НАТ
Очень плохой дядя, куратор всех сюжетов и нелюбитель шуток.
Icq - 562421543
НИНА
Строгая кадамирская леди и куратор дортонских сюжетных веток.
Skype: marqueese_
ИЗЗИ
Учительница-сексолог, массовик-затейник и просвещенная в вопросах магии.
Skype: fullinsomniac
АННА
Суровый капитан Левиафана и куратор пиратских сюжетных веток.
VK: /monlia
ЭДМУР
Одинокий рыцарь и куратор северных сюжетных веток.
VK: /moralrat

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!
Королевство Дортон переживает очередной кризис: пираты угрожают очередным восстанием, маги в новообразованных общинах требуют свободы, а вольные племена скайгордцев объединяются, создавая опасность с Севера. Положение усугубляется тем, что единственный существующий на свете огнедышащий дракон остался без человеческого контроля и теперь угрожает превратить в пепел все королевство.

11 ЭДРИНИОС - 10 КАНТЛОС 844 ГОДА


ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: На грани

3x01 Освобожденная от клятв - Edmure Harte
3x02 Остров сокровищ - Anna Lavey
3x03 Магия крови - тёмная магия - Alyx Vance
3x05 Мой дом - чужая крепость - Magnus Beaumont
3x06 Драконы смертны. Но смертны и те, кто их убивает - Ninwe Anshan
3x07 На грани - Alyssa Harte
3x08 Война Алой и Белой розы - Eleonora Langley
3x09 Предскажи мне судьбу... королевства - Wolfgang van der Mark

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



US

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s010.radikal.ru/i313/1709/6a/4b14134e3f1b.gifhttp://s018.radikal.ru/i506/1709/a5/6f93d70d2616.gif

Время и местоDorton, many years ago

Действующие лицаUtter / Sarah

Fuck everything who isn't US
История
He ruled not only over the realm. He took control of everything he wanted. He made me marry and he made me leave my husband. He declared me the first woman in his throne hall and the last one behind closed doors.

She never conceded to me, even when she gave up. As a king i could defeat cities and armies, but not her unsubmissive will. Imagine, how furious and dark and really mad she could make a man's soul.

This is the story of Mad King and his First Mistress that should be told once.

[SGN]____________________________________[/SGN]

Отредактировано Ninwe Anshan (17.09.2017 18:15:22)

+3

2

[AVA]http://funkyimg.com/i/2yjhF.gif[/AVA]
[NIC]Utter Whistler[/NIC]
Все любили короля. Все уважали короля. Все боялись короля. Уттер был одним из тех королей, кто сочетал в себе величие и привлекательность, но не знал милосердия. Да и нужно ли было оно тому, кто должен думать о благе собственного рода и королевства, а не о тех, кто должен создавать это самое благо? Должен ли он думать о тех, кто хочет забрать его корону?
Последнее время Уттер, названный в честь великого завоевателя Дортона, своего предка, Уттера Смелого, стал излишне подозрительным. Сидя на своем троне, запрокинув правую ногу на его спинку, а левую разложив на помосте так, чтобы вальяжность его позы чувствовалась всем присутствующим, он лениво махнул рукой в сторону очередного прихлебателя. Мол, иди отсюда, старый черт, подобру-поздорову, не то хуже будет. Он даже не помнил, что тот его просил, но Уттеру несомненно казалось, что это "что-то" существенно ухудшит благополучие Его Величества.
- Мой король, - вдруг по правую сторону от него раздался голос. Это говорил золотоволосый, бородатый мужчина, тот самый, что принимал все заботы королевства на себя и одновременно заставлял Уистлера сомневаться в его лояльности. Томас Ричмонд посмотрел на него взглядом понимающим, но, как показалось Уттеру, высокомерным, - Мне кажется, на сегодня хватит. Вы итак приняли достаточно народу, - сказал Ричмонд и, не дожидаясь ответа короля, отдал приказ гвардейцам выдворить пришедших из тронного зала. Уттер сопроводил это действие сухим безразличием, а после позвал чашника за вином.
- Сегодня какой-то особенный день, что ты не уговариваешь меня принимать народ до самого вечера? - с долей пренебрежения к собеседнику, спрашивает Уттер. Чашник приносит вино, но вместо ответа Томас просит его налить бокал вина и ему тоже. Когда же и в руках короля оказывается кубок с красной жидкостью, советник Уттера наконец раскрывает секрет своего загадочного поведения:
- Я подумал, что вы захотите выпить за благополучие вашей дочери, - сказал Томас, измерив его внимательным взглядом. Лицо Уистлера же менялось так быстро, что он и сам едва успевал отслеживать собственные эмоции: сначала это было изумление новостью, потом непонимание, а после и вовсе недовольство.
- Не понимаю, о чем ты говоришь. Именины Фреи в самивизионосе, - хмуро ответил Уистлер, хотя теперь уже прекрасно понимал, о ком идет речь. Именины были у его второй, незаконнорожденной дочери, которая носила фамилию другого мужчины и жила на западе. Сколько ей уже? Около восьми?
- Я стар, но не слеп... - ответил ему Томас, осушив кубок одним глотком и со злостью отбросив его в сторону, - Дай им развод, иначе я перестану закрывать ему глаза на правду, - добавил Ричмонд и тут же быстрыми шагами направился к выходу, заставляя Уттера усмехнуться и еще сильнее развалиться на троне. Заставляя его задуматься: а нужна ли ему эта тайна? Что будет, узнай Натаниэль о том, что его горячо любимая дочка вовсе не его? Что от этой тайны потеряет Уттер? Ничего. Неудобным окажется лишь положение Сары, которая, вот уже столько лет, пытается усидеть на двух стульях сразу.
- Позови ко мне Сару, - выкрикнул вслед Томасу Уттер, когда тот уже почти покинул галерею. Злость Ричмонда была ему понятна: старый жаждал наследника. Но вот сынок его был слишком слабохарактерным, чтобы прийти и забрать свою жену из Скарборо и заделать себе наследничка. Уттера же продолжение рода Ричмондов мало интересовало. Даже наоборот.. можно было бы наконец забрать себе все их золотодобывающие шахты.
Размышляя над великим и не очень, Уистлер устало откинул голову назад и едва не уснул. Но Сара появилась как раз вовремя. Как всегда - блистательная, живая, дерзкая и гордая. Такую женщину хотелось держать возле себя, такую женщину хотелось добиваться и подчинять. С ней Уттер чувствовал себя завоевателем и постоянно, каждый день, что Творец отвел ему, доказывал себе и людям, что покуда она подчиняется ему, то все остальные делать это просто обязаны.
- Я хочу, чтобы ты сказала Натаниэлю, кто отец его дочери, - хмуро сказал Уттер, проникнув взглядом в  ее самые потайные мысли на этот счет.  Уистлер вдруг почувствовал ревность: Сара находила лейфордского сосунка отцом более достойным, чем он. Мысль об этом заставляла Уттера испытывать злость.

+1

3

No one ever died from wanting too much..

