Нат
Очень плохой дядя и нелюбитель шуток, по всем вопросам
ICQ: 562421543
Нина
Кадамирская стерва, по вопросам дортонского сюжета
Skype: marqueese_
Анна
Суровый капитан Левиафана, по вопросам пиратского сюжета
VK: /monlia
Эдмур
Одинокий рыцарь, по вопросам дортонского сюжета
VK: /moralrat
Аликс
Девушка-загадка, по любым вопросам.
VK: /imlemon
11 КАНТЛОС - 10 САМИОНОС 844 ГОДА 4x01 Союз двух сердецFREYA WHISTLER
4x02 4x02 Hold the GATES! Edmure Harte

Благодаря усилиям лейфордской и кадамирской армии дракона удается прогнать с кровоточащей земли Дортона. Наступает долгожданный мир. Стефан заключает ряд договоров с мятежными графствами, в том числе с Руаширом, соглашаясь на брак Леонарда Мориа со своей сестрой принцессой Фреей. Он и не подозревает, что главная опасность его самодержавию стоит от него по правую руку. Между тем на Острове Сокровищ пираты находят то, что может полностью перевернуть ход истории...
28.06 Делайте ваши ставки, господа! Первое казино в Дортоне ждет своих гостей!
25.06 Прими участие в лотерее и конкурсе!
17.06 Обновился сюжет! После удалений освобождено 6 графств!
31.05 Сегодня последний день переклички! Успейте написать пост!!!
Вверх страницы
Вниз страницы

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



be proud.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://sd.uploads.ru/sWaUn.png

Время и место27 кантлоса 844, Оштир, Скарборо, ристалище для тренировок королевской гвардии

Действующие лицаEdmure Harte, Alyx Vance

История« - Рыцарь должен быть гордым!»
Аликс Вэнс возвращается в столицу. Ей необходимо приступить к тренировкам королевской гвардии. На ристалище ее встречает сир Эдмур Харт. Его твердый и равнодушный взгляд напомнил оруженосцу об обещании, данном во время их последней встречи...
« - Могу тебя уверить, гордый рыцарь, что ни в одном из самых страшных сражений не проявлял ты столько мужества, сколько проявила я, когда долг или совесть призвали меня к ответу.»

+2

2

Эдмур с остервенением отбросил меч в сторону. Темно-зеленая холщовая рубаха, пропитанная потом, неприятно прилипала к телу, еще больше раздражая и без того разгоряченного рыцаря. Меч пролетел пару метров и со звоном ударился о сухой песок, которым было усыпало все поле ристалища.
    - Да чтоб тебя, Под! - в сердцах крикнул сир Харт. - Что с тобой сегодня такое?
    Пятеро мальчишек-оруженосцев мялись у изгороди, стараясь не смотреть прямо в глаза своему наставнику. Сегодня тренировку вел сир Харт, а это значило, что пощады не стоит ждать никому. Вот уже почти месяц он ходит мрачнее тучи, почти не открывает рта, и постоянно растирает ладони, будто они у него страшно болят. Сегодня на ристалище темно и душно. Тяжелые низкие облака над головой рыцаря и оруженосцев грозились вот-вот раскрыться, чтобы вылить всю накопившуюся в них воду, жалить холодными каплями разгоряченную кожу и бить по лицу, смешиваясь с соленым потом. У оруженосцев всё валилось из рук, и когда в очередной раз Подрик не сумел отразить простейшую атаку, терпение сира Харта лопнуло. Он, подобно ухудшающийся погоде, с каждым мгновением становился холоднее и злее, словно ветер. Но ливень так и не шел.
   - Разойтись. - скомандовал он, потирая крепкие запястья, заключенные в кожаные нарукавники. - Отдыхайте, а затем... М... Милорд Кристоф, вы замените Подрика.
    Подростки выдохнули, сложили оружие, и отошли к трибунам, где их ждала чистая вода. Сир Харт не был жестоким или плохим. Просто... Он был совершенно опустошен. Наверное, он был таковым всегда, но теперь это было ясно абсолютно всем. Он презирал себя за эту слабость, но не настолько, чтобы пытаться что-то изменить. Пытаться означало иметь надежду, а ее у нее не было.
    Он ничего не слышал об Аликс Вэнс вот уже второй месяц подряд, а весть о смерти Ластера Винко так сильно подействовала на него, что он, казалось, потерял остатки здравомыслия. Причем, нельзя сказать, что он так сильно сопереживал гибель земляка, однако, на его разум действовало то обстоятельство, что Аликс как раз должна была быть где-то там, на Севере, рядом с отчимом. Не было никаких сомнений, что она причастна к данной смерти, но удалось ли ей выжить самой? И он ненавидел себя за то, что отпустил ее, что не настоял на своем, что не заставил послушаться. А еще, с тех пор, как Аликс ушла, у него ныло всё тело. Особенно по ночам. Будто он дрался... чаще, чем обычно.
    Сир Харт омывал руки и лицо в деревянной лохани, когда на трибуну легла чья-то тень. Мужчина  обернулся, поднял голову, с которой стекали  капли воды, и посмотрел своими темно-серыми глазами на оруженосца. Он казался напряженным.
    - Чего тебе, Кристоф? - хриплым голосом просил сир Харт.
    - Сир, я лишь хотел сказать Вам...
    - Ну, так говори! - не раздумывая продолжил Эдмур, прикидывая, что могло прийти в голову оруженосцу.
    - Сир, я только...
    Было заметно, что он волнуется. Нужно отметить, что Кристоф не был парнем робкого десятка. Сын  королевского советника, при дворе короля Стефана этот юноша чувствовал себя как рыба в воде. А еще он прославился тем, что бы в курсе всех вестей столицы, и с некоторых пор был вхож в свиту принца Рэя. Это весьма красноречиво характеризовало оруженосца, однако, сейчас он переминался с ноги на ногу, как застенчивая девчонка.
    - Только хотел сказать. Леди Вэнс прибыла ко двору вчера к ночи...
    Кристоф замолчал. Сир Харт тоже молчал. Он прекратил умываться, но его руки все еще были погружены в воду по локоть, и Кристоф не мог видеть, как сжимаются и разжимаются кулаки рыцаря. Все его мускулы были напряжены, а во взгляде читалось какое-то презрение или  брезгливость.
    - Вот как? - рыцарь выдержал паузу, и продолжил мыть руки, затем набрал воды в ладони и полил на затылок. Его длинные спутанные волосы намокли и прилипли к шее и плечам. Мужчина взял полотенце и вытер руки. Затем выпрямился и всем корпусом, повернулся к оруженосцу. Под глазами у сира Харта пролегли темные тени, он поджал губы. Под выжидающим взглядом рыцаря, подросток не мог долго молчать:
    - Она вернулась полноправной леди Гронда. Говорят, сам король вручит ей дворянскую грамоту! Даже в казарме больше жить не будет, ведь ее статус предполагает отдельные покои...
    Эдмур понимал, что это значит, и о каких привилегиях идет речь. Он молча смотрел на оруженосца. И только когда юноша договорил, стало понятно, что это не обычное поведение для сира Харта. Он что-то замыслил.
    -  А что же? Особое положение леди Вэнс освобождает ее от необходимости тренироваться вместе со всеми? Насколько я помню, она все еще мой оруженосец.
     Кристоф вновь насторожился. Сир Харт повернулся к нему:
    - Сегодня утром я дал приказ оруженосцам собраться на ристалище. Стало быть, леди Вэнс отказалась выполнять его?
    - Нет, сир... - удивился оруженосец. - Леди Вэнс ни за что бы ни ослышалась Вас. Боюсь, она просто не знала...
    Эдмур перебил юношу на полуслове:
    - Тебе нечего бояться, Кристоф. Бояться должна она. Вели послать за леди Вэнс, и передать ей, что она должна быть на ристалище, когда я провожу занятия.
    Мужчина отвернулся. Кристоф поклонился, произнес «Есть, сир», и засеменил в замок. Эдмур был поистине ошеломлен новостью, и не мог ни о чем думать, но старался не подавать виду. Рука его отвердела и потяжелела. Тренировка пошла гораздо быстрее и жестче, и он даже не заметил, возвращения Кристофа. Не смотря на то, что до ужина было еще далеко, небо внезапно стало черным, как перед дождем, и поднялся холодный ветер.

