Нат
Очень плохой дядя и нелюбитель шуток, по всем вопросам
ICQ: 562421543
Нина
Кадамирская стерва, по вопросам дортонского сюжета
Skype: marqueese_
Анна
Суровый капитан Левиафана, по вопросам пиратского сюжета
VK: /monlia
Эдмур
Одинокий рыцарь, по вопросам дортонского сюжета
VK: /moralrat
Аликс
Девушка-загадка, по любым вопросам.
VK: /imlemon
11 КАНТЛОС - 10 САМИОНОС 844 ГОДА 4x01 Союз двух сердецFREYA WHISTLER
4x02 4x02 Hold the GATES! Edmure Harte

Благодаря усилиям лейфордской и кадамирской армии дракона удается прогнать с кровоточащей земли Дортона. Наступает долгожданный мир. Стефан заключает ряд договоров с мятежными графствами, в том числе с Руаширом, соглашаясь на брак Леонарда Мориа со своей сестрой принцессой Фреей. Он и не подозревает, что главная опасность его самодержавию стоит от него по правую руку. Между тем на Острове Сокровищ пираты находят то, что может полностью перевернуть ход истории...
28.06 Делайте ваши ставки, господа! Первое казино в Дортоне ждет своих гостей!
25.06 Прими участие в лотерее и конкурсе!
17.06 Обновился сюжет! После удалений освобождено 6 графств!
31.05 Сегодня последний день переклички! Успейте написать пост!!!
Вверх страницы
Вниз страницы

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » И вспыхнет пламя


И вспыхнет пламя

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://68.media.tumblr.com/1fd4c5ab104fde3a066e80a676cda62e/tumblr_o8twf36lwD1sqtm52o5_500.gif

Время и местоЛето 843 года, Скарборо

Действующие лицаЕе Королевское Высочество Принцесса Дортона Фрея Уистлер и граф Руашира (и красавец!) Леонард Мориа

ИсторияДля пламени, сжирающего все вокруг, достаточно подчас одной искры

Отредактировано Leonard Mauriat (22.10.2017 13:27:25)

+3

2

Никакой траур не может длиться вечно, и даже скорбь по доброй королеве Джейн, с горьким звоном колоколов захватившая двор в конце зимы, к началу лета утихает. Всю весну господствует при дворе мрачный черный цвет, сменивший пестрые шелка, белые кружева и золотые вышивки; на всю весну Скарборо отказывается от пышных пиров и ярких праздников; всю весну приспущены над замком королевские штандарты. Но к лету, когда расцветают дворцовые сады, ничего не ведающие о всеобщем горе, когда распаляется солнце, заставляя укутанных в черный бархат дам судорожно обмахиваться веерами и искать убежище в тени, когда ничем не унять уже радостный детский смех и не успокоить страсть придворных к развлечениям, королевская семья смиряется наконец с тяжелой потерей, и Скарборо снимает траур. Почившую королеву все еще помнят и любят, маленький принц Альфред все еще спрашивает недоуменно своих нянюшек, куда же пропала его бабушка и почему она больше не играет с ним и не дарит новые игрушки; но горе уходит вместе с зимними снегами, утекает талой водой, заслоняется свежей листвой на кронах столетних дубов - и существует где-то вдали, в тени светлых воспоминаний и новых впечатлений.
На Литу, которую после весеннего траурного затишья празднуется ныне с особым размахом, от былого горя не остается уже ни единого следа. Даже Фрея, в своем затянувшемся горе предпочитавшая темные одежды даже после конца официального траура, решает не огорчать старающуюся Арианну своим мрачным видом и покорно облачается в светлое платье, достает забытые за это время украшения и вспоминает, что можно не только печально опускать глаза в землю и кривить губы от сдерживаемых слез, но и улыбаться ярко, и награждать смещимися взглядами друзей и поклонников, и радоваться лету, даже если Уистлеры впервые встречают его без королевы-матери.
Солнце уже давно перевалило за полдень и медленно катится к позднему закату, когда Фрея в череде развлечений и разговоров находит минутку на то, чтобы посмотреть на праздник со стороны. Матушка могла бы гордиться Арианной, впервые устроившей такое торжество без всякой помощи и подсказки; королева, теперь единственная, всю свою душу вложила в подготовку, не потеряла из виду ни единой мелкой детали, продумала каждую минуту, чтобы не дать гостям заскучать. Покойная королева Джейн, невестку считавшая за дочь, непременно восхитилась бы ее стараниями - и не забыла бы отметить, какие солнечные улыбки расцвели впервые после ее смерти на лицах ее детей. Даже Стефан, с супругой находящийся в натянутых отношениях, искренне поздравляет ее с успехом и благодарит за усилия, и стоящая в этот момент рядом с монархами Фрея позволяет себе надеяться на их скорое примирение и воссоединение.
Впрочем, король несколько торопится с похвалой: насколько Фрея знает планы Арианны, до конца праздника еще далеко. Самую короткую ночь в году принято не спать, и после заката веселье лишь начнется, чтобы несколько утихнуть лишь к скорому рассвету, а покатившееся теперь на убыль солнце снова будет встречено молитвами и ритуалами. Но даже утро нового дня не завершит торжество. После нескольких часов отдыха королева пригласит гостей на турнир, где сразятся лучшие рыцари; обычно большой турнир устраивали по весне, приурочивая к именинам короля, но в этом году традиционное соревнование перенесли из-за траура. Вечером - снова пир и бал, и снова все затянется до утра; и лишь потом можно будет дарить королеве восхищение и рассыпаться в благодарностях за великолепный праздник.
Но до этого еще далеко, самый длинный день еще не закончен, и Фрея, отвлекшаяся на размышления, возвращается к гостям и улыбается приветливо и ласково леди Катрионе. На прошлый Самайн та вынужденно удалилась от двора, прикрывшись вымышленным нездоровьем, хотя все знали истинную причину ее ссылки и многие догадывались об истинном тому виновнике. Теперь она бледна и молчалива, и шепот слухов тенью стелется за ее шагами, а во взгляде ее нового супруга-барона нет ни любви, ни нежности, ни уважения. Из ее писем Фрея знает, что с рожденным в тайне и позоре ребенком бедняжку разлучили сразу же, а спешно найденному жениху предложили щедрое приданое, но ничто уже не могло унять острых языков сплетников. Вопреки всему и всем, принцесса ее привечает так, будто ничего не случилось: берет под руку, громко восхищатся ее цветущим видом, а после уводит прочь от злых взглядов, проводит по боковым дорожкам сада, сочувственным шепотом расспрашивает о здоровье и навязанном браке.
В лабиринте живых изгородей и извилистых дорожек никто не мешает их откровенным шепоткам и грустным вздохам, и, рассказывая о своих горестях, несчастная Катриона едва сдерживает слезы. Фрея утешает ее, обещает, что ее разрушенная жизнь непременно наладится, хотя на самом деле ничем не может помочь своей бывшей фрейлине, кроме теплых слов и ласковых жестов, но ту радует даже такая простая поддержка. И принцесса не скупится на нежные пожатия ладони, ободрящие фразы и добрые улыбки - пока за очередным изгибом садовой тропинки девушки не сталкиваются с графом Мориа. Катриона склоняется в вынужденном реверансе, пряча полные слез глаза, а Фрея сухо улыбается, недовольная, что их доверительный разговор пришлось прервать.
- Неужели вам так наскучил праздник, что вы предпочли ему тишину наших садов, граф? - вслух удивляется принцесса, ведь граф Руашира всегда находился там, где самое веселье, и не замечен был за меланхолическими прогулками в одиночестве. - Милорд, полагаю, вы знакомы с моей дорогой подругой, леди Катрионой? Владения ее супруга, барона Лорана, находятся в Руашире, - та бормочет положенные приветствия, не отрывая взгляда от земли, а потом сразу же спешит извиниться и сбежать прочь. Фрея провожает ее жалостливым взглядом и обещает себе, что еще найдет минутку на разговор со своей бывшей фрейлиной.
- Как жаль, что вы опять оставили свою невесту в Неале. Зачем же вы держите леди Илэйн в стороне от двора? - снова поворачивается она к графу с вопросом про свою кузину, которую не видела уже несколько лет. Когда там прошел очередной назначенный день вечно переносимой свадьбы? В своих письмах Илэйн мягко обходила этот вопрос, больше делясь повседневными заботами о благе графства, но не желая обсуждать самого графа и его уклончивое поведение. Фрея, изнывающая порой от любопытства и недоумения, милостиво не мучила кузину вопросами и не пересказывала ей те слухи, что ходили при дворе о весьма вольном нраве беззаботного графа, порой вовсе забывавшего о наличии у него очаровательной невесты.

