ваша дочь. В такой ситуации я помогла бы вам, если бы могла, потому что такого не заслуживает никто. Но я ничего не знаю. - Ари вновь перевела взгляд на Эдварда, - А если хочешь прочитать нотации и обсудить нападение на ваш остров, зачем обратился ко мне? Почему не к отцу? Не перекладывайте вину за свои ошибки на чужие плечи, дядя.

+2

12

[AVA]http://s9.uploads.ru/NXs89.gif[/AVA]
Милая семейная встреча, невольным свидетелем которой стала Аста, была прервана внезапно. Ну не могла ведьма стоять в тени и наблюдать за всем этим цирком под названием «я так ждала тебя, дядя, а ты оказался таким козлом». Плевать ей было на все эти семейные нежности.  Они тут для дела, а не воспоминаний о былом. Не хватало еще что бы Флинт расплылся по полу от радости встречи с племяшкой и провалил весь их план. Именно по этому, как только дело начало приобретать нездоровый оборот под названием «радостная семейная встреча», Аста вышла из своего укрытия и не раздумывая набросилась на королеву Дортона с вопросами. 
   - Что вы, миледи… У нас тут радостная семейная встреча, - Арианна настоящая Ричмонд. Это Аста отмечает сразу же, как только девушка начинает говорить. Если ей и страшно, то она не показывает своих эмоций, включая защитную реакцию в виде иронии. Ведьма мысленно отмечает это для себя. - - Кто вы такая и о какой дочери вы говорите? – то ли издевается, то ли говорит серьезно леди Ричмонд.
- Моя дочь…  - Аста не успевает договорить мысль. Флинт, наверняка понимая, что ситуация начинает выходить из под контроля, берет ведьму за руку, а после, с тяжелым вздохом, закрывает беловолосую собой. Кого он пытается защитить? Юную королеву или ведьму?
- Моя дочь, где она? Тоже беловолосая и зеленоглазая, семи лет отроду... – Эдвард сам неплохо справляется с описанием Цири. Аста зажмуривается, вспоминая малышку. Мысли о дочери, находящейся неизвестно где, приносят боль, но Арианне не стоило видеть этого. 
- Отец не… - ведьма открывает глаза так же быстро, как и закрыла их. Она смеется, наблюдая за растерянным и испуганным взглядом Арианны.
- Ооо, юная королева верит в добродетель своего папочки? – вырвав руку из хватки Флинта, Аста встает рядом с ним. Ей не нужна была защита. – А ты знаешь что твой папочка сделал с этой моей рукой? – она машет уже давно зажившими пальцами.
– Отец не использовал бы ребенка в войне. – святая простота, по-другому и не скажешь.
- А ты так в этом уверена? – беловолосая вопросительно приподнимает бровь, пытаясь прочесть по лицу Арианны, что же она чувствует и думает на самом деле.
– Это моя Аста.- пират как всегда в своем репертуаре. Он попросту не дает ведьме договорить свою мысль и рассказать Арианне, как ее папаша пытал ведьму несколько недель. Сколько ей тогда было? Пятнадцать, шестнадцать лет? Ох как удивилась бы королева, увидь на что способен ее отец. Кое кто говорит, что благодаря Асте сын Ричмонда младшего поехал… Но по мнению самой ведьмы дело тут было в генах, но никак не в колдовстве.
Эдвард и Арианна были настоящими родственниками. Они спорили и каждый пытался доказать свою правоту. Настоящая семейная драма…только вот самой Асте на все их споры было глубочайши наплевать. Ее больше заботило то, что молодая королева была свято уверена в своем отце и в том, что тот ничего плохого ребенку сделать не смог бы.
- …Почему не к отцу? Не перекладывайте вину за свои ошибки на чужие плечи, дядя. – наконец-то договаривает королева. Аста, Уже уставшая молчать, хмурится. Теперь ее время рассказать одну занимательную историю.
- Ты думаешь, что твой отец не похитил бы ребенка и не стал бы использовать его в своих целях? Ты думаешь он бы не взял в плен собственную племянницу лишь бы иметь власть над старшим братом? Ты глупа, королева Арианна. – Аста поворачивается к Флинту, размышляя стоит ли рассказывать о том, что случилось семь лет назад. – И ты согласна с тем, что стоит забрать у противника то, что ему дорого лишь бы он сам к тебе пришел? А будь на месте моей дочери твой сын, чтобы ты делала?
- Семь лет назад, когда наша дочь только родилась, мы пытались остановить твоего отца от безумной затеи, но в итоге чуть не поплатились за нее своими жизнями. – Аста умалчивает о сыне Натаниеля. – Твой добрый и хороший отец пытал меня две недели лишь для того чтобы я отправила одно гребанное письмо.  Он был готов убить собственного брата… Он убил собственного брата… Посмотри в глаза правде, твой отец далеко не святой человек, - наблюдая за реакцией королевы, Аста начинает смеяться, - впрочем ты ведь и сама это знаешь не так ли? - Ведьма сжимает в руке шпильку, пропитанную проклятием.  – Вы забрали нашу дочь. И хватит говорить о подлости. Твой отец, твоя семья…вы впутали в войну невинного ребенка, и если наша дочь должна платить за грехи родителей, то почему бы тебе не заплатить за грехи своего отца?

+2

13

Похоже, они действительно не знали многое друг о друге, по крайне мере, Арианна искренне не понимала, почему Эдвард обвинял её отца в похищении девочки. Видимо, всё это время Натаниэль успешно примерял на себе маску любящего и заботливого отца. Эдвард даже считал, что он таким и являлся для своей семьи, готов пойти на многое, ради их спокойствия, вот только по отношению к другим был простым, но искусным манипулятором. В частности, использовал Арианну для достижения некоторых целей. Убей Нат тогда Стефана, не стояла бы сейчас Арианна перед Эдвардом, примеряла на себе титул вдовствующей принцессы, и жила дальше в Ричтауне. Хотя Ричмонд-младший сумел бы найти выгоду даже из этого положения.
- Ты так уверена в этом, Арианна? Но разве он не использовал тебя в прошлой войне, чтобы усилить свои позиции при королевском дворе? Разве не собственную дочь он успешно подложил под молодого крон-принца. Монстры, моя дорогая племянница, принимаю разные обличия. – Конечно, будучи королевой, она сама вынуждена совершать поступки, о которых будет сожалеть ещё долгое время, но Эдварду хотелось надеяться, что они хотя бы раскаивается в них, и постарается больше не делать подобного. – О, я бы с удовольствием отправил туда дракона и несколько пиратских кораблей, чтобы разграбить родные земли, сравнять их землей, но какой в том будет смысл? Разве что потешить собственное самолюбие, да удовлетворить жажду мести. – Но Эдвард так не сделает. Он воспользуется своим козырем в рукаве. – Дети будут гибнуть в войне, Арианна, всегда. Когда войска Кадамира и Лейфорда высадились на острове, то не щадили ни стариков, ни детей, как не щадил я в той деревне. Знаешь почему? Потому что дети вырастут и захотят отомстить, какой бы чистой не была душа ребенка, рано или поздно месть очернит её.
Он молчит, позволяя ей выговориться, когда речь заходит о Тарквине Бристоле и его семье, видимо, эта потеря по-прежнему волновала прекрасную голову королевы. Позволяя Асте высказаться, Эдвард чувствует, как накаляется воздух между ними, а потому хочет обнять женщину, отвести её в сторону. Но потом безвольно кивает головой, соглашаясь с тем, что Арианне стоит знать о том, что вытворил её отец несколько лет назад. Это тяжело, когда кто-то посторонний меняет представление о любящем человеке. Но Арианне давно пора открыть глаза.
- Зачем обращаться к человеку, который является прямым соратником моего противника? Ты бы лично обратилась к отцу, к Стефану? Не думаю. – Голос становится более жестким, и уверенным, Эдвард снова берет Асту за руку, но на этот раз не для того, чтобы сдержать ведьму, а чтобы не сорваться самому. Среди толпы он находит молодого короля, которого хочется придушить собственными руками. – Я здесь для другого, Арианна. Как я и говорил, месть, несомненно, является самым сладостным чувством. – Он бросает короткий взгляд на шпильку с кровью в руках ведьмы. – Пусть оно короткое, но такое приятное. Я позволю этому чувству ненадолго наполнить своё сердце, и сердце Асты. Потому что нас лишили теплоты. – Эдвард не стал говорить об умершем, не родившимся ребенке Ивон. Видимо, Арианна сама не знала о том, кем снова должна стать. И при помощи простейшего заклинания Эдвард перечеркнет такое достижение. Иногда колдовство считалось необходимым злом. – Я солгу, если скажу, что мне жаль. Со своей семьей мы должны быть честными.
Он позволяет Асте делать дальше всё, что необходимо. Ведьма предупреждала, что ей потребуется много сил, и не исключено, что их может не хватить, чтобы поддержать общую маскировку в зале, а потому им надо соблюдать максимум осторожности. Эдвард делает несколько шагов в сторону Арианны, становится фактически вплотную. Да, это выглядит весьма странно со стороны, и нелепо, но большая часть гостей остается всё также безучастной. Приложив указательный палец к губам девушки, Эдвард говорит куда более тише, чем раньше:
- Ненавидь меня дальше, как раньше. Я пират. И всегда буду им. Однако, я всегда буду свободен, но твоя корона… Ты можешь сказать, что свободна? Что можешь любить того, кого хочешь, вольна поддерживать, кого хочешь. – Она должна вынести этот урок, как когда-то вынес он, заплатив огромную цену за свою свободу. – Уверен, ты справишься, ты же Ричмонд. – Горькая усмешка появляется на лице пирата, когда он чуть приподнимает к верху её подбородок, смотря прямо в её изумрудные глаза.