+2

3

[indent] Дорога всегда была для меня утомительной. Она будто высасывала все соки. Хотя были дни исключения – это когда путешествие проходило не в одиночку, а рядом с рыцарем. Тогда, длинные дни пролетали быстро. Для меня, слишком быстро.
Я вернулась в Оштир ближе к ночи. Не помню, сколько точно было времени, но город засыпал и просыпались те, кто предпочитал ночной образ жизни. Совершенно не помню, как добралась до постели, но как только голова коснулась не привычно мягкой подушки, глаза тут же закрылись, и я провалилась в такой желанный сон. На устах была улыбка, от мысли, что я вновь вернулась обратно и увижу его лицо. И не важно, будет он хмурый или злой, главное, что смогу взглянуть на него. Снова.
[indent] Как обычно, встала с первыми лучами солнца. Мое тело ныло, а я уже предвкушала утреннюю тренировку. Черт, как же мне этого не хватало. Месяц в родном краю был наполнен не только рутиной, но и почти полным отсутствием физических нагрузок, к которым я так привыкла. К слову, там часы шли со скоростью улитки. Жирная точка в этой мрачной главе дала мне возможно задышать полной грудью. Теперь я могла не думать о человеке, которого так яростно ненавидела. Ведь с ним покончено. И не важно, что мне или нам пришлось для это сделать. Главное, что все позади и я смело могу идти дальше. Однако, эти все дни я понимала // чувствовала, что чего-то не хватает. Нет, речь не о тренировках, на которые у меня почему-то не хватало времени. А о другом. Мне не хватало этих серых глаз. Вечных нравоучений и просто человека. Тосковала и стремилась как можно быстрей покончить со всем и вернуться к тому, что мне так нравилось. И когда наконец-то все дела были сделаны, я могла отправиться обратно. Закончить то, что было начато тем дождливым днем. А может и продолжить, и пусть все его слова эхом болью отзывались где-то в сердце, я не ощущала злости.
[indent] Начавшееся утро, почему-то из приятного как-то резко перешло в хмурое. До сих пор не привыкшая к этим «сладким» речам в свою сторону, я переминалась с ноги на ногу и ожидала окончания всех разговоров // бесед и остальных вещей. Чтобы сбросить с себя это платье и надеть уже то, в чем я всегда ощущала себя свободной. Когда все тонкости были улажены, оказалось, что теперь я не буду жить в казарме. Это новость меня огорчила и порадовала одновременно.
[indent] Пока я ходила по своей новой комнате, которая мне нравилась своей простотой и небольшими размерами, в дверь постучали.
- Войдите. – Довольно проговорила я, доставая чистую льняную рубаху. За дверь оказался Кристоф, который неуверенно переступил порог и таким же взглядом смотрел на меня.
- Леди…- Начал было он, но я тут же стрельнула на него неодобрительным взглядом, давая понять, что бы его язык не продолжал фразу, в которой будет очередная порция напоминания о моем положение.
- Аликс, сир Эдмур приказал всем оруженосцам сутра явиться на ристалище. – От этих слов по спине пробежал какой-то странный холодок. Взглянув во окно, я поняла, что это самое «сутра» было уже давно.
- Почему об этом я узнаю только сейчас? – Зло выплюнула я, начав ходить по помещению как зверь в клетке.
- Вас не могли найти…
- Выйди, мне надо наконец-то снять это проклятое платье. – Выпалила я и начала снимать его с себя. Мне хотелось разорвать ткань, которая так была противна моему телу. Она сковывала. Душила. Как хорошо, что это было единственное платье, которое у меня было. Через десять минут, я вышла из своих покоев, а на лице блуждала довольная улыбка.
[indent] Черные волосы были собраны в пучок на затылке, чтобы не мешали. Ощущение тяжести своего меча на одной стороне, только поднимало настроение и чувство, что я в своей тарелке. Пока я шла позади оруженосца, закрывала полоской ткани отвратительный шрам на кисти руки. Шрам находился как на ладони, так и на обратной ее стороне. Словно кто-то пронзил руку чем-то острым. А ведь так оно и было. О том, что входе стычки я получила не только это, знают те, кто остался в родном краю. Ну еще парочку людей, который приехали туда со мной.
[indent] Пока мы шли к ристалищу, над нашими головами собирались тучи. Они плыли за нами, будто решили вместо меня показать, что твориться там в душе. В моей голове опять всплывает последний разговор, и злоба о которой я забыла, вдруг поднялась и заслонила собой сердце. Чем ближе мы подходили, тем яснее я слышала «рев» метала о метал. Голоса и даже хмурые как тучи высказывание.
Подойдя еще ближе, я видела, как Эдмур не щадил оруженосца. Это больше напоминало не на тренировку, а на то, как один вымещает на другом всё свое хмурое состояние души // настроения. Мне даже стало жалко юношу, получавший такие сильные удары. Кто должен получать по своей заднице, так это я.
[indent] - Моя очередь! – Громко сказав, так чтобы меня услышала, пошла к оруженосцу при этом смотря в эти мрачные как тучи глаза. Я шагала, заслонила оруженосца собой и смотрела так уверенно на него. Никакого страха в глаза, наоборот, в них он мог разглядеть злость смешанную с радостью.
[indent] - Как видите, сэр, я вернулась. – Даже если вы меня не ждали. Я стремилась вернуться обратно. Выхватила меч правой перевязанной рукой. Холодный ветер обдувал разгорячённую кожу, а тучи все сгущались, устилая собою всё небо.