+3

3

С леди Катрионой вышло и в самом деле очень неловко. Граф Мориа предупреждал глупышку: ее не ждет ничего из того, на что рассчитывают обычно молодые женщины. Никакого предложения, никакой свадьбы. Леонард Мориа помолвлен, и он давно себе обещал, что больше не будет связываться с женщинами, не связанными еще узами с каким-нибудь толстым стариком, которого идея скорого отцовства приведет в восторг. Но что поделать, если эти нежные и молоденькие девушки мало того, что чертовски хороши в своей невинности, так еще и готовы выслушивать любую чушь, какую только он не попробует им навешать? Если говорить откровенно, они не просто легко покупаются на его слова – они рады быть обманутыми. Каждой из них Леонард искренне восхищался. Каждую из них он жаждал. И ни одной не обещал ни брака, ни чего-либо, выходящего за пределы их покоев. Кто виноват, что они слышали то, что хотели слышать, а не его слова?
Более того, когда леди Катриона сообщила ему пренеприятнейшее известие, еще на том сроке, когда все можно было решить без малейших последствий, он предложил ей выход, который позволил бы леди сохранить свою честь. Глупая дурочка, и с чего она так переполошилась? Почему Творец не мешал ей с радостным, растянутым воем задирать свои юбки, ведя себя совершенно неприлично, но помешал разрешить беду?
Следующие ее письма были полны проклятий и мучений, были там даже и угрозы, но они не испугали Мориа: даже если и узнают при дворе, что это именно он навещал ее по ночам, это не будет грозим ему ровным счетом ничем. Корона расторгнет его помолвку с леди Илэйн, исключительно ради того, чтобы обеспечить будущее этой девчонки? Смешно. Ей и муженька-барона достаточно, не говоря уже о том, что если уж она так религиозна, то могла бы остаться в монастыре, куда ее определили на временное содержание до родов. Тем не менее, он вступил в длительную переписку с настоятельницей этого заведения.  Сначала та была строга и сдержана, и осуждала его за все произошедшее, но после того, как несколько его писем были сопровождены дарами (лично настоятельнице, пожертвование монастырю он сделал отдельно), та пошла на его условия, и скоро крошечная Энджела отправилась на воспитание в семью виконта Клеронского, где Леонарду обещали воспитывать ее в любви, неге и радости. Сообщать об этом леди Катрионе он, разумеется, не собирался – та уже показала себя особой несдержанной, склонной к истерии вместо здравомыслия, и знание о местоположении их дочери могло в будущем сыграть для Мориа не самую лестную службу.
Не менее трех других его дочерей воспитывались по всему Руаширу, и о каждой из них он позаботился, обеспечив им и добрых родителей, и неплохое приданное. Возможно, родись у него сын, в доме графа Мориа и появился бы юный воспитанник, но в девочках Леонард не видел большого проку.
Тем не менее, вид Катрионы, этакой оскорбленной невинности, а тем паче вид ее муженька (в конце концов, она молода, хороша собой и имела недурное приданное, неужели, ему так сдалась его невинность) вызывал отвращение. Судя по морде барона, он знал, что виновник испорченности его женушки разгуливает здесь же, и провоцировать его Мориа не хотелось. Как бы от волнения старика не хватил паралич. Посему, Леонард предпочел удалиться в сад. Интересно, эта девица специально следует за ним по пятам? На что она вообще надеется?
-Я было пожалел о своем решении, Ваше Высочество, но теперь вижу, что самые прекрасные розы Дортона сейчас находятся именно в этом саду.
– он кланяется принцессе Фрее. Светлые кудри, мягкая кожа, нежная улыбка… она расцвела в сравнении с тем, что было, пока Ее Высочество носило траур. – Разумеется, я знаком с бароном и его супругой. Столь чудесная пара – гордость моего графства. – он кланяется в след Катрионе. Истеричка.
-Леди Илэйн еще дитя, если вы позволите говорить мне честно. Она еще слишком неискушенная для интриг дворца, и я не готов рисковать ее невинностью, хотя уверен, что королевская семья приняла бы ее в высшей степени тепло. Пусть пройдет хотя бы пару лет и я она навострится к придворной жизни хотя бы скромного моего графства. –
он улыбается и вновь склоняется перед Фреей, протягивая руку с тем, чтобы в любой момент подхватить ее под локоток. – Вы составите мне компанию в прогулке по этому бесподобному саду?

+2

4

Имя того из придворных, кто стал причиной долгого нездоровья и скоропостижного брака леди Катрионы, достоверно известно не было; слухи, которые бережно собирала и пересказывала Фрее ее верная камеристка, перечисляли последовательно едва ли не всех мужчик, с которыми очаровательная фрейлина обмолвилась хотя бы парой слов или хоть раз прошла в танце на очередном празднике, и не отдавали явного предпочтения ни одному из них. И сама Катриона имя любовника не раскрыла ни своей семье, ни Фрее, с мягким сочувствием распрашивавшей ее о всех бедах.
Называли среди прочих имен и руаширского графа: никто не мог сказать, что застал их вдвоем в неподобающей ситуации, но сплетники перешептывались, что как-то неправильно смотрела леди Катриона на графа, а он сам никогда не отличался скромностью и благочестивостью. Впрочем, ровно то же говорили и о других, и потому никакие слухи Фрея до сих пор не принимала на веру. Теперь же, когда несчастная Катриона, едва завидев графа, прячет в землю полный слезами взгляд и, едва обмолвившись с ним парой слов, спешно бежит прочь, Фрее кажется, что дворцовые сплетники, чаще возводящие напраслину и гадающие пальцем в небо, случайно попали в правду, но сами того не заметили.
Упрекать графа в несчастьях леди Катрионы она не собирается: смутные подозрения - недостаточный повод для оскорблений, а нравоучения о недостойной поведении уместно будут звучать из уст пожилой матроны с выводком детей и кристально чистой репутацией, но не от принцессы, чьи многочисленные тайны могут однажды вылиться в огромный скандал и разрушить всю ее привычную жизнь. Но все же, безмерно сочувствуя своей подруге и не считая ее единственно виноватой, беззаботному графу Фрея улыбается чуть напряженно и недоверчиво, хотя отказаться от его компании тоже не спешит.
- Теперь вы должны огорченно заметить, что прекрасных роз в саду вдруг стало вдвое меньше, - беззлобно смеется Фрея, наизусть знающая все галантные комплименты, на которые всегда так щедры придворные рыцари и лорды. К сожалению, чаще всего молодые люди не богаты воображением и льстивые речи повторяют одни и те же, как будто заучили их наизусть по одной книге и боятся шаг в сторону сделать от протоптанной тропинки. И если юные девицы, только-только прибывшие ко двору, от обращенных к ним пустых галантностей вспыхивают маковым румянцем и едва ли не дрожат от восторженного волнения, то леди, которым довелось прожить в Скарборо хотя бы год, уже не слышат новых для себя поэтических сравнений и чаще всего способны предугадать следующую фразу своего кавалера, если только он сам к тому времени не осознал всю шаблонность собственных речей и не растерял от того свой пылкий энтузиазм.
- Составлю с удовольствием, если только вы находите мою компанию приятной, - улыбается Фрея, опираясь на любезно предложенную руку графа. Изогнутые садовые дорожки укрыты от чужих взглядов, нависающие над ними раскидистые кроны деревьев создают ласковую прохладу, воздух полнится благоуханием цветов - словом, прогулка по садам в жаркий день особенно приятна, а компания руаширского графа добавляет ей некую особую прелесть. И дело не только в утолении любопытства, пусть даже граф Мориа был единственным человеком при дворе, способным поделиться с принцессом новостями о ее кузине, и не только в загадке леди Катрионы; Фрея, старающаяся быть честной хотя бы сама с собой, никак не может отрицать известное очарование графа и свое нежелание ему противостоять. Даже без прочих условий, связанных с мучающим ее любопытством, прогулка с графом должна быть приятной.
- Я, напротив, слышала, что к жизни в Неале леди Илэйн привыкла настолько, что уже перехватывает ваши дела в свои детские руки. - Об этом кузина тоже скромно умалчивает в своих письмах, зато руаширские бароны и виконты на мимолетные вопросы Фреи не забывают жаловаться, что в отсутствие дома графа его вечная невеста осмеливается вмешиваться в торговые сделки и разрешать споры знати. Отнюдь не похоже на поведение неискушенного в интригах ребенка, как пытался представить свою невесту граф. И до помолвки с графом при дворе Илэйн бывала достаточно часто, чтобы теперь ужасы погруженного в интриги Скарборо не были ей страшны. - Вы непременно должны привезти ее ко двору в следующий раз. Может быть, на Самайн? Уверена, что под вашим чутким присмотром ее неискушенному и невинному разуму ничто не грозит, - не удерживается все же от небольшой остроты принцесса, снова вспоминая сбежавшую леди Катриону. Если не ошиблась в своих смелых предположениях Фрея, то о невинности ее столь же неискушенной фрейлины граф год назад совсем не беспокоился.
- Вы собираетесь участвовать завтра в турнире? Или отдадите победу без борьбы? - лукаво интересуется Фрея. Ее фрейлины уже уверенно предсказывали победу одному из королевских гвардейцев и даже делали между собой маленькие ставки на своих фаворитов, и принцесса боялась даже, что все приезжие лорды предпочтут турнирному оружию скамьи зрителей. Тогда верным рыцарям ее брата не найдется достойного противника, и турнир выйдет совсем не таким зрелищным и захватывающим, как все ожидали.