+2

14

Каких ответов ждала Арианна от стоящего напротив человека, она не знала. Королева даже не была уверена, что хочет слышать сейчас что-либо. Когда в Оштир пришло письмо о гибели капитана Флинта, Ричмонд бы пол королевства отдала за то, что б просто иметь возможность поговорить с дядей и понять, что им движет. Сейчас, когда каким-то невообразимым чудом она эту возможность получила, это желание таяло, ведь от всего услышанного и озвученного, в голове не прояснилось ровным счетом ничего. Напротив, вопросов стало еще больше.
- Ты так уверена в этом, Арианна? Но разве он не использовал тебя в прошлой войне, чтобы усилить свои позиции при королевском дворе? После сказанного, Арианне даже не требовалось вникать в его слова, она прекрасно понимала, что именно он скажет дальше. Была ли она уверена? Она уже ни в чем не была уверена, если посмотреть в целом на весь тот цирк, в который превратилась ее жизнь.
- Не стоит. Не продолжай. Как я уже говорила, принимать участие во взрослых играх Ричмондов удовольствие сомнительное. Даже не буду отрицать сказанного тобой. Я не настолько глупа и наивна, как ты думаешь. Девушка устало потерла виски. Она прекрасно понимала, чем на деле был ее брак с королем. Она прекрасно осознавала, что далеко не все знает о своей семье и о своем отце. Как и о дяде, она тоже многого не знала. У каждого из них за душой были свои грехи, только все камни почему-то сейчас летели только в сторону Натаниэля. И от этого даже начинала болеть голова. Избитая истина - искать соринку в чужом глазу, благополучно не замечая бревно в своем.
- …какой в том будет смысл? Разве что потешить собственное самолюбие, да удовлетворить жажду мести. – Слова Эдварда заставляют Арианну цинично улыбнуться и обернуться на стоящий позади стол с напитками. Снова пафосные речи о мести, уязвленной гордости и самолюбии. Одно и тоже. Девушка берет первый попавшийся кубок с вином, и выпивает примерно половину, окончательно перестав понимать своего внезапно обретенного родственника. – Дети будут гибнуть в войне, Арианна, всегда. - О да, дети всегда будут гибнуть в войнах, но как ты можешь говорить об этом…так легко? Она смотрит на Ричмонда старшего с разочарованием, отчасти с пониманием, ведь он озвучивал горькую правду, и с едва заметной злостью. Королева устала изображать на лице непроницаемую маску и сдерживать эмоции.
- Верно говоришь, они будут гибнуть. Сейчас ты потерял дочь… Она жива, просто не с тобой. И мы все знаем, что ты чувствуешь. А как думаешь, что чувствуют другие родители, потерявшие своих детей по твоей вине? Без шанса их вернуть. Что чувствуют те, кто потерял родителей? Братьев или сестер? Любимых? – спокойно произносит Ари, неотрывно глядя в глаза дяди и пытаясь найти там хоть каплю человечности или сожаления. Не находит. Она не перебивает более, дает договорить. Только зло сжимает в руке кубок, отчаянно пытаясь удержаться и не запустить его прямо в голову пиратского барона, за всю его циничную правду, в которую он свято верит.
- … как не щадил я в той деревне. Знаешь почему? Потому что дети вырастут и захотят отомстить, какой бы чистой не была душа ребенка, рано или поздно месть очернит её.
- Как замечательно, что ты это понимаешь. Это уже хоть что-то…– не выдерживает девушка, совсем не стараясь скрыть издевку. – Ты хочешь мстить за дочь и свои потери, ты хочешь ее вернуть… И это желание понятно. Но чем, мать твою, ты лучше всех тех людей, которые жаждут отомстить за потери тебе? Почему вы считаете, что можете вершить судьбы людей, по своему усмотрению забирая жизни? Ты винишь во всем отца...Но чем ты от него отличаешься? – Арианна отчаянно старается не перейти на крик, сжимая кубок до белых костяшек пальцев. – Но я сейчас говорю не только о тебе или отце... Стефан, графы… Все вы… Вы можете возвращать жизнь? Нет! Значит не вам решать, у кого забирать ее. Да, дети могут захотеть мести, но… Если каждый будет думать так как вы, то эта война никогда не закончится… Ты задумывался об этом, хотя бы на одно гребанное мгновение? - договаривает тихо, с горечью, понимая, что от ее слов ничего не изменится, что об этом не думал никто, ни дядя, ни отец, ни король. И война продолжится в любом случае. Тяжело дыша, девушка замолкает, осушая до дна кубок, что держала в руках и отставляет в сторону. Пока говорила дяде свои отчаянные слова, совсем забыла о стоявшей рядом с ними ведьме.
Аста хмурится и решает сказать свое слово. Ее слова еще больше рушат в голове Арианны представление о собственном отце, открывая ту правду, от которой она бежала, которую девушка знала в глубине души, но специально отбрасывала и отрицала. Не смотря на это, женский голос неожиданно приносит успокоение и позволяет взять свои эмоции под контроль. Ричмонд не чувствует злости, или ненависти, слушая ведьму. Она видит перед собой мать, потерявшую ребенка; женщину, точно так же втянутую в не нужную ей войну. При чем втянутую еще задолго до своего рождения, просто потому что она ведьма.
- … лишь бы иметь власть над старшим братом? Ты глупа, королева Арианна. – Арианна видит, как ведьма смотрит на Эдварда, будто что-то решая для себя, будто что-то спрашивая одними глазами. Но не перебивает, отчего-то ей правда хотелось выслушать эту женщину. Лишь усмехнулась едва заметно, на заявление о собственной глупости. – И ты согласна с тем, что стоит забрать у противника то, что ему дорого лишь бы он сам к тебе пришел? А будь на месте моей дочери твой сын, чтобы ты делала?
- Я сказала лишь, что это всегда работает, Аста, но не говорила, что я с этим согласна. Не путай меня с другими представителями семьи Ричмонд. – Девушка горько усмехнулась и бросила короткий взгляд на Эдварда, затем снова посмотрела на ведьму, - Это дети, они не должны страдать. Их жизнями нельзя распоряжаться по своей прихоти. Потому что они лучше нас и должны такими оставаться. – Королева замолкает, как только Аста продолжает говорить, неверящим взглядом впиваясь в красивое женское лицо, слыша о двухнедельных пытках.
– …Посмотри в глаза правде, твой отец далеко не святой человек, впрочем ты ведь и сама это знаешь не так ли?
- Отец не святой человек, нет смысла отрицать. Я узнаю сейчас много нового, но… Не смотря на то, как он поступал… Какие поступки совершает и возможно совершит… Он всегда будет моим отцом. - это была правда, сделав тяжелый вдох, Арианна не знает куда деть похолодевшие ладони.
- Твой отец, твоя семья…вы впутали в войну невинного ребенка, и если наша дочь должна платить за грехи родителей, то почему бы тебе не заплатить за грехи своего отца?
- Именно семья. Стоящий рядом с тобой человек виноват не меньше. А потому да, хватит говорить о подлости, о чем я и попросила дядю. Не так ли? – вновь не выдерживает Ари, глядя на Ричмонда старшего, и продолжает, стараясь оставаться спокойной. – Хочешь, что бы я заплатила? Уже плачу, ты не знаешь моей жизни. Не только за грехи отца, но всей семьи. Да, я не понимаю многих поступков Натаниэля, и не хочу понимать... Но нельзя ненавидеть то, что любишь так долго, Аста. Она видит эмоции беловолосой ведьмы, читает по лицу, и понимает, что сказанное не ложь, а потому, судорожно сглотнув ком в горле, тихо задает единственный возможный вопрос в такой ситуации, и понимает, что хочет знать ответ. Просто знать правду до конца, и знает, что от нее ничего не изменится. – Что он сделал? Я хочу знать.
Судя по тому, куда двигался данный разговор, в голове королевы вертелся один единственный вывод. Отчего-то, где-то на задворках сознания, ей казалось, что расплатой будет ее жизнь. Ричмонд неотрывно всматривается в холодные серо-голубые глаза и понимает, что на месте Асты наверняка думала бы также и чувствовала бы то же самое. Но оправдываться в том, в чем нет ее вины, девушка не хотела.
- Раз я виновата перед тобой и ты хочешь, что бы я заплатила прямо сейчас… Давай. Верши свою месть, как ты ее видишь. Даже если бы я могла тебя остановить, не стала бы…
- Ты бы лично обратилась к отцу, к Стефану? Не думаю. – Голос Эдварда звучит неожиданно, привлекая внимание, и не дает озвучить мысль до конца. – Я здесь для другого, Арианна. – Девушка вслушивается в эти тихие слова, в который раз о мести и о том, чего их лишили, и не понимает к чему это все. Не понимает, как будет выглядеть эта месть и зачем ей слушать все эти слова. Хотят убить ее? Так вперед. На кой черт все эти лирические отступления? – Я солгу, если скажу, что мне жаль. Со своей семьей мы должны быть честными.
- Спасибо. За эту честность. - Холодно, но искренне, произносит Арианна, вглядываясь в изумрудные глаза дяди. - Ее было мало в моей жизни. Ричмонд так и не поняла к чему эти разговоры. Одно осознавала ясно, раз их до сих пор никто не заметил, значит они скрыты колдовством. Потому и стояла, спокойно, с равнодушным видом смотря своим страхам в лицо, ясно осознавая, что бессмысленно просить пощадить ее. Ари было противно от самой мысли о таком унижении.
Было ли ей страшно? Было, до дрожи в коленках. Хотелось ли Арианне Ричмонд жить? Безумно. Только на помощь никто не придет, выхода девушка не видела, а трепыхаться, будто выброшенная на берег рыба, она не собиралась. Остается только принять то, что будет и все, ничем не выдав своих страхов и слабостей.
Арианна безумно хочет сделать шаг назад, когда дядя подходит к ней, но заставляет себя оставаться на месте. Лишь на миг прикрывает глаза от того, как ранят его слова. Закрывает, для того, чтоб снова широко открыть их, отгоняя преследующие ее видения, медленно сводившие ее с ума. Легче не стало. Ричмонды всегда знали куда быть. Зачем ты говоришь это все? Как ты понял, что больше всего я хочу свободы, которую мне не получить? Как смог увидеть то, чего у меня нет, и никогда не будет, даже меня не зная? - Именно эти вопросы хотелось сейчас задать, но девушка лишь отчаянно цепляется в мужское предплечье и говорит совсем иное.
- Да, ты пират. А еще ты Ричмонд. И всегда им будешь. - тихо отвечает Арианна, с болью продолжая смотреть в глаза самого красивого в мире цвета. - И я не уверена, что из этого страшнее.
– Уверен, ты справишься, ты же Ричмонд. - Ари растерянно моргнула, запоздало понимая, что не за ее жизнью они пришли. Вспоминает о своем единственном ребенке, понимая, что может быть кое-что похуже собственной смерти, и выдыхает мысленно с облегчением, зная, где и с кем ее сын, и они его не достанут. Но тогда в чем заключается месть? Да, она Ричмонд, и с многим может справиться. Уже проверено, не единожды. И неплохо было бы узнать конкретно, о чем шла речь, а не ходить вокруг да около. Арианна напряглась, но не пыталась отвести взгляд или отстраниться, еще несколько бесконечных секунд. Затем не выдержала, уклоняясь от мужской руки.
- Что… Я не понимаю. О чем ты говоришь?