+2

4

[indent] Эдмур обернулся и с презрением смерил девушку взглядом.
[indent]- Сир. - тут же поправил он ее. Кажется, она начала забывать его уроки. Неужто север выбил из нее последний ум?
[indent]Первое, что он заметил - это цвета слоновой кости рубаха, искусно вышитая узнаваемым узором и кроваво-красная брошь на груди с эмблемой дома. Не хватало только жемчуга и кружев. И всё же, не смотря на то, что Аликс, лишь появившись пред ним, нарушила сразу два негласных правила, мужчина почувствовал непреодолимое желание испить ее до дна. Но для полного наслаждения и отмщения не достаточно одного лишь присутствия Аликс...
[indent]- А вот и наша леди Вэнс, парни! - произнес он, обернувшись в сторону оруженосцев, которые стояли поодаль, за его спиной, будто оставляя Аликс наедине с наставником. Никто не решился бы сейчас подойти ближе и вмешаться в этот скабрезный разговор. а он обязательно состоится, это было заметно по нарастающему голосу сира Харта и самодовольному оскалу на его лице. - Смотрите, она даже принарядилась для нас.
[indent]За спиной послышался неуверенный смешок. Сир Харт не в первый раз подтрунивал своего ученика, он делал так специально, чтобы раззадорить кого-то, и даже Аликс Вэнс, его собственный оруженосец, ни раз становилась объектом злых шуток, вот только такой реакции сейчас не ожидал никто. И поэтому смех был натянутым и выжидающим. Эдмур окинул ученицу взглядом еще раз и продолжил наблюдать за ней. Она держала в руках уже знакомый ему меч. Подумать только, она держит Темную сестру одной рукой и у нее даже не дрожат запястья! Эдмур подошел ближе, и не прилагая особых усилий, перехватил правой рукой рукоять фамильного меча Вэнсов, легко овладел им и посмотрел в глаза Аликс, стоявшей возле него. На какое-то время его взгляд оцепенел. Казалось, он пристально изучает ее лицо, как тогда, в первый раз, в таверне, когда разоблачил ее. Как и прежде, он пытался найти в нем ответы на свои вопросы.
[indent]- Осторожней, не пораньтесь, миледи. - за спиной вновь прыснул довольный смешок.
[indent]Он не стал тянуть оружие на себя или отнимать его, в любом случае понимая, что у него это получилось бы без всяких усилий, а лишь направил руку девушки вниз, заставив опустить ее меч. После он выпустил руку Аликс, и только в этот момент заметил, что ее ладонь туго перевязана тканью, как раз на том же месте, где всё это время ужасно зудело и у Эдмура. Инстинктивно, он перехватил свою ладонь и размял пальцами. Затем обошел Аликс вокруг, внимательно разглядывая ее внешний вид. Он отметил, что она значительно изменилась, еще больше вытянулась, похорошела, ее лицо больше не выглядит детским, в глазах, обычно пылающих, как у ночной совы, появился холод и выдержка. Отрасли и ее волосы. Внезапно, Эдмуру потянулся к ним и невольно коснулся пальцами ее хвоста. Они пахли лучше, чем обычно. Неужели она действительно готовилась к их встрече?
[indent]- Я вижу, Вы растеряли свои навыки, леди Вэнс. Отчего же? - с издевкой спросил он, находясь у нее за спиной. - Разве Вы не находились почти два месяца в компании двух крепких воинов?
[indent]Буквально нутром Эдмур чувствовал, как сейчас вспыхнули некогда хладнокровные глаза Аликс. Он так же медленно обошел ее и направился к остальным ученикам. Они продолжали улыбаться, понимая, куда клонит сир Харт. Глаза его потемнели еще больше, как небо перед грозой. Он сильнее стиснул зубы и старался больше не смотреть в сторону своего оруженосца. В нем боролась ненависть и ревность, в равных степенях разрушающие чувства. Накопившаяся в Эдмуре ярость вырвалась наружу в виде весьма грязной шутки:
[indent]- Или они обучали вам иному мастерству, миледи?
[indent]Теперь уже никто не сдерживал себя, юноши взорвались похабным громким смехом. Эдмур едва заметно улыбнулся. Его собственные слова скорее больно ранили его, будто острые шипы, нежели веселили. Но он ничего не мог с собой поделать, всё это копилось в нем не один день, и сейчас рвалось наружу. Мужчина сощурил глаза, некоторое время он хранил молчания, ожидая, когда буря эмоций среди оруженосцев затихнет. Его эмоции и желания всегда были яснее ясного. Он годами взращивал в себе хладнокровие, однако, всё, что он чувствовал, всегда было написано у него на лбу. Мысль о том, что последнее время Аликс напропалую спала с разными мужчинами едва укладывалась в его голове. Однако, она была там. Она выжигала здравомыслие с корнем и заполняла больной разум рыцаря отвратительными видениями. Возможно, кто-то из них пытался взять ее силой! Аликс бы ни за что не далась... Конечно, гораздо больнее ему было думать о том, что девушка сама выбрала, с кем ей возлечь. Но больнее всего было то, что сам Эдмур не имел никакого морального права винить ее в этом. Она не его сестра, и тем более не невеста.
[indent]Совершенно спокойно, размеренным шагом, сир Харт подошел к Аликс и приложил ладонь к ее плоскому животу:
[indent]- Надеюсь, изнурительные тренировки никак не скажутся на Вашем особом статусе, леди Гронда? - смех за спиной не утихал, а, казалось, только нарастал с каждым словом рыцаря. В глазах Эдмура больше не было презрения, но они сверкали как у охотника перед добычей. Внимательные серые глаза ждали реванша.

