НАТ
Очень плохой дядя, куратор всех сюжетов и нелюбитель шуток.
Icq - 562421543
НИНА
Строгая кадамирская леди и куратор дортонских сюжетных веток.
Skype: marqueese_
ИЗЗИ
Учительница-сексолог, массовик-затейник и просвещенная в вопросах магии.
Skype: fullinsomniac
АННА
Суровый капитан Левиафана и куратор пиратских сюжетных веток.
VK: /monlia
ЭДМУР
Одинокий рыцарь и куратор северных сюжетных веток.
VK: /moralrat

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!
Королевство Дортон переживает очередной кризис: пираты угрожают очередным восстанием, маги в новообразованных общинах требуют свободы, а вольные племена скайгордцев объединяются, создавая опасность с Севера. Положение усугубляется тем, что единственный существующий на свете огнедышащий дракон остался без человеческого контроля и теперь угрожает превратить в пепел все королевство.

11 ЭДРИНИОС - 10 КАНТЛОС 844 ГОДА


ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: На грани

3x01 Освобожденная от клятв - Edmure Harte
3x02 Остров сокровищ - Anna Lavey
3x03 Магия крови - тёмная магия - Alyx Vance
3x05 Мой дом - чужая крепость - Magnus Beaumont
3x06 Драконы смертны. Но смертны и те, кто их убивает - Ninwe Anshan
3x07 На грани - Alyssa Harte
3x08 Война Алой и Белой розы - Eleonora Langley
3x09 Предскажи мне судьбу... королевства - Wolfgang van der Mark

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ » Мы сами творцы своей судьбы


Мы сами творцы своей судьбы

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/2ZBcoMT.gif https://78.media.tumblr.com/cd2e30e2e2e2f61afe05f816f0b28726/tumblr_npsxss9o2u1qdv2zeo2_250.gif

Время и место
12 эдриниоса 844 года
Оштир, замок Скарборо

Действующие лицаFreya Whistler, Arianna Richmond

История За всё нужно платить, особенно за собственные ошибки. Арианна заплатила цену, лишившись не только расположения короля, но и возможности видеть сына, а тем более общаться с кем-либо из придворных. Однако принцессе Фрее не помешали никакие запреты, чтобы всё-таки навестить королеву и выяснить её правду.

Отредактировано Arianna Richmond (01.11.2017 14:31:54)

+2

2

Пропавшую в Неале королеву искали все: тревожились, беспокоились, громко строили теории о ее похищении пиратами и даже мучительной смерти и тихо шептались, что она снова сбежала по собственной воле. Фрея, поверившая названной сестре в прошлый раз и простившая ее без долгих колебаний, в этот раз снова решительно обрывала дерзкие голоса тех, кто осмеливался в ее присутствии обсуждать и осуждать Арианну, и с еще большим запалом отстаивала ее невиновность, скрывая собственные сомнения. Несколько легче стало после возвращения в Скарборо, когда все недоброжелатели, обвинявшие королеву в супружеской и государственной измене, убедились собственными глазами, что Робберт Бристол, записываемый вездесущей молвой в любовники Арианны, все это время оставался в столице и никакого отношения к ее таинственному исчезновению не имел.
В этот раз, молясь за названную сестру, Фрея уже не строила никаких теорий: в прошлый раз правда превзошла все ее мудреные догадки. Арианна всегда умела удивлять, всегда опровергала чужие ожидания, всегда стояла выше недовольства многогласой толпы; может и теперь она вернется с триумфом и победой?..
Но время шло, и от Арианны не было вестей, пока однажды днем усталая птица не принесла письмо из Кадамира. Пропавшую королеву нашли и наконец везут обратно, только обстоятельства ее исчезновения все еще покрыты мраком тайны, поскольку в свою защиту она не сказала кадамирцам ни слова. И вопреки ожиданиям Фреи, возвращается Арианна не как триумфатор, а как преступница, под надзором стражников и косыми взглядами случайных встречных. Принцесса, покинувшая замок ради развернувшейся в городе ярмарки, унизительное появление Арианны пропускает и, узнав все новости только поздно вечером, пробиться к невестке уже не может. Зато следующим утром, распросив подробно всезнающую камеристку и вместе с ней сочувственно поохав над ужасным решением короля запереть свою жену и лишить ее радостей общения с единственным сыном, Фрея приказывает собрать ей корзинку для пикника, как будто она собирается не навестить узницу в ее опустевших покоях, а отправиться вместе с ней на приятную прогулку в королевские сады, и в сопровождении несущей гостинцы служанки отправляется к покоям названной сестры.
Остановившись у дверей, она усмехается жестокой иронии: прежде гвардейцы охраняли королеву от всех угроз, стоя на страже у её покоев; теперь, видимо, угроза - это сама королева, и сторожа приставлены, чтобы она в третий раз не сбежала от любящего супруга, от избытка нежных чувств предпочитающего держать жену под замков. Фрея ждет, что стражники расступятся, пропуская ее, но те не двигаются и лишь переглядываются между собой озадаченно, продолжая преграждать ей путь.
- Немедленно пропустите меня к королеве, - гневно требует принцесса.
- Не положено, Ваше Высочество. Приказ короля, - бормочут растерянно стражники. Слова Стефана наверняка были однозначны и не допускали двусмысленного толкования: никого не пускать. Только, решительно отгоняя от покоев запертой Королевы всех прочих визитеров, перед не отводящей взгляда и не отступающей назад принцессой они тушуются и мнутся, полные очевидных колебаний: распространяются ли приказы короля на его сестру, стоящую выше прочих придворных?
Чувствуя их сомнения, Фрея давит сильнее, намереваясь увидеть Арианну любой ценой:
- Его Величество позволил мне поговорить с королевой. Если не верите моим словам, спросите самого короля, я подожду. - Конечно же, никто к Стефану с уточнениями и вопросами не побежит (хотя Фрея уже готова сама отправиться на его поиски и с боем выбить себе право навещать несчастную Арианну), и стражники после недолгого колебания и переглядывания, смирившись, отступают в стороны. Один из них, повинуясь её недовольному взгляду, спохватывается и услужливо распахивает перед принцессой тяжёлую дверь.
- Спасибо, дальше я сама. - Фрея забирает у служанки корзину для пикника и отсылает её прочь, награждает холодной улыбкой снова замерших у дверей стражников и проходит внутрь.
В покоях Арианны обычно нельзя застать хозяйку в одиночестве: верные фрейлины и подруги всегда рядом с ней, тихо сидят в уголке, расшивают шёлком платки и ждут повелений от своей любимой королевы. Видеть Арианну одну, запертую, брошенную, забытую, - невероятно, немыслимо, и сколько бы Фрея ни ожесточала против неё своё сердце, сколько бы ни пыталась убедить саму себя, что в этот раз нельзя сразу же прощать невестку и верить любому её жалобному слову, один только взгляд на названную сестру лишает её былой холодности.
- Ох, Арианна... - оставляя корзинку на первом же подвернувшемся столике, Фрея бросается к невестке и крепко обнимает её, будто проверяя, что перед ей стоит не бестелесный призрак, а женщина из плоти и крови, виноватая, наказанная, но живая и здоровая. - Я так боялась, что больше не увижу тебя. Снова, - укоризненно качает головой Фрея, припоминая похожий разговор. Только тогда он начался с потайных упрёков - весьма заслуженных, как казалось принцессе. Сейчас же она не готова с порога обвинять названную сестру во всех смертных грехах; по крайней мере, пока не услышит её желанные ответы.
- Что случилось, дорогая? Как, почему ты пропала из Неаля?
Вопросов за время её отсутствия и лихорадочных поисков накопилась, пожалуй, целая тысяча; но самый важный, самый тревожный - именно этот, именно ради него, презрев волю брата, пришла Фрея к Арианне и не уйдёт теперь, пока не выслушает её.

+2

3

Всё конечно.
Всё пропало.
Она пропала.  И нет пути назад, нет шанса всё исправить. Нет больше ничего.
Холодные и мрачные стены каюты на несколько дней стали тюрьмой для Арианны. Тем не менее, это было меньшим из того, что могло её ожидать  после произошедшего. После её второго побега и повторного предательства доверия короля. На что рассчитывала Арианна, когда так поступала? Едва ли в тот момент она вообще осознавала происходящее и могла отдавать отчёт своим действиям. Внезапная встреча с Эдвардом Ричмондом, которого до той поры считала мёртвым, слова ведьмы, в тот вечер оказали на Ари слишком сильный эффект. То проклятье заставило рассудок помутиться, разожгло пожирающий изнутри ужас. До сих пор она слышала голос той женщины, те самые слова, раздающиеся эхом везде, куда бы она ни пошла.
Только вот, станет ли это достойным оправданием действиям Арианны?
В порту, перед кораблём, на котором её доставили, уже собралась целая толпа, поднявшая гул, как только её белокурая голова появилась окружённая солдатами. Эти возгласы не были полны восхищения и радости прибытию своей королевы; эти возгласы больше напоминали недоумение, насмешки и даже злобу. Народ был недоволен поступком королевы, и сама Арианна ничуть не винит их в этом.  Бессмысленно винить тех, кто никогда не поймёт её мотивов. Гул стих и сменился шёпотом, как только Арианна спустилась с корабля в окружении гвардейцев. Никто не смел сказать в лицо своей королеве то, что думал о ней, ибо страшились наказания.
Ещё один отряд гвардейцев выстроился вдоль прохода, открывая путь и сдерживая толпившийся народ, пришедший сюда ради зрелища. Они хотели видеть прилюдного унижение неверной Арианны Ричмонд. Ей стало так горько, так мучительно горько от происходящего, и того, что уже произошло. От того, что все эти люди ничего не знали, даже предположить не могли, что переживала она все прошлые дни, и что переживает сейчас. Горько от того, что она не может никак оправдать свои действия; опровергнуть все слухи.
Она шла не спеша, окружённая ведущими её гвардейцами. То и дело Арианна смотрела по сторонам во все эти любопытные лица, пытающиеся разглядеть позор своей королевы. Одни улыбались ей, другие скверно стреляли взглядом и шептались, но никто не смел и рта открыть, назвать её так, как называют между собой. Она знает. Знает больше, чем они могут предположить, и нет ничего унизительнее, чем быть посмешищем для всей этой волчьей толпы. Как же ей хотелось вырваться к ним, закричать, что есть сил, вывалить на них всю ту ношу, которую она волочит за собой, заставить их пережить всё то, что переживала она.  Слёзы бесшумно скатывались по её щекам. Ей было так обидно от несправедливости, что все эти глупые люди даже не знали всей её правды. Тем не менее, во многом Арианна виновата сама. Она собственными руками выставила себя в том свете, в котором теперь её видит не только глазеющий народ, но и сам супруг. Королева не оправдала их надежд, и теперь  они злы на неё. Нет, Арианна не винит их.  Ей лишь обидно за то, что они никогда не поймут её.
Да, смотрите! Наслаждайтесь! Опозоренная, униженная и убитая своим горем королева Арианна. Ей было тяжело дышать, казалось вот-вот и она свалится с ног, но всё-таки Ричмонд продолжала идти с гордо поднятой головой. Даже сейчас она не сдастся. Пускай каждый из них видит – она не сломлена.
По прибытию в Оштир, в замок Скарборо, беглянку сразу же повели в покои, чем озадачили её саму. Арианна ожидала, что её заставят предстать перед супругом, ждала возможности всё объяснить, но этого она так и не получила.
- Что происходит? – Ари остановилась на половине пути. – Я хочу видеть своего мужа. Пустите меня к королю! – Её громкий и требовательный тон звонко раздавался под высокими дворцовыми потолками, намекающий на то, что никаких отрицательных ответов она не примет.
- Нельзя, Ваше Величество.  Простите…. – Магнус Бомон, что сопровождал её от самого порта, опустил голову, видимо, не имея больше сил смотреть в глаза напротив полные отчаяния.  – Король приказал доставить вас в покои. Он даст знать, когда будет готов поговорить с вами.
- Дайте мне хотя бы увидеть сына…. – Альфред…. Как же она соскучилась по нему, не видя его уже слишком долгое время. Всего минуту, одну единственную минуту, обнять его так крепко, как никогда прежде, она ведь так соскучилась по нему. Но молчание в ответ лишь спровоцировало злость Арианны, – Я хочу видеть своего сына! - Выпалила она. Увы, никакие мольбы и уговоры не смогли помочь королеве.  Ничего не значащий приказ так и не был выполнен. У неё нет больше слова. Никто её не будет слушать. Важно лишь то, что приказал король.
Указом короля, королева Арианна была доставлена в свои покои, лишена возможности видеть сына и общаться с кем-либо из придворных. Одинокая. Брошенная всеми. Её оставили совсем одну в холодных мрачных стенах покоев за плотно закрытыми дверьми. Оставили наедине с собой, своим позором и мыслями, которые всё ещё не давали ей покоя. Поначалу Ари пыталась добиться  исполнения хоть каких-то своих требований, но кроме еды и воды ей ничего не приносили. Она хотела видеть Альфреда, хотела видеть своего супруга, но насколько громко она бы не кричала, не билась в двери, её никто не слышал. К еде Ричмонд так и не притронулась, поставив всех перед фактом, что есть и пить она не будет до тех пор, пока ей хотя бы не дадут увидеться с сыном. Ари надеялась, что хотя бы так она будет услышана, но, по всей видимости, Стефан счёл это всего лишь вызывающим поведением и попыткой манипуляции, которые присущи его супруге, и потому не стал этому потакать. 
В какой-то момент стыд за содеянное сменился гневом. Гневом на то, как с ней обходятся. Поначалу злость срывалась слезами, а затем, когда пламя всё больше нарастало, Арианна начала крушить собственные покои. Несколько разбитых ваз, треснутое зеркало на туалетном столике, парочка перевёрнутых столиков. Ари старалась обратить на себя внимание, как только могла, раз уж объявленная голодовка ничем ей не помогла. Манипуляции королевы так и остались проигнорированными. Гвардейцам был дан ясный указ: стоять и не обращать ни какого внимания на поведение королевы. В конце концов, Арианну вымотала собственная своенравность, и где-то к середине ночи она окончательно утихла. Нет, уснуть она так и не смогла, позволив себе подремать под утро лишь немного. Первые лучи солнца заставили её открыть опухшие и покрасневшие от слёз глаза. Ранним утром, как всегда, к ней прошла служанка, чтобы убрать оставшийся ужин и принести завтрак, а также прибраться после устроенного королевой беспорядка,  но вместо этого Арианна огрызнулась на неё и приказала убираться. Завтрак всё же был ей оставлен, но вместо того, чтобы утолить голод со вчерашнего вечера, она только сверлила взглядом поднос на столе. Есть хотелось, хотелось  пить, но Ари помнила о данном обещании и гордость не позволяла ей притронуться к подносу.
Услышав, как двери вновь раскрываются, Арианна  уже хотела прогнать прислугу, но увидев, кто пожаловал к ней, гневный взор  остыл. Это была Фрея. Конечно, едва ли Ари была рада её приходу, но на названную сестру злиться она не могла. Это было очевидно, Фрея рано или поздно прорвётся к ней, не сможет оставить её одну.
- Фрея… - Успевает выдохнуть Ричмонд перед тем, как оказаться в крепких объятьях Уистлер. Руки её осторожно обнимают в ответ, а внутри, наконец, становится спокойно, что рядом с ней близкий человек. Именно это сейчас ей и было необходимо – кто-то, кому она может доверять. Арианна доверяла Фрее. По словам и тону она могла понять, что сестра её супруга недовольна поступком королевы, впрочем, она была единственной, кто в стенах этого дворца поинтересовался в причине прежде, чем предъявлять обвинения. Не сказать, что это обрадовало Ари.
Отстранившись от подруги, Арианна молча отошла на пару шагов. Как и с чего начать она не имела никакого понятия.  Растерянный взгляд девушки бегал по стенам покоев. Она всё ещё молчала, не зная даже с чего начать. В какой-то момент Ари и вовсе усомнилась в том, что Фрее можно довериться в её ситуации. Обернувшись к принцессе, Ричмонд всё же заговорила после неуверенной тишины:
- Как мой сын? Ты видела Альфреда? С кем он? - Арианна словно бы не услышала вопросов принцессы, так и оставив их без ответа. Вовсе не потому, что дала волю эгоизму, а просто потому что пока не имела никакого понятия, как ответить на вопросы, которые её саму загоняют в тупик.  - А король.... Он.... Он даст мне возможность увидеться с ним?

Отредактировано Arianna Richmond (09.11.2017 14:19:21)

+3

4

Ярость запертой, лишенной всего, забытой всеми Арианны видна с первого же шага в ее покои. Заливающий их солнечный свет с холодной жестокостью подчеркивает разбросанные в слепой злости вещи, иссушает оставленную, видимо, с вечера нетронутой еду, оттеняет бледное лицо и заплаканные глаза свергнутой в пыль и прах королевы, и осторожно переступающая осколки разбитой посуды Фрея едва не задыхается от жалости, смешанной с горьким, омерзительным для нее самой укоряющим обвинением. Арианна сама виновата в своих бедах, Арианна сама навлекла на себя лихорадкой охватившие Скарборо гнев и презрение, Арианна сама отталкивает тех, кто тянется к ней и кто хочет ей доверять. Но чем больше людей отворачиваются от королевы, чем глубже тонет она в своих бедах, тем большим сочувствием полнится чуткое к чужим несчастьям сердце принцессы, тоже злящейся, тоже обвиняющей, но все же неспособной окончательно ожесточиться против подруги и отвернуться от нее.
Но Арианна будто и не рада вовсе, будто ждала кого-то другого, а пришла всего лишь принцесса, требующая ответы, которые королева явно не хочет давать и скользит усталым взглядом мимо нее, по пустым и холодным стенам. Фрея кривит недовольно губы, сцепляет опустевшие руки в нервный замок и пока что прощает невестке ее молчание, списывая все на ее беспокойство за собственную участь и за давно не виденого сына.
- Конечно, видела. Он здесь, в Скарборо, где ещё ему быть? - озадаченно хмурится Фрея. Материнская тревога после стольких недель разлуки естественна и понятна, но принцессе голос ее невестки кажется чрезмерно обеспокоенным, как будто та не просто соскучилась по сыну, а всерьез беспокоилась за его безопасность. А может, то ей правда просто кажется: как в кривом зеркале отражается в Арианне её собственное волнение за семью. - Скучает по тебе, но это - и, конечно, уроки геральдики - единственное, что его огорчает. - В ее мягкой улыбке отражается вся та любовь, которую она испытывает к маленькому принцу - своему единственному племяннику, гордости и надежды всех Уистлеров. Пусть его воспитанием занимаются другие, пусть отец-король кладет на его хрупкие юные плечи непомерные ожидания, пусть теперь он и вовсе находится под опекой ласковой и доброй, но все же чужой для него женщины, Фрея всегда находит несколько минут, чтобы увидеть Альфреда, похвалить его за успехи, поцеловать в румяную щеку и побаловать новой игрушкой - игрушечным мечом, деревянной фигуркой рыцаря, резной лошадкой или ещё какой безделушкой из тех, что торговали купцы, собравшиеся со всей страны под стенами Скарборо.
Третий из вопросов Арианны Фрея будто вовсе не замечает: к чему ещё больше расстраивать названную сестру, к чему ей, запертой вдали от шепчущегося двора, лишенной всякой поддержки, знать, что воспитательницей к её сыну ныне приставлена её соперница за любовь и внимание мужа? У королевы поводов для ярости и страха и без того достаточно, и заключение уже ей в тягость; и вести о сияющей возле трона звезде счастливицы Одилии не принесут ей мира и спокойствия, но сделают её унизительное положение ещё более тягостным и томительным.
- Мне неведомо, о чем сейчас думает Стефан, - с сочувствием признаётся Фрея. - И тебе, видимо, тоже? - По полным запинающегося страха словам королевы легко догадаться, что король не спешил увидеться с женой, позорно возвращенной в столицу и посаженной под замок. Как будто бы он считал, что если проблема спрятана подальше от его глаз, то можно ничего не делать, только ждать бездумно и безрассудно, когда все решится само собой. Или же ярость его настолько велика, что никаких слов оправдания и извинения он не ждет от провинившейся супруги, заочно обвинив ее во всех смертных грехах и осудив на вечное заточение? Может, и так; заменившая своевольную королеву фаворитка благоразумна и послушна, уже нашла общий язык с наследным принцем и слова не скажет против воли своего любовника - разительное отличие между двумя женщинами играло отнюдь не на пользу Арианне. Ей бы научится быть тише и действовать мягче, помнить всегда, что дерзкие королевы лишались головы и за меньшие проступки, и самый недавний тому пример - бабушка Фреи и Стефана, мать безумного короля, вздумавшая воззвать к остаткам его разума. Она не поднимала восстание, не призывала к его свержению, не плела заговоры за спиной своего сына - всего лишь пыталась поговорить и расплатилась жизнью за свои попытки.
Стефан не безумен, как его отец, и не жесток, как его ненавистные дяди; но и граничащая с изменой вторая ошибка Арианны - не чета светлым надеждам королевы Изабеллы, и расплачиваться ей все же придется.
- Разлучить тебя с Альфредом - худшее из всех наказаний, и я сделаю все возможное, чтобы не допустить этого. - Её обещание - не ложь и не лукавство; если понадобится, она по пятам будет следовать за венценосным братом, моля его сжалиться над вновь допустившей ошибку супругой. Только им ли обеим не знать, как жесток и упрям порой бывает король к тем, кто отверг щедро данный второй шанс, и как напрасны могут быть все увещевания его жалостливой сестры? Арианна, каким бы ни было в этот раз её оправдание, уже ошибалась прежде, сбегала ради благих целей, не сказав никому ни слова, и по возвращении клялась не поступать так больше. Второй побег, вновь перевернувший страшным переполохом весь двор, ожесточил сердца даже самых преданных её сторонников, и сердце оскорбленного мужа - увы, не исключение.
И разрывающееся от радости и злости сердце Фреи - тоже не исключение. Ей Арианна тоже обещала не сбегать больше, не заставлять её мучиться неизвестностью, не пугать молчанием. Тогда, отринув все сомнения, поверив на слово названной сестре, Фрея её простила; сейчас, полнясь сочувствием и искренне переживая, - все же не может, пока не получит убедительных объяснений.
- Ты не ответила, Арианна. Почему ты сбежала из Неаля, почему снова заставила бояться за твою жизнь? - настойчиво повторяет свои вопросы Фрея.
Если побег на Север был смертельно опасным безрассудством, но хотя бы имел благородные и чистые цели, то теперь, чем дольше Арианна молчит и рассматривает тоскливо пустые стены разгромленных покоев, тем больше Фрея сомневается, что новое исчезновение невестки хоть чем-то было обосновано. А если даже она, горячо желающая поверить в любую невозможную историю Арианны и снова, после положенной доли укоров и нотаций, простить ее, не может отмахнуться от назойливых подозрений, то требовать того же от гневающегося Стефана, уже поставившего фаворитку на место законной жены, от знати, недовольной своенравной королевой и уже примеряющей короны на белокурые и невинные головы своих послушных дочерей, от простого люда, тоже разочарованного неоправданными ожиданиями, - вовсе невозможно.

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ » Мы сами творцы своей судьбы