У Сары было все, что она для себя выбирала.
Просторные покои, которые она заняла, переехав в Скарборо. Неважно, что пришлось выселить из них фрейлину Ее Величества, и это ознаменовало первую неделю ее пребывания здесь крупным скандалом. Не страшно, что потребовалось много сил (чужих сил), чтобы перестроить и обставить комнаты как угодно новой хозяйке. Несколько месяцев она с нескрываемым самодовольством выходила на балкон, глядела вдаль, властно раскинув руки поверх золоченой балюстрады. Потом ей это надоело.
Самые лучшие наряды, которые должны подчеркивать не только ее красоту, но и ее превосходство над остальными, в котором Сара не сомневалась. В первый год жизни при дворе она была настолько озабочена своим внешним видом, что несколько раз отказывалась принять Его Величество, если работа швеи, по ее мнению, была не закончена. Результатом этого упорства становилось полное уничтожение проделанной работы, когда та попадалась под руку разгневанному любовнику. Эта игра, с модой, непрерывной конкуренцией и стремлением поставить себя в рамки, внутри которых она станет совершенно недосягаема для других, была более сложной и требующей страстной отдачи, нежели выдворение глупой девицы. Но вскоре и она наскучила Саре.
Любое развлечение, которого пожелает ее сердце. Но чаще всего оно, как и у всех обычных женщин, желало любви. И на какое-то (чаще всего, непродолжительное) время Саре казалось, что она купается в ней. Но после жажду любви заменяла жажда неистового единения, а за ней и откровенного обладания объектом своей страсти. На этом этапе женщину подстерегали трудности. Согласно религиозным канонам, король принадлежал своей королеве, на деле же - ни одной, кто так надменно смел на него притязать. Сара была одной из них, первой из них, и занимала это место дольше всех - пожалуй, ее единственное преимущество. Их отношения с Уттером перерождались от совершенного блаженства до неистовой ярости друг к другу, и если поначалу Хоук верила, что она может это изменить, то по прошествии лет смотрела на ситуацию здраво. Единственным человеком, которому приходилось хуже, нежели королеве Джейн, которая терпела невнимание, пренебрежение супруга своей репутацией, была она, Сара - яркая, стойкая, амбициозная, и тем не менее не способная по-настоящему разделить власть и славу своего короля. И все-таки их тянуло друг к другу, даже спустя столько лет, несмотря на десятки неразрешимых проблем и разочарований. Она выбрала эту связь, как и все остальное, что в конечном счете не приносило ей удовольствия. Такие люди, как она, даже подобно королевской фаворитке, обладающие талантом претворять свои мечты в реальность, всегда желают большего и не умеют останавливаться.

- Сколько ей? Должно быть, около восьми?
Сжимая в руках кубок с вином, женщина попробовала на вкус эти слова, как за мгновение до того пробовала ароматный напиток. Никто не способен был ее остановить, когда она покидала законного мужа и дочь, отмечавшую сегодня день рождения. Было бы унижением, для всех сторон, продлевать ее отношения с Натаниэлем Ричмондом, и она сделала что могла, чтобы это закончить. В конце концов, наследник королевского десницы должен быть благодарен ей за решимость и выдержку, которых недоставало ему самому. Из них двоих, Натаниэлю было впору носить платья и щеголевато укладывать волосы. В отличие от него, будь у нее иной способ для достижения целей, она именно так бы и поступала.
Женщина никогда не сомневалась в своих действиях, но в дни, подобные нынешнему, ее голову проясняло только вино. Главным образом, выпитое в одиночестве - ведь при дворе ей было не с кем разделить свои мысли. Кроме того, кого она любила, но с кем подобных откровений допускать было нельзя. Сара задумалась о том, что никогда не испытывала материнского трепета. Нельзя искренне привязаться к тому, что становится предметом постоянной неуверенности и сомнений. Мысли о ребенке, а вернее, о его настоящем отце, терзали и преследовали Хоук прежде, чем это стали делать люди. Поэтому у других не должно было оставаться сомнений - у каждого в своей правде, а у нее в собственной, разделенной надвое. В какой-то мере Сара была благодарна Натаниэлю за то, как все устроилось: ребенок получил отца, она - свободу.
Решив прогуляться по открытым галереям Скарборо, женщина довольно скоро наткнулась на юного принца Стефана, играющего в окружении своих наставников. Сцепив руки, она не скрывала улыбки, наблюдая за ним, пока ее присутствие оставалось незамеченным. С недавних пор, между ними установились довольно странные отношения. Десятилетний принц вступил в тот возраст, когда он понимал, кем является Сара и какие неприятности она доставляет матери. Видел он и отношение отца, который отчего-то благоволил к этой женщине и выделял ее среди других. Вкупе с доверием и восхищением, которые питают мальчики к отцу, и многократно увеличиваются, если отец носит корону, а также рыцарскими настроениями, которые осеняют юных мужчин, когда их начинают учить поединку, Стефан испытывал к Саре симпатию и притяжение. Маленький рыцарь нуждается в даме не меньше взрослого, а леди Хоук была самой гордой красавицей при дворе, что подтвердил оказанным покровительством его отец.
- Ваше Высочество. Вы знаете, какой сегодня день?
Сара важно присела в реверансе, между тем как взгляд принца выдал его радость и благоговение. Каковы же были ее мотивы?.. Пожалуй, он слишком походил на своего отца, и дружба с его сыном давала призрачное, пьянящее ощущение власти над Уттером.
- Сегодня день рождения твоей сестры.
- Но именины Фреи в самивизионосе?
- Другой сестры, она живет на западе, вдалеке от двора. Возможно, вы когда-нибудь встретитесь, и ты сможешь с ней познакомиться.
Женщине доставляло необъяснимое удовольствие говорить это и отвечать на вопросы принца, которые прервал самым бесцеремонным образом знакомый голос. Видимо, третий человек следил за их беседой со стороны, как прежде Сара наблюдала за принцем, ожидая момента себя обнаружить.
- Тебя зовет король. Он не в лучшем расположении духа.
Слова, брошенные как пощечина - от подобных у неопытной девицы покраснеют щеки, словно оскорбление и впрямь было нанесено. Но только не у Сары, которая привыкла, что этот человек - Томас Ричмонд, десница короля и отец ее благоверного - хлещет ее своими взглядами как плетью. Она кивнула и тут же обратилась к Стефану с почти искренней улыбкой.
- Хочешь пойти со мной?
Еще одно преимущество дружеских отношений с этой женщиной - благодаря ней принц виделся с поглощенным заботой о государстве родителем чаще.

- Ваше Величество! Отец!
Проникнув в тронный зал, мальчик предпринял попытку вести себя как полагается, и все-таки бегом проделал путь от дверей до королевского кресла, стоявшего на возвышении. Подождав, пока произойдет приветствие отца и сына, Сара неторопливо двинулась вперед, не сводя глаз с короля. На протяжении последних недель у нее был повод для недовольства и проявления характера в общении с Его Величеством, но интуиция подсказывала, что не стоит, не сейчас.
- Ваше Величество.
Как и предполагала Хоук, Уттер начал сам, и его требование как всегда показалось неслыханным. Сара глотнула воздух, словно кто-то невидимый резко рванул на себя завязки ее корсета. Маленький принц отошел в сторону, рубя воображаемого противника. Однако даже целая толпа детей не остановит ее сейчас.
- Если ты жаждешь пополнения коллекции бастардов, то твоя новая девица понесет значительно раньше, чем я доберусь до Лейфорда с ошеломительной новостью. Кстати, зачем тебе это? - красиво изломанные брови Сары, которые были темнее волос, взлетели вверх в досаде, - Они итак догадываются, все они. Даже его отец, который восемь лет подряд смотрел на меня как на шлюху. Я вышла замуж, чтобы удовлетворить тебя, его и своего отца, и даже, на первых порах, своего драгоценного мужа. Всех, кроме себя! Что-то пошло не так - ведь ты об этом думаешь? Все, черт возьми, идет не так!.. И чтобы наконец это признать, ты собираешься разрушить жизнь девочки?
[NIC]Sarah Hawk[/NIC]
[AVA]http://s010.radikal.ru/i311/1710/86/017d06341d23.jpg[/AVA]