+1

5

Philip Sheppard - Dark Night
[indent] Плотно сжатые губы, ставшие одной тонкой линией, говорили о последних нитях самоконтроля. Тучи давно перекрыли собою весь солнечный свет, а ветер перестал быть приятным. Он был такой же, как и слова рыцаря. Больно. Не приятно. Как мелкие иголки впивающиеся в кожу. Это не впервой, когда он подшучивал надо мной. Только это было тогда, а этой сейчас. Его слова и то как он произносил, казались мне не совсем смешными. Это, как если бы он взял в руки тупой нож и начал вырисовывать на моей кожи узоры. Правда, слова были куда больнее, чем тупое лезвие по кожи или этот ветер.
[indent] Я стояла и слушала. Смотрела в одну точку и мысленно просила себя начать считать, ведь именно такой способ в последнее время помогал не слететь с катушек, а именно вырваться эмоциям наружу. «Раз…». Он не умолкает. Смешки оруженосцев раздаются где-то позади, потому что именно на них я практически не обращаю внимания. Как же сложно оставаться хладнокровной. Как же, черт возьми, сложно держать себя в руках. Ты рушишь весь мой самоконтроль. Ты ломаешь холодную стену за которой прячется бушующий огонь. Специально? Ты забыл, что бывает, когда я не сдерживаю себя? Или это твой способ вылить все дерьмо на меня за тот месяц. За то, что ушла ради точки в своём семейном безумие. Продолжай, пока я считаю до десяти. Медленно. Пламя злости уже опаляет вставший перед тобою холод. Он усиливается с каждым твоим словом. А когда рыцарь встают слишком близко, нос чувствует его запах, это работает как красная тряпка на быка, только этот бык еще не закончил свой счет. К сожалению, я чувствую, как он перестал помогать на цифре пять. Внутри все трясёт.
[indent] Громкий смех всех присутствующих слышался где-то там. Ярость забилась в уши и была готова затуманить глаза вместе с рассудком. Некогда холодный взгляд наполнился диким огнем – потемневшие глаза кричали всем: «отойди, хватит, замолчи». Неужели он считал, что я уехала туда ради этого? Что весь месяц был наполнен такой чушью. Он принимаем меня за одну из шлюх? Свободная рука сжимается в кулак и тело начинает трясти. Алые языки пламени вырываются наружу, опаляя сердце.
[indent] - Надеюсь, изнурительные тренировки никак не скажутся на Вашем особом статусе, леди Гронда? – От прикосновения руки к своему плоскому животу и этих слов, внутри что-то щелкает. Я дошла до десяти и плотная стена изо льда исчезает, превратившись в лужу. Только теперь я перевожу взгляд на рыцаря и не давая ему возможности что-то сказать, мой кулак со всей силой врезается в его челюсть. Я тут же чувствую эхо его боли на своей челюсти. Удар был достаточно сильным, чтобы выбить из него удивление или хотя бы мелкий шок.
[indent] Секунда. Две. Я вонзаю остриё меча в песок, пока на заднем плане оруженосцы резко замолчали. Не дожидаясь хоть какой-то реакции, не давая ему ответь, очередной кулак [уже другой рукой] врезается на другую часть его лица. Опять отголоски его боли переходят ко мне.
[indent] -Ты! – Рычу как дикий зверь, отходя от мужчины на несколько шагов. – Понятие не имеешь что было там дома! Выбрал не то время чтобы шутить! Я, твою мать, думала как быстрее вернуться. Как быстрее расхлебать дерьмо, чтобы вновь оказаться тут. – Рядом с ним. Я кидаюсь на него, чтобы ударить его еще раз. Перед глазами всплывает оставшиеся позади день, когда меч закончил это безумие. Когда месть свершилась, и я была рада, что не сгинула вместе с ним. Нет. Не рада. Я была счастлива, что Творец или я сама дала себе еще одну возможность наслаждаться завтрашним днем и вернуть обратно к тому, кто думал, что я там развлекаюсь как последняя девка.
[indent] - Надеюсь боль не доставила вам неудобств, сир, - слово «сир» чуть ли не выплюнула как нечто мерзкое, - пока вы елозили с какой-нибудь шлюхой! Потому что она принадлежала мне! – Я давно знала об этой связи, но молчала. Находясь дома, я думала, чувствует ли он ту физическую боль, что охватило мое тело прежде чем все раны затянулись. Я по своей наивной глупости переживала по этому поводу больше чем за своё состояние.
Ливень резко обрушился на землю. Ни каких первоначальных мелких капель. Резкий столб ливня. Я стояла и смотрела на рыцаря, готовая принимать его удары. Готовая давать ему ответные, да и вообще к борьбе. Любой.