+2

5

Возможно, это его вина. Возможно, он поступил несправедливо, мороча девчонке голову. Возможно, он был жесток, не принимая во внимание то, что девушки слишком часто слышат то, что хотят услышать, а не что им говорят, даже если это прямо противоположные вещи. Возможно, ему стоило предпринять нечто еще – например, провести с бароном беседу по поводу его отношений с молодой женой.
Но он перестает думать о печальной Катрионе как только она нетвердой походкой скрывается с его глаз. С глаз долой, из сердца вон – но надо попросить кого-нибудь напоминать, что романы стоит крутить исключительно с замужними дамами. Нет никаких ил смотреть потом на эти унылые лица в попытках убедить себя, что ты не имеешь к этому никакого отношения.
Или не с замужними. Вдовы уже имеют определенный опыт и знают, чего стоят слова мужчин, но при этом не слишком часто стремятся в новые отношения. Те, что победнее – они уходят в монастыри, благо там, за разумную работу и молитву, женщин кормят, поют и одевают, а вот молоденькие вдовушки, коим их супруг и семья обеспечили некоторые средства… или даже не некоторые… они уже знают, что нет ничего особенного после свадьбы, не дурочки, они родили детей, как того требовала от нее сама суть женской природы или вовсе избежала сей участи, что безвозвратно портит красоту, у них есть статус и положение, и никто не посмеет упрекнуть вдову в том, что она поступает ошибочно, избегая нового брака: как можно, если женщина столь любила почившего, что не в силах преступить через узы, что связывали их когда-то?
-Я бы сказал именно так, миледи, но это было бы с моей стороны непростительным лукавством.
– законы придворной куртуазности весьма строги; он не был намерен нарушать их, и все же, мысль о том, что вдовы могут быть не менее подходящими любовницами, нежели чем замужние дамы, неожиданно его воодушевляет. Сейчас Леонард похож на охотничью гончую, что учуяла запах добычи. Игра ради игры, томительное ожидание, и, если повезет, ценная добыча…
Леонард был хорошим охотником, и ему всегда сопутствовала удача.
-Если бы я не находил вашу компанию самым приятным, что может произойти со мной в этот вечер, я не стал делать вам подобного предложения.
– он уверенно и твердо ведет ее подле себя, с некоторой досадой замечая, что сейчас в нем немного больше юношеского восторга, чем обычно в подобной ситуации. Разумеется, это чувство не оставляло мужчину каждый раз, когда у него появлялась возможность завести очередную интрижку, сладкая смесь ожидания и искушения, но все же, он ведь уже и мальчишка!
Но и принцесса – не просто глупая невинная девчонка. К тому же, стоило признать, сестра Стефана внешностью своей пошла в мать; та, говорят, была первой красавицей Дортона в юные свои годы, и остатки былого великолепия до сих пор угадываются в ее удивительно ярких глазах и гордой посадке головы. Улыбка Фреи заставляет ее лицо расцветать и сложена она великолепно; даже странно, почему прежде Леонард не испытывал к ней интереса.
-Она умна и к тому же очень деятельна. Я счел полезным для нее позволить леди Илэйн руководить некоторыми моими делами, но вы же, право, не думаете, что хоть что-то, что она делает, происходит без моего ведома? Но, прошу, сохраните этот секрет. Я знаю, вы нередко пишите вашей драгоценной кузине, но давайте сохраним в секрете то, что я пока не готов дать ей столь большую власть. –
он смеется, догадываясь, сколь сильный гнев навлек на себя признанием. Женщины редко умеют хранить секреты, но сейчас эта жертва кажется ему разумной. – Если вы обещаете хранить молчание, я обязательно привезу ее к вам и Его Величеству на Самайн. Не вините меня за то, что я влюбился в мою невесту такой, какой мне выпала честь узнать ее впервые. – это больше те слова, что от него требовались, нежели чем правда.
-Я думаю, миледи, после всех тех битв, через которые я прошел во славу вашего брата, я могу рассчитывать на то, что мне не придется доказывать свою доблесть в сражениях с пылкими юнцами, каждый из которых жаждет преподнести вам свою победу. Но если вы хотите увидеть меня на коне – не посмею отказать в этом желании.

+2

6

Граф в придворных хитростях и куртуазной лести подкован не меньше, чем сама Фрея, и услышав его ответ, она невольно смеется, восхищаясь его самоуверенным нахальством. Острословные перепалки, окруженные пышным цветом комплиментов и любезностей, всегда были ей по душе, а вот достойных собеседников, способных без колебаний свернуть с проторенных тропок и бесстрашно броситься в чащу импровизации, было удручающе мало, как будто иронии и насмешки за гладкими фразами никто не видел.
- Но теперь вы опасно близки к непростительному оскорблению, милорд, - вступается за сбежавшую подругу принцесса, с полушутливой укоризной качая головой.
И вздыхает следом уже без наигранности и притворства:
- Я переживаю за леди Катриону. Она не выглядит счастливой новобрачной, и боюсь, что ее супруг может недостаточно ее ценить и любить, - Фрея задумчиво опускает взгляд на мелкие камни под своими ногами, а потом, как будто только что в ее светлую голову забрела замечательная идея, с доверчивой надеждой смотрит на идущего рядом графа: - Могли бы вы, как сюзерен ее мужа, проследить за благополучием моей дорогой подруги, милорд? Я была бы вам невыразимо благодарна. - В ее голосе нет ничего, кроме беспокойной мольбы; Фрея не опускается до унизительных намеков, что если граф Мориа хоть как-то причастен к бедам Катрионы, то позаботиться о ее шатком положении - его прямая обязанность. Она не так наивна, чтобы во внезапных слезах подруги видить единственное необходимое доказательство вины графа; и не так жестока, чтобы полностью перекладывать вину за рожденного в укромном монастыре бастарда только на одного из его согрешивших родителей. Виноваты оба; а расплачивается только опороченная Катриона, и лишь в этом Фрея видит досадную несправедливость. Не желая никого более наказывать, она надеется только облегчить страдания своей бывшей фрейлины, и кто, как не граф Руашира, может ей в этом помочь?..
Граф сам выбирает дорожки, во всех их хитросплетении с удивительной удачей попадая на самые тихие и укромные, куда не долетает шум чужих голосов и звуки царящей над садом музыки. Фрея его выбору не противится и сама готова подсказать, куда лучше свернуть, чтобы избежать прочих гостей, но ее помощь графу Мориа не нужна: кажется, разветвленные и переплетенные сады Скарборо не первый раз становятся объектом его пристального внимания. Или, за всеми разговорами и любопытными взглядами, не столь уж пристального?..
- Вы бессовестно льстите мне, милорд, и недооцениваете старания Ее Величества, заготовившей еще много приятных сюрпризов, - принцесса с заученной скромностью потупляет взгляд; жаль только, что стыдливо краснеть она разучилась годы назад. - И для человека, восхищенного нашими бесподобными садами, вы слишком быстро идете и слишком мало внимания обращаете на его чудеса, - с дразнящей улыбкой замечает Фрея.
- Мне кажется, леди Илэйн заслуживает большего доверия. - Ясно звучащую обиду за кузину принцесса даже не пытается скрыть из своего голоса: решившийся на откровенность граф должен был понимать, что его признание не вызовет у нее горячего одобрения, так пусть услышит ровно те чувства, что вызвал своими словами. - А теперь вы вынуждаете меня дать обещание, которое я вряд ли смогу сдержать, - она с досадой качает головой. Как можно в следующем же письме кузине не передать одновременно лестные и обидные слова ее жениха, как можно не отметить, сколь высоко он оценивает ее способности и сколь мало в итоге ей доверяет? Или же только так ей и следует поступить, чтобы не ссорить будущих супругов еще до свадьбы? Фрея сомневается, что спрятанная в Неале Илэйн счастлива будет читать о весьма вольной беседе между ее женихом и кузиной и что стоит вдобавок огорчать и унижать ее жалобой на недоверчивого графа, и потому, после долгих колебаний, все же соглашается: - Впрочем, обещаю молчать до Самайна. И после него, только если вы выполните свое обещание. - Собственные слова кажутся ей едва ли не вымогательством: долгожданная встреча с кузиной в обмен на ложь ей же. Но и требование графа по сути - тот же шантаж, поэтому никакого стыда Фрея не испытывает.
- И все же я рада слышать, что вы испытываете к моей милой кузине столь теплые чувства, - снова улыбается она, но впервые чувствует слабый укол совести. Тон, которым она обращается к жениху своему кузины, и игривые улыбки, которые так щедро ему дарит, не выходят за рамки куртуазного флирта, и даже самая строгая из придворных матрон не найдет в них ничего предосудительного, но все же не так стоит беседовать с будущим родственником. Впервые со смерти матушки Фрея позволяет себе беззаботно улыбаться и бездумно флиртовать, и, наверное, за долгие месяцы скорби она отвыкает от придворных любезностей, раз теперь они так кружат голову неподдельным радостным азартом и заставляют забыть о запертой в руаширской золотой клетке Илэйн.
Но жених - еще не муж, флирт - еще не предательство, и тихий голос совести умолкает столь же быстро, как и появляется, а Фрея, кажется, ничем не выдает графу своего недолгого смущенного замешательства.
- Разве я могу требовать от вас славных подвигов в мою честь, милорд? - уклоняется от ответа Фрея. - Боюсь только, что все пылкие юнцы быстро проиграют и нам придется со скукой наблюдать за соревнованием одних только королевских гвардейцев. - Она легко и искренне признается в своих сомнениях, что турнир выйдет зрелищным и интересным; а вот о том, что до сих пор не отдала никому свою ленту, чтобы не одарить никого напрасной благосклонностью, предпочитает пока умолчать.