+1

4

[AVA]http://funkyimg.com/i/2yjhF.gif[/AVA]
[NIC]Utter Whistler[/NIC]
День Уттера всегда был расписан по минутам. Правда вставал государь по обычаю ближе к трем часам дня, завтракал мясом и вином, вел прием около часу, а после все остальное время проводил за развлечениями, коих у него было сущее множество. Он любил театр, точнее то, как его маленькая дочь, юная принцесса Фрея, играет на публику, поэтому организовал прямо в тронном зале сцену, где каждый раз заставлял Фрею играть, а придворных смотреть. Дело часто заканчивалось слезами малышки, но Уттеру всегда казалось, что это лишь часть представления. Так удивительно, так живо она играла обиду! К кронпринцу же отец был довольно равнодушен. Старший ребенок казался Уттеру молчаливым и бесперспективным, а еще его мамаша вечно вилась возле Стефана как лиана. А вот с ней он хотел встречаться меньше всего. К  вечеру Уттер обычно поднимался в свои покои, где его уже ждали заранее для него отобранные шлюхи. Они отбирались его собутыльником- карликом, то есть владельцем дорогого борделя, который был слеп на один глаз и уродлив, как побитая собака. Но истории он рассказывал отменные, такие, что король готов был обоссаться со смеху на месте. Уттер даже учредил специальную должность при дворе для Рикарда, велев остальным придворным называть того мастером. Сам же Уистлер называл карлика "мастер вина и титьки", в прочем самому Рикарду это название нравилось не меньше. Так вот, шлюх  он водил отменных, и Уттер почти до самого утра ел виноград и пил вино из рук этих нимф, а потом долго и тщательно вознаграждал их за труды, пока не сваливался лицом в подушку до следующего полудня.
За чредой таких приятных дней, он стал забывать Сару. Нет, она все также будила в нем страсть и желание, только вот последнее время стала предъявлять все больше и больше претензий. Ей не нравилось то, как от него пахнет, то, что он слишком много пьет или что его одежда пропахла потом. Разве король должен думать о таком? Разве она должна думать о таком, когда с ней король? Уттеру хотелось доказать Саре, что на одной лишь ней свет клином не сошелся и что он запросто найдет ей замену, более молодую и более покладистую. Только вот проблема была в том, что подобных ей при дворе было не найти. Не было больше столь необычной женщины, способной пробудить в короле интерес и желание на столь длительный срок! Ни одна шлюха не задерживалась в его спальне больше недели, но вот в отношении Сары все возымело другой эффект. Уттер думал, что она осунется и приползет к нему на коленях, но как бы не так... Вместо этого она сделалась еще более непокорна и горда! И это еще больше злило Его Величество.
Ну вот и сейчас она приходит с тронный зал с гордо поднятой головой. Уттер не удивляется тому, что вместе с ней забегает и Стефан: это ее особый ход, чтобы подчеркнуть, что у нее неплохо получается справляться со всем и без него. Король напрягается, но не показывает этого ни одним своим движением, лишь взгляд его обеспокоенно опускается на подбежавшего к трону сына.
- Здравствуй, Стефан, - сухо говорит Уттер, по-прежнему разваливаясь на троне , и устало почесывает голову, - Как продвигается твое обучение? - задает дежурный вопрос отец, хотя ответ его почему-то мало интересует. Вместо этого он тут же добавляет:
- Принеси еще вина, будь добр, - пока Стефан неуклюже возится с кувшинами, король встает со своего места и делает несколько решительных шагов в сторону женщины.  И пока Сара говорит, выражение лица Уттера меняется с ленивого на подозрительное и агрессивное. В их отношениях Уттер хотел подчинить ее своей воле полностью. Но это не получалось у него, пока она всегда и на все имела свое мнение; пока ей было куда уйти. К мужу, что как преданный пес ждал ее в Лейфорде. Теперь он хотел зайти с другой стороны. Через свою дочь, которую все это время Сара выдавала за дочь своего бестолкового муженька. Пусть знает, думалось ему, кому принадлежит не только ее жизнь, но и жизнь ее дочери. Пусть знает, что кроме него она не нужна больше никому. Он хотел немедленно видеть Арианну ко двору.
Но вместо сухого и не поддающегося обсуждениям приказа короля, он почему-то говорит это:
- Только не говори, что тебя волнует благополучие девчонки, усмешка Уттера доносится и до ушей маленького Стефана. Ведь слова Уттера как нельзя точно передают его отношение и к своему сыну, - С тобой ей будет гораздо лучше, чем с Натаниэлем, который "итак догадывается", что она не его дочь. В конце концов, в Лейфорд вернется Том, и они оба выкинут королевского ребенка на улицу как крестьянскую замарашку. Ты этого хочешь, Сара? - умело скрывая свои истинные мотивы, Уттер пытается надавить на материнские чувства женщины, хотя сильно сомневается, что таковые есть в этой женщине. Она была слишком на него похожа, а себя он знал слишком хорошо.
- Мои приказы не обсуждаются, здесь я решаю, что тебе делать. И я сказал, что Арианна должна немедленно выехать в Скарборо. Я хочу видеть свою дочь. Думаю, с Фреей они быстро подружатся, - наконец говорит Уттер, глядя Саре прямо в глаза. И от ее взгляда у него в животе что-то предательски дергается.

+1

5

Ce n'est pas l'amour

В ту ночь, когда Сара впервые легла в постель короля, она отдалась ему полностью, и это понравилось им обоим. Наряду с тем, что это больше никогда не повторялось. Она дрожала, пока он разделывался с ее платьем и корсетом. Навязчивые мысли о том, правильно ли она поступает, теряет ли все по своей глупости или обретает гораздо больше - они не позволяли ей как следует ощутить стыд, когда она была полностью обнажена и стояла посреди королевской спальни. Руки ее были опущены, тонкие ноги с видимой невозмутимостью упирались в пол, а взгляд словно говорил "что же дальше?" В нем еще не было вызова, только легкая озабоченность. Она сама развязала ленты на чулках и спустила их, склонившись и на несколько секунд отставив бедра. Вытянув худощавую обнаженную спину, словно точеная молодая кобыла, Сара не замечала, как увлекся этим зрелищем Его Величество. Только потом, почувствовав реакцию его тела, она перестала задаваться вопросом - "что это значит, быть с королем"? Уттер хотел ее просто и безосновательно, как любой мужчина хочет женщину. Это волнующее чувство первого проникновения одного тела в другое быстро забывается, и двое продолжают поиски наслаждения в неистовстве и азарте. Сближение и зарождение отношений сродни строительству города - когда-то здесь неслась глубокая и полноводная река, а через несколько лет выросли стены и башни, которые защищают окрестности, но нарушают их прежний облик, меняют их навсегда.

Со стороны своей семьи Сара почувствовала привкус выгоды и корысти, который впутывался в эти отношения, и не давал забыть, кем был ее любовник. Отдаться чувствам и наслаждаться ими было бы слишком большой роскошью. Немного времени спустя, находясь под давлением отца и братьев, она пыталась незаметно угодить им всем. Одновременно боясь потерять расположение Уттера, если он заподозрит фальшь и влияние со стороны. В сложившихся условиях и пробудился ее характер. Впервые твердо отказав отцу в его "просьбе", Сара металась и не находила себе места, когда тот сказал, что отправится к королю сам. Как он смел? Ее негодование смешалось с диким страхом, что не получив желаемоuj, отец заберет ее от двора, и вольная жизнь закончится. В тот вечер притаившиеся за дверью слуги слышала звон и грохот попадавшихся ей под руку предметов.. Странное дело, но Уттер и барон Хоук поладили, о чем вскоре стало известно всему Скарборо. Ее любовник оказался человеком прагматичного склада, который понимал, что за все удовольствия нужно платить, и не стеснялся этого делать. Сара вздохнула свободнее и наконец-то могла играть отведенную для нее роль любящей женщины с полной отдачей, не отвлекаясь на пляски меж двух огней. Ее королевство начиналось в пышных бальных залах жемчужины Оштира, куда приводили благоуханные коридоры летних садов. И простиралось вплоть до королевской опочивальни, которая была ее тронным залом, увешанным прозрачными балдахинами и сохранявшим загадочный полумрак. Достаточно, чтобы вскружить голову дочери мелкого барона.. И все же она совершила ошибку, допустив сближение этих двоих - любовника и отца. Однажды вечером, лежа на мягких простынях и без сопротивления выслушивая просьбу Его Величества, она и не подозревала, чем все обернется. Через каких-то пару недель жизнь Сары Хоук кардинально изменилась - ее не только выдали замуж, но и заставили делать вид, что она всем чрезвычайно довольна. Притворство, боль, распущенность, страх и наконец полное безразличие к мужу и собственному ребенку, но не к людям, заслужившим их на самом деле. Вот чем это обернулось.