+1

6

[indent] Смех и дружеские подтрунивания оруженосцев казались ему оглушительными. Эдмур слышал их буквально спиной. Однако, завидев, как меняется лицо Аликс, как она бледнеет, внезапно он сжалился над ней и попытался прекратить этот балаган. Она по прежнему молчала, сверля его свирепым взглядом. Он никогда не видел ее обиженной, а вот яростной - слишком часто, чтобы понять, что сейчас как раз тот самый момент. В воздухе зависла угроза. Теперь Эдмур смотрел на Аликс совсем по другому. Позади за ними следили несколько человек, и никому не хотелось оказаться в дураках: ни Эдмуру, ни его юной протеже. Сир Харт развернулся корпусом и хотел было приказать парням, чтобы она заткнулись:
[indent] - Довольно, па... - громко крикнул он, не успев договорить, как вдруг...
[indent] В тот же миг резкая боль рванула челюсть. Он неожиданности Эдмур резко отшатнулся назад и с диким храпом вскинул голову.  Удар был не слишком сильным, но он едва сумел удержать равновесие. Нет, он отлично понимал, что Аликс обязательно попытается дать реванш, но не думал, что так скоро. Обступившие их оруженосцы дружно охнули, а затем пораженно умолкли. Один из них, тот, что по-храбрее, сделал шаг вперед, на помощь сиру Харту, но его тут же остановили остальные. Они понимали, что Аликс уже не спастись. Ее темная крепкая фигурка неподвижно стояла в самом центре ристалища, и расстояние между ней и сиром Хартом было нещадно мало. Стоило ему лишь протянуть руку...
[indent] Боль окутала левую часть лица и тупо отдалась под черепом, Эдмур чувствовал на губах запах и тепло собственной крови. Аликс что-то говорила, слова яростной нарастающей лавиной сыпались из ее рта. Сознание сира Харта тотчас стало проясняться. В голове еще слышался шум, но теперь он отчетливо различал, каждое слово девушки, то как содрогается воздух от ее крика, слышал громкое дыхание, и то, как вздымается ее грудь, когда она выплевывает очередную порцию яда. Он приблизился к ней... Нет. Всё ее тело кричало, чтобы он стоял там, где стоит. Но все же он стоял совсем близко, его буквально тянуло к ней. Эдмур медленно моргнул. Его светлые глаза, казавшиеся сейчас почти белыми, смотрели на нее с бешеной ненавистью, все мускулы на его лице дрожали, ноздри раздувались, дышал он шумно, как разъяренный волк.
[indent] Вновь его кулак то сжимался, то разжимался. Он представлял себе, как неторопливо опустит эти самые руки на плечи Аликс и железными пальцами обовьет шею. Как будет наблюдать за тем, как Аликс судорожно хватает воздух немыми губами, а он будет сжимать тиски всё крепче и крепче. Как побагровеет ее маленькое лицо, как будут царапаться ее длинные пальчики. Это зрелище доставило бы ему немало удовольствия, даже одни мысли об этом успокаивали его, хотя сердце бешено металось и рвалось, а кровь все еще шумела в ушах. Его глаза светились яростью, сверкали зубы из-за брезгливо искривленных окровавленных губ. И все же это было бы слишком милосердно: убить ее прямо сейчас. Она не заслуживает столь легкого наказания.
[indent] Она хрипела. Речь Аликс больше не напоминала человеческую речь, гнев овладел ее разумом, и Эдмур чувствовал исходящий от нее животный запах, который в глубине его сущности поднимал волну звериной злобы и желания.
[indent] -  Потому что она принадлежала мне!
[indent] Эдмур повел бровью: уж не бредит ли она? Девушку била крупная дрожь, и Эдмур сделал вывод, что она не была способна мыслить ясно, ей необходимо было дать выход ненависти. Иногда выражения Аликс ставили его в ступор и вызывали недоумение, но сейчас не самое лучшее время, чтобы говорить загадками. Что она знала о том, как он проводил время без нее? А самое главное - откуда? Будто рассеченное мечом, небо обрушило на них всю свою влагу. Крупные капли падали прямо на голову и плечи, чуточку остужая горящее от боли лицо. Будто не обращая внимание на ливень, сир Харт все еще смотрел на Аликс не мигая. Медленно подняв руку, он тыльной стороной сжатого кулака стер с подбородка воду вперемешку с кровью. В следующий момент этот кулак... завис в воздухе в районе его головы. Удара не последовало. Затем он медленно опустил руку. Не отрываясь от лица Аликс, рыцарь произнес через плечо:
[indent] - На сегодня занятие окончено. Возвращайтесь в казарму. - по его выражения лица было понятно, что Аликс Вэнс это не касается.  Ее бой только начинался.
[indent] Юноши изумленно примолкли, потом кто-то хмыкнул, кто-то пожелал сиру Харту доброй ночи, кто-то пробормотал в адрес девушки: "Тебе конец, Вэнс!". В конце концов, собрав свои мечи и кое-какие вещи, оруженосцы скрылись за деревянным выступом и зашли в замок.
[indent] Они остались совсем одни, не считая ливень. Сейчас в глазах рыцаря читались печаль и запоздалое сожаление. Дыхание его стало тяжелым, глаза горели. Взгляд рыцаря задержался на прерывисто вздымающейся груди девушки, крепкой и круглой, с торчащими под промокшей от дождя тканью сосками. Шея Аликс, усыпанная каплях влаги, была тонкой и смуглой, манящей, а в бездонных темных глазах стояла ярость. Эти глаза совсем иначе смотрели на него раньше, до того, как она сбежала на север. Теперь всё изменилось.
[indent] Одним шагом он оказался рядом с ней. Эдмур с силой заломил руки девушки, схватил ее за волосы, навалился всем телом и  прижал спиной к деревянной стене трибуны. Голова Аликс запрокинулась и Эдмур стал целовать ее влажное горло. Он закрыл глаза, полностью доверившись своим инстинктам, как слепой волк. Его твердые, властные губы поднимались всё выше, отыскивая губы девушки. Под его напором, ее тело оставалось неподвижным. Оторвавшись от пылающей жаром кожи, мужчина внезапно остановился и заглянул прямо в лицо девушки. Она побледнела и совершенно не могла сопротивляться. Эдмур растеряно ослабил хватку, приподнял голову девушки за подбородок и, удивившись собственной нерешительности, оставил влажный поцелуй на ее щеке, совсем рядом с полураскрытыми губами.
[indent] Теперь она была в его власти, но Эдмуру было не по душе пользоваться беспомощным состоянием Аликс. Она нравилась ему другой. И оттого рыцарь был обескуражен. Он никогда не был одним из тех, кто брал женщин силой, во хмелю или ярости, а потом хвастал своими победами. Напротив, он гордился тем, что женщины, даже те, за ночь с которыми приходилось платить, сами отвечали на его неумелые ласки. Простых побед он больше не желал. Это походило на то, как навешивают на себя побольше медных украшений, отказываясь от чистого золота.  Именно поэтому он не позволил себе тронуть Аликс. Настанет время и она сама придет к нему.