+1

7

-Мне казалось, вы предпочтете честную грубость вежливой и слащавой лжи, миледи. Но если я ошибся, то готов принести вам свои извинения. И леди Катрионе, разумеется. – разумеется, она приятно польщена, это было бы очевидно даже неискушенному мальчишке. Любая женщина, какой бы гордячкой или скромницей она не была, в какой-то момент растает от приятных слов, рано или поздно. И Леонард Моро предпочитал женщин первого типа – какой смысл от красоты, если шипы ее искрошат руки и сердца в кровь? Нет, из восхищающей своим соцветием розы и скромным полевым растением, что само дается в руки, лишь бы кто оценил его нежность и изящество, сокрытые обычно от глаз более роскошными соседками, Леонард всегда предпочел бы второе. С другой же стороны…
Разве охота на крупную дичь – это не заманчиво?
-Я знаю ее супруга, Ваше Высочество. Он может казаться человеком грубоватым и слишком простых нравов, но смею вас уверить, в нем нет ни злобного нрава, ни жестокости. Я могу понять, что столь юная и прелестная девушка, как леди Катриона рассчитывала на более блестящую партию, или хотя бы пылкого и прекрасного юнца, который целыми днями слагал бы стихи в честь цвета ее глаз, но уверяю вас, я прослежу за тем, чтобы ее супруг по достоинству оценил сокровище, которое ему посчастливилось получить. Со временем, уверен, в их дом придет покой и любовь.
– нужно будет написать еще несколько писем; впрочем, разве это и в самом деле не его забота, обеспечить мир и покой злосчастной Катрионе? Разумеется, он пытался сделать все наилучшим образом, она сама не дала, и… ладно. Так уж и быть. Девчонка может быть сколь угодно глупа, но все же, ее глупость не так велика, чтобы искупать ее приходилось слезами.
-Если я буду разглядывать то чудо, что интересует меня сейчас более всего так внимательно, как мне хотелось бы, боюсь, я получу заслуженную пощечину. Я убежден, что Ее Величество постаралась на славу, и на празднике нас ждет множество развлечений, но убежден, что ни одно из них не пойдет в сравнение с возможностью провести время с одной из красивейших и приятнейших женщин Дортона.
– он сбавляет шаг, впрочем, поняв наконец-то, что обычная его походка мало подходит миниатюрной изящной Фрее.
-Леди Илэйн бесспорно умна и желает лучшего. Но пока ее дальновидность… она слишком идеалистична, чтобы понимать, что в некоторых ситуациях лучше применить хитрость, а не создавать проблемы принципиальностью. Недавно, один богатый горожанин, главный из виноторговцев Руашира, подал жалобу на нищего своего соседа. По совести, был прав бедняк, и леди Илэйн рассудила бы их ссору ровно так, как потребовал бы от нее голос сердца, испортив тем самым мои отношения с торговцем. Мне же пришлось поступить иначе, одарив после несчастного нищего и его семью весьма щедро и отправив его из Неаля. Вы скажете, я был не прав, но разве от моего решения не выиграли решительно все стороны конфликта? Решение же Илэйн привело бы нашу казну к потерям, бедняка – к мести со стороны торговца, а торговца – к мелочным обидам. Я доверяю ей себя, Ваше Высочество, но я не готов доверить ей целиком судьбы столь многих людей.
– какой смысл иметь соправительницу и доверять ей без малейшей тени сомнений, если она может испортить то, что он столь много лет выстраивал? Именно по этой причине, Илэйн ничего не знала и об его сношениях с пиратами… и пусть оно так и остается в дальнейшем.
-После того, как я потерял мою милую сестру, – он никогда не говорил об Ив, называя ее мертвой, но разве ж было различие между нынешним ее положением и настоящей смертью? – леди Илэйн своим кротким нравом и добротой во многом искупила для меня эту потерю. Я благодарен ей за это. Я привезу ее на Самайн, и, надеюсь, к этому времени уже буду называть ее своей женой. Впрочем… стоит ли спешить? Она столь юна, что у нас еще будет время насладиться радостями супружества. – говорить о будущей свадьбе не самая лучшая идея, когда флиртуешь с молодой женщиной. Но разве что-то разжигает огонь желания лучше, чем чувство соперничества? Мужчины сражаются на поле боя, женщины – в спальнях.
-Можете, Ваше Высочество, я отдаю вам эту возможность без малейших сомнений. Завтра я намереваюсь наблюдать за более изящными соревнованиями. Говорят, фрейлины Ее Величества и пожелавшие присоединиться к ним придворные дамы будут сражаться в стрельбе из лука. Пожалуй, я подумываю присоединиться к ним в качестве наставника, если, разумеется, королева не сочтет это непозволительным.

+1

8

Кажется, пришла уже пора заклеймить графа безнадежным льстецом, безостановочно разливающим медовые комплименты ближайшей даме и забывающим о ней при виде новой пышной юбки, и с гневным недовольством отвергнуть его общество, вступившись за обиженную (возможно, не единожды и не только словами за спиной) подругу. Но любое осуждение, кроме шутливого, принцесса оставляет серьезным матронам, любящим взваливать на свои плечи заботы о чужой нравственности и чести; ей же полная намеков беседа с графом - то ли мимолетная и случайная, то ли обещающая потом нечто большее - пока только в радость, и вины за свое легкомыслие перед заочно задетой Катрионой она не испытывает.
- Вы всегда так торопитесь с выводами, милорд? - уклоняется от ответа Фрея. Честная то грубость или только расчетливая ложь, облаченная в намеренно обидные слова, она судить не берется, поскольку ее обычное женское тщеславие торопится признать все умелые комплименты заслуженной правдой, тогда как предписанное и заученное смирение рвется все опровергнуть и осудить. И все же скрыть, какое самолюбивое удовольствие приносят ей очевидно льстивые фразы графа, у нее вряд ли получается. К такому никогда не привыкнуть настолько, чтобы, даже не принимая все на веру, перестать радоваться, гордиться и желать еще большего, пусть даже Фрея не выдает себя польщенным румянцем или смущенным взглядом, опущенным в землю, как обычно отвечают на любезные фразы юные фрейлины.
- Не стоит тревожить леди Катриону извинениями за слова, которые ей повезло не услышать, - милостиво и благоразумно позволяет принцесса. Пожалуй, несчастной баронессе лучше остаться в неведении, нежели выслушать неискренние извинения от графа Мориа.
- Думаю, что постепенно моя дорогая подруга тоже оценит своего заботливого и доброго супруга и обретет новый дом в Руашире, - согласно кивает Фрея, тоже собирающаяся приложить все возможные усилия, чтобы Катриона забыла о своих горестях и смирилась с новым положением. Если граф правдив и точен в описании своего вассала, то горемычной фрейлине повезло больше многих других девушек, вынужденных подчиняться жестоким и надменным мужьям. Намного больше, чем даже самой принцессе, тоже некогда выданной замуж против воли и нашедшей счастье и покой лишь после смерти ненавистного супруга. Вспомнив невовремя свой недолгий, но мучительный брак, она мрачнеет на пару секунд, отводит взгляд в сторону, будто найдя нечто особенно занимательное в пышном кусте белых роз сбоку от их тропинки. Но те дни давно в прошлом и там пусть остаются навсегда, медленно покрываясь пеленой забвения и утрачивая ясность под ворохом новых радостей; и, поворачиваясь обратно к графу, Фрея снова сияет лукавой и теплой улыбкой.
- Неужели призрачная угроза пощечины способна вас испугать и остановить? - Она легко качает головой, демонстрируя наигранное разочарование. Граф снова торопится предсказать ее реакцию - и, пожалуй, снова ошибается, с известным лукавством считая, что лестное внимание способно ее оскорбить.
- Надеюсь, у вас хватит благоразумия не повторять свои слова Ее Величеству, она не переживет такого огорчения, - с тихим смехом просит Фрея. После долгого траура Арианна приложила особые усилия, чтобы развеселить мрачных Уистлеров и заставить гостей забыть о скуке; одна только мысль, что кто-то пренебрег заготовленными развлечениями ради уединенной прогулки по садам, для полной волнения королевы обернулась бы первым вестником сокрушительного поражения, и принцесса ни за что не расстроила бы так свою невестку. Но в итоге именно она сбегает от пышных забав и шумных гостей и в обществе графа получает куда больше радости и удовольствия.
- Леди Илэйн еще многому предстоит научиться, и ей повезло иметь такого мудрого наставника, - отговаривается Фрея одной из заученных, приевшихся фраз, не желая оценивать описанную графом ситуацию. Ее кузина была права, поступая по законам Творца и по велениям собственной совести; и граф был прав, поставив превыше всего мир и процветание своих земель. Найти гармонию и равновесие между тем и другим всегда непросто, и зная о всех сложностях политики и дипломатии, Фрея старается даже на словах не вмешиваться в столь тонкие материи и не разбирать чужие противоречивые решения.
Как двусмысленно звучат все теплые слова, что посвящает граф своей далекой невесте: то упоминает вскользь о влюбленности, то едва ли не заявляет, что Илэйн заменила ему потерянную сестру; то спешит назвать ее женой, то сразу же откладывает свадьбу, назначенный срок которой прошел уже пару лет назад. Разобраться в паутине его слов становится все тяжелее, и чем дольше Фрея пытается, тем сильнее укореняется в ней странная вина перед кузиной. Чтобы избавиться от неуютного чувства, проще всего вовсе не думать о запутанных словах графа и его непонятных отношениях с невестой, и принцессе это удается с поразительной легкостью.
- Ее Величество настолько уверена в своей победе, что позволит своим соперницам любую помощь. - Великолепная охотница, с луками и легкими арбалетами Арианна управляется с неженской ловкостью, и ни одной придворной даме не удалось пока превзойти королеву в подобных соревнованиях. Фрея тоже пыталась каждый раз - и каждый раз проигрывала. - Могу я первая обратиться за вашими советами и помощью? Боюсь, что завтра к вам выстроиться очередь из отчаявшихся дам, и у вас совсем не найдется времени для всех, - сокрушенно качает она головой.