Стоя и разглядывая Уттера в дневном освещении его тронного зала, словно он ничего для нее не значит, женщина видела больше, чем когда не сводила с него восхищенных глаз. Нет, он никогда не был славным правителем и защитником чего-либо, кроме собственных интересов. Человек своих влечений и страстей, подчинявший и покорявший их собственной воле на первых порах, спустя годы стал полностью им подвержен. Данная пагубная закономерность, точно болезнь, выражалась во всем - от внешнего вида и манер, до образа жизни повелителя Дортона. Со временем Уттер превратился в животное..чудовище, которое проглатывало всех, кто попадался на его пути. Он редко появлялся за пределами своих покоев, за исключением приемных часов и трапез. Сара презрительно усмехнулась, видя, что даже сейчас он восседает на троне, разгоряченный вином. Первое, о чем он попросил сына, было наполнить его кубок - такое показалось бы омерзительным любому здравомыслящему человеку. Впрочем, Хоук солгала бы, утверждая, что омерзение именно то чувство, которое она испытывает к мужчине. Их связь продлилась слишком долго, и это отталкивающее, звериное стало частью ее природы также, как и его. Он сделал ее такой или она такая и была до встречи с королем, до того, как была представлена ко двору? Сару по-прежнему притягивали в Уттере эти непривлекательные отголоски власти, к которым она с упоением тянулась, но отказывалась подчиняться.
Впрочем, только не сейчас, когда он в очередной раз собирается ее унизить. Сейчас ее ничего в нем не привлекало, она его ненавидела.
- Благополучие дочери волнует меня столь же сильно, как тебя дела королевства. Так наверное ты думаешь?
Женщина оскорбленно вскинула голову, не собираясь опровергать очевидное. Однако, при всей своей отрешенности от забот о ребенке, менять положение дел она не собиралась. И приготовилась остервенело настаивать на своем.
- Ей будет лучше? Лучше, чем в принадлежащих ей землях и под защитой человека, который большую часть времени уделяет ее воспитанию? Правда? С кем? С матерью, которая даст ей..что? Мои братья малодушно забыли обо всем, что они получили с моей помощью, и не поделятся даже частицей наследства и денег. Или..быть может, ты полюбишь ее как любишь законных детей? - Сара демонстративно закатила глаза и с толикой сожаления проводила ими юного Стефана, - Творец сохрани!.. Пожалуешь ей титул и клочок земли, чтобы она вела подобие светской жизни под вымышленной для нее фамилией? Как Уилтшеры? А остальные делали или не делали вид, что верят в благородство ее происхождения?.. Нет, нет и нет! Вот чего ты добиваешься на самом деле - чтобы девочка влачила жалкое существование здесь, подле тебя, ничего не имея и находясь в твоей власти. Как ее мать! Если таков твой приказ..
Хоук не обращает внимания на приближение Уттера, на перемену в его настроении, которая становится очевидной. Она все продолжает, несмотря на то, что отчетливо сознает меру опасности своих слов.
- То я напоминаю, что ты не можешь мной распоряжаться. Я все еще законная жена одного из твоих вассалов, и коль скоро я принадлежу кому-то - то Натаниэлю Ричмонду, а не тебе. До этого момента я находилась при дворе по своему желанию, однако новый приказ Вашего Величества делает положение весьма затруднительным. Не стану выполнять его, какую бы силу вы не намеревались применить! А потому я вижу единственный выход.. Стефан, мой принц, подойдите ко мне!
Мальчик, вернувший злобно зыркнувшему на него отцу тяжелый кубок, робко приблизился к Саре, которая простерла руку и прижала его к себе, изображая материнский жест и грустно поглядывая на ребенка сверху вниз.
- Возможно, мне скоро придется уехать, мой принц. Потому что ваш отец просит меня о том, что я исполнить не могу.
Они одновременно обратились к Уттеру, словно только что вспомнив о нем. Мальчик, с его озадаченным и расстроенным детским взглядом, и мрачная, но полная решимости женщина, чьи волосы придавали ей сходство с разгневанной львицей.
[NIC]Sarah Hawk[/NIC]
[AVA]http://s010.radikal.ru/i311/1710/86/017d06341d23.jpg[/AVA]