+3

15

[AVA]http://s9.uploads.ru/NXs89.gif[/AVA]Ведьма пыталась лишний раз не встревать в разговор дяди и племянницы, этим двоим было что обсудить. Семейные драмы были коньком Ричмондов, а вот ведьму больше волновало то, что они уже достаточно долгое время находились на этом празднике жизни, но так и не исполнили то зачем пришли. Можно было битый час растекаться мыслью по древу, но все это было лишь пустой болтовней. Аста, концентрирующаяся сразу на нескольких заклинаниях, чувствовала, что протянет так не долго. Проклятие забирало слишком  много энергии. Пора было покончить с этим балаганом.
– Хочешь, что бы я заплатила? …. нельзя ненавидеть то, что любишь так долго, Аста.
- Семь лет назад, когда ты была еще слишком юна, дабы понять всю прелесть ситуации, сложившейся в стране, мы пытались спасти твоего отца от опрометчивых поступков. И знаешь, что он сделал в итоге? Пытал меня неделю, лишь бы увидеть своего брата. Ты думаешь это было сделано из великой любви к родственнику? Нет. Он пытался убить нас двоих.  – Аста молчит про Анну, не решаясь признать, что пусть и случайно, но приложила руку к безумию сына леди Фаулер и Натаниеля. – Не мы начали эту войну. Честолюбие и завышенные амбиции твоего отца, вот что стало причиной всего. Он услужливо подложил тебя под будущего короля, зная, что тот может и не выиграть войну. Встал на сторону безумцев и в итоге подмял власть в королевстве под себя. Разве он думал в этот момент о твоем благополучие? Компания Стефана была обречена на провал, ее спасло лишь чудо. Ты когда-нибудь думала, что будет с тобой, проиграй Стефан?
– Я солгу, если скажу, что мне жаль. Со своей семьей мы должны быть честными. – говорит Эдвард и приближается вплотную к племяннице.
Пора. Аста разжимает ладонь, в которой все это время была спрятана шпилька, пропитанная темной магией проклятия. Она полностью концентрируется на ней, начиная терять контроль над иллюзией. Счет шел буквально на минуты. Еще немного и каждый в этом зале увидит, что ведьма и пират прижали к стене королеву и пытаются совершить нечто необратимое. 
Женщина приближается к Арианне и успевает схватить ту за руку ровно в тот момент, когда девушка вырывается из рук своего дяди. Хватая свободной рукой королеву, ведьма сдавливает ее кисть, оставляя на нежной коже синяки.
- Что… Я не понимаю. О чем ты говоришь? – она обращается к Флинту, но Аста, уже начавшая свое колдовство, отвечает за него.
- Ты больше никогда не понесешь ребенка от Уистлера, королева Арианна. Твои будущие дети или дети короля Стефана будут мертвы. Та жизнь, что сейчас зарождается в тебе, погибнет, не успев появится на свет. Так же будет и впредь, – перехватывая руку, вырывающейся девушки, Аста,  не церемонясь, колит шпилькой ее палец, после же отпускает, не видя больше смысла держать леди Ричмонд. – Я проклинаю тебя. В ответ на все то, что сделал твоей отец, в ответ на дочь, которую вы у нас забрали. Я проклинаю тебя. – темная магия витала в воздухе. Опасная, но такая манящая. Аста чувствовала ее зов. Ей хотелось большего.  Это была даже не огненная стихия, нечто более темное, дикое, страшное. Она повернулась к Флинту, ища в нем поддержку.

пи.си.

Если Флинт захочет, то сам расскажет Ари о том, что в принципе это все ей во благо

+2

16

Тогда Эдвард даже рад, что перед ним стоит разумная взрослая женщина, с которой можно точно также по-взрослому разговаривать. В последнее время больно много наивных девушек попадается у него на дороге. Взять ту же Ивон, которая продолжала сопротивляться участи соратницы пирата. Ей нужно брать пример с Арианны, понимающей, что являлась в какой-то момент простой марионеткой в жизни взрослых людей. Хотя, Стефан тоже на то время не отличался разумом великого воина и стратега, его под своё крыло взял достаточно умелый кукловод, имя которому Натаниэль Ричмонд. Интересно, король по-прежнему чувствует эти нити, или, хотя бы, догадывается о них?
Но расспрашивать об этом Арианну Эдвард не собирался, не для этого мужчина прибыл на свадьбу союзника. А племянница вот всё же предпринимает вполне себе милую попытку образумить пиратского барона, напоминая о том, что Цирилла всё ещё жива. Конечно, она жива, но тот факт, что её местонахождение может быть сокрыто, приводило Эдварда в бешенство. Он несколько раз сжимает и разжимает пальцы, хотелось ударить какого-нибудь безобидного, ни в чем неповинного гостя, но у Эдварда всё-таки получается сдержать порыв дурных эмоций.
- Я думаю, они чувствуют боль, непосильную. Если любили, конечно же, этих людей. Но вот, что я тебе скажу, Арианна. – Он шипит, как змея, которую окружили в плотное кольцо недоброжелатели, но выход найден, осталось только умело выскочить в него. – Пусть бросят мне вызов. Они льют слезы, получают от мира слова сочувствия, но не сделали что-нибудь, чтобы добиться справедливости. Взять твоего друга, графа Бристола, или ещё ближе – супруга, которому леди Ивон приходится кузиной. Что они сделали, чтобы добиться этой справедливости? Отправили кучку кораблей на Сент-Массон. Но как это помогло леди Ивон? Меньше чем за две недели я разрушил маленький уютный мирок этой девочки, сделав её своей женой и матерью моего будущего ребенка. – Эдвард нагибается к девушке и тихо шепчет ей на ухо, хотя прекрасно понимает, что его в любом случае слышит Аста, но удержаться мужчина был не в силах. – И да, мне понравилось надругаться над телом Ивон даже больше, чем над Тарквином и его семьей. – Он отстраняется, чуть потирая руки, наблюдая между делом за Арианной, у которой побледнели костяшки пальцев – настолько сильно королева сжала бокал с вином в руках. – Потому что меня породил и воспитал Хаос. Долгих восемнадцать лет я был слеп, как младенец, и только он помог открыть мне глаза на этот мир, Ари. Но ему требовалось своя жертва, которую мне пришлось принести. – Он невольно оборачивается и смотрит на Асту, которая уже сгорала от нетерпения и желания принести свою пользу.
Между ними завязывается небольшой разговор, который рискует превратиться в настоящую перепалку, Аста пытается учить маленькую королеву уму-разуму, а Арианна доказывает с высоты своего опыта, что уже не является таковой. У них получился бы прекрасный диалог, сиди эти две леди в какой-нибудь таверне, не важно где, на острове, или здесь, в Руашире. Но, к сожалению, реальность заставляет действовать иначе. Аста озвучивает проклятье, максимально точное, как и просил Эдвард, дабы дать Арианне хоть одну маленькую возможность снова быть счастливым, но не с тем человеком, который принес столько боли в семью Ричмонд. Какая жалость, что Натаниэль не понимал очевидного. Быть может, сложно воспринять это с первого раза, Эдвард попытался, и у него получилось это не особо хорошо.
Барон подходит к своей светловолосой ведьме, понимая, что сейчас ей необходима помощь. Она давно не управляла настолько темной магией, за несколько лет знакомства с Астой Эдвард даже стал разбираться в различных магических премудростях, и этот взгляд… Он не мог ей отказать, особенно в помощи, Аста была для пирата всем смыслом жизни, без неё он не представлял даже себя. Взяв женщину за руку, Эдвард крепко сжимает её в своей ладони, стараясь отрезвить её эмоции, не дать продолжать уничтожать это место, как бы им того не хотелось. А Арианна… Она слышала текст своего проклятья, наверное, поделится с ним со Стефаном, а может унесет с собой в могилу, как знать. Ещё есть северные ведьмы, которым предложили такие выгодные условия сотрудничества, что они просто не могут отказать в помощи самой великодушной королеве. В мире нет ни одного проклятья, которое нельзя было снять. Есть те люди, которые не хотят их снимать, оправдывая им свои поступки.
- Две души в обмен на насколько десяток невинных – вполне приличный размен, племянница. – Те люди, которые заживо сгорели на кораблях Лейфорда не заслужили такой участи, Сент-Массон был их домом, а в итоге стал погибелью. – Твой муж знал о замысле Натаниэля и Ниневии, о настоящем замысле. Он не хотел признавать поражение в этой битве, а потому приготовил запасной план, где победителей не было бы вообще. Чем тогда поступок короля Стефана отличается от знаменитого поступка короля Уттера, решившего устранить всех своих сюзеренов?
А тем временем сам король Стефан обратил внимание на то, что королева больно долго общается только с одними гостями. Эдвард сразу заметил этот знаменитый взгляд семьи Уистлер – изучающий, ищущий какие-то прегрешения, за которые можно зацепиться, чтобы удар, если он будет, был максимально болезненным. Эдвард плавно отводит взгляд от короля и снова смотрит на свою племянницу. Проклятье начнет действовать не сразу, это всё-таки не моментальное заклинание, да и Аста вложила в него не всю возможную силу. Пусть это послужит маленьким послаблением для Арианны.
- Твой муж идет к нам, королева. Постарайся выглядеть куда менее возбужденной, иначе король может решить, что мы задумали что-то нехорошее, ричмондовское. – Гадкая улыбка появляется на лице Эдварда. – А если Стефан попытается остановить нас, или даже вздумает казнить на месте, то и мне ничего не помешает отпустить руку Асты и дать волю всем её магическим силам, которые копились долгие семь лет. – Дракон, их так называемый «ребенок», стал нечто большим, чем просто давно утерянным и забытым существом. А Аста привязалась к нему, Эдвард боялся, что с помощью этого существа женщина пытается заменить любовь к Цирилле, или сделать боль от утраты Эдрика не такой мощной. – Я предупреждаю об этом именно тебя, а не его, ибо всё-таки не хочу, чтобы Стефан сегодня поступил опрометчиво. Дам ему шанс отыграть по-честному. – Такое забавное слово, многие люди, простолюдины и лорды хвастаются знанием чести и доблести, кто-то даже смеет утверждать, что никогда не врет… Если Лукавый существует, то когда весь этот мир сгорит в войне Эдварда, он будет пировать на славу.

+4

17

   Люди одинаковы, и, в то же время, такие разные. Из плоти и крови, дышащие, барахтающиеся в бурном море под названием жизнь, совершающие ошибки, а возможно даже повторяющие чью-то судьбу, умирающие. Нас с детства лепит окружение, имя, опыт прошлых поколений, долг. Но что же отличает нас друг от друга? Душа. Ум и сердце. Взгляд на вещи. Наши чувства и ценности. Забери это – останется одинаковое безмозглое стадо, не имеющее ни единой цели и живущее совсем без смысла.
   Впервые в жизни, Арианне Ричмонд кажется, что так было бы гораздо проще.
   Она смотрит на Эдварда, и ее взгляд меняется слишком быстро. Несмотря на громкие слова о ненависти, в ее глазах была глупая надежда на то, что все можно исправить. Сейчас там было разочарование и отвращение.
   Род Ричмонд, за всю историю своего существования, всегда имел свое виденье мира и окружающих, которое вдалбливалось в голову каждого представителя семьи с малых лет. У тебя есть имя и деньги, что творят чудеса безо всякой магии и дают власть. У тебя есть твой ум, чтобы правильно этим пользоваться. Забудь об остальном. Забудь о мечтах, забудь о сердце, забудь о сострадании и сожалении. Не смей щадить того, кто является твоим врагом.
  Ричмонды не оглядываются назад. Ричмонды ни о чем не жалеют. Ричмонды не прощают.
   И не дают шансов на искупление.
   Но она всегда поступала иначе. Арианне всегда была присуща наивная, иррациональная вера в людей. Поэтому, порой, она не понимала ни отца, ни деда. Многих. Верила, что существуют пути и способы что-то исправить. Верила, что в каждом человеке есть добро, солнце, просто нужно дать ему возможность светить. Так глупо.
   Она думала, что встреть дядю, она смогла бы до него достучаться. Что где-то там, за личиной капитана Флинта, еще осталось сердце, живое. И он обязательно ее бы понял, ведь он тоже Ричмонд, который всегда поступал иначе.
   Что же в итоге? Она встретила, она попыталась. Но то все были лишь пустые слова, не имеющие никакого смысла для стоящего рядом мужчины. Ее надежда в который раз разбивалась о те истины, что так упорно вкладывались в ее голову отцом и дедом. Выходит, они были правы?
   На самом деле она всегда это знала, просто отказывалась верить. А теперь видела ясно – напротив нее стоял монстр, лишенный сострадания и понимания, не ведающий, что такое  прощение и милосердие. Ведь он тоже Ричмонд, и он никогда не поступал иначе.
   Эдвард бросает ей в лицо свою правду, и она начинает понимать, насколько жалко выглядела, пытаясь донести свою. Она внимательно слушает эти ядовитые слова о Тарквине, о короле, о погибших людях, о справедливости. И самым отвратительным во всем этом, самым болезненным было то, что ей нечем крыть. Потому что он, мать его, был прав. Как и отец. Но она упорно отказывалась это видеть лишь потому, что все они были по разные стороны.
   И лишь его последние слова об Ивон, заставляют вспомнить свои поступки и открывают ей глаза окончательно на то, кем все они были. Все, без исключения. Они – чудовища. Они – семья.
   - Делай и говори, что хочешь... Мне всеравно. – вкрадчиво говорит Ричмонд, с ненавистью глядя в лицо Эдварда, на деле, отчаянно пытаясь убедить в сказанном саму себя, - Отец дал мне жизнь, ты с легкостью можешь ее забрать. Но никому из вас не отнять мою человечность.
   Со временем, когда в разговор вступила Аста, Арианне удается взять эмоции под контроль. Она слушала внимательно каждое слово ведьмы, и много из того, что говорила беловолосая, ее не удивляло. Но было то, чего Ричмонд не знала о прошлом, потому и попросила ведьму рассказать, что именно сделал Натаниэль Ричмонд.
   - Семь лет назад, когда ты была еще слишком юна… ...Ты когда-нибудь думала, что будет с тобой, проиграй Стефан?
   Когда разбиваются собственные иллюзии это всегда больно. Но так ли много их было? То, что отец пытал Асту и пытался их убить, не вызвало у нее должного удивления или крушения чего-то светлого в ее душе. Изменилось ли ее отношение к отцу после услышанного? Ричмонд уже ответила самой себе ранее: Он всегда будет ее отцом. Думала ли она, что было бы с ней, где бы она оказалась, если бы Стефан проиграл? Понимала ли, что ее корона результат действий опытного кукловода и манипулятора, умело играющего на доверии и чувствах? Думала, не единожды, и понимала уже давно. Только Стефан не проиграл ту войну. И отец тоже. Партия была блестящей, каждая кукла в ней отменно сыграла свою роль. А победителей, как известно, не судят.
   Но да, ей было жаль. Искренне. Жаль именно эту женщину, которую пытали, пытались убить, у которой отобрали дочь. Которая тоже добровольно, благодаря чувствам, играет по правилам кукловода не менее опытного. Интересно, понимала ли это сама Аста?
   Арианна не успевает спросить ведьму об этом, отвлекаясь на подошедшего вплотную дядю. За те минуты, она и вправду была готова попрощаться с жизнью, но ее догадка была неверной. С непониманием королева смотрит на Эдварда, затем на Асту, сжавшую ее руку так сильно, что наверняка останутся синяки.
   - Ты больше никогда не понесешь ребенка от Уистлера, королева Арианна… – смысл слов Асты доходит до Арианны не сразу, но внутреннее чутье и страх заставляют инстинктивно вырывать руку.
   - Отпусти!Какая жизнь? Дети? - резко шипит девушка, с силой дернув руку, но тщетно, ведьма лишь сильнее сжимает пальцы на ее запястье. Ари чувствует, как что-то колет ее палец, а затем Аста неожиданно ее отпускает.
   – … Я проклинаю тебя. – Ричмонд испуганно делает шаг назад, с непониманием глядя на пирата и ведьму. В голове все еще звучат слова Асты, и она пытается сложить их воедино, понять.
   - Что ты сделала? – спрашивает зло и замолкает. Осознание приходит слишком резко, накрывая с головой. Ари вспоминает последние полтора месяца, и до нее доходит, о чем говорила Аста. Она беременна. Вот она, расплата, о которой ей твердили.
   - Две души в обмен на насколько десяток невинных – вполне приличный размен, племянница. – Две невинных души, ее дети, должны умереть по прихоти пирата и его ведьмы. Внуки Эдварда, от которых останутся лишь его равнодушные слова.
   - Больной ублюдок! – с ненавистью выплевывает Арианна, глядя на капитана Флинта. Она перестает замечать ведьму, затем и самого Эдварда, не сразу осознавая, что плачет. Физически она не чувствует ничего, но отчего же тогда так больно? Будто что-то ломает кости и выжигает изнутри. Дотла.
   Ее дети. Они никогда не увидят солнца и этого мира. Два маленьких чуда. Которых она не защитила. И она. Она никогда больше сможет подарить жизнь. Этого права ее лишили. И Арианне впервые в жизни так остро хочется ничего не чувствовать. Исчезнуть.
   – Твой муж знал о замысле Натаниэля и Ниневии… … приготовил запасной план, где победителей не было бы вообще... – ее сломали, уничтожили, но глупое сердце продолжало биться. Она все еще дышала, а слова Эдварда о замыслах короля неумолимо врезались в разум и оставались там, заставляя думать, но больше не ранили. Не могли. Что-то умирало в Арианне Ричмонд. И это были не только ее дети.
   - Знаешь, о чем я сейчас жалею больше всего? – делая глубокий вдох, равнодушно произносит королева, смахнув слезы дрожащей рукой. – Не о детях, которых ты убил. Не о том, что мне больше никогда не стать матерью, - Мне жаль, что ты не подох двадцать четыре года назад, от рук таких же ублюдков, коим стал ты сам.
   Внутри стало слишком пусто. Она больше не чувствовала страха, отчаянья, она даже перестала чувствовать боль. Какими хрупкими на проверку оказались доброта и вера в людей. И как легко на самом деле ее можно было сломить. А ведь Арианна всегда считала, что она сильная.
  - Твой муж идет к нам, королева… …Я предупреждаю об этом именно тебя, а не его, ибо всё-таки не хочу, чтобы Стефан сегодня поступил опрометчиво. Дам ему шанс отыграть по-честному. – Ричмонд безразлично выслушивает слова Эдварда, который слишком много у нее отнял. Чувствует в этих словах не только предупреждение, но и угрозу.
   - Мне плевать. Жги, убивай…– усмехается Арианна, всматриваясь в зеленые глаза. В один миг ей стало абсолютно всеравно, что будет происходить дальше и кто в этом зале может умереть.
   - Наслаждайся, дядя… Люди всегда будут гибнуть в войне. – она цинично отвечает Эдварду его же словами, отворачиваясь от него. – Наслаждайся тем, что ты создал.
   Дрожащими руками Ари обнимает себя за плечи, и не отводит глаз от короля, который направлялся сейчас к ним; короля, который всегда думал о долге и был верен короне; короля, для которого жизнь Натаниэля Ричмонда и многих других, такая же разменная монета, как жизнь ее детей для Эдварда. Наверное, со стороны она выглядит напуганной, но ей всеравно.
   Она смотрит на Стефана заплаканными, но абсолютно пустыми глазами. Пустота. Вот все, что осталось в душе Арианны Ричмонд.
   - Стефан… - тихо, безжизненно шепчет его имя, когда муж останавливается рядом, и замолкает. Ей нечего ему сказать. А в голове вновь звучат слова дедушки Томаса, которые, на этот раз, стали ее собственными.
   Ричмонды не оглядываются назад. Ричмонды ни о чем не жалеют. Ричмонды не прощают.

+3

18

Никто, кроме круга приближенных лиц, не заметил, что король сегодня даже не намочил губы. Он не пил, ибо весьма справедливо считал, что нет повода для радости. Многие придворные подозревали, что им обуяло то самое чувство, что приходит каждую зиму, но нынче пришло раньше времени. Чувство ужасной меланхолии и тоски. Обычно, и это подтвердит вам каждая кухарка в Оштире, такое чувство в короле порождает окончание охотничьего сезона. Жизнь при дворе теряет смысл и смываются все краски. Король грустит. Вместе с ним грустит и свита. Но только не сегодня. На фоне своего блистательного, разодетого в пестрый ситец, двора, он выглядел серой тенью. Король кутался с свой золоченный плащ, будто ему холодно, то облокачивался на подлокотник своего массивного кресла, и все время его не покидало чувство, что он лишний на этом празднике. Его усталый взгляд, скрытый прикрытыми веками, был устремлен на хозяйку торжества, леди Илейн, и за это он еще больше ненавидел себя. Король Стефан, хоть это и противоречит дворянским обычаям, ненавидел выдавать замуж своих подданных. Это было связано с одним  весьма неприятным инцидентом, случившимся на свадьбе лорда Натаниэля и леди Анны. С тех пор король ненавидел свадьбы, и старался избегать присутствия на них. Как королеве удалось уговорить его? Кстати, где она?
Зал утопал в цветах. Вереница прелестных, как весеннее утро, пар, проносилась мимо возвышения, где восседала королевская чета. За спиной короля были вывешены два стяга: яркий, пестрый коронованный стяг Уистлеров, дань уважения хозяина торжества своему гостю, и апельсиновое дерево с золотыми плодами - символ дома Мориа.  Рядом с королем сидит его королева. Она выглядела оживленной и даже румяной, что радовало глаз, но король даже не повернул на нее своей тяжелой головы, что говорило о том, что между супругами уже давно был разлад. Королева была прекрасна. Арианна всегда старалась принарядиться для особого случая, но никогда не кичилась своим богатством. В этом противоречие  леди Ричмонд. Выросшая в достатке и богатстве, девушка напрочь лишена тщеславия. Да хранит Творец ее душу, она не унаследовала от отца это ужасное чувство. Но, как было сказано ранее, король мало внимания уделял жене в последнее время, слишком увлеченный своей упоительной меланхолией. "Он скучает по леди Одилие" - судачили при дворе, и даже благородные лорды понимающе кивали своими седыми головами, но даже они заблуждались. Мысли Короля находились гораздо дальше отсюда. Даже не рядом с прелестницей Одилией, и не рядом с благочестивой королевой Арианной. Они целиком и полностью принадлежали другой женщине, имя которой не произносилось вслух. И от одной мысли о ней, король содрагал всем телом.
Гости танцевали, как в последний раз. Будто между прошлым и будущим образовался незыблемый мост, и все они только тени, скользящие по его легкому древку. И с рассветом они все пропадут. Король любил танцевать, и видит Творец, он танцевал бесподобно. Но только не сегодня. Король не сходил со своего места. Внезапно, он повернул голову в сторону своей королевы и произнес:
- Что происходит, моя голубка? Неужели, демон меланхолии, обуревающий меня, вселился и в Вас? Или вы забыли о том, что небеса одарили вас чрезвычайной привлекательностью? Идите же, и веселитесь!
Король притронулся пальцем к ее подбородку в повернул к себе ее лицо. Она была невероятна обворожительна в своей бледноте, но не заслуживала рядом такого хмурого мужчину, как король. Он благочестиво поцеловал ее в лоб и отпустил танцевать.
Жестом, король повелевал всем отступить от него. Он желал насладиться прелестной картиной танца. Только рыцари королевской гвардии стояли рядом, как безмолвные свидетели триумфа королева. Она двигалась в невероятной грацией, даже под слоем прочной ткани каждый изгиб ее молодого тела привлекал внимание. Она была стройна и не просто привлекательна. Она обворожительна. Как и должна быть настоящая королева. Король замер, когда ткань легкими складками сходилась на спине платья Арианны, когда королева сгибалась под давлением партнера, но вдруг его прервали. Это был сир Бомон.
- Посмею заметить, мой король, что Вы не достаточно внимания сегодня оказали хозяину праздника. Это уже вызвало не мало разговоров. Учитывая нынешнее положение, не хотелось бы Вам...
Король отмахнулся рукой. Даже советы близкого друга сейчас казались непосильной обузой. Он и так разнервничался и чувствовал себя обузой на чужом празднике.  Королева все еще танцевала. Только ее присутствие могло бы утешить короля, только ее легкий безмятежный, как ранее, взгляд, вселял в него надежду. Но, танец, показалось, затянулся. Неизвестный барон слишком увлек ее своим танцем, да так, что она вовсе пропала из виду. Этот единственный факт по началу не тревожил короля, а затем даже заставил его  приподняться на месте и взглянуть на пестрый зал гостей, кружащихся в танце. Где же Арианна? Его взгляд перехватил сир Бомон. Он был обеспокоен не меньше короля. Одного жеста командира гвардии хватило для того, чтобы все члены схватились на оружие и стали искать глазами ускользающий дуэт королевы и барона. Но все тщетно. Никого. Они как сквозь землю провалились. Беспокойство росло. Сир Харт с товарищами пробирались сквозь толпу, беспардонно раскидывая прелестные пары, в поисках королевы. Нет никого! Проклятый танец! При свете туманно-желтых свечей не разглядеть не зги. Король уселся на край кресла. В голове шумела музыка, во рту ощущался привкус горечи и кислоты.   Он попытался взяться за поручни, но тут же ощутил тяжелое влияние командира гвардии. Он оберегал его. Не торопитесь, мой король. Не создавайте панику. Какой жестокий, этот Бомон. Вопреки этим убеждениям, король спрыгнул с кресла и поднялся на ноги.
- Моя королева! Арианна! - во весь голос, но не теряя, тем не менее, благочестивости,  произнес король. Сотни глаз устремилось на него. Он мог поклясться памятью своей матери, что Арианна показалась, как из тумана, окруженная мрачными тенями, пляшущими, как демоны ночи. Всё это напоминало страшный сон. Рядом трясущимся от ужаса силуэтом королевы Арианны стояло две фигуры. Покровительствующие, злобные, желающие ей только смерти. Некая дама, сквозь вуаль которой пробивались белоснежные, как пепел, волосы, и мужчина. Такого прежде Стефану не приходилось видеть. Смуглый, но не как южанин, а по другому. Его кожа потрескалась от морского загара, а губы запечатлились в злобной усмешке. Сущий дьявол.
- Схватить! - вырвалось из его рта ели слышно, но рыцари сразу распознали веление короля и устремились туда, где   только что оказалась королева. Бледная, как смерть, а рядом с ней истинные демоны. Рыцари опешили. Они попытались схватить самозванцев. Но кого хватать? Несчастную королеву? Или ее неизвестных спутников? На прелестном белом личике королевы замер ужас, и король не мог совладать с собой. Быстрыми шагами он приблизился к своей жене и обнял за плечи.
- Арианна!
Она молчала. А затем произнесла его имя. Это было всё. Более ничего не требовалось. Он все понял без слов. Вот тебе твоя доброта, Арианна. Вот чего ты добилась. Злые силы покарали наш род за богомерзкий союз с ведьмами. Творец покарал нас. Мы прокляты богом. Король схватился взглядом с неизвестным мужчиной. Этот предатель. Этот мерзавец. Он смел тронуть святая святых всей жизни Стефана. Его королеву. Его Арианну.
- Чего Вы стоите? - взяв себя в руки, произнес король.  - Уведите королеву, сейчас же!
На ели лице не дрогнул и мускул. Он поднял голову. Сердце застучало еще сильнее. Он отошел от жены чуть дальше, и заметил, что ее грудь вздымается от каждого вздоха. Лицо ее было бледным как полотно. Она ранена? Кажется, нет. Ему хотелось обнять ее и прижать к себе, чтобы остановить этот приступ озноба, но король сдержал себя. Трясущимися руками, он поглаживал ее протянутую тонкую ладонь, затем кивнул стражникам, и королеву увели из зала. Он получит объяснения позже. Он терпеть не мог, когда его позорили перед лицом собственных подданных. Всё произошло так быстро, что король и королева даже не обменялись взглядами.
- Ты! - прошипел он, глядя в лицо неизвестному мужчину. - Что тебе нужно, мерзавец? Спрятался за юбку женщины? Ты не достоин! Твое имя навсегда будет покрыто позором! Что ты сделал со своей королевой? Если хочешь говорить, говори со мной!
В ярости, король отступил. Он был вынужден. Его окружили стражники, не позволяя неизвестному приблизиться хоть на шаг. Король, как и все мальчишки его возраста, самонадеян, но глуп. Нельзя позволять ему поступать опрометчиво. Десятки глаз буравили незнакомца и его спутницу, мечи устремились прямо им в горло.
- Бал окончен. - повелевающим тоном констатировал Стефан. Гости нерешительно зароптали. Все глядели на Леонарда Мориа. От него ждали решительных действий, но тот молчал. - Прошу, расходитесь. Желаю спокойной ночи всем, кроме новобрачных. Желаю графу Мориа сила, а леди Илейн смирения. Да дарует им Творец множество сыновей!
Гости, под давлением королевской гвардии, стали поспешно расходиться. Король оставался наедине со своей собственной трагедией. Такова участь короля.

+4

19

The ability to endure pain is the true weapon. Master that and nothing holds power over you. ©


   Легкий, беззаботный мотив знакомой мелодии звучал откуда-то издалека. Казалось, она наблюдала за происходящим со стороны, а не стояла посреди ярко освещенного зала. Сознание цеплялось за этот звук, и она отчаянно пыталась вспомнить эту мелодию и где могла ее слышать, как будто от этого знания ее жизнь зависела. Не получалось. То и дело мешали приглушенные голоса, тихий лязг доспехов рыцарей гвардии, и удивительно громкое собственное сердцебиение, будто сердце переместилось из положенного ему места и обосновалось в ее голове.
   Взглянув в такие знакомые глаза мужа и тихо выдохнув его имя, Арианна почувствовала теплые руки Стефана на своих плечах. Затем, король легко сжал ее ладонь. Поглаживал мягко, нежно. Говорил что-то, но Ричмонд была не в силах понять. Наверное, ей стоило что-то сказать в ту минуту, и она пыталась. Разомкнула губы, сделала глубокий вдох, сомкнула снова. Ни мыслей, ни голоса. Одна пустота. И биение сердца, набатом звучавшее в голове.
   Пальцы Стефана исчезли, ее окружила королевская гвардия, настойчиво пытаясь куда-то увести. Арианна не сопротивлялась: оперлась дрожащей рукой об руку рыцаря и последовала к выходу из зала. Не задумываясь куда, не задумываясь зачем. Более не слушая голоса вокруг, не пытаясь разобрать, что происходило за спиной. Любопытные гости Мориа сверлили взглядами, но расступались, давая пройти их процессии из десятка рыцарей и безукоризненно неживой куклы, в которую превратилась королева всего лишь за пару минут.
   До распахнутых дверей в коридор оставался всего один шаг, когда Ричмонд резко остановилась. И без того идеальная спина напряглась еще сильней. В лицо ударил жар, а она будто зачарованная смотрела на факел, висящий на стене коридора. Дрожащей рукой Арианна прикоснулась к своему животу. Внутри разливалось приятное тепло. Оно разрасталось, ширилось, слегка покалывало.
   - Ваше Величество, что с вами? - тревожно прозвучало справа, и подняв голову, Арианна узнала сира Ричарда, часто охранявшего покои принца в Скарборо.
   - Я... - сознание внезапно прояснилось, одновременно в голову хлынули звуки, краски, мысли. Так резко, что закружилась голова. - Все хорошо, сир...
   Договорить не сумела. Тепло внутри вмиг сузилось до маленькой точки внутри нее и стало почти нестерпимым. А затем, внезапно, пришла боль.
   - Нет...- прохрипела Арианна, покачнувшись. Девушка сделала шаг к стене, опираясь лбом о холодный камень, и, со всех сил, впилась ногтями в руку сира Ричарда.
   Казалось, ее заживо разрывали изнутри, в живот будто вонзался с десяток раскаленных ножей одновременно, раз за разом, не переставая. Ричмонд ясно осознала, что до этой минуты никогда не знала настоящей боли. Лицо исказила болезненная гримаса. Арианна зажмурилась и, с глухим стоном, вцепилась зубами в тыльную сторону своего запястья, чтобы не закричать. Теперь болело везде: будто резали все тело, отрывали от него куски, жгли заживо, а она могла только задыхаться и кусать до крови собственную руку. Сколько это длилось? Минуты, часы или вечность?
   Боль исчезла. Все прекратилось так же внезапно, как и началось.
   - Арианна! - ее имя прозвучало неожиданно звонко, испуганно. Кто-то настойчиво тряс ее за плечи. Королева открыла глаза и столкнулась с голубыми глазами Илейн, с паникой изучающими ее лицо.
   Они все еще были в зале. Арианна глубоко дышала и попыталась оглядеться. Судя по всему, прошло лишь несколько минут, и крик с ее губ так и не сорвался, раз на них почти никто не обращал внимания. А от особо любопытных их заслонили гвардейцы. Упасть ей не дали крепкие руки сира Ричарда, поддерживавшие со спины, и цепкие маленькие пальцы леди Уилтшер, державшие ее плечи.
   - Сир, нужно отвести Ее Величество в ее покои. Арианна... - Илейн продолжила что-то тревожно говорить, но она уже не слушала. Уставилась на свое окровавленное запястье и не могла отвести взгляд. Затем пришло осознание.
   Она сразу поняла, что именно только что произошло. Без каких-либо сомнений и отрицаний. Проклятье ведьмы Флинта сработало, безжалостно, в считанные минуты, забирая две ни в чем не повинные жизни. Жизни тех, кого она бы любила больше всего на свете. Тех, у кого могли быть ее глаза и беззаботный звонкий смех. Тех, кому, по жестокой прихоти их деда, не суждено родиться, не суждено сделать шаг, спросить о чем-то, вырасти.
   "Слово "мама" они тоже никогда не произнесут..."
   - Вы правы, леди Илейн. Дайте мне минуту... - тихо согласилась Арианна и дрожащей рукой стерла слезы со щек. Вдохнула глубоко, и мягко выскользнула из девичих рук, державших ее плечи. Холодно обратилась к рыцарям гвардии, исполнявшим волю короля, и не узнала своего голоса. - Ждите здесь. Это приказ.
   Стремительно направившись обратно, где все еще стоял дядя со своей ведьмой, и Стефан в окружении гвардии, Арианна не обращала внимания ни на взгляды, ни на шепотки знати. Ей было плевать, что они говорили. Плевать, что всем видом она походила на безумное исчадие Лукавого: бледная, как полотно, с окровавленными губами, и глазами, горящими диким огнем.
   - Если хочешь говорить, говори со мной! - зло произнес король, и в сторону ведьмы с пиратом устремились десятки мечей.
   "Мечи... Против ведьмы. Как глупо и опрометчиво..." - мимолетная мысль вызвала на лице Ричмонд презрительную усмешку, делая ее вид еще более безумным. Это так в духе Его Величества, полагать, что все можно решить с помощью стали.
   Впрочем, Арианна не могла винить мужа и гвардейцев в отсутствии сообразительности и инстинкта самосохранения, едва ли они понимали, что перед ними не обычная женщина, а ведьма. Кроме того, Стефан был зол. Очень зол. Она будто кожей чувствовала его ярость. Но, в ту минуту, ярость короля была ничем в сравнении с ее собственной.
   - Бал окончен. - повелел Стефан, и гости торжества, перешептываясь, начали расходиться.
   Кто-то пропускал ее, кого-то она обходила сама, но все без исключения украдкой смотрели на нее. Плевать. Все, что она видела перед собой это лицо Флинта. Не обращая никакого внимания ни на короля, ни на его гвардию, Арианна просто обошла их и остановилась в шаге от пирата. Между ним и сталью мечей. Стефан позади, кажется, потребовал обьяснений. Тоже плевать. Все, что имело значение - холодные зеленые глаза напротив. Арианна ничего в этих глазах более не искала, просто прожигала их ненавистью, горящей в ее собственных. Затем впилась пальцами в мужское предплечье, усмехнулась, и ступила ближе.
   - В нашу следующую встречу, капитан Флинт, я буду не такой доброй, как покажется на первый взгляд.* - холодно и безразлично Арианна обратилась к дяде его же словами, глядя куда-то позади его спины. - Убить следовало далеко не детей...
   Не обратила внимания на слезу скатившуюся по щеке, не ждала ответа. С отвращением Арианна отпустила руку мужчины, обернулась и, не реагируя более ни на что, стремительно покинула зал в сопровождении гвардейцев, ее ожидавших.


   Потянувшись к графину, Арианна налила в кубок вина, поставила его на стол и вновь подошла к открытому окну. Девушка продолжила заниматься тем, чем занималась последний час: созерцанием пруда в ночном саду Мориа. Слез больше не было. Она их выплакала на плече Илейн, что провела ее в покои и осталась ненадолго рядом. Приходили слуги, гвардейцы сопроводили лекаря. Потом пришел Стефан. Она снова плакала. Сказала правду, что потеряла детей, умолчав о проклятье Асты. О проклятье она не сказала никому. Король был зол, что-то кричал, винил во всем ее. Утешало лишь то, что это не могло длиться бесконечно и ее оставили в покое.
   После ухода короля, столкнувшись один на один с пустотой и своим горем, Ричмонд едва не выпила яд вперемешку с вином. Закрыла глаза, собираясь сделать глоток, и швырнула кубок в стену над камином. Ее остановил образ. Обжигающие голубые глаза, смотревшие на нее с осуждением и яростью. Они удержали и, удивительным образом, заставили подумать не только о себе. О сыне. Об обещании, данном Флинту. О жизни.
   За последний час девушка успела обдумать слишком много и слишком много для себя понять. Задумалась над словами Эдварда о планах короля, в которых была важна победа. Не важно, какой ценой. А ведь отец мог погибнуть по вине Стефана Уистлера. Ее дети сегодня погибли в войне все того же Уистлера, и одного из Ричмондов...
   Слишком многие беды в семье Ричмонд происходили по вине Уистлеров. Если бы не Уистлеры, дедушка Томас не был бы отравлен на пиру. Если бы не Уистлеры, у нее, возможно, все еще была бы мать, не бросившая мужа и дочь, чтоб стать шлюхой Безумного короля. Возможно, отец не желал бы смерти брата, не пытал бы его женщину, не забрал бы их дочь. Не выдал бы Арианну замуж за одного из Уистлеров, в погоне за властью, не думая каким будет этот брак. Кто знает, может и дядя не стал бы пиратом. Не было бы этих войн, в которых потеряно столько близких, родных и совсем чужих людей. А если бы и были - они могли повернуться иначе. Все могло быть иначе. Так возможно стоило, дракон раздери, тогда не вмешиваться и дать Уистлерам перерезать самих себя?
   А она? Слишком высокую цену она сегодня заплатила. Ради чего? К Лукавому долг и корону, когда ты платишь за них жизнями своих детей. Не важно больше чья это была война - старших Ричмондов, пиратов, короля - она была не ее, и Арианна не желала больше быть ее частью. И больше всего она хотела оградить от нее единственного ребенка. Но ее сын будет в нее втянут. Сейчас, по воле, например, Эдварда. Или со временем, как и многие до него. По велению обстоятельств, отца, деда, знати, своего имени, или всего разом. Он был рожден Уистлером. Этого достаточно...
   Этого достаточно, чтоб выглянуть со своего окна и разглядеть небольшой выступ, тянувшийся вдоль стены под окном. Глубокие выбоины в каменной кладке все той же стены, что позволят спуститься на приемлемую высоту. Сколько до земли от последней? Два метра? Три? Уже не было важно. Благо высоты Арианна никогда не боялась, а руки, благодаря регулярной стрельбе из лука, были не такими уж и слабыми.
   Первым делом, высыпав содержимое шкатулки с драгоценностями в небольшой мешочек, Арианна прицепила его к поясу, который надела поверх платья. Туда же отправился кинжал, подаренный когда-то Тарквином. Затем она перевернула все свои вещи, вытащив их из сундуков. Разворотила постель, сбрасывая ее на пол, и бросила на кровать шкатулку. Разлила вино, оставив на полу графин. Набросила на плечи темный плащ и распахнула окна...
   Отчаянно хотелось, чтобы у ее Альфреда была долгая жизнь и выбор. Она могла ему это дать. Цена значения не имела.


*отсылка к эпизоду Сказки на Лунгасад - слова Эдварда.

+1

20

Короля, как и полагается, окружала достаточно большая свита из гвардейцев, которые словно цепи на привязи чувствовали, что с их господином происходят какие-то непонятные метаморфозы, они окружили Стефана, что вызвало на лице у Флинта лишь гадкую улыбку. Его обвинение казалось смешным, с Флинту пришлось даже схватить Асту за предплечье – женщина, казалось, готова прямо сейчас выцарапать королю глаза, чтобы он больше никогда не увидел солнечного света. Но этого не требуется – мужчина ещё сильнее сжал рукоятку кинжала на поясе, жалея только о том, что не успел убить Уистлера как только он подошел к ним.
- Где же мои манеры, прошу прощения, ваше величество. – С ядом в голосе мужчина отвешивает неуклюжий поклон. – Вы можете знать меня как капитана Флинта, захватчика Суфолка. Но в других кругах я известен немного иначе – как Эдварда Ричмонда, несостоявшийся граф Лейфорда. Выбирайте, какое имя вам милее, король Стефан. – Он не сомневался в том, что Уистлеру уже сообщили, кем является пират, что удумал захватить власть в Дортоне. Краем глаза мужчина замечает, как заботливо уводят Арианну в сторону, а проклятье Асты начинает набирать обороты – девушка хватается за живот, остались считанные минуты перед тем, как девушка избавится сразу от двух проблем. Флинт знает, что он не дождется от неё слов благодарности, но этого и не требовалось.
Взяв Асту за руку, Флинт чуть заводит женщину себе за спину, она не должна сейчас лезть на рожон, а придумать способ безобидного отступления – у Кровавого барона не было никакого желания вступать в бой с мужчинами, что направили на них свои клинки. Флинт пришел сюда донести послание до короля и королевы. Что же, дело осталось за малым. Взглянув на Асту, чтобы убедиться в том, что она поняла его желания и главную необходимость – срочно вернуться в Олден.
- У меня нет королевы. А что касается Арианны. – Мужчина делает шаг вперед, позволяя лезвию меча прикоснуться к своему горлу. – Отдай приказ, король. Пусть они проткнут мое горло прямо сейчас, и ты решишь сразу все свои проблемы. Но лишишься своей возлюбленной королевы и единственного наследника. Тебя устроит такая цена победы? – Стражники смотрят на короля, ожидая его приказ, а Флинт видит в его глазах только одно – сомнение. Арианну любят в этом королевстве, с её мнением считались. Волей-неволей девушка стала важной фигурой на шахматной доске, и пыталась разыграть свою партию. – Я так и думал.
К этому времени Арианна возвращается в зал, который опустел – граф и графиня Руашира покинули празднество, прекрасно понимая, чем всё происходящее может закончиться для них. Но Флинт не пожалел ни разу о том, что заставил Мориа участвовать во всем этом. Мальчишка хотел мести для Уистлера – мальчишка её получил. Арианна же снова подходит к Флинту, заставляя стражу расступиться и убрать клинок, что всё ещё маячил у горла пирата. Они смотрят друг на друга с ненавистью и презрением. Девушка поняла, что сделал её дядя, чувствовала это. Теперь она тоже знала – что значит потерять любимое дитя. Флинт не успокоится, пока не увидит свою дочь целой и невредимой.
- Ари. – Окликнул её Флинт, прежде чем девушка ушла от него на причилное расстояние. Он ждет, когда королева повернется, и с минуту смотрит в её зеленые глаза. Боль начинает поглощать её полностью. – Я буду ждать этой встречи. Чтобы ты мне рассказала – какое чувство ты испытывала всё это время.
Знакомо ли королеве чувство потери? Если верить информаторам пирата, свою мать она никогда не знала, как настоящую маму, никогда не испытывала материнское чувство по отношению к себе, а с мачехой отношения были не лучше. Но она любила своего сына и, наверное, любила бы и этих людей, даже если они родятся от нелюбимого человека. Флинт также не любил свою жену, но когда ему сказали, что Ивон потеряла ребенка испытал странное чувство, словно у него забрали какую-то частичку, и её он больше никогда в жизни не увидит. Возможно, этот ребенок что-то изменил в отношении их большой семьи, или стал бы обузой – этого Флинт никогда не узнает. Как никогда не узнает ни Арианна ни Стефан, что эти дети стали бы их погибелью.
Аста закончила накапливать силу магии – Флинт заметил, как резко стали гаснуть свечи в зале и факелы на улицах. Магия полностью наполнила женщину, и та лишь крепко сжала руку Флинта. Тот просто кивнул, говоря о своей готовности, и вокруг них разгорается огненный круг, он поднимается всё выше, пока полностью огонь не скрыл их силуэты. Огонь отступает перед Астой и прикрывает Флинт, позволяя этим двоим покинуть замок, задерживая остальных стражников. На улице они садятся в заранее приготовленных коней и уносятся из Неаля прочь.

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » СТАРЫЕ СВИТКИ » 2x05.5 Живёшь только дважды