+1

9

-Так будьте же честны со мной, принцесса, и я постараюсь угодить вам. – о, эти женщины! Они могут мнить себя хоть сколько искушенными, могут считать, будто умеют скрывать свои чувства за масками и оставаться для окружающих сплошной загадкой, но все же – когда мужчина познает достаточное количество дочерей Творца, у него вырабатывается нюх на тех из них, что не чужды истинному наслаждению от комплиментов и этой изысканной, неторопливой игры. Они могут сколь угодно долго изображать из себя почтенных дам, следующих морали, которую накладывает на женское поведение Творец, на деле же, всегда можно будет найти дорожку к их сердцу…
Ехидный голос в голове Леонарда добавляет ядовитое «И под юбку». Пожалуй, было что-то забавное в перспективе поиметь сестру Стефана. Физиологически, сестра короля едва ли чем отличается от иных женщин, а вот общее впечатление должно быть совершенно особенным.
-Пожалуй, вы правы. Сейчас бедняжка находится не в том настроении, которое позволит ей не понять мои слова приватно или слишком уж лично. Я не хотел бы стать причиной еще одних ее огорчений.
- он поводит плечами. Пожалуй, несчастная Катриона не заслужила его недобрых слов; она, может, и глупа, но лишена злого умысла.
-Уверен, так оно и будет, как только леди Катриона поймет, что не стоит жалеть о тех «если бы», которые могли бы случиться в ее судьбе, не прими родители такое решение касательно ее брака. Надежды и мечты способны отравлять жизнь молодой девицы серьезнее, чем это делает даже недобрый и нелюбящий супруг, к тому же, разница в возрасте позволяет ей надеяться на то, что она обретет определенную свободу в то время, когда красота ее еще будет продолжать радовать, и она сможет сама принять решение касательно своего будущего – разумеется, Леонард говорит эту двусмысленность не без определенного ожидания, разумеется, Леонард не имеет цели оскорбить или обидеть принцессу.
-Я предпочту иметь дело с десятью королевскими гвардейцами, нежели чем с одной разъяренной женщиной. В первом случае у меня еще будет шанс, во втором же я буду безоружен и беззащитен. Самый кошмарный из шрамов,
- он ладонью указывает на свою бровь, рассеченную когда-то осколком, - я получил от рук своей сестры. А она была еще ребенком! – ох. Кажется, это не то, о чем стоило рассказывать; сестра запульнула в него чернильницей, когда он сообщил ей о помолвке. Отмываться от чернил ему пришлось в течении нескольких дней. – И именно поэтому я никогда не посмею признаться королеве в том, что предпочел вас ее усилиям.
Жаль, пожалуй, что у них не хватает вина. Пожалуй, маравийское розовое могло бы скрасить эту беседу и позволить им обоим расслабиться до той степени, что дозволила бы им некоторую фривольность.
-Торжественно клянусь вам, Ваше Высочество, что завтра буду с вами и только для вас, и сделаю все возможное для того, чтобы вы получили если не первый, то второй приз.

**
Леонард опаздывает к началу дамских соревнований; и делает он это не просто так. Леди Фрея уже готова к началу; она стоит у стартовой черты, шагах в двадцати у мишени. Дамские стрелы украшают пестрыми перьями, цветами и лентами, ведь девушкам нет смысла стрелять по-настоящему серьезно, им не придется защищать свои жизнь, дом и семью от обидчиков, и все же, Леонард мысленно чертыхается. Какой смысл усложнять задачу?
Он кладет ладонь на талию Фреи, вторую же, пользуясь допустимой близостью, на руку.
-Кисть нужно приблизить к шее, принцесса. И держать плечо и предплечье в горизонтальном положении. Вы поднимаете локоть выше, чем следует, но ваши стрелы и без того слишком тяжелы, пусть и ради красоты. Подайтесь немного вперед.

P.S.Милая Фрея, прошу прощения за задержку.

+1

10

Короткая ночь проходит в ритуалах и празднованиях, пролетает незаметно за танцами и разговорами, и даже рассвет, положивший конец всем официальным церемониям, не сразу разгоняет придворных по своим покоям. Неудивительно, что до полудня Скарборо полнится необычной тишиной, и лишь потом невыспавшиеся, но жаждущие нового веселья гости снова стекаются во дворы и сады, где раскинулись уже турнирные ристалища и открытые шатры для утомленной знати.
Обменявшись всеми положенными любезностями и повязав все же свою ленту одному из особо настойчивых рыцарей (то ли третьему сыну суфолкского виконта, то ли младшему брату олденского барона - она даже не запомнила), Фрея спешит с прочими отважными дамами к той поляне, где выставлены мишени для стрельбы из лука. Некоторые из заранее записавшихся в состязании леди, прикрывая тонкими ладонями усталые зевки и потирая покрасневшие после бессонной ночи глаза, все же отказываются участвовать и остаются наблюдать за рыцарскими боями; другие, поначалу полные решимости, впадают в уныние при виде бодрой королевы, явившейся на состязании со своим собственным луком и уже сделавшей пару пробных выстрелов. Арианна в своей победе уверена, и тем самым лишь больше огорчает и ослабляет своих соперниц, которых любезно пропускает к мишеням вперед. Те, кажется, ищут способ сбежать от безнадежного соревнования и неизбежного проигрыша, но поздно. Лишь несколько дам продолжают безмятежно улыбаться, легкомысленно шутить и на что-то надеяться, пока выбирают себе луки; и Фрея среди них. Только оглядываясь вокруг и не находя взглядом руаширского графа, щедро обещавшего вчера ей свою помощь, она позволяет себе слегка нахмуриться, но та обида длится не более секунды и забывается сразу же, как только принцесса подходит к стартовой черте. Если расстраиваться из-за каждого галантного обманщика, нарушающего свои обещания, то придется всю жизнь провести в слезах и мрачных раздумьях, а Фрею больше влекут развлечения и радости, чем гресть и тоска.
Но граф Мориа все же появляется, расчетливо выбрав идеальный момент, и не тратит время на приветствия, сразу же переходя к инструкциям и выражая их не только словами, но и указающими прикосновениями. Те дамы, что уже потратили все свои стрелы, огорченно вздыхают и негромко возмущаются; иные, еще только собирающиеся стрелять, кокетливо поправляют локоны и бросают на графа обнадеженные взгляды; одна лишь Арианна никак не меняется в лице, все еще уверенная в своем незыблемом превосходстве. Фрея же снова хмурится недовольно, видя за опозданием графа тонкий расчет, но все-таки прислушивается к его указаниям и подчиняется направляющим жестам. Не зря: первая из пяти выданных ей стрел, мелькнув в воздухе красочным оперением, попадает достаточно близко к центру мишени, чтобы вызвать зависть тех соперниц, кто вовсе не попал в мишень, и немного умерить самодовольную улыбку королевы.
- Вы едва не опоздали и не нарушили свое обещание, милорд, - негромко отмечает Фрея, пока берет вторую стрелу. Впрочем, недовольства в ее голосе совсем немного: удачный выстрел оказал свое радостное влияние, хотя такой точности для победы все еще недостаточно. - Но благодарю, что все же пришли и воскресили мои надежды на победу. - Она накладывают стрелу на тетиву, отводит кисть ближе к шее, выравнивает плечо и предплечье ровно так, как уже показал ей граф: - Все правильно? - и вопросительно смотрит на него, ожидая новых советов.
Во взглядах стоящих неподалеку дам вопросов не меньше; не только потому что сами они расчитывают воспользоваться указаниями графа, чтобы побороться за приз, но и потому что сама по себе помощь графа принцессе представляется лакомым кусочком для сплетников, которых раскрутить уже сложный механизм придворных слухов и преувеличить во много раз все взгляды и улыбки. Но Фрею возможные сплетни беспокоят не сильно - по крайней мере, пока под ними нет серьезного основания. Поучащие прикосновения крепкой мужской ладони к ее скованной корсетом талии и к обнаженному локтю, не крытому пушным кружевным рукавом по случаю теплой погоды и соревнований, таким основанием нисколько не являются, потому и беспокоиться пока не о чем.