+1

6

[AVA]http://funkyimg.com/i/2yjhF.gif[/AVA]
[NIC]Utter Whistler[/NIC]
Сара и не думала сдаваться. Слово за словом, она говорило то, что любому здравомыслящему человеку показалось бы наилучшим решением, но не Уттеру, не королю, говоря о котором подданные все чаще использовали приставку "безумный". Она будто специально задевала его за самое больное, вспомнив, кто именно являлся ее мужем и полноправным "владельцем". Решив выдать Сару замуж именно за Натаниэля, он надеялся унизить этого назойливого самодовольного паренька. Уттер надеялся, что, присутствуя при дворе также, как и его отец, Натаниэль будет видеть и слышать все, что происходит между королем и его женой, но будет совершенно неспособен этому помешать. Но, едва Ричмонды сыграли свадьбу, блондин закрылся в своем Рич Хилле и ни разу не приезжал в столицу ни за женой, ни по делам королевства. Том все время убежал Уттера, что сын занят графством, но мужчина понимал, что юнец перехитрил его и не дал насладиться унизительностью и безвыходностью его положения.
Уттер ненавидел лицемеров. А именно таким он считал Натаниэля, который, едва прибыв ко двору, стал виться вокруг него как верный пес. По-началу кронпринцу даже нравилась такая услужливость: отец воспитывал его в строгости, и приставленные к нему слуги редко соглашались выполнять любой его приказ беспрекословно. Натаниэль же выполнял все, что его бы только не попросили. Уттер хотел утащить перстень отца - Натаниэль мог ловко умыкнуть его прямо из его спальни; кронпринц хотел отомстить дяде за плохую шутку - Натаниэль случайно кидал камень с дерева прямо в его глаз. Лишь только через некоторое время Уттер стал замечать, что этот мальчик был предан не только ему. Он много свободного времени проводил в обществе младшего брата Уттера Уильяма, без опаски делился с королем событиями прошедших дней, рассказывая об Уттере без всяких прикрас, но, что более всего раздражало, был незаменимым любимчиком его матери, королевы Изабеллы. Она так горячо влюбилась в вечно улыбающегося всем и вся Натаниэля, что совершенно перестала обращать внимание на своих сыновей. Уттер не раз чувствовал себя обделенным материнским вниманием, и это осталось глубоко в его памяти. Настолько глубоко, что теперь ему было невыносимо делить с этим человеком еще одну женщину.
Как она могла? Как могла она сказать такое? Внутри Уттера все перевернулось и упало в пятки, когда она сказала, что уезжает к Натаниэлю. Такой поступок обозначит лишь одно: король проиграл своему вассалу. Проиграл собственному слуге женщину, внимания и любви которой добивался долгие годы. Как же это у него получалось? Как получалось у этого человека, находясь за сотни миль отсюда, быть более милым женскому сердцу, нежели тому, что с ног до головы одаривал ее золотом и дорогими тряпками, великодушно дал кров и возвысил ее семью. Это самодовольное улыбающееся хитрым оскалом лицо на мгновение застыло перед глазами Уттера. Мужчине пришлось мотнуть головой, чтобы картинка перед ним вновь стала четкой, чтобы вновь вернуться в тронный зал к Саре и к Стефану, что робко протягивал отцу кубок с вином. Король, взяв из рук мальчишки вино, молча наблюдает за тем, как Сара призывает кронпринца к себе и по-матерински прижимает его к своему платью. Чего она добивается? Что она хочет этим сказать? Хочет отобрать у него еще и Стефана?
- Стефан, иди прочь!!! - изо всех сил пытаясь сдержать себя, стиснув зубы и сжав кубок в кулаке, выдавливает из себя Уттер. Принц, наученный горьким опытом, быстро покидает зал, оставив двоих наедине. Зря. Очень зря. Пытаясь совладать с собой, Уттер залпом выпивает вино из стеклянного кубка, и, едва тот оказывается опустошенным,  разжимает пальцы. Он падает и разбивается на сотни мелких частичек с громких, отзывающимся эхом по стенам звуком, прямо перед ним, но Уттер будто бы и не замечает этого. Его глаза хищным взглядом впиваются во взгляд Сары: он ненавидит ее, как он ее желает!
Всего за мгновение преодолев расстояние, что разделяло их, Уттер хватает женщину за волосы, намертво вцепляясь в них своей мощной рукой и оттягивая их вниз так, чтобы смотреть на Сару сверху вниз: - ты ошибаешься, - говорит король, в доказательство еще крепче сжимая пряди ее золотых волос, что были похожи на гриву, - никто так сильно не принадлежит мне, как ты. Едва Уттер произносит эти слова, его губы тут же накрывают ее вспухшие от недовольства губы, которые, сопротивляясь, но недолго, раскрываются под его натиском. Он кусает их, как хищник проникает внутрь и со всей яростью берет свое, продолжая удерживать ее на месте за волосы и не давая ей ни единого  шанса пошевелиться.
Теперь, властвуя над ее телом, король понимает, что остальное уже не так важно. Лишь бы она принадлежала ему, - ты останешься здесь, со мной, - наконец заключает Уттер, но, несмотря на обмякшее в его руках состояние Сары, не спешит ослаблять хватку. Вместо этого, едва разорвав поцелуй, король сжимает волосы в своем кулаке еще сильнее и буквально тащит ее на помост, на котором одиноко размещается трон.
Что ему нравилось в Саре так это ее... доступность. Уттер возбуждался так быстро, что каждая минута в ожидании порой могла разозлить короля. Но только не с ней. Мужчина знал, что едва он толкнет ее к трону и едва ее колени упрутся в его жесткую обивку, ему достаточно будет еще одного движения, чтобы завладеть ею. Так и случилось: мужчина просто отбросил ее юбку на спину, оголив белые точеные ягодицы, которые она никогда не обременяла излишней одеждой, и, за мгновение стянув с себя бриджи, проник в нее, - Стони громко. Пусть все знают,  кому ты принадлежишь, - заключил Уттер и со всей своей мужской силой ударился в ее ягодицы.

+1

7

Характер их близости, который прежде зависел от настроения короля и его фаворитки, насыщенности их дневных и ночных развлечений и, в конце концов, от тайного места, где они уединялись (на самом деле, оно таковым не являлось хотя бы из-за того, что поблизости неизменно разгуливало более полудюжины королевских гвардейцев) - теперь он обусловливался одним-единственным обстоятельством. Пил ли Его Величество вино и какое рвение он проявлял в этом занятии. Мог ли держать в руках меч, женщину или, по крайней мере, свой кубок. Сара упрямо наблюдает, как их покидает принц, проявляя совсем не монаршию расторопность, и не позволяет ни единому мускулу дернуться на ее красивом, бледном лице. Ее маленький рыцарь..будущий наследник трона нередко смотрел на нее и вел себя совсем как ее муж Натаниэль, каким она его запомнила. Покинув юношу, восторженного, преданного, хоть и не лишенного щеголеватости, которая могла прийтись по вкусу многим, она понятия не имела, каким мужчиной он стал. Видимо, придется ей это проверить, коль скоро разногласия с любовником заставят ее выполнить угрозу. Хоук не помнила Рич Хилл, каким он показался ей из-за построек и башен западной столицы, увиденный в первый раз. Она вообще не хотела выглядывать из кареты, если бы не радостная физиономия Натаниэля с его дежурной улыбкой, без которой его до сих пор было сложно поймать..он постучал в стекло и знаком предложил ей осмотреться. Бедняга все еще принимал молчаливость жены (с тех пор, как они выехали за пределы Оштира) за робость и растерянность перед своим новым будущим, и предоставил ей уединение, решив прокатиться верхом. Высунувшись из кареты и старательно кривя губы в улыбке, она увидела только гарцующего в седле Ричмонда, немногим отличавшегося от задиристого и самодовольного мальчишки, который ввозил молодую жену в собственные владения. То ли дело Уттер, настоящий мужчина, правитель и защитник королевства, каким он являлся в те дни. Теперь все изменилось, и когда королевская фаворитка утверждала, что покинет двор, она была настроена проделать этот путь, не оглядываясь назад. И ни один из связанных с нею двоих мужчин не мог ей помешать.

Кубок, разбившийся о каменные плиты в этом величественном месте, возвещает что всем церемониям настал конец. Хаос, который подбирался к ним издалека, скользил мурашками по затылку и спине женщины, теперь уверенно прокладывал дорогу к трону. Сара глядела внимательно, прекрасно понимая, что ее любовник не настолько пьян, чтобы случайно выпускать вещи из рук. Она следила за каждым движением, и все-таки вздрогнула, услышав пронзительный звук, с которым осколки хрустнули под его сапогом. Хоук не отклонилась и не отшатнулась, продолжая буднично стоять на месте - ведь в последние года, проведя добрую половину вечера с бочонком вина, Уттер мог не рассчитать своих сил и поступить не слишком обходительно..но никогда он намеренно не причинял ей боль. Не вовремя дернувшись от крепкой, широкой руки, которая занеслась над ней, Сара добилась лишь того, что позволила королю ухватить ее за волосы сильнее. На мгновение она оцепенела, увидев над собой лицо, обезображенное бешенством и гневом человека, способного сделать с ней что угодно. Он только подтверждает это своими словами и последовавшим за ними поступком - впивается в ее губы и вынуждает женщину упрямо дергать головой в бессмысленном желании освободиться. Проникший в ее рот язык по-прежнему имеет горький привкус вина и произнесенных им речей, которые впечатались в лицо вместе с его дыханием, как пощечина. Никто так сильно не принадлежит мне, как ты. Саре приходится подчиниться ему, вопреки своей воле. Руки, вцепившиеся в одежду Уттера, больше не давят и не отталкивают, как в первый момент, но это дается чуть ли ни сложнее самого отчаянного сопротивления. Он никогда еще не позволял себе прикасаться к любовнице без ее желания, хотя со временем все меньше начинал учитывать желания окружавших его людей.
- Я не одна из твоих шлюх! Ты ведешь себя как животное!
Бормочет женщина хриплым голосом, тут же сменяя покладистость новым протестом, как только получает возможность говорить. Она должна бы радоваться, испытывать удовлетворение и торжество, что ей не придется покидать Скарборо, с чем фаворитка Уистлера не стала бы мириться, не будь положение отчаянным. Но оставаться здесь, барахтаться в его руках и испытывать на себе остервенелое превосходство хищника ей нравилось еще меньше. Сара внезапно поняла, что поцелуй, служивший красноречивым средством общения между любовниками, не смог восстановить их связь на этот раз, и Уистлер ее не отпустит. Перехватив поудобнее ее роскошные волосы - те самые, которые он называл золотыми лучами и любил уткнуться в них лицом в моменты близости - король подталкивает ее в спину, заставляя потерять равновесие, и тащит любовницу за собой. Едва заметный всхлип слетает с ее губ из-за резко оттягиваемых волос. Женщина по-прежнему владеет собой и понимает, что любой стон или крик, который издается королевской фавориткой, будет расценен стражей, охранявшей зал, как признак наслаждения, пока от боли не вопит король. Все остальные звуки принято не замечать.

Тем временем, они уже подбираются к трону, который Уттер в своем мрачном напряжении избрал местом наказания. Нетерпеливо одолев помост вместе с женщиной, которая не могла управлять ни своим телом, ни своими одеждами, с шорохом волочащимися вслед за ней, он снова подталкивает ее, давая понять, что от ее желания ничего не зависит. Хоук летит грудью на трон, успев упереться в него руками. Едва она оказывается в устойчивой позиции с отставленными бедрами, как слышит позади себя возню и торжествующее указание. Ее длинная юбка взметнулась вверх, точно попона норовистой кобылы, после чего горячая, жесткая плоть вонзилась в нее без дальнейших проволочек. Первые резкие толчки заставили фаворитку поморщиться и издать стон, который свидетельствовал о ее дискомфорте и боли, намеренно причиняемой Уттером. Затем она уже не отвечала на его движения - кусала губы, чтобы не застонать и не доставить ему удовольствия, вопреки ясно выраженному приказу. Ударившись лицом о спинку трона, когда поступательные движения королевского члена стали еще интенсивнее, Сара обмякла, впиваясь в кованый подлокотник, позволяя Уистлеру прижать ее всем весом его тела. Она не могла оставаться к соитию равнодушной, только не после всех этих недель, и даже месяцев, проведенных вдали от ее короля, пока тот запирался в покоях и получал удовольствие от других женщин. Ее тело, взятое насильно, было гораздо более чувствительно к происходящему, чем возбужденное тело и член ее любовника. Однако, все должно было произойти не так - их первая близость после времени, проведенного порознь. Позволив этому начаться, Сара не могла позволить этому окончиться в навязанной манере. Поэтому выждав момент, когда Уттер расслабился и замедлил толчки, деловито пытаясь проникнуть руками под платье и нашарить ее грудь, женщина напряглась и выскользнула из-под него, падая к подножию трона вместе с озадаченным любовником. Юбка покрыла ее бедра, точно выпущенный корабельный флаг, но не могла скрыть ее обнаженные ноги, как и мелкую испарину, выступившую на лице, и горящий от внутренней жажды взгляд.
- Так ты возобновляешь нашу связь после месяцев, что не звал в свои покои и не вспоминал? Да еще и в день рождения нашей дочери.
Голос звучал негромко, и помимо упрека, в нем уже не было колючего недовольства или враждебности.
[NIC]Sarah Hawk[/NIC]
[AVA]http://s010.radikal.ru/i311/1710/86/017d06341d23.jpg[/AVA]

+2

8

[NIC]Utter Whistler[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2yjhF.gif[/AVA]
Уттер никогда, никогда не обижал Сару. Нет, ссорились они, конечно, часто и довольно бурно, но в итоге так же бурно мирились, и такой налаженный ход событий устраивал обоих. Речь идет скорее о том, что он никогда не позволял себе делать что-то, что противоречило ее воле. Наоборот, словно стремился угодить ей. С ним Сара Хоук имела широкие возможности, позволяющие не только управлять всем королевским двором Уттера и тешить свои нераскрытые амбиции, но и оказывать сильное влияние на самого монарха. Долгие годы их отношений Уттер вообще старался прислушиваться к этой женщине во всем, начиная от выбора идеальной и удобной для нее позы, заканчивая делами крайней политической важности, но со временем, а скорее с прогрессией его маниакальной болезни, он стал все более от нее закрываться. Причина была не столько в Саре, а в нем самом, ведь скрывал свои мысли мужчина не только от самой близкой сердцу женщины, но и ото всех своих советников и от семьи. Все чаще ему казалось, что вокруг него и его короны плетут интриги и заговоры самые близкие люди, а Сара, хоть и прямо не участвуя в этом, способна выдать заговорщикам все его тайны. Быть может, именно этот страх монарха - потерять то, что принадлежит ему по праву -  стал еще одной причиной отдаления двух некогда любивших друг друга сердец.
Уттеру было странно чувствовать сопротивление. Он брал эту женщину столько раз и в столь разных местах и позах, что сейчас мужчина не был способен получить отказ. Она принадлежала ему, и он действительно так считал. Но, глядя правде в глаза, можно было с уверенностью сказать, что все эти долгие годы Сара принадлежала королю исключительно по своему желанию. И теперь это желание в сердце женщины пропало, испарилось, словно его никогда и не было, оставив за место себя лишь немое несогласие и робкое сопротивление. Сара не кричала и не вырывалась, она поддалась ему и подчинилась его воле, но не сломалась перед его натиском, не отдалась ему душой. Уттер по-началу же не обратил на это никакого внимания, быстро оголив ее белые ноги и проникнув в давно знакомое его телу лоно. Лишь со временем, когда его движения в ней стали более мощными и дерзкими, он заметил, что Сара никак не реагирует на них. Словно бы она вообще здесь не присутствует. Уттеру пришлось еще сильнее увеличить темп своих движений в надежде сорвать с ее уст хотя бы маленький, хотя бы болезненный стон. К слову такой характер движений доставлял королю неописуемое удовольствие, словно тело этой женщины было специально настроено для того, чтобы удовлетворять его. Только вот мастер, что производил "настройку инструмента" совершенно забыл о том, что весьма желательно, чтобы он выдавал хотя бы какой-нибудь тонкий звук.
Сара по-прежнему молчала, словно и не замечая его уверенных, но аккуратных ласк вроде сжимания ее аппетитных ягодиц в своих руках или желания дотянуться до ее прекрасной груди. Уттер же теперь готов был сделать, что угодно, лишь бы и женщина ответила ему взаимностью так, как это было раньше. Он готов был пойти на любые ее условия, как это было в моменты их бурной молодости, и теперь такая несущественная вещь, как истинный отец дочери Сары, казалась Уттеру сущим пустяком. Действительно, зачем же ему эта девочка, которая не соберет при дворе ничего, кроме бед? Король впервые за долгое время рассудил здраво, но, едва он успел мысленно похвалить себя за то, что отпустил ситуацию, Сара каким-то образом смогла выбраться из его собственноручно им созданной клетки. Она осторожно скатилась к подножию трона, закрыв свои ноги целомудренным платьем, и едва не утянула Уттера за собой, но тот вовремя успел удержаться за ручки трона. Их взгляды встретились так близко, что они едва не тронули друг друга носами, но, несмотря на это, Уттер не смог отвести своего взгляда. Сара была неописуемо разной, каждый раз, когда он смотрел в ее глаза, он словно видел перед собой разных людей. Порой ее взгляд напоминал ему хищницу, порой упрямую кошку, а иногда, что, конечно, бывало достаточно редко, он даже видел  в них любовь. Или... это было желание? Уттер удивленно заметил, что, пока он был погружен в свои мысли о том, как снова безраздельно владеть ею, настроение Сары резко поменялось. Теперь она смотрела на него жадным взглядом и тяжело дыша, а ее лицо было слегка налито красным оттенком. Уттер не смог сдержать улыбки от такого зрелища, но все-таки получилась она довольно злорадной.
- Все, что мне когда-либо было нужно, это - ты, - отвечает ей король. Он, конечно, безупречно знает, как одной лишь фразой можно сменить гнев этой женщины на милость. Ей, как и всем другим, нужно было сказать несколько слов, которые в итоге приведут к восторгу и полному подчинению, которого он сейчас и хотел добиться. Раз уж они оказались в такой весьма пикантной позе.
Уттер отклонился на пол шага для того, чтобы женщина смогла прийти в себя и понять, что же дальше. Но потом, когда прошло едва ли пару мгновений, король снова запустил руку в ее волосы, которая теперь уже не причиняла ей боли, а, наоборот, нежно гладила ее "золотые лучи" волос. Еще через какое-то время рука мужчина дотронулась до ее щеки, погладив ее и подходя к ней ближе, а потом переметнулась на губы:
- Открой ротик, - сказал Уттер, когда его большой палец скользнул между ее губ, и он аккуратно, пытаясь не натолкнуться на сопротивление, протолкнул его внутрь. Король был готов к тому, что, едва Сара приоткроет его чуть сильнее и по своей воле, Уттер сразу же заменит свой палец в ее ротике на член.

+1

9

Все, что мне когда-либо было нужно, это - ты, - впервые Сара услышала эти слова лет восемь назад, когда жила в замке мужа. Они-то и способствовали ее окончательному падению, которое вырвало девушку из обыденной жизни. Чтобы окрепнуть после рождения Арианны и оставить позади ее настойчивое, требовательное хныканье, которое живо напоминало ее настоящего отца, женщина завела привычку гулять по окрестностям холма, на котором высился Рич Хилл. Ветреный прохладный климат этих мест, который заставлял ее дам тревожиться о здоровье молодой матери, подходил Хоук как нельзя лучше. Она так и не смогла сдружиться ни с одной из этих западных наседок, которые держали ее как в темнице, в поле своей бдительной заботы и внимания, коих она старалась избежать. У нее не было сомнения, что эти женщины докладывают Ричмонду о каждом ее шаге. Похоже, ее молодой супруг стал нервничать, замечая, что она проводит с ним все меньше времени. Своим дежурным поцелуем и вопросом о том, как прошел ее день, он все еще старался сохранить над ней опеку и почувствовать себя мужчиной, когда его губы просительно обволакивали ее, и в них неизменно таился вопрос - будет ли она с ним ласковее и благосклоннее, чем вчера, позволит ли вернуться в свою постель. Саре же удавалось по-прежнему держаться особняком и объяснять отсутствие супружеского рвения усталостью от родов и заботы о ребенке, к которому она едва подходила. Даже праздник, организованный в честь малышки и выпитое Натаниэлем вино, что развязало его руки и сделало попытки сблизиться предельно неудобными для взбалмошной особы, не дали рухнуть этой крепости. Оставив гостей разъезжаться по домам, а мужа спать в ее покоях, которые он все же отказался покидать, желая находиться ближе к той, от кого он так и не добился милости, Сара отправилась на свою обычную прогулку, чувствуя себя особенно одинокой. Эти проклятые женщины за ее спиной перешептывались и обсуждали ее - в этом не возникало сомнений. Достигнув своей любимой точки, с которой открывался вид на город и на расположенное вдали побережье, женщина заметила всадника, двигавшегося в сторону замка. Им оказался королевский глашатай, сообщивший, что Его Величество прибудет к вечеру, чтобы поздравить своих преданных вассалов с появлением дитя, и остановится в Рич Хилле, пока не уладит кое-какие вопросы на западе.
Этот визит был, разумеется, пределом всех мечтаний Хоук. Она была прекрасно осведомлена, какую слабость правитель Дортона питает к праздникам, и то, что он прибыл в конце, все пропустив, свидетельствовало только об одном - он больше времени хочет побыть с ней, променяв праздничную суету на общество желанной ему женщины. Оставшееся время до прибытия Его Величества было посвящено подбору платьев и переживаниям по поводу того, что ее новая фигура все еще не такая тонкая и упругая, какой  он запомнил ее в последнюю встречу. Тот долгожданный момент, когда все собрались во дворе замка в ожидании, и она наконец увидела своего короля, красивого и статного, каким он был когда впервые танцевал с ней в бальном зале Скарборо, был омрачен этим золотобородым чертом, Томасом Ричмондом. Отец Натаниэля приехал на празднество заблаговременно, и без стеснения распоряжался в замке, где о его существовании благополучно забыли. Едва Уттер успел соскочить со своего жеребца, как он поспешил к нему со льстивой улыбкой и спросил громко, чтобы слышали все:
- Неужели Ваше Величество прибыли без леди Самерстон, лишив ее возможности осмотреть красоту западных пейзажей?
Леди..кто? Уттер, уже удовлетворенно пожиравший глазами Сару и очевидно находивший ее очень привлекательной в ее фиалковых шелках с цветочной вышивкой, покрылся густым румянцем от столь не вовремя услышанного замечания. Как быстро он отыскал ей замену, о которой знал весь двор!.. Сара, присевшая в реверансе вместе со всеми, тут же выпрямилась как стрела и, не пощадив репутации Ричмондов, покинула место встречи, сославшись на дурноту.
Она упорно избегала общества и даже взглядов своего любовника, который несмотря на новое увлечение, продолжал с не меньшим рвением интересоваться ею. Ее упрямой гордости была невыносима мысль, что она может когда-либо снова принадлежать ему, обладавшему в ее отсутствие другой..или другими?.. Таким образом, напряжение между королем и его фавориткой достигло апогея к вечеру следующего дня, когда он поймал ее в темноте, по дороге к собственной спальне. Сара Хоук никогда еще не испытывала столь противоречивых эмоций..она отчаянно желала, чтобы любовник отпустил ее и вместе с тем продолжил сжимать в своих объятиях, пока он увлекал ее в какую-то первую попавшуюся комнату. Достоинство и тайная боязнь, что их потревожат, не позволили женщине протестовать вслух, пока это не перестало иметь смысл. Оказавшись лицом к лицу с тем, чьи прикосновения и взгляды умело сводили ее с ума, виконтесса Лейфорда выдала все, что она о нем думает. У нее получился достаточно длинный и эмоциональный монолог, в конце которого даже скупые слезы ударили по щекам обманутой женщины. И что же она услышала в ответ?..
- Та, что нужна мне, не осталась в Скарборо. Она здесь, передо мной.
После такого ошеломительного признания его руки и резкие, напористые движения, прижимавшие ее ко всем поверхностям в комнате, не наталкивались больше на сопротивление. Она кричала и стонала под его восхищенным натиском как в первый раз, а ее влажная тяжелая грудь, которой Сара все еще кормила Арианну, нашла надежное прибежище в его губах, сдувавших с нее капли молока, точно росинки с лепестков свежей и сочной королевской лилии..