+1

7

[indent] Сильно сжатые кулаки. Заметно белеют костяшки, а впивающейся в кожу ногти должны приносить ощутимый дискомфорт и боль. На одной руке эти самые костяшки заметно покраснели, от удара о скулу мужчины. По левой части лица прошлась тупая боль от наполненного яростью удара. Сейчас как никогда прекрасна ощущала, что чувствует он. Застилающая пелена ярости закрывала собой практически всё. Не только окружающий мир, ставший сейчас каким-то ненужным или не важным, но и все чувства с эмоциями. Именно те, где я бы уже ощущала раскаянье за свой поступок и желание как-то загладить свою вину. Эдмур прекрасно знал, какой вспыльчивой и дикой я бываю. Как весь тщательно созданный контроль может сойти на нет, но осознавал ли мужчина, что мой пылающий огонь может затушить только он сам. Черные как самый глубокий омут глаза неотрывно смотрели на него, пока с языка слетали все эти резкие слова. В ответ я видела, как любимый цвет глаз становился почти белый. Как в них бушевала ответная ненависть. Я прекрасно видела отражающейся на его лице чувства и ничего не могла и этим всем поделать. Сорванная с цепи, стояла на своём месте, даже когда он придвинулся ещё ближе. Сейчас на этом поле для тренировок, стояли два диких зверь, готовых впиться друг другу в глотки из-за недосказанных слов. И кажется, их было не так уж и мало.
[indent] По спине пробежал лёгкий холодок страха, когда я заметила, как его лицо исказилось дикой яростью. Я была уверена, что в его голове уже есть план, как лучше меня «наказать». И вместо того, чтобы вжаться куда-то как трусливый кролик, я хотела вернуть ему в ответ эту улыбку, но вместо этого продолжала говорить. Инстинкт самосохранения полностью скрылся за пеленой. И когда с неба начал литься самый настоящий ливень, я не заметила, как он быстро намочил мою одежду. Эта холодная вода с неба должна была как-то остудить меня или нас двоих, только вот у него не получалось. Тело напряглось, как только Эдмур занес кулак для удара, но вместо этого, он опустил его. Возможно из нас двоих он еще думал адекватно? Пока я стояла и ждала ответных действий, готовая броситься в борьбу как обезумевшая. Хмурый как тучи голоса рыцаря на какое-то время вернули весь мир на место. Напоминая, что мы не одни и у наших выяснений есть зрители. Они меня не волнуют. В данный момент. Меня мало что волнует или беспокоит, кроме этого момента между нами. Из-за шума ливня и ярости заглушающей практически все звуки, кроме его голоса, я не слышу, что было брошено в мою сторону из уст оруженосца. Повезло этому мальчишке.
[indent] Лицом к лицу. И ливень, пробравшийся под одежду и не остужающий кипящую кровь под кожей, перекрывающий биение собственного сердца. Этот мрачный и серый мир вновь сузился до нас двоих. Облизываю губы, будто желаю ощутить вкус дождя на своём языке, моргаю. Не хотя разжимаю кулаки видя, как ярость меняется с другими чувствами. Это сбивает столку. Открывая рот, хочу продолжить свои высказывания в его сторону, желая, чтобы он услышал не только слова, но и то, что горит в душе. Только вот, слова так и остаются там, где и должны быть. Одним шагом // движением он переворачивает этот момент, заламывая мне руки и хватаясь за волосы. От грубого соприкосновения спины с деревянной стеной трибуны, с губ срывается недовольный рык. Голова запрокидывается назад, предоставляя по его требованию влажную от дождя шею. Для его властных губ. С каждым прикосновением, он наполнял меня каким-то непониманием. Когда губы отыскали мои, я оставалась неподвижной. Считая, что нахожусь в каком-то бреду или что сейчас меня хорошенько пнут и я очнусь в холодной комнате дома. А так не хотелось. И в то же время, такое резко изменившееся отношение, вгоняло в какой-то ступор. Никакого страх. Никакого желания оттолкнуть или ударить еще раз. Чувствуя, как ослабла его хватка, я не понимала по какому течению плыву. По какому нужно плыть. Подняв голову // взгляд, мне хватило этих секунд, чтобы решить куда свернуть. Закрыв глаза и почувствовать на своей коже горячее дыхание рыцаря, тело наполнилось предвкушением поцелуя на который готова ответить с пылкостью своей натуры. Только вот губы, коснулись щеки. Совсем рядом с губами ждущих поцелуя. Ощутив какую-то несправедливость, схватила руками ткань на его груди и с силой сжала в кулаках. Пока он не успел отстраниться, чуть повернула голову, что наше дыхание сплелось воедино, робко коснулась своими губами его.
[indent] Так легко стирает всю ярость. Всю ненависть. – Эдмур. – Говорю в губы еле слышно. Хватка на груди, говорит ему, что я никуда не отпущу. Сейчас. Завтра. Потом.

+1

8

[indent] И всё таки, Эдмур не ошибся. Она поцеловала его. Это всё еще была Аликс. Беспокойная, нетерпеливая, вечно голодная Аликс. Сейчас, прижатая к деревянной стене, она была неподвижна и покорна, словно неживая. Эдмур коснулся тыльной стороной ладони ее шеи - теплая. Он не смог удержаться и быстрым движением стянул с волос девушки ленты, перехватывающие их. Едва оторвавшись от губ, он с удовольствием втянул запах, такой знакомый, он исходил от мокрых волос, мужчина сразу узнал его и вряд ли мог перепутать. Перед его глазами предстала картина их второй ночевки вместе, там, в лесу. Хоть он и был чертовски пьян от самогона и долгой дороги, он осознавал, что делал тогда, и до сих пор в его намерениях мало что изменилось. Тогда он оказался сверху, и не увидел под собой ничего, кроме страха и отчаянья. Теперь же от прежнего страха и стыдливости не осталось и следа. – Эдмур. - проговорила она. Мужчина медленно перевел на нее свои серые глаза. Взгляд был тяжелый, но спокойный. Он смотрел на нее так, будто видел впервые. Аликс крепко держала его своими маленькими кулачками, боясь отпустить, при этом ее взгляд оставался невинным, безучастным, отсутствующим. Таким, что Эдмуру даже стало не по себе. И всё же, он не мог ошибаться.
[indent] Всё его тело было напряжено до предела, сердце громко стучало, крупные капли дождя слепили глаза. В этом сумбуре он не мог видеть ничего, а уж тем более, не мог мыслить трезво. Его пальцы едва касались нежного, поцелованного северным солнцем, лица девушки, и, от каждого прикосновения она слегка вздрагивала. От этого вида у Эдмура заныло сердце. Он прижимал ее к себе и погладил по волосам. Облака окончательно заволокли небо и лишь редкие лучи света падали через плечо мужчины, отражаясь на влажной стене. Эдмур вдруг вообразил, будто они совершенно одни в этом замке. Он потерял всякое представление о времени и пространстве. Стены вокруг будто становились всё уже, не ощущалось даже дуновение ветра. Лишь тишина звенела в ушах тысячами цикад. Тишина шептала каплями дождя. Если он упустит это мгновение, то ошибется.
[indent] Эдмур испытывал смутный трепет, его ладони сомкнулись на ладонях Аликс, он все сильнее стискивал их, словно черпая из них странную нарастающую силу. В холодном дождливом мраке трибун Аликс была такой теплой, живой и хрупкой, хотя на ристалище могла бы дать фору любому рыцарю. Без лишнего света и любопытных глаз она была просто женщиной, к которой сира Харта мучительно тянуло. Она покорно доверялась ему, хоть и смущалась его прикосновений. Надо же, он и представить себе такого не мог. Вернее, конечно, мог. Если говорить по правде, он много раз представлял себе этот момент, и каждый раз в своих мечтах ему приходилось укрощать Аликс, подчинять ее себе. В действительности же она прильнула к нему, как нежная покорная кошка, и доверчиво притихла. Ее упругая грудь мягко упиралась в его тело, он чувствовал ее даже сквозь рубаху, и от этого внутри все жгло. Это было его наказание и одновременно награда за терпение.
[indent] Будто ощутив всех демонов сомнения, что сейчас разрывали сира Харта, Аликс чуть повела бедром, и этого вполне хватило для того, чтобы сир Харт окончательно потерял голову. Он тут же забыл о своих сомнениях, забыл о том, что во мраке даже у стен есть уши, забыл все клятвы, что так усердно повторял каждое утро. Внутри него всё наполнялось желанием, которое кружило голову не хуже самого пьяного вина. Желание обладать, жадность, страсть, тоска и, только Творец ведает, что еще, связались воедино и заняли все мысли. Руки, неумелые в таких делах и грубые, руки солдата, а не любовника, утонули в густых черных волосах. Лаская, спустились по шее к плечам, и оттуда, уже гораздо медленней, но всё еще нетерпеливо скользнули по изящному изгибу спины, словно впервые узнавая, как она устроена. Эдмур обвел ладонью ягодицы девушки, прямо через плотную ткань, но ощущения были куда более волнующие, чем если бы он коснулся ее голой плоти. Оставался простор для воображения. С этими брюками для верховой езды придется повозиться. Странно, но он думал об этом с того самого момента, как Аликс явилась на тренировку. Огромная ладонь медленно сжалась на бедре девушки, задержалась там некоторое время, а затем поползла ниже, к промежности. Вверх-вниз.
[indent] Своим горячим дыханием Эдмур обжигал мокрую шею Аликс, внезапно его зубы сомкнулись на сухожилии, соединявшем шею и плечо. Его ласки становились все более грубыми, что о многом говорило. Он не пытался сделать ей больно, просто удерживал, как дикий зверь свою добычу. Он хотел убедить себя, что она никуда не денется. На сей раз. Вдоволь наигравшись, Эдмур провел языком по тому месту, где только что были его зубы и, потянувшись к губам Аликс, не колеблясь, прильнул к ним. Борясь с собой, он все это время отказывал себе в таком удовольствии. Эдмур оставался верным себе упрямцем, и оттягивал этот миг, потому что бросал вызов той силе, с которой Аликс крала его сознание и тело. Но больше бороться с собой он не намеревался. Рука с бедер поднялись к самому лицу, палец, лаская, прошелся по четко очерченному подбородку девушки, слегка надавил, заставляя ее рот приоткрыться. Он обожал такое зрелище. И он поцеловал ее вновь, но уже более страстно, горячо.
[indent] Внезапно для Эдмура всё встало на свои места. Его ладони вернулись к талии девушки и торопливо высвободили подол рубахи. Плавный изгиб талии, плоский животик, затрепетавший от его прикосновения. Ладони продолжили своё исследование и скользнули к груди. Он продолжал целовать ее, чувствуя, как соски под его пальцами набухали. Смутное дежавю. Трогать он всегда любил больше, чем смотреть. Что уж там, он испытывал настоящий восторг от прикосновений. Эдмуру следовало бы оторваться от влажных губ и решить, что он будет делать, когда эти очаровательные длинные ножки подкосятся и Аликс окажется в его вся в его власти. Это минутное помутнение стало ошибкой.
[indent] Откуда-то сверху трибун послышался шум. Эдмур вздрогнул и окаменел. Звонкие шаги по холодному камню вернули его к действительности. Всё еще погруженный в сладкие влажные ощущения, он не отпрянул от девушки, но широко распахнул глаза и убрал руки из под рубахи Аликс.
[indent] - Сир Харт? - В нескольких метрах от них, почти на самой вершине трибун, стояла леди Катерина, камер-фрейлина и компаньонка королевы Арианны. Как всегда холодная и невозмутимая. С ее высоты вряд ли можно было хорошо разглядеть лицо Эдмура, к тому же, окутавшая всё полутьма скрывала рыцаря и его оруженосца. И всё же, с огромной неохотой, Эдмуру пришлось вспомнить о том, кем он является, и самое главное - кем он не является. Он выскользнул из объятий девушки и предстал пред внезапным свидетелем. - Я совру, если скажу, что не ожидала Вас здесь увидеть.
[indent] Она напомнила рыцарю, что он обещал присоединиться сегодня перед ужином к молитве о королеве и ее скором примирении с королем. Такие мессы были не редкостью последнее время, и леди Катерина жаждала привлечь к ним как можно больше внимания. Эдмур поднялся к ней, но перед тем, как войти в замок, фрейлина внезапно остановилась, развернулась на каблуках, вдумчиво вгляделась в мрак ристалища и спросила:
[indent] - А что же, леди Алик не желает присоединиться к нам?
[indent] Эдмур замер. Его лицо не отражало ничего, кроме холода, будто ему было безразлично то, что произошло пару мгновений назад, хотя его руки все еще пахли телом Аликс. Даже на расстоянии и в полутьме он видел, как бурно вздымается грудь девушки, и как она пытается усмирить тяжелое дыхание. И всё же его глаза блестели.
[indent] - Полагаю, что нет, миледи. Она не подобающе одета.  - Он говорил спокойно, в голосе его звучала искренняя печаль.
[indent] Эдмур был из тех удивительных чудовищ, что получали удовольствие даже от того, как сохраняли спокойствие в тот момент, когда испытывают полусознательное влечение. Он считал это победой над самим собой и над чарами Аликс. Затем он предложил леди Катерине пройти вперед, зажег от факела свечу, дабы освещать им путь, и медленно двинулся прочь. И только уже в замке, молча идя вперед, подняв повыше свечу, он внезапно понял, что всё таки не ошибся.