+1

11

Эту ночь он провел не один.
Вот уж непонятно, куда пропал барон Лоран (быть может, был пьян в стельку, возможно - решил, что ему и в самом деле не стоит довлеть над молодой супругой, если он хочет в будущем получить некое подобие мирного брачного союза, или оказался более проженным, чем то можно было предположить, и преднамеренно допустил подобное поведение Катрионы), но факт оставался фактом: Леонарду Мориа дорогого стоило не высказать своего удивления, когда, услышав едва слышный стук, он обнаружил у дверей своих покоев не принцессу Фрею и не кого-то из замковой прислуги (граф предпочитал спать в нагретой постели... и был всегда добр и щедр), а Катриону.
Что ж, это было весьма любопытно. К тому же (к своему стыду, сам Леонард не был готов это отрицать), немало тешило мужское самолюбие; впрочем, продолжение оказалось куда менее интригующим, чем обещала завязка. Катриона безутешно рыдала, уткнувшись ему в колени (право слово, она была просто очаровательна в шелковой ночной рубашке, обрисовывающей линии ее тела, с волосами, собранными в косу, но слезы не оставляли ее бывшему любовнику ни единого шанса. С женскими слезами он, как и большинсво мужчин, справляться не умел, и был готов выбросить белый флаг по первому же требованию. 
Белый флаг с Катрионой, когда она наконец-то успокоилась и смогла начать вести себя достойно (для этого, Леонарду пришлось все же рассказать, где их дитя, и какова его судьба, и заверить бедняжку в том, что будущему его ничего не угрожает), он выбросил еще трижды. А после этого дважды - с одной из служанок, рыжей и очаровательной до такой степени, что в голове мелькнула шальная мысль, уж не предложить ли ей более щедрую плату за работу в Неале. Но нет, эту идею он откинул столь же резко, сколь и озаботился ею: держать любовницу в своем доме - это недальновидно, несколько опасно (она ведь начинает чувствовать за собой определенного рода права) и лишает мужчину подвижности; разве пойдет охотник в лес, если под носом у него отличная оленья вырезка?
Да и соседство с Илэйн вовсе не располагало к обзаведению постоянной пассией. Пока от девчонки было больше проблем, чем пользы, она связывала его по рукам и ногам одним своим оленьим взглядом, и графу оставалось только надеяться на то, что после свадьбы она сполна возместит все... все, чего невольно его лишила.

От Фреи пасло дубовым мхом, лабдамумом и чем-то неуловимо знакомым, теплым, древесным; ему казалось, светлокожая красавица скорее предпочтет аромат себе под стать, светлый и летучий, жасмин, быть может, или яблоко. Все женщины как одна чертовки, как бы не изображали из себя святош; принцесса - тому доказательство. Не будет невинность окутывать себя таким тягучим ароматом, не испытывая желания соблазнить. Его нос самым кончиком касался кудрей принцессы и нежнейшей кожи ее затылка... Правда, дольше, чем следовало бы, даже с учетом того, как невинно все выглядело со стороны.
 
-Разве бы я посмел причинить огорчение самой принцессе Дортона, Ваше Высочество?
- его рука немного перемещается с ее бока на живот; крупная горячая ладонь греет сквозь ткань. - Я сделаю все, что могу, для того, чтобы вы получили венок Принцессы Охоты... Жаль только, что у меня нет ленты, чтобы вручить ее потом победительнице - его смех щекочет ее кожу. Леонард это знает.
-Не смотрите на цель. Смотрите на стрелу. И отпускайте ее нежно. Как вы умеете.

+1

12

Состязания по стрельбе из лука давно уже не были для Фреи столь занимательны. По крайней мере, когда после нескольких уверенных побед юная королева Арианна прочно обоснавалась на пьедестале победительницы, принцесса большую часть интереса к соревнованиям потеряла. Впрочем, самой себе она не лукавит и в мыслях честно признает, что увлекает ее сейчас не столько не воскресшая надежда на победу, сколько поддерживающий ее человек.
- Неужели лишь мой титул заставил вас прийти мне на помощь, милорд? - с игривой обидой отвечает вопросом на вопрос Фрея. Не то чтобы семья и сопутствующие почести когда-либо тяготили ее; разве что в детстве, когда растрепанные и босоногие дети слуг резвились на кухне и заднем дворе, а юная принцесса, разряженная в шелка и кружева, разыгрывала театральные сценки перед своим безумным отцом и рыдала от страха, мечтая обменять свою ужасную жизнь на участь простых крестьян. То было давно, и теперь желание отказаться от всех привилегий не тревожит ее душу. Но все же, принимая свой титул как данное, она привыкла, что по неписанным правилам галантности благородные рыцари восхваляют ее красоту и доброту и ради них собираются совершать подвиги, а не заставляют себя проснуться пораньше, чтобы только не расстроить королевскую особу.
А графу Мориа нарушение всех возможных правил учтивости, кажется, только в радость, иначе как объяснить то, что его прикоснования становятся все менее поучительными и все более ласковыми? Хотя Фрея не против; накладывая стрелу на тетиву и отводя назад локоть, она чуть откидывается и чуть теснее прижимается спиной к его груди. И за беззаботным флиртом на глазах у самой любопытной и склонной к необдуманным предположениям части двора принцесса едва не забывает, что вообще-то собирается победить Арианну в деле, где светлейшая королева заведомо сильнее.
- А какой будет моя награда, если я займу только второе место? - любопытно уточняет Фрея, искоса оглядываясь на самодовольную Арианну, не тревожащуюся даже из-за чужого вмешательства в соревнование. Венок, скорее всего, достанется ей, как доставался всегда; самое время задуматься об утешительном призе, и тут Фрея не меньше прежнего рассчитывает на помощь галантного графа.
Она вновь безропотно подчиняется советам графа (хотя откуда бы ему знать, насколько нежна Фрея может быть?) и, отпуская стрелу в полет, старается избавиться от резкости движений. Но эта стрела попадает в мишень чуть ниже предыдущей и на таком же расстоянии от центра - достаточно хорошо, чтобы превзойти большинство соперниц, и слишком плохо, чтобы обойти готовящуюся стрелять следующей Арианну.
- Неужели недостаточно нежно? - мурлыкащим тоном сокрушается принцесса, ненадолго оборачиваясь на своего наставника. На несколько секунд их лица оказываются непозволительно близко, и горячее дыхание графа опаляет и щекочет нежную кожу принцессы. В показательном смущении опустив глаза, она отворачивается и тянется за следующей стрелой.
В этот раз Фрея сама догадывается, какую ошибку допустила: жарким днем ветер совсем не чувствуется людьми, но стреле, пущенной неуверенной и слабой женской рукой, да еще утяжеленной перьями и лентами, достаточно легкого дуновения, чтобы отклониться от заданной цели. Помня об этом, принцесса целится чуть правее - и стрела оказывается еще дальше от центра, чем предыдущие. В приступе досады не дожидаясь новых советов графа, но аккуратно выполняя все предыдущие и не отклоняясь так сильно вправо, она тут же выпускает еще одну стрелу - и та лишь немного не достигает центра.
- Мой последний шанс. - Фрея задумчиво рассматривает единственную оставшуюся у нее стрелу и в этот раз не спешит отправить ее в мишень. - Сможете спасти меня от поражения?
Не оглядываясь на Арианну, она все равно догадывается, какая торжествующая улыбка царит сейчас на губах самоуверенной королевы, наверняка примеряющей уже заветный венок. Что ж, по крайней мере, Фрея не уступила ей победу без борьбы, пусть даже своей спешкой свела почти до нуля свои надежды выиграть.