Спустя столько лет и столько женщин, Сара понимала, что король использует эти слова, чтобы манипулировать ею. Но они не были ложью, как и единственно верной истиной. Уттер хотел напомнить ей, насколько она желанна, а она жаждала снова почувствовать это. Почему же он изменился, почему их отношения изменились? Сара всегда была умной и проницательной женщиной, но на поставленный вопрос ответа она не знала, и это не давало ей покоя. В тот момент, когда знакомая самоуверенная, властная, но вместе с тем пронизанная вожделением ухмылка расплылась по лицу короля, женщина была готова принять ее как знак примирения после стольких лет, что их связывали. Она не собиралась отвечать на разгоряченное откровение Уттера, давая понять, что он не может получить всего и сразу. Даже опустила голову, чтобы король не мог сорвать признания из ее взгляда. То, что сейчас происходило, и те неприятные ощущения, которые она испытала, по-прежнему мешали ей расслабиться. Хоук хотела встать - но быстрое движение мужчины снова привлекло ее внимание. Он не шагнул к ней, собираясь подать руку и помочь подняться, а напротив - отступил от нее к трону. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, чего он пытался добиться. В отличие от Сары, Уттер не стремился скрыть последствия произошедшего и явно предлагал своей фаворитке полюбоваться на них. Вздымавшаяся плоть мужчины отозвалась горячей влажностью под ее юбками. Сколько бы Сара не стремилась доказать обратное, она по-прежнему желала заполучить его, хоть и на собственных условиях. Король, похоже, разгадал ее намерения, когда он покровительственно протянул руку к волосам женщины, а другой проник между ее губ.  Взметнув взгляд выше, к его сладострастному лицу, Хоук не сразу взялась за предложенное ей занятие, а прикусила королевский палец, давая понять, что сама будет распоряжаться предложенным развлечением. Впрочем, распахнув уста для большего, она получила то, чего ожидала. Член короля, который она обошла по кругу, используя язычок и, снова его пряча, наконец уткнулся в ее влажные губы. Рука, которая легла на основание, неспешно направляла его внутрь, туда, где губы Сары образовывали мягкие ворота, переходившие в поверхность ее ротика, и она не могла его контролировать. Испустив томный стон, который свидетельствовал о силе ее желания, женщина стала медленно водить головой, чувствуя, как ее заполняет твердая и несгибаемая мужественность. Ее солоноватый вкус, который ощущался на теле короля после соития, поощрял ее стараться больше. В один момент она приняла его весь, подталкивая мужчину в сторону жесткого сидения трона. Здесь, между его коленей, которые обхватывали женщину, Хоук почувствовала себя полновластной королевой, продолжая в том же духе и поглаживая его ноги. Сколько бы времени ни пролетело с момента их последнего свидания наедине, она была достаточно уверенной и жадной, чтобы вернуть себе утраченное.
[NIC]Sarah Hawk[/NIC]
[AVA]http://s010.radikal.ru/i311/1710/86/017d06341d23.jpg[/AVA]

+1

10

Уттер с самого рождения знал, что будет править. Будет править не только лишь своей женой, как положено любому мужчине, и своими детьми, но и другими. Сотнями и тысячами людей. Людьми, которых он даже не знал в лицо, но должен был догадаться об их желаниях, о том, что полезного они могут принести королевству. В первые годы правления ему казалось, что у него получалось. Законы, что выходили из-под пера молодого монарха нравились людям, и он старался не оставаться безучастным к проблемам ни одного слоя населения. Но, чем больше он правил, тем больше он окружал себя советниками. Своими доверенными лицами, как он считал, без мнения которых уже всего через пару лет правления Уттера не обходилось ни одно заседание. Большинство из них было выходцами из великих домов Дортона, что, естественно, несло за собой определенные последствия. Уттер больше не мог думать и принимать решения в интересах государства, решения стали все больше заточены под нужны итак имеющих все семей. Монарх стал терять свою власть перед собственными слугами и мало что мог с этим сделать.
Не трудно догадаться, что было потом. Уттер в какой-то момент времени решил, что раз уж слуги справляются с управлением королевством настолько хорошо, что помощь монарха не требуется, то он и вовсе перестанет принимать участие в государственных делах. Отдав все на откуп своему главному советнику Томасу Ричмонду, Уттер погряз в вине и плотских утехах. Да и чем еще можно заняться никому не нужному королю? По-началу он проводил все свое время лишь с Сарой, но потом безумная идея пришла в его голову и ему пришлось выдать ее замуж. Когда она понесла, опасно было оставлять ее в Скарборо, и ей пришлось уехать в Лейфорд с Натаниэлем, с этим глупым не знающим мира и собственного отца мальчишкой. С тех пор он остался в замке совсем один. Королева, мерзкая шлюха Джейн никогда не питала к нему теплых чувств, а когда Сара покинула замок так и вовсе лишь могла смотреть на него со злорадной улыбкой. Он остался один в окружении десятков советников, желающих забрать его место. Не удивительно, что он нашел себе в качестве утешения белую грудь какой-то ... девки. Творец, он даже не помнил, как ее зовут, но, с тех пор как этот мерзкий старик Томас опозорил его перед всем двором в Лейфорде, отношения между Уттером и Сарой изменились. Она перестала принадлежать ему всецело, всегда имея прозапас план, которому Его Величество не мог помешать. Это злило его и одновременно возбуждало. Столько лет, что они провели вместе, Уттер пытался подчинить ее своей воле, но это получалось у него слишком плохо. Что же он за монарх такой, который не может держать в узде ни собственных слуг, ни даже женщину?
Торжество. Вот, что испытывал Уттер, когда Сара покорно открыла ротик, впустив его внутрь, после стольких недель пререканий с его правом на власть. Теперь он мог владеть ею не только на словах, но и на деле, когда она сама не сопротивлялась и подчинялась ему. Уттер довольно улыбнулся женщине, когда она уверенно взяла в руки его член, а горячая плоть окутала его, вынуждая издать то ли нечеловеческий рык, то ли вполне человеческий стон. Сара ответила ему тем же, и ее стон теплотой отозвался по всему его телу: ей нравится, а значит она моя, думал он. Но, прежде чем он возьмет все под свой контроль, он хотел позволить Саре самой порадовать своего короля. И это получалось у нее настолько прекрасно, что Уттер, положивший руку на ее голову, откинул голову назад и, не сдерживая стонов наслаждения, забылся в пучине наслаждения. Он гладил ее по волосам, перебирая их в своих руках, пока не почувствовал, как весьма опытный ротик Сары не принял его полностью. Он оказался прямо между ее коленей и упёрся в трон, сгорая от собственного желания. Больше медлить было нельзя, как и позволять Саре командовать спектаклем. Рука Уттера жестко сжала волосы женщины ещё до того момента, как она успела отстраниться хотя бы на сантиметр. Оставшись глубоко в ней, Уттер прочно зафиксировал такое положение своей рукой, ощущая всю полноту собственной власти над ней. Он чувствовал, как Сара, почувствовал дискомфорт, а позже и недостаток воздуха, сначала начала лишь едва заметно нервничать, а после робко пытаться отстраниться. Но выхода у неё не было: ее голова прочно была зажата между троном и членом Уистлера. Только когда на лице Сары отразилась паника, Уттер позволил ей глотнуть воздуха, отстранившись, но не покинул ее ротика. Едва это случилось, он снова жестко и глубоко вошёл в неё, удерживая за волосы. Король знал, что Сара способна подчиняться только сильному мужчине, и он был для неё таким. Властным и бескомпромиссным.
Сладкая пытка продолжалась недолго. Всего через несколько минут Уттер почувствовал, что вскоре его пытка над любовницей подойдёт к концу, а потому едва не вытащил член из ее ротика, пройдясь по усталым, влажным губкам Сары и возбуждено спросив ее:
- Кому ты принадлежишь, Сара? - лишь на секунду покинув ее ротик, чтобы получить ответ, Уттер излился в неё семенем, когда ответ оказался не просто таким, какой он хотел услышать, но и искренним. Так ему показалось.
- Я люблю тебя,- не смог сдержать порыва собственных чувств, Уттер устало повалился на трон, оставив Сару на полу перед собой.

+1