+2

9

[indent] Думала ли когда-нибудь девушка, часто фыркающая на слова своей учительницы о каких-то там жениха и о том, что и в этом пылающем сердце проснётся влечение к противоположному полу, что и ее будет тянуть к кому-то. Так сильно, что порой это может граничить с болью. И именно сейчас, когда-то сказанные слова старой ведьмы превращались в реальность, утихая в раскатах грома. Распущенные волосы липли к лицу, пока я медленно таяла в его руках, пока он склонил голову чтобы вдохнуть их аромат. А я слегка вздрагивала, когда его мозолистые ладони/пальцы касались лица. Знал ли он, что каждое его действие отзывается ударами сердца в моей груди. Тяжелым дыханием и затаившемся желанием, готовым разлиться по всему телу, сжигая на своем пути оставшееся самообладание, которое и так почти не осталось. Он стирал мысли обо всем на свете, даже о том факте, что нам могут заметить. Румянец на щеках был каким-то противоречием тела, которое тянулась к мужчине, которого желало. После плавного движения бедер, не способная стоять вот так неподвижно и боясь, что он вновь передумает и просто уйдет, сжимаю кулаки еще сильней и тяну ткань рубахи на себя, а с губ был готов сорваться ряд проклятий. Из-за рук, которые проходись по телу лаская каждый изгиб и погружая в трепет. Не имея полнейшего понятия, кого ощущать на себе руки богатого мужчины, не знавшего что такое изнурённая работы или тяжесть мечта в ладони, на устах появилась едва заметная улыбка, находящаяся у границ блаженства. Шумно втянув воздух от касаний к месту где, мужчина соединяется с женщиной, ноги тут же сомкнулись, а оттенок смущения на щеках стал заметен сильнее.
[indent] Горячее дыхание на мокрой шее, а ощущение его щетины на своей коже готово было поднять меня к облакам. Мне нравилось в нем абсолютно всё. Странный звук сорвался с приоткрытых губ, когда его зубы сомкнулись на изгибе между шеей и плеча. Чей это сейчас был голос? Неужели мой? Сжав губы, одна рука скользила по его шеи, а вторая торопливым движением стремилась к волосам/голове, чтобы прижать еще ближе. Где