+2

13

-Ваш титул позволяет мне найти причину для моего согласия, не нарушающую приличий, принцесса. Но если вы будете настаивать, я озвучу вам правду, Ваше Высочество. – они оба хотят одного и того же. Это стало очевидно в то же мгновение, когда ее мышцы ее живота едва заметно сократились под прикосновением ее ладони, но сама она никак не отреагировала на подобную дерзость – быть может, разве что, едва сбившимся дыханием. В ней была искушенность. Разумеется, каждая женщина по своей натуре порочна ничуть не менее, чем самые развратные из мужчин, но одно дело, когда они еще невинны и продолжают изображать из себя беспричинно обиженных подобного рода намеками, а другое – уже знакомы со всеми соблазнами порока.
Такие женщины, как принцесса Фрея, на вес золота. Не будь она персоной, привлекающей всеобщее внимание за счет своего положения, то, пожалуй, позволила бы себе больше свободы в том числе и прилюдно. Но в приватной обстановке, там, где за ними никто не наблюдал бы… почему ему кажется, что там бы она обрела настоящую, ни с чем несравнимую свободу и позволила бы себе то, в чем никто не смог бы ее заподозрить.
-Но вы можете быть уверенными, я приду к вам по первому же вашему зову, где бы вы не оказались и зачем не жаждали бы меня видеть.
– он и в самом деле придет, сейчас в нем нет ни намека на неискренность. Есть в этом нечто общее с охотой; вокруг может быть сколь угодно неповоротливых, тяжелых лосих и беспокойных зайцев, но подлинный интерес охотника вызовут вовсе не они, а молоденькие оленихи, такие чуткие, трепетные и извечно напуганные, что готовы в любое мгновение сорваться с места.
-Если вы проиграете по моей вине, я выполню любое ваше желание, принцесса. Вы заслуживаете стать первой здесь. В конце концов, Ее Величество, кажется, изо дня в день все меньше и меньше заинтересована в истинной победе. Она скорее проверяет, не осмелится ли кто бросить ей вызов…
- это звучало двусмысленно – ну так двусмысленным оно и было. Моро обычно делал вид, что не слишком заинтересован в подобных разговорах, но все равно не уходил, когда кто-то начинал шептаться об отношениях королевской четы. При дворе хватало дамочек – красивых, умных и амбициозных; некоторые из них осмеливались бросать вызов королеве, но ни одна еще не становилась Принцессой Охоты.
-Возможно даже слишком, Ваше Высочество. Вы общаетесь со стрелой, а не с мужчиной. Держите ее мягко, самыми кончиками, не перенапрягайтесь, но, когда отпускаете, помните – это вы решаете, куда она полетит.

В ее смущении – ни на толику правдивости.
-Может, мне убрать все эти глупые погремушки? Кому они вообще нужны?
– он в задумчивости перебирает ленты пальцами, пользуясь ими, чтобы вместе с тем поглаживать и ее запястье; у многих женщин прикосновение к нежной коже чуть ниже ладони вызывает неповторимые ощущения. Судя по мурашкам на ее коже, от локтя и выше, принцесса из их числа.
-Давайте попробуем, принцесса. В любом случае, я останусь в выигрыше –
он вновь ставит ее в стойку, придерживая руками так, чтобы она выпустила стрелу… но немного не туда.
-Что ж, Ваше Высочество. Я провинился перед вами. Каково же будет ваше желание?

+1

14

В галантных фразах наставляющего ее графа столько нарочитой двусмысленности и флирта, что Фрея, будь она года на три младше и несоизмеримо более наивна, залилась бы уже предательским багровым румянцем и в смущении потеряла бы все дерзкие и озорные слова, которыми можно было бы как поддержать, так и оборвать неуместную беседу. Но принцесса - не робкий ребенок, не увязшая в страхе и ненависти девушка, не растерянная и недоумевающая, но все еще скованная приличями молодая вдова; все это она испытала и оставила позади, и на все неоднозначные фразы легко находится столь же неясный ответ, а искреннее смущение... Что ж, в последние годы только укоризненно качающей головой матушке удавалось смутить Фрею и несколькими хлесткими словами вызвать у нее острый приступ вины и угрызений совести. Воспоминания о недовольной королеве-матери все еще вызывают у принцессы грусть и тоску, но неотчетливое чувство вины с каждым днем отступает все дальше и дальше.
- Я непременно хочу услышать правду. Но, пожалуй, в другом месте и в другое время. - В ее тихом веселом голосе звучат одновременно обещание и требование новой встречи - более уединенной, лишенной постоянного надзора любопытных придворных, посвященной не только двусмысленным фразам и скрытным прикосновениям. Граф Мориа уже озвучил свою готовность прийти к ней в любое время дня и ночи; принцесса лишь подтверждает, что обязательно воспользуется его любезным предложением.
- Действительно любое, милорд? Не боитесь, что я загадаю что-то невыполнимое, невозможное для вас? - Никогда еще поражение не казалось ей столь заманчивым и желанным: утешительный приз выглядит намного ценнее цветочного венка, который в очередной раз примерит Арианна. Фрея еще не знает, какое желание озвучит опрометчивому графу; в конце концов, она пока не потеряла скромную надежду на победу, чтобы всерьез задуматься о награде за проигрыш.
- Королева прекрасно знает, что соперниц при дворе у нее нет. Вызовы ей бросают многие, но победить не сможет никто, - замечает принцесса, добавляя в голос чуть больше твердости, чем нежности. Они ведь уже не только о забавном соревновании говорят; а обсуждение семейных дел Фрея предпочитает вести с родственниками, а не с досужими сплетниками. Впрочем, мягкость в ее настроение и тон возвращается столь же стремительно, как пропала, и ладонь графа на ее запястье, совершенно отвлекающая ее от стрелы и мишени, - не последняя тому причина. Фрея с трудом сдерживает довольную улыбку, нежась под ласковыми прикосновениями. Удивительно ли, что последняя стрела, несмотря на все наставления графа и старания принцессы, попадает ближе к краю мишени, чем к центру, и лишает ее всех надежд на победу?
Оборачиваясь на Арианну, хладнокровно и спокойно подходящую к черте и принимающую у слуги стрелы, Фрея улыбкой и наклоном головы заранее поздравляет ее с победой и, пожалуй, впервые за несколько лет ничуть не расстраивается из-за своего поражения. Графу Мориа об этом, конечно, знать не обязательно; к нему принцесса поворачивается с печалью и досадой во взгляде. Опираясь на его протянутую руку, она вздыхает устало и жестом предлагает уйти прочь от липких взглядов любопытных дам.
- Даже с вашей помощью мне не удалось вырвать победу у Арианны. Какая жалость! - сетует Фрея, огорченно качая головой. Грустить в солнечный летний день, в разгар веселого праздника - непростительное преступление. И Фрея, не торопящаяся сформулировать свое желание, с укоризной и одновременно надеждой смотрит на графа: - Не только вы виноваты в моем поражении и в испорченном настроении, я сама недостаточно старалась. Но, может, вы найдете способ вернуть мне радость и веселье? - тянет она, как капризный ребенок, требующий у родителей новых игрушек, но не знающий уже, какая придется ему по нраву. И нет, это не то желание, что смутным призраком маячит в ее мыслях; это лишь отблеск его, первый робкий шаг к тому, что она на самом деле хочет.

+2

15

-Только намекните, когда и где, и я сделаю все, чтобы оказаться там ради вас, принцесса. Я позволяю себе обманываться, будто бы вы благорасположенны ко мне, и сделаю все, чтобы не потерять этого расположения.
Место в постели принцессы ему обеспеченно; конечно, маловероятно, что голубая кровь делает женское сокровенное иным, но кто знает? Запах у нее совершенно особенный, вроде бы и привычный, но сочетанием нот и незнакомыми вкраплениями удивительно выделяющийся.
-Я верю в то, что вы будете милостивы не позволите преданнейшему из ваших слуг опозорить себя невыполненным обещанием. Впрочем, даже если вы загадаете звезду с неба – я посмотрю, что смогу предпринять…
- кажется, он видел у столичного ювелира, куда зашел за подарками для юной Илэйн, весьма интересное украшение – камень, будто бы светящийся изнутри. Интересно, сумеет ли он ее верными словами навести ее на подобную мысль? Есть особая магия в том, чтобы дарить женщинам украшения; дело не только в том, насколько чувствительны женские сердца к блеску камней, и не в том, как легко подкупить неопытных девиц, видящих в столь большой трате денег обещание чего-то особенного в будущем, но и в том, что каждой есть свой, особенный подарок. Крестьянская ли эта дочка, чей оттенок волос столь чудесно оттеняет янтарь, супруга купца с изумрудным блеском глаз, или принцесса – принцесса, достойная звезды, сокрытой в бриллианте.
-Королева может быть уверенна в этом, но судья в этой игре
– Его Величество, и он способен поменять правила игры в любой момент, как ни грустно это признавать. Но я уверен, что среди всех игроков, наидостойнейшая сейчас – это именно Арианна. – он не был уверен, в каких отношениях на самом деле находятся золовки, но на публике они всегда держались с неизменными теплотой и почтением друг к другу. А ведь было бы интересно узнать, что он скрывает на самом деле…
-Я сделаю все возможное, Ваше Величество, для того, чтобы вновь увидеть улыбку на вашем лице –
он склоняется перед ней, касается губами руки; жест почтения, но его пальцы стягивают ее запястье. – Вы жаждете потанцевать? Мне сложить в вашу честь стихотворение? Быть может, исполнить балладу под вашим окном? Уверен, вы никогда не видели осла, поющего «Зеленые перчатки». Это определенно вас повеселит… - он уводит свою добычу в сторону от публики, надеясь, что это поможет ему наконец-то достичь необходимого уединения.

+1

16

Фрея, конечно, знает, к чему приведет весьма недвусмысленный диалог о будущей встрече: этим вечером или следующим двери ее покоев не будут заперты для него, а верная камеристка проследит, чтобы ночное свидание никто не потревожил. Только если граф желает услышать однозначное подтверждение из ее уст, ждать ему придется долго: принцесса слишком осторожна, чтобы оставить в стороне намеки и озвучить прямое приглашение.
- Вы точно потеряете мое расположение, если вдруг вздумаете оставить меня сегодня скучать в одиночестве, - невинно замечает Фрея, имея в виду, конечно же, только дневные увеселения, несколько ей приевшиеся. Разве может граф Мориа понять ее неправильно?..
Однажды она будет сгорать от стыда перед счастливой Илэйн, вспоминая этот полный томительного флирта день и многие другие ночи. Но сейчас призрак оставленной в Неале графской невесты не тревожит ни ее жениха, ни ее кузину; сожаление о недозволенных словах и поступках придет намного позже, а пока принцесса наслаждается все более настойчивыми касаниями и все более дерзкими словами.

Ей кажется, что предложенная звезда - не просто красивый оборот речи: как будто Леонард уже что-то задумал и старательно наводит ее на правильную мысль. Что ж, иных заветных желаний, которые были бы под силу графу, у Фреи нет, и она без сожалений поддается его игре и собственному распаленному любопытству, прельщаясь обещанным даром.
- Какую соблазнительную идею вы мне подали! Посмотрим же, как вы достанете звезду с неба, - забавляясь, изображает изумление Фрея, не сомневающаяся, что опрометчивое обещание граф непременно выполнит. - Моей дорогой невестке звезд еще никто не приносил, поэтому хотя бы здесь я смогу ее обойти, если вы справитесь с новой задачей, - заранее радуется принцесса, не забывая при этом мельком напомнить о своем недавнем поражении. Впрочем, это соревнование с Арианной еще более шутливое, чем состязания в стрельбе. От изящных драгоценностей и прочих диковинных даров шкатулки ломились у них обеих, и любое хвастовство обновками давно потеряло всякий смысл.
Больше прочих подарков принцесса ныне ценит развлечения, вносящие приятное разнообразие в мерное течение дворцовых будней и прогоняющие прочь всякую тоску. Только граф Мориа пока не предлагает ничего нового. От толстой стопки посвященных ей стихотворений у принцессы уже не закрывается особая шкатулка, которую та в давнем порыве девичьего романтизма завела для пылких поэтических восхвалений. Рифмованные строфы, так восхишавшие ее вначале, теперь по большей части кажутся бездарными и шаблонными, и лишь несколько прекрасных творений до сих пор вызывают у нее сентиментальную улыбку. Но увы, удивить талантом либо его отсутствием граф ее уже не смог бы. То же касается и серенад под окном; разве что его голос и музыкальные способности действительно столь ужасны, что развеселят Фрею своей негармоничностью и фальшью и тем запомнятся навсегда, но такого мучения принцесса графу не желает.
- Я не отказалась бы от танцев, но мы уже так далеко от музыкантов, - с сожалением качает головой принцесса. В тенистых аллеях, куда будто случайно увел ее граф Мориа, музыка едва слышна, зато и прочих людей почти нет - все остались у праздничных тентов и турнирных площадок, где сосредоточилось все веселье. И никто в тиши сада не видит, как все меньше становится расстояние между принцессой и графом, на руку которого она легко опирается.
- Отдохнем немного? - Фрея указывает на скрытую в тени беседку, увитую розами. - Боюсь, состязания меня утомили, а невыносимая жара и вовсе лишает сил, - жалуется принцесса, несколько преувеличивая степень своей усталости. Но разве не очаровательная эта беседка, удаленная от прочих гостей и скрытая от любопытных взглядов, разве не манит она своей приятной прохладой и не обещает своим видом уединенное спокойствие?..

+1

17

-Я и подумать бы не посмел о том, чтобы оставить вас в этот чудный день… и дело вовсе не только в страхе потерять ваше расположение. – и в эту чудесную ночь, определенно. Их беседа соответствует всем канонам куртуазности, и невольный свидетель этого разговора бесспорно бы мог понять, о чем же именно идет речь, но все же не смог бы доказать имеющую в их разговоре бесстыдную двусмысленность. О чем еще они могли бы беседовать, как не о возможностях обоюдоприятного времяпрепровождения? Вопросы политики? Фрея, бесспорно, не глупа, но ее белокурая головка остается женской по самой своей сути. Едва ли стоит забивать столь прелестную даму мыслями о сложном, ее ротик предназначен вкушать сладкое и вина, безо всех этих серьезных разговоров, а чело более подходит, чтобы его украшали цветы и драгоценности, а не омрачали сложные мысли. Придворные сплетни, впрочем, тема куда как подходящая; а, главное, полезная для них обоих. Для Фреи – способ развеять скуку и небольшая возможность узнать о реалиях за пределами дворца, а для него…
Не подумайте неправильно; Леонард искренне любил женщин, каждую из них. В редкой представительнице слабого пола ему не удавалось найти нечто восхитительное. Невинность и наивность еще нерасцветшего цветка в детстве; первый блеск и попытки осознать себя женщиной у тех, что уже начали переходить границу между детством и юностью; соблазн расцвета; мудрый совет и опыт зрелости. Даже те из них, что не могли представлять для Леонарда интимного интереса, могли быть забавны, интересны или… полезны. Поймите Леонарда правильно, он любит женщин. Но женщины – не мужчины, и никогда ими не станут. Они могут быть прекрасными инструментами, есть множество вещей, которые невозможно выполнить без правильной штучки под рукой, но все же, руководить инструментами женщинам не дано. Милая Илэйн могла мнить себя по-настоящему значимой, но она была лишь удобной, милая Фрея могла воображать, что ее положение дает ей истинную свободу, скованную лишь внешними приличиями – но даже она оставалась всего лишь очаровательной молодой женщиной, которую можно использовать в своих нуждах.
-Что ж, я сделаю все возможное, чтобы добыть ее для вас в ближайшее же время.
– говорят, в Винтерфелле есть торговец небесными камнями. Но Леонард видел такой однажды и не нашел в нем никакого соблазна или интереса; побережье Руаршира было испещрено подобными ему камнями, так что его происхождение вызывало немалые сомнения. Серый, испещренный дырами, подобно сыру; единственным, что было в нем интересными, это прожилки металла. Нет, драгоценный камень может быть звездой, а небесный – лишь забавная безделушка. – Принцесса Арианна не разозлится на меня, если я потом не смогу добыть и вторую звезду? Мне говорили, в последнее время она нередко бывает в недобром нраве.
Галантный поклон, протянутая река. Годы на пиратской палубе не выбили из него память об уроках танцев, а последние годы превратили в искусного танцора.
-Нам не нужна музыка, чтобы танцевать, если вы этого желаете, принцесса. Но если вы желаете перед этим взять передышку, я буду счастлив и дальше составлять вам компанию.
– место было выбрано не без задней мысли, ведь правда, Фрея? С трех сторон, беседка была непроницаема для взглядов.

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » И вспыхнет пламя


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC