НАТ
Администратор
Icq - 562421543
НИНА
Администратор
Skype: marqueese_
ИЗЗИ
Администратор
Skype: fullinsomniac
АННА
Администратор
VK: /monlia
ЭДМУР
Администратор
VK: /moralrat

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!
Королевство Дортон переживает очередной кризис: пираты угрожают очередным восстанием, маги в новообразованных общинах требуют свободы, а вольные племена скайгордцев объединяются, создавая опасность с Севера. Положение усугубляется тем, что единственный существующий на свете огнедышащий дракон остался без человеческого контроля и теперь угрожает превратить в пепел все королевство.

ВРЕМЯ В ИГРЕ: 844 ГОД,
11 ЭДРИНИОС - 10 КАНТЛОС



ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: Ночная кукушка

ОБСУЖДЕНИЕ КВЕСТОВ ДО 22/10

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » В погоне за исцелением


В погоне за исцелением

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

http://s1.uploads.ru/XSHG0.png

Время и место21-ый день Кантлоса 839 года,
Зевенберг, замок и городок Золдер

Действующие лицаGodelieve van der Mark, Anna Lavey
и всякие неписи

ИсторияКогда угасает на глазах тот, кого ты считаешь родным человеком, расстояния и долгие месяцы в море кажутся меньшим злом. В попытке избежать большего зла, капитан Лавэй отправляется в дальний путь, сперва до Ракшасса, а потом - аж до Бергмарка. Где, по слухам, можно найти древнего старца-колдуна, который способен избавить Мастера Харриса от жуткой хвори. Как и всякое путешествие, внезапная поездка на север сулит, как минимум, новые встречи.

Отредактировано Anna Lavey (30.07.2017 12:48:47)

+1

2

Прошло уже более полугода с тех пор, как жизнь в Зевенберге поменялась до неузнаваемости, а Годеливе всё никак не могла к этому привыкнуть. Точнее, не хотела. Потому что, как сказала ей недавно одна из служанок, для самой дочери покойного барона ничего по сути и не поменялось: та же мягкая перина, те же родные стены, даже почти те же лица кругом. Только вот для ещё скорбевшей по казнённому отцу девочки это всё были не аргументы. Порядком избалованная, Ливе не могла смириться с тем, что в родительской спальне, рядом с матерью спал теперь совершенно чужой мужчина. Девочка теперь вообще старалась лишний раз туда не заглядывать, тогда как раньше бежала к отцу с матушкой первым делом поутру, чтобы получить причитавшуюся ей по праву порцию поцелуев. Не укладывалось в голове, что никого, кажется, кроме неё и разве что ещё и Яна не заботила память о безвременно ушедшем отце. Ливе не понимала ни чёрствости слуг, что охотно остались служить у по сути узурпатора, ни покорности матери, что пошла под венец с новым бароном задолго до окончания официального траура. Злилась на всех и разом, а больше всего - на лорда Оральфа, который, впрочем, отвечал падчерице взаимностью и уже не раз замахивался на по поводу и без дерзившую ему девчонку.
И сегодня его чаша терпения переполнилась. Сейчас, по прошествии нескольких часов, Годеливе уже и не помнила точно, что именно сказала. То ли, что и на жареном кабане баронская цепь смотрелась бы уместнее, то ли ещё что в этом роде. На этот раз леди Ринэйт рядом не было чтобы спасти дочь от крепкой, до звона в ушах оплеухи, последовавшей незамедлительно.
Ливе кинулась прочь, не дожидаясь продолжения расправы, благо, никто не стал останавливать разбалованную девицу ни тогда, когда она неслась, сломя голову, по замковым коридорам, ни позже, когда выбежала за ворота и кинулась в сторону раскинувшейся неподалёку ярмарки, всегда бывавшей здесь в эту пору. И лишь через какое-то время, побродив без цели между торговыми рядами, до Ливе дошло, что именно она сделала. Одна, без сопровождения и даже без плаща (слава Творцу, кантлос в этом году выдался без заморозков, а платье на девочке было из добротной толстой шерсти), она не привлекала к себе лишнего внимания лишь потому, что прижимистые дворяне Бергмарка в будни одевали своих жён и дочерей очень скромно, почти не отличишь от купеческого сословия, однако же даже такая порывистая и взбалмошная особа, как Годеливе, понимала, что народ на ярмарках бывает разный, что до сих пор после всех войн и восстаний попадаются лихие люди и что по возвращении в замок ее за такую выходку никто по голове не погладит. Да и не хотелось туда возвращаться. Зачем, если после случившегося ее там не ждет ничего, кроме очередной оплеухи?
Поэтому, рассудив, что на ярмарке сейчас безопаснее, чем в замке, Ливе стерла набежавшие при очередном воспоминании о недавнем унижении слезы и без особого интереса принялась наблюдать за разыгрываемым бродячими артистами представлением. Ничего веселого в истории про приключения странствующего скомороха Петера и его возлюбленной Франсины, традиционных персонажей таких представлений в Бергмарке, она сейчас не видела.

Отредактировано Godelieve van der Mark (29.07.2017 02:07:27)

+2

3

    - Ни в какую, капитан. Дед только с виду развалина, хребты ломает почище наших головорезов. Мы с Питтом от этого зверя еле ноги унесли, матушкой клянусь! А когда мы туда вернулись с наемниками - так его уже не было. И хлам свой колдунский с собой прихватил - никак ждал, что за ним снова явятся, - Клаус Хоффман, один из канониров Левиафана, понуро рассказывал о своем фиаско капитану. Поскольку мужчина был родом из Бергмарка, именно его Анна и послала привезти колдуна к ней. Но затея потерпела неудачу.

    Анна плеснула себе в стакан браги и сделала внушительный глоток, на который способен не каждый мужчина. Вытерев рот, она вперила злобный взгляд в Клауса, который гигантской мышкой притаился перед капитаном, ожидая оплеухи.

    - Напомни мне, Клаус, за что я тебе плачу твою долю добычи? - и тут же, не давая канониру ответить, рявкнула, - За то чтобы ты, твою мать, выполнял поставленные задачи и приказы! А не канючил, как девица на выданье, и не прибегал поджавши хвост, не в силах сладить на пару с Питтом с дряхлым стариком и привезти сюда! И не вздумай при мне еще раз клясться своей матушкой, которая давно лежит в земле. Иначе зарою тебя по соседству с ней, помяни мое слово. Проваливай отсюда, пока я не разозлилась еще больше, - она махнула рукой и тоскливо переглянулась с квартирмейстером, - Что скажешь, Мастер Тхакур?

    Мастер Тхакур, еще не старый, но уже заметно седой кадамирец, был молчалив и вдумчив. И всегда семь раз отмерял, прежде, чем отрезать.

    - Клаус бы сдюжил и один, не будь старик и правда могучим колдуном. Я верю ему, капитан. Если кто и справится с колдуном - то только вы. И лучше будет, если вы прихватите с собой ребят половчее. Не то, чтобы я сомневался в ваших способностях, но и вам, и команде так будет спокойнее.

    Никому даже и в голову не приходило оставить Мастера Харриса умирать. Команда его любила почти как отца родного, и он этого действительно заслуживал. Посему, оставив вместо себя старшим Мастера Тхакура, Анна взяла с собой людей и отправилась к упрямому старцу самостоятельно.

    Достигнув городка Золдер (неподалеку от которого Клаус в прошлый раз отыскал хижину колдуна) аккурат к празднику Осеннего Равноденствия, Анна и ее небольшой отряд из пиратов остановились в небольшом трактире, под окнами которого проходило шумное гуляние. Напившись и наевшись вдоволь, капитан подошла к трактирщику, который то и дело пялился в окно на представление, да протирал один и тот же кубок уже добрых минут пятнадцать. Блестящая серебряная монета со скрежетом "проехалась" по столешнице стойки, за которой стоял рябой трактирщик, а Анна, особо не церемонясь, наклонилась к нему поближе и, понизив голос, настойчиво поинтересовалась:

    - Я слыхала, что в твоей корчме стены с ушами. Не слыхали ли твои стены, где можно отыскать старого колдуна Юргена, который лечит колдовские болезни?

    Трактирщик припрятал монетку и, покашляв, так же негромко ответил:

    - Что-то часто у меня спрашивать про него стали. Но вам я, так и быть, скажу. По ту сторону площади, аккурат за сценой лицедеев, есть аптечная лавка травницы Урсулы. Кому как не сморщенной ведьме знать, в какой пещере нынче сидит старый шаман? В лесу он, как пить дать, прячется. А Урсула знает в лесу каждую яму. Коли не подскажет точно, так поделится, где видала чего необычное. А я - человек простой. Беру на постой людей, да кормлю их за звонкую монету.

    Удовлетворившись ответом, Анна, дав своим знак оставаться на месте, да доедать свою похлебку ( а то, чего доброго, испугают своими рожами бабку-аптекаршу), отправилась из трактира в лавку "сморщенной ведьмы", засмотревшись по дороге на пьеску про скомороха.

Отредактировано Anna Lavey (06.09.2017 03:33:26)

+2

4

Франсина с задором поколачивала Петера палицей на потеху толпе, и Годеливе невольно засмотрелась и даже пару раз улыбнулась, когда несчастному, из века в век поколачиваему скомороху удавалось увернуться от очередного удара. Правда, потом удача отворачивалась от его подруги, и вот уже Петер выхватывал палицу и начинал гонять свою подругу вдоль растянутой на веревке цветастой тряпки, за которой прятались кукловоды.
- Глянь, Йохан, какая красавица! - послышалось совсем рядом. Не соотнёсшая эти слова с собственной персоной (не потому что считала себя дурнушкой, а потому что к баронской дочке так не обращались), Ливе даже плечом не повела и крайне удивилась, когда вскоре за словами последовал тычок в бок, не сильный и не болезненный, но неприятный в своей неожиданности. Развернувшись, она заметила двух молодых парней. Оба были дай Творец лет на пять её старше, а то и меньше, одеты добротно, но не роскошно, и явно уже хорошо приложились к местному славившемуся на всю округу элю, которым и господа не брезговали.
- Глухая ты, что ли? - поинтересовался тем временем Йохан. Его манера растягивать слова выдавала в нём не местного, скорее всего, приехавшего на ярмарку с севера графства. Такой же выговор был у одной  из матушкиных служанок. Впрочем, сейчас дело было не в том, откуда пожаловали нетрезвые молодчики, которых, кажется, первоначальное молчание девчонки лишь раззадорило.
- Не, наверное, немая, - добродушно хохотнул приятель Йохана, и на манер бродячих артистов протянул к Годеливе руку и достал якобы у неё из-за уха серебряный фелл. - Пойдём выпьем, красавица!
Ответом ему был лишь звонкий шлепок по ладони да полный ярости взгляд карих глаз. От возмущения у Ливе и правда аж дыхание перебило, только вот, вовремя сообразила она, взывать к уважению к её статусу не выйдет, ибо кто же поверит, что падчерицу самого барона пустили бы на ярмарку одну, без сопровождения? Да и если поднять сейчас шум, даже найдись в толпе кто-нибудь, кто опознал бы её, стоит ли это недоразумение того нагоняя, что непременно последует потом в замке? Ну уж нет, справится сама как-нибудь.
Однако, у Ханса, куда более решительного благодаря дешёвой выпивке дружка Йохана, удивлённого потиравшего руку, было по поводу случившегося совсем иное мнение. Спроси кто его, сказал бы, что перед ним стоит обычная городская девчонка, за которую и вступиться некому, раз разгуливает тут одна, а значит, велика честь с ней расшаркиваться, особенно если она позволяет себе распускать руки на честных купеческих сынков.
- Ах ты ж дрянь! - прошипел он, всё-таки опасаясь привлекать к себе излишнее внимание, схватил Ливе под руку и поволок подальше от ярмарочной толпы. Спохватившийся Йоханн поспешил последовать примеру друга, подхватив девчонку с другой стороны.

Отредактировано Godelieve van der Mark (29.07.2017 18:30:28)

+2

5

    Пожалуй, если бы Ливе не потащили под локотки прямиком мимо Анны, она бы и не заметила ничего: пьеса давно перестала занимать внимание, а капитан, огибая кучку зевак, направлялась как раз в лавку Урсулы, размышляя по пути, как стоит построить разговор со старой женщиной, которую трактирщик назвал ведьмой. Была ли женщина на самом деле ведьмой? Одному Лукавому это известно. Но "своих" почти всегда можно было почувствовать по взгляду. Если вы хоть раз в жизни слышали от кого-то про людей, которые смотрят "насквозь через тебя", взгляд которых одновременно и тяжел, как все невзгоды этого мира, и завораживающ до той степени, что отвернуться или смотреть куда-то еще не столько "не можется", сколько не хочется или даже страшно - то будьте уверены, вам рассказывали про колдунов.

    Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что двое рослых юнцов вряд ли тащат единственную в их странной компании худенькую девчонку подальше от толпы с благонадежными намерениями. Когда-то давно, когда капитан Лавэй была всего-навсего приемной дочерью капитана Фрэнка Лавэя - ее точно так же, как котенка за шкирку, отволокли подальше, и ее жизнь превратилась в калейдоскоп из унижения. Только никого не оказалось рядом тогда. Но, ведь если задуматься, повернись ее судьба иначе в тот момент - была бы она капитаном? Хватило ли бы в ней стали для того, чтобы им стать? Имеют ли право люди, что ходят под равнодушным небом, вмешиваться в чужие нити судьбы? Вдруг девице уготовано стать жертвой изнасилования для того, чтобы она потом стала кем-то больше? Или для того, чтобы освободила место в ткани мироздания для кого-то еще? Анна не была ни философом, ни фаталистом, но она была в глубине души той самой девчонкой, которую, в свое время, не защитил никто. Поэтому...

    - Далеко собрались, нарядные? Они тебе досаждают? -вторая часть вопроса была адресована уже Ливе.

    Худощавая, но жилистая, с довольно широкими для женщины плечами и рельефными руками, одетая на мужской манер Анна вывернула на пути у троицы, обогнув ставшую довольно редкой толпу справа. Оставив при себе только один кинжал, чтобы белым днем не особенно привлекать к своей сомнительной персоне внимание стражи, капитан Лавэй для взгляда неопытного едва ли выглядела безоговорочно опасно. Но некрасивый шрам на шее и тяжелый взгляд вполне могли заронить в юные головы здравую мысль, что с этой женщиной, пожалуй, связываться не стоит.

Отредактировано Anna Lavey (06.09.2017 03:34:43)

+2

6

Весьма воодушевлённые элем и потому уверенные в собственной безнаказанности, ни Йохан, ни тем более Ханс никак не ожидали, что на пути к настоящему веселью их остановит кто-то, да ещё что этим кем-то станет ещё одна девка.
Да спроси кто подвыпивших молодчиков, ничего такого уж крамольного они от засмотревшейся на лицедеев девчонки и не хотели. Скорее всего, так бы и отвязались после пары поцелуев, если б та сама их не раззадорила своим дерзким взглядом да шлепком по ладони. А теперь, по мнению Ханса, слывшего у себя дома первым парнем на деревне, следовало непременно пояснить нахалке, как нужно себя вести, если видный парень зовёт тебя выпить. И не какой-то там не пойми откуда возникшей бабёнке чинить ему в этом препятствия.
- Иди куда шла! - огрызнулся он, снова дёргая Ливе за локоть, чтобы поторапливалась.
Но не тут-то было. Осознав, что вот он, её шанс выпутаться из передряги, в которую по собственной же дурости и угодила, девочка метко пнула Йохана в голень, отчего тот взвыл, больше от неожиданности, чем от боли, и моментально разжал державшие Ливе за другой локоть пальцы.
- Совсем ошалела, что ли?! - снова взвился Ханс, разозлившись окончательно и уже не обращая внимания на задержавшую их девку, и ловко перехватил Годеливе за волосы, у самого затылка, где больнее всего. Та в ответ лишь взвизгнула, вскинув руки, чтобы хотя бы попытаться освободиться, но тщетно - чтобы не было так больно, приходилось медленно, но верно семенить вслед за вновь тащившим её куда-то обидчиком.
Йохан же тем временем, когда унялась боль в ноге и ушло раздражение, окинул оценивающим взглядом вступившуюся за девчонку незнакомку и что-то ему в ней ох как не понравилось. То ли взгляд, каким обычные девки не смотрят, то ли ещё что, но только хмель из парня выветривался будто на глазах.
- Слышь, Ханс, да брось ты её, - неуверенно протянул он. - Не видишь, что ли, она дикая? Что мы, кого сговорчивее не найдём?

Отредактировано Godelieve van der Mark (30.07.2017 21:55:02)

+2

7

    - Не так быстро, патлатый, -  рука Анны цепко схватила бодро удаляющегося с девицей Ханса. Настолько цепко, что парню пришлось притормозить, - Девчонку отпустил и гуляй себе, пока я тебе уши не оборвала. И не нанизала на нитку, чтобы высушить, - тихо и низко сообщила Лавэй практически у уха паренька, - Два раза повторять не стану, - не очень вежливый, но совершенно безболезненный тычок рукоятью кинжала был призван придать мыслительному процессу скорости.

    - Да чего ты вцепился? Оставь дуру эту, пойдем, - подоспевший Йохан уже успел и кинжал у Анны увидеть, - Мы не хотели дурного. Творцом клянусь... Идем, слышь?

    - Да ты знаешь, кто мой отец?? - не на шутку раззадоренный Ханс выпустил вдруг Ливе и, ведомый уже совершенно другим инстинктом, оттолкнул от себя Анну плечом и принялся закатывать рукава. Убрав, от греха, кинжал обратно, Анна поймала первый же не особенно ловкий, но довольно сильный удар, схватив парня за руки и вывернув их так, что, кажется, у того что-то в костях захрустело. Парень не издал ни звука, только стоически зубы сцепил и свирепым волком уставился на Лавэй. Дружок его, присмирев в сторонке, ввязываться не стал.

    - Ну и кто твой отец? Расскажи-ка мне, - Анна сдавила запястья сильнее, и еще круче их вывернула в стороны, - А я потом его разыщу, и поведаю, как надо ставить удар, чтобы его сосунка за плохое поведение не поколотили девки на рыночной площади, - Анна снова сжала его запастья, и чуть потянула на себя, - Чтобы я тебя больше не видела здесь сегодня, - Лавэй резко отпустила руки Ханса, так, что он отшатнулся назад. Ханс, потирая запястья, которые болели так сильно, словно по ним проехался воз, и бранясь в доступных площадных выражениях, все-таки, последовал совету, и пошел прочь. Йохан, недобро косясь на бандитку (он решил, что Анна именно бандитка и есть - нормальные бабы так себя не ведут и не разговаривают, да и не выглядят, чего уж там), просеменил следом. Проводив взглядом молодцов, Лавэй повернулась к Ливе, которая была все еще тут, поблизости. То ли еще не оправилась от приключения, то ли пока что побоялась отходить от внезапной заступницы - не известно.

    - В следующий раз, может статься, тебе никто не поможет. И вместо двух юнцов будут здоровые вооруженные мужики. Опасность прогулок в одиночестве слишком многие постигают поздно. Где твой дом?

Отредактировано Anna Lavey (06.09.2017 03:36:23)

+2

8

Словно заворожённая, смотрела Ливе на то, как незнакомка расправляется с обидчиками. Трусами, видимо, были оба парня, раз не стали и дальше ввязываться в драку, а припустили подальше от "шальной бабы", как назвал её Йохан, и при виде того, как сверкают их пятки, в душе у девочки разливалось мстительное удовольствие, будто она сама наваляла обидчикам.
Правда, длилось оно недолго. Спасительница быстро вернула Ливе с небес на землю замечанием, с которым было не поспорить, а также вопросом, отвечать на который ей ох как не хотелось. Раскрой девочка своё инкогнито - может подняться шум. Но и отмахнуться тут было нельзя: и просто невежливо, и опасно, кто знает, как отреагирует незнакомка на подобную неблагодарность? А такой грех за Ливе точно не водился, матушка всегда учила, что на добро нужно отвечать добром, отец - что на удар - ударом.
- Меня Годеливе зовут, - робко улыбнувшись, будто извиняясь за то, что причинила неудобства, представилась она и в свою очередь спросила: - А вас?
Невежливо было бы даже не спросить у избавительницы имени. И если ещё полгода назад Ливе потащила бы её в замок без зазрения совести, зная, что, пусть даже и рассердившись на дочь, отец не оставит без награды её спасительницу, то сейчас это было бы медвежьей услугой: постылый отчим устроит нагоняй обеим, просто из зловредства.
- Там, в замке, - всё же честно призналась беглянка в том, где жила, надеясь, что добротное, но скромное платье не выдаст в ней баронскую дочку. В конце концов, штат столовавшихся в Зевенберге людей был не так уж и мал, Ливе вполне можно было принять за дочку портнихи Её Милости или ещё кого в том же роде.
- И спасибо вам большое, а то эти... Чего они ко мне привязались? - благодарить за спасение оказалось гораздо проще, чем признаваться в собственной дурости, потому как даже потирая всё ещё саднящий после хансовой хватки затылок Годеливе прекрасно осознавала: дело было не в том, что двум великовозрастным дурням от неё понадобилось, а в том, что молоденькой девчонке не место одной на ярмарке и что в следующий раз помощи можно и не дождаться.

Отредактировано Godelieve van der Mark (01.08.2017 19:16:50)

+1

9

    - Годе..ливе? Извини, я непривычна к вашим именам, - честно призналась Анна, с некоторой заминкой выговорив имя девочки, и воровато оглядываясь по сторонам, словно они только что не хулиганов прогнали, а прирезали кого-то среди бела дня, - Можешь называть меня Анна, - немного неохотно ответила Лавэй, будто ее имя было чем-то особенным, чем она не привыкла делиться столь непринужденно и просто, - Что ж, тебе придется показать мне, где твой замок. Не для того я отодрала за уши этого долговязого, чтобы он подкараулил тебя снова, в надежде отыграться.

    Как и надеялась Ливе, Анна даже не подумала, что она может быть дочерью хозяев замка. Возможно, дочь кухарки, или белошвейки. Замковая прислуга всегда выглядела чисто и аккуратно, во всяком случае, так было и в Суфолке. И Анна каждый раз завидовала этим детям, желая хотя бы на день оказаться на их месте, чтобы быть хоть немного ближе к отцу, который и знать ее не хотел, как говорила мать. Сейчас, спустя столько лет, Лавэй все еще не понимала, как такой милостивый и благородный человек (именно так о нем и отзывались практически все), как граф Бристол, мог быть к слугам теплее, чем к собственной дочери. Еще более непонятно стало со временем то, что мать не солгала об отце. Отец Анны не оказался внезапно моряком или путешественником, или гвардейцем Его Светлости графа, героически погибшим во время одного из нападений пиратов. Отцом Анны был именно граф. Граф, в жизни которого для Анны нет и минуты свободного времени.

    - Я доведу тебя до замка. Но прежде тебе придется дойти со мной до аптечной лавки. Идем, мне нужно заглянуть к старухе Урсуле, а потом пойдем к замку, - Анна кивнула головой в сторону сцены. Убивать время, провожая девчонку до замка, да потом возвращаться, да потом идти в лес и заглядывать в каждое дупло Лавэй не собиралась, затея искать колдуна в лесу и так выглядела слишком сомнительной. Но дело, сделанное наполовину - это такая же пустая трата времени, поэтому оставлять девицу заново наедине со случайностями она бы и не подумала. "Мы в ответе за тех, за кого вступились", - частенько говаривал папа Фрэнк, и Анна каждый раз с некою долей вины принимала это и на свой счет. Будучи пиратом, сложно не растерять свою человечность. Один хороший поступок не смоет тысячи дурных. Но, хотя бы, не даст душе сгнить под корень, несмотря на то, что вера в человечество сгнила уже давно.

    - Идем, тебе нечего меня бояться, - сказала Анна, будто Ливе могла внезапно передумать и дать стрекача подальше отсюда.

Отредактировано Anna Lavey (06.09.2017 03:40:26)

+1

10

Бояться Ливе совсем не боялась, ибо ну глупость же: разве стала бы эта Анна вступаться за попавшую в переделку девчонку, если бы хотела причинить зло? Неприятности ей самой были не нужны, судя по тому, с какой неохотой назвала она своё имя. Кто его знает, зачем и откуда принёс эту Анну Лукавый в Зевенберг? Выговор у спасительницы точно был не местный. Впрочем, это было совсем не важно. Главное, что, раз стала тыкать, значит, не заподозрила в Ливе благородной. Да и сама, кажется, завидным происхождением не отличалась, отчего девочка решила, что тоже может особо не церемониться.
- Да вот же он, - махнула Годеливе рукой в сторону возвышавшегося на горе замка, одноимённого с баронством. И вот что-что, а проводы до самых ворот точно были бы лишними. Если не сейчас, то в ближайшие час-два беглянку точно хватятся, и тогда лишних вопросов от стражи, что мгновенно признает баронскую падчерицу, не избежать никому. Скверная тогда выйдет благодарность.
Однако придумывать новую отговорку не пришлось - Анна озвучила план дальнейших действий, который Годеливе полностью устраивал: во-первых, можно было оттянуть постыдное возвращение домой и последующий нагоняй, во-вторых - за это время можно было придумать какую-нибудь отговорку, ну а в-третьих и в-главных - в глазах Ливе уже замаячил неподдельный интерес. Кто такая старуха Урсула и что от неё может быть нужно, она понятия не имела, но была уверена, что наведаться к ней наверняка интереснее, чем сидеть за пяльцами или глазеть на бродячих артистов.
- Зови меня Ливе, - легко разрешила девочка, без возражений отправляясь вслед за Анной с раскинувшейся на площади ярмарки в сторону узеньких городских улочек. Заблудиться она не боялась - отцовский замок возвышался над Золдером ориентиром, потерять который было невозможно. Да и, как вскоре выяснилось, путь их оказался до неприличия недолог. Даже
с площади уйти не успели, так как Анна подвела свою нечаянную знакомую к одному из притулившихся с краю неприметных домишек, судя по травам, развешанным на окнах, принадлежавшему то ли аптекарю, то ли ещё кому в этом же роде.
- А что нам здесь понадобилось? - со всё возрастающим любопытством поинтересовалась Годеливе. В таким местах леди ван дер Марк бывать определённо не приходилось.

Отредактировано Godelieve van der Mark (06.08.2017 16:03:22)

+1

11

    "Слона-то я и не приметила", - подумала Анна, проследив взглядом за рукой своей новой знакомой. Действительно, замок  возвышался над городком и располагался так, что был виден почти из каждого закоулка. То ли утренний туман, то ли излишняя озабоченность миссией не дали Лавэй обнаружить его раньше. Шум ярмарки отбивал у Анны начисто все желание разговаривать, поэтому до лавки Урсулы они шли молча. Строгое лицо капитана было отрешенным, словно бы она обдумывала нечто важное и, без сомнения, тяготившее ее все это время. Впрочем, так оно и было.

    - Я ищу одного... человека, - на вопрос Ливе Анна ответила не сразу, - А старуха, которая держит эту лавку, может знать, как его найти.

    Могла ли Ливе знать, где искать колдуна? Вряд ли. Если даже трактирщик отправил Анну к аптекарше за ответами на ее вопросы, то что уж говорить о дочке прислуги из замка. Открывшаяся со скрипом дверь задела колокольчик, который был подвешен на крючок прямо над дверным косяком. Тонкий и мелодичный медный звон заполнил собой на удивление тихое (несмотря на шум с площади) пространство лавки. В помещении было гораздо темнее, чем в трактире: хозяйка явно экономила на свечах и масле, а через окна свет практически не пробивался - слишком много высушенных трав и кореньев висело прямо перед ними. Даже человеку, далекому от мира колдовства, запросто могло показаться, что здесь царит что-то ведьминское: кругом была расслабляющая тишина, мягкий теплый полумрак, пряный и чуть горьковатый запах трав, развешанная по стенам и под потолком всякая всячина - птичьи кости и перья, сплетенные из веревок сети, наподобие рыболовных, только с камушками и обилием узелков, на полках - стеклянные баночки-скляночки, глиняная посуда и всякие диковинные мелочи, о назначении которых даже догадаться было сложно. У самой дальней стены было некое подобие прилавка, на котором стояло чучело вороны и грозно смотрело на гостей каким-то слишком уж осмысленным для чучела взглядом. Анна даже мысленно похвалила работу таксидермиста: ворона выглядела точно как живая.

    Но хозяйки нигде не было ни видно, ни слышно.

    - Кхем. Есть тут кто? - чуть более громко, чем было бы достаточно для обычного разговора, спросила Анна у пустоты. Пустота отозвалась шебуршанием за прилавком, хотя Лавэй могла поклясться, что буквально минуту назад никаких шорохов или других звуков, которые издают живые люди, не слышала.

    - Конечно, есть. Я хоть и стара, но еще не выжила из ума, чтобы оставлять мою лавку не запертой без присмотра, - ответила выглянувшая из-за прилавка сухонькая миниатюрная старушка, и если бы не все эти морщины, которые были хорошо видны даже в полумраке, и старческий голос, то ее можно было спокойно принять за ровесницу Ливе - такая она была тоненькая и даже изящная.

    - Мир дому сему, - сказала Анна, припомнив урок матери, которая частенько говорила, что со "своими" нужно здороваться именно так, - Вы и есть Урсула? - не то, чтобы она в этом хоть сколько-нибудь сомневалась, но, сказать по правде, Анна, чуть сбитая с толку внезапным появлением хозяйки лавки, едва не позабыла, как собиралась начать свой разговор.

    - Что ж, и вам мира. Да, вы угадали, я и есть бабушка Урсула, - старушка ненавязчиво, но вполне ясно дала понять, как именно нужно ее называть, - Чем я могу помочь?

    - Я ищу старца Юргена. Мне послали к вам, - Лавэй ненадолго замолчала, соображая, стоит ли пояснить, зачем ей мог потребоваться старый колдун, - Важный для меня человек умирает. И старец Юрген - это наш последний шанс.

    - Не ваши ли люди приезжали сюда в начале месяца?  - опасно прищурив глаза, спросила Урсула, - Ваши, знаю наперед. И только потому я тебе ничего не скажу, потому что вы - разбойники и вероломные твари. Убирайся из моей лавки, пока я не позвала стражу.

Отредактировано Anna Lavey (06.09.2017 03:43:09)

+1

12

Аптека на поверку оказалась самым настоящим ведьминским логовом. Иначе описать открывшееся взору Ливе,
наверное, не смогла бы. Правда, страха она не испытывала. В северных графствах издавна колдовства не боялись, живя с наделёнными даром бок о бок, а если кто из них и начинал творить зло обычному люду, то церковники с цепями из нигаста всегда были наготове, да и светские власти не дремали. Однако бабушка Урсула, как представилась старуха, сильно отличалась от любой колдуньи, что довелось увидеть баронской дочке. Те, кто изредка, но всё же захаживал в отцовский замок, мало чем отличались от самой обыкновенных благородных леди: безупречные манеры, добротная одежда, почтительная речь. Эта же словно пришла из страшных историй, что рассказывали нянюшки, когда малышня не слушалась. И тем любопытнее становилось Ливе, знавшей, что, стоит ведьме учинить что-нибудь противозаконное, расплата не заставит себя ждать.
Правда, подобные размышления, как и разглядывание донельзя интересного интерьера, занимали девчонку недолго. Услышав слова Урсулы, Ливе взвилась, будто укусил кто, потому что где это видано: говорить такое тому, кого первый раз в жизни видишь. Сама она, знакомая со своей спасительницей меньше часа, полагала, что знала её достаточно для того, чтобы на сей раз вступиться самой.
- Эй, разве так можно? - как всегда, когда злилась, звонко воскликнула Годеливе, мгновенно преодолевая короткое расстояние между собой и старой каргой. - Ты же её первый раз видишь, а мне она подруга, и я Творцом могу поклясться, что никакая она не вероломная тварь, понятно? - В голосе девочки отчётливо прорезались нотки, с которыми она в былые времена не раз отсылала прочь слуг, а ради благого дела и приврать было не слишком грешно.
На бабушку Урсулу же эти грозные слова, кажется, произвели не очень сильное впечатление. Криво усмехнувшись, она будто даже не заметила стоявшую подле Анны Ливе и добавила:
- Не стыдно-то? Дурёху эту за собой таскать?

Отредактировано Godelieve van der Mark (07.08.2017 16:23:09)

+1

13

    Насилу проглотив подступившую к глотке ярость, Анна встала рядом с Ливе, и махнула ей рукой, чтобы девочка посторонилась и отошла чуть назад. Нет, нападать на старуху она пока что не собиралась. Но кто знает, не соберется ли напасть старуха, поняв, что просто так капитана Лавэй никто никуда не выставит. Особенно самонадеянная старая карга. Громко водрузив ладони на стойку, Анна буквально нависла над бабкой, вперив в нее недобрый взгляд.

    - Опрометчивая какая грубость. Тем более, если ты догадываешься, кто я такая. А такие, как я, когда что задумают, не останавливаются ни перед чем, чтобы получить желаемое. Предлагаю еще раз подумать, прежде чем давать мне безоговорочный повод сжечь твою лавку и тебя  с ней заодно, бабушка Урсула, - слово "бабушка", произнесенное сейчас Анной, звучало едва ли не как мерзкое ругательство, - Если скажешь, где искать старика - я уйду, не потревожив никого. От Юргена мне не нужно ничего, кроме помощи. А если будешь шуметь и упрямиться... - капитан неожиданно замолкла, а её рука резко взметнулась в сторону и обхватила шею чучела-вороны, которая стояла на стойке чуть поодаль, - останешься без своего фамилиара, ведьма. Это ведь не просто твой выкормыш. Это твои глаза. Старой слепой ведьме, вероятно, придется тяжко без того-кто-смотрит, верно ведь? Я сразу поняла, что к чему, как только подошла поближе. Даже не пытайся блефовать сейчас.

    Старуха злобно осклабилась и повернула голову к Ливе.

    - Так-то, девочка. Подруга, говоришь? А знала ли ты, что та, кого ты зовешь подругой, мало того, что заправляет сворой разбойников, так еще и ведьма? Нет? Так-то, - бабка  сипло рассмеялась и снова повернула голову к Анне, - Тот, кто тебя учил - был опытен и хитер. Моя ему похвала. Разглядеть фамилиара в чучеле нынче может не каждый. Что ж... я расскажу. Но за плату. На крови мне поклянись, что раздобудешь для меня у Юргена двухсотлетнюю мандрагору. Иначе - не скажу ничего.

    - А в том ли ты сейчас положении, чтобы диктовать мне условия? - не убирая руки от вороны, тихо, но злобно проговорила Лавэй.

    - Выбирай сама: шум и кровь в центре городка, стража, да кандалы. Или плата. Готова поспорить, что твоя малолетняя подружка мигом забудет, что ты ей помогла, и сдаст тебя с потрохами. Иначе ей снова достанется, - старуха смотрела в пустоту перед собой устрашающими бельмами - видимо, живые человеческие глаза были до поры лишь иллюзией, умело сплетенной для отвода глаз.

    - Однако, - невесело усмехнулась Анна в ответ, - Обокрасть чужими руками того, кого только что выгораживала. В вероломстве ты бы дала мне фору, старуха. Что еще за двухсотлетняя мандрагора?

    - Редчайший корень, выглядит как обычный корень мандрагоры. Только этот - кроваво-красного цвета. У Юргена остался один, и он мне нужен.

Отредактировано Anna Lavey (06.09.2017 03:38:56)

+1

14

Дальнейшие события никак не вписывались в представление Ливе о том, как должно проходить общение с ведьмой. Уж точно, шантажа и угроз ей от магического люда видеть не доводилось. Обычно мага вызывали к сюзерену и за определённую плату просили о той или иной услуге. Всё это мало чем по своей сути отличалось от заказа нового платья или кинжала и уж точно не сопровождалось оживающими воронами, слепыми глазницами и страшными словами. А когда стало ясно, что эта Урсула была в курсе дел не только Анны, но и самой Годеливе, девчонке стало чуть ли не страшнее, чем когда те парни тащили её с площади.
Однако до открытого конфликта между, как выяснилось, двумя ведьмами, дело не дошло. Посчитавшая доводы старухи справедливыми, Анна согласилась, и та, недобро ухмыльнувшись, принялась объяснять, в какой части простиравшегося за городской стеной леса обитал Юрген. Объяснения эти Ливе слушала уже в пол-уха, так как уже поняла, что за порогом дома Урсулы её дороги со спасительницей явно разойдутся. Как бы ни противно было возвращаться к отчиму, девочка всё же осознавала, что пускаться в бесцельные блуждания по лесу в поисках вынужденного скрываться от властей колдуна (А иначе почему этот Юрген не живёт открыто, как та же бабушка Урсула?) было бы совсем уж глупостью. Мало того, что нагоняй тогда будет в сто раз сильнее, так ещё и кто его знает, не будет ли там грозить ещё большая опасность? Даже такая порывистая девица, как Годеливе, не собиралась выяснять этого опытным путём.
Распрощавшись со старухой, Анна с Ливе покинули домик на площади. Ярмарочная толпа и не думала расходиться, дико, как казалось девочке, контрастируя с тем, что только что происходило буквально здесь же, в двух шагах от балагана, где до сих пор шло весёлое представление. Наверное, лучшего момента для того, чтобы мирно распрощаться и ломать голову, как сделать так, чтобы Анна не провожала до ворот замка, могло и не представиться.
- Спасибо тебе! - несколько растерянно от того, чему только что стала свидетельницей, в который раз поблагодарила Годеливе. - Надеюсь, ты найдёшь всё, что надо, а эта старая карга не будет поднимать шуму. Про разбойников я не верю, а то, что ты ведьма... так это у нас не преступление, если никому не вредишь, так что не бойся, - заверила она, будто наставляла свою новую знакомую, и уже хотела было распрощаться, как вдруг их снова окликнули.
- Эй вы! - раздалось буквально у самого бока, заставив Ливе резко обернуться. - Да-да, я к вам обращаюсь, красавицы!
Пара городских стражников стояли уже практически вплотную, и один Лукавый знал, что им могло понадобиться от двух молодых, прилично и не вычурно одетых девиц. Не посещение же дома известной на весь Золдер ведьмы вызвало такую подозрительность!

Отредактировано Godelieve van der Mark (16.08.2017 17:07:25)

+1

15

    Старуха заставила Анну на крови поклясться, что та раздобудет ей красную мандрагору. Про этот корень капитан, даже будучи ведьмой, слышала если не впервые — то, по крайней мере, не придавала этому знанию сколько-нибудь значения. Про обычную мандрагору, не двухсотлетнюю, Анна вообще слышала мало и, как ей казалось, сплошные небылицы: во-первых, по слухам, корень мандрагоры можно было выкопать там, куда пролилось семя и испражнения казненных через повешение; во-вторых, Лавэй слышала от девиц в борделе, что мандрагору заваривают, чтобы предотвратить беременность или избавиться от нежелательного плода. Первое было похоже на бабкины сказки (с чего бы растению выбирать, где ему расти? Ведь почти везде, куда ступала нога человека, наверняка кто-то да успел хоть раз помочиться), а второе - на вранье: то упорство, с которым брюхатели шлюхи в "Хвосте" даже после отвара из корня мандрагоры было ошеломляющим. В любом случае, по мнению Анны, в этом деле никто ничего лучше простой ложки еще не придумал. Но когда капитан клялась на крови, что принесет бабке корень, — что-то в ее разуме, который привык сметать на ходу, подсчитывать, рассчитывать, прикидывать выгоду, — что-то не комфортно заерзало и пару раз перевернулось. Лавэй не недооценивала клятвы, и всегда старалась давать их с большой осторожностью, а тут — клятва на крови. Что же это за драгоценный корень?

    Когда Анна и Ливе вышли из лачужки аптекарши, капитан уже вовсю размышляла о том, как бы побольше разузнать про этот корень, прежде чем безропотно отдавать его престарелой ведунье. Размышления ее прервала девочка. Анну не столько удивила чистосердечная благодарность, с которой Ливе до сих пор и смотрела, и говорила, сколько ее желание верить в то, что Анна, волею судеб оказавшаяся ее "спасителем" — в действительности человек достойный. Было время, когда Анна тоже думала, что есть хорошие люди, и плохие. А если хороший человек совершает плохой поступок, то это значит, что он был вынужден защищаться. А потом случилась жизнь, настоящая, возмутительная в своей нагой беспощадности, отрезвляющая. И все окрасилось серым.

    — Я знала одного пирата, который был честнее и благороднее доброй половины этого города. Пираты убили мою мать и пираты же, только другие, вырастили меня и заботились обо мне. В глазах многих все они, и те, и другие — разбойники. А в моих глазах они были семьей, — не успела капитан продолжить свою мысль о том, что все в подлунном мире относительно, и что свобода и благо для одного кончаются ровно там же, где начинается свобода и благо для другого, как к ним привязалась стража. Чего-чего, а стражи здесь точно не хватало. Точнее, потасовки со стражниками, к которой Анна уже мысленно готовилась.

Отредактировано Anna Lavey (06.09.2017 00:00:41)

+1

16

При очередном оклике Ливе вздрогнула, даже не успев ответить своей спутнице. "Ну кто там ещё!" - хотелось ей простонать, но, вовремя обернувшись, беглянка прикусила язык. Стража! Да ещё, судя по гребу ван Госсенсов, что треклятый отчим сразу налепил по всему Зевенбергу, не успев и порога переступить, замковая, а не городская. Эти, если станут присматриваться, могут и узнать, и тогда накроется медным тазом всё её хотя бы относительно незаметное возвращение. Поэтому, резко присмирев, девочка потупила взор в надежде, что снова удастся отмолчаться, а её новая подруга уже точно сумеет отвадить очередную помеху, раз уж договорилась и с деревенщиной, и с ведьмой.
- А чего это вы у бабушки Урсулы забыли, красавицы? - вполне миролюбиво обратился к ним тем временем один из стражников. Кинув беглый взгляд исподлобья, Ливе его узнала. Это был Ганс, служивший в Зевенберге ещё при отце и, кажется, отличавшийся весёлым и лёгким нравом. "Под юбку его пусти - и верти потом мужиком, как хочешь", - припомнились о нём кухаркины слова, однако же о таком решении потенциальной проблемы, ясное дело, и речи быть не могло.
- Да они небось и сами колдуньи. Глазом моргнуть не успеешь, как жабой заквакаешь, - хохотнул второй, чьего имени Годеливе припомнить не могла.
- Полно тебе, Ян! Да и потом, ведьма что, не баба, что ли? - беззлобно огрызнулся Ганс и, лукаво подмигнув Анне, продолжил: - А что, милая, не хочешь со мной по ярмарке пройтись? Этого увальня, - он небрежно махнул рукой в сторону ухмылявшегося товарища, - у хмельной лавки оставим, а сестрице твоей я сластей куплю, чтобы под ногами у нас не путалась, ну, идём?
В отличие от деревенских недорослей, Ливе Ганс за доросшую до ухаживаний барышню не считал, в отличие от явно приглянувшейся ему Анны, а вот друг его, Ян, кажется, задумывался не только о бабских юбках.
- Гляди-ка, чего это старуха Урсула ставни закрывать принялась? Ярмарка в самом разгаре, весь навар впереди, а карга лавочку прикрывает? Аккурат как эти от неё вышли? Ну-ка, красавицы, говорите, чего прикупили?
К ведьмам в Бергмарке обращались за разными услугами, в том числе и теми, за которые пришлось бы расплачиваться как просителю, так и колдуну. Однако же многих дурочек, не желавших принести дитя в подоле, это не останавливало. Как не останавливало и наделённых даром в погоне за звонкой монетой.

Отредактировано Godelieve van der Mark (08.09.2017 10:45:52)

+1

17

[indent] Капитан хотела было огрызнуться на столь не вовремя подвернувшегося под руку дамского угодника, но в последний момент решила попридержать коней, и отвадить повесу по-хорошему.
[indent] — В другой раз, служивый. Нам сейчас не до ярмарки, — беззлобно, но решительно поведала Анна Гансу, — Бабушка Урсула попросила принести ей трав из лесу для новых настоек. Ей самой нынче тяжело. Посему — дела не ждут. Ливе, идем, — Анна обернулась к девочке и кивнула ей в сторону переулков, — Поторопимся. Хорошо бы до темноты успеть.
[indent] — Хорошо бы, — согласился с Анной второй стражник, которого звали Ян, и прищурился недоверчиво, — Да только лес-то в другой стороне, не в той, куда вы торопитесь. Неуж не местные?
[indent] — Погоди-ка, Ян... — Ганс подошел поближе и нахмурился, вглядываясь в черты лица "сестрицы", — Как она тебя назвала? Ливе? Ян! Да это же наша беглянка! Падчерица лорда Оральфа! Леди Годеливе! Она вам ничего дурного не сделала? — спросил Ганс у девочки, затем протянул руку и цепко ухватил Анну за предплечье, — А ну, девка, стой! Признавайся, что тебе надо от леди Зевенберга? Никак, выкуп хотела выторговать?
[indent] — Что? Какая еще... — Анна удивленно глянула на свою спутницу, — Руки от меня прочь! — капитан дернула рукой, пытаясь высвободиться, — Не то переломаю, — она снова дернулась, отвлекая внимание, и выхватила левой, свободной рукой, свой кинжал из ножен. Левой рукой она владела в бою ничуть не хуже, чем правой: на арене у Нишапура чаще всего ей приходилось сражаться двумя аракхами или короткими мечами-дуалами.
[indent] — Ишь ты, боевая какая. Надо вести их в замок. Лорд Оральф разберется, что делать со злодейкой, — ухмыльнулся Ян, становясь, тем временем, прямо перед Ливе.
[indent] — Верно. А ну, идем, — Ганс тряхнул Анну, — И лучше тебе, красавица, не брыкаться, а то зашибу, — стражник еще крепче вцепился Лавэй в руку и потащил в сторону дороги к замку. Анна резко рванулась, поднесла лезвие к горлу Ганса, едва коснувшись им кожи.
[indent] — Отпусти, я говорю. Девочка повстречалась мне случайно на ярмарке, а потом сама пошла со мной. Если надо — я пойду с вами и расскажу об этом твоему лорду, но тащить меня не смей, — на удивление спокойно проговорила Лавэй, бросив мимолетный взгляд на напарника Ганса, который дернулся было в их сторону.

Отредактировано Anna Lavey (11.09.2017 20:25:10)

+1

18

События развивались с такой ошеломляющей быстротой, что Годеливе едва успевала за ними следить. Из благодушно настроенных ухажёров в агрессивно настроенных стражников Ганс и Ян превратились буквально в мгновение ока. Анна выхватила нож, приставив к горлу одного из них, второй, что уже ненавязчиво, но крепко уцепил баронскую падчерицу под локоток, выпустил беглянку и потянулся к висевшему на поясе мечу. Ещё чуть-чуть - и ситуация примет совсем катастрофический оборот: сбежится вся стража, какая только есть, а против обвинения в нападении на людей барона не помогут никакие заверения маленькой леди в том, что ведьма эта никакого вреда не хотела, а наоборот, только помогла. А если припомнить, что ждало дома её саму, то заступничество Ливе наверняка только боком выйдет.
- Анна! Ганс! Хватит вам! - взмолилась она, еле сдерживаясь, чтобы не кинуться разнимать сцепившихся. Останавливало только то, что Свейн как-то рассказывал, как опасно соваться между ножом и дерущимися, не только потому, что могут задеть самого, но и потому, что легко спровоцировать рану из-под твоей руки. Вот только стать причиной дурацкого кровопролития ей сегодня и не хватало!
- Пожалуйста, отпустите её, она правда ничего не сделала! И сейчас нож достала, потому что испугалась! - девочка перевела взгляд на всё ещё колеблющегося Ганса, на этот раз сама вцепившись ему в руку, для пущей убедительности. - Ко мне у балагана какие-то дураки привязались, Анна заступилась, вот и всё, Творцом клянусь! Ей и правда за травами надо, а я уже обратно собиралась, а тут вы... Она сама не местная, откуда ей было знать, что вы из замка, а не очередные забулдыги, что пристать решили? Ну посудите сами, если б она за меня выкуп хотела, стала бы я так уговаривать? А барон и слушать нас не будет, вздёрнет её только за то, что со мной связалась, сами же знаете, какой он...
Ян переводил нерешительный (преимущественно связанный с ножом у горла) с одной девицы на другую, Ганс тоже задумался. Вдвоём скрутить строптивую ведьму проблемой, наверное, не было бы. Но и тот словесный поток, что буквально обрушила на него леди Годеливе, не был лишён смысла. Имей эта Анна дурные намерения, стала бы баронская падчерица за неё заступаться! Да и возни наверняка будет потом много. А так, сдадут зарвавшуюся девчонку получать нагоняй от отчима - и конец заботам.
- На себя бы посмотрели, леди... - со смесью укоризны и досады проворчал Ганс, которому возиться со всем этим вместо того, чтобы гулять по ярмарке, хотелось всё меньше и меньше.  - Эй, девка, как тебя там? Брось нож и вали подобру-поздорову, пока я в словах миледи не усомнился. Идёмте, леди Годеливе, - добавил он, когда опасность свести всё к поножовщине миновала, и Ян с Анной разошлись в разные стороны.
- Спасибо тебе! И прости, что так вышло! - только и успела выкрикнуть на прощание Ливе, уводимая не желавшими новых неприятностей стражниками в сторону замка. Куда более рассудительный Ганс лишь надеялся, что случившееся научит не лезть туда, куда не надо, не только баронскую падчерицу, но и его друга, которому лишь бы за юбками увиваться.

+1

19

[indent]Сказать, что Лавэй была удивлена — не сказать ничего. Мало того, что девчонка и впрямь оказалась местной леди, так еще и заступаться за нее стала, словно они и впрямь были сестрицы, не меньше. Нож она убрала, и отступила в сторону, молча наблюдая за тем, как Ливе уводят стражники. На благодарность и извинения она как-то рассеянно кивнула, осмысляя происходящее. Нож, пожалуй, и правда оказался не самым дальновидным решением, но импульсивная злоба оказалась сильнее разума. Однако, все закончилось более-менее благополучно именно благодаря Ливе, а в том, что девочка никому не расскажет о женщине, которую воспитывали пираты (не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сделать из этого факта правильный вывод) — капитан не сомневалась. Девочка была какая-то слишком земная для леди. Живая, простая, не чванливая и не жеманная. Честная. Анна всегда себе представляла дворянских дочерей совершенно иначе. Вернувшись в таверну к своим парням, Лавэй изложила суть дела.

[indent]— ... взамен я пообещала старухе выкрасть у Юргена корень двухсотлетней мандрагоры. Обещания, скрепленные кровью нарушать... против правил. Но, прежде чем воровать у старца, чьи услуги нам нужны до зарезу, я хочу знать, что это за корень и почему он такой особенный. Кто-то из вас слышал про такой? Клаус?

[indent]Канонир, которого Анна, несмотря на его прошлую неудачу, все-таки, взяла с собой, как лучшего знатока этих мест, задумался, соображая, как ему лучше ответить, чтобы не рассердить капитана.

[indent]— Не знаю, капитан, правду ли вам сказала старая ведьма. Но двухсотлетняя мандрагора — это выдумка. Помню, я еще совсем мальчишкой был, когда бабка мне рассказывала, будто дикари лечили отваром этого корня хворых драконов. Дескать, дракон — тварь волшебная, и вылечить его можно только волшебным снадобьем. Но всем известно, что драконы и дикари, летающие на них верхом — это все бабкины сказки. Поэтому, я думаю, что и корня этого не существует.

[indent]Капитан нахмурилась. Принеси то не знаю что. Но вряд ли старая ведунья стала бы скреплять сделку кровью, если бы "платы" за ее услугу попросту не существовало в природе. Только если бабка, все-таки, не выжила из ума. Но Лавэй, вопреки увещеваниям Клауса, больше склонялась к тому, что ведьма знала, о чем просит. И у Юргена, кажется, и впрямь было то, чем "лечили драконов". В одном Клаус был прав — из книг Лавэй запомнила, что драконы — магические твари, а это значит, что и хвори у них могли быть только магические. Если эта мандрагора была панацеей от магических болезней — то к Лукавому и Юргена, и бабку с этими обещаниями.

[indent]— Все вместе в лес не пойдем, сперва иду я с Клаусом, Питтом и Бреннаном. Если не вернемся к полуночи — остальные идут следом. Я буду оставлять зарубки на деревьях, чтобы вы знали, куда надо идти. Ни с кем не конфликтовать, на разборки не нарываться, ни капли в рот, пока с этим не будет покончено. Сперва — дело, а потом — всё остальное.

Отредактировано Anna Lavey (21.09.2017 20:57:42)

+1

20

Кажется, лес, раскинувшийся по соседству с Золдером, ни чем не отличался от любого другого, что раскинулся по всему королевству. Однако по мере продвижения небольшого пиратского отряда в его глубь становилось ясно, что дело тут не совсем чистое. Тропинки то и дело петляли, будто бы на глазах меняя направление, хотя особо дремучими заросли вроде не были, да и разобрать, была это одна тропинка или всякий раз разная, оказалось непросто.
В итоге времени на то, чтобы сверить все ориентиры и советы бабушки Урсулы и добраться таки до покосившейся избушки, в которой, по словам старой ведьмы, нашёл приют Юрген, ушло гораздо больше, чем рассчитывали пираты, хотя, в лесу из-за смыкающихся над головой кронами всегда кажется темнее, чем на самом деле, тут уж не угадать.
Стоило пришлым ступить на полянку, как старые ставни захлопнулись сами собой, словно по волшебству. Хотя, почему словно? Старик, судя по всему, магической силой обделён не был, а проблемы с законом заставляли его не просто хорониться в дремучем лесу, но и позаботиться о защите, если до его избушки кто-нибудь всё-таки доберётся. И хоть, как мог разглядеть из окошка Юрген, была это не стража, а та самая настырная девка, людей которой он относительно недавно уже послал к такой-то матери, дела это не меняло. Не та у него сейчас ситуация, чтобы радушно принимать гостей.
Ветер на поляне меж тем лишь усиливался, послушный воле не желавшего вступать в какие бы то ни было контакты старика.

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » В погоне за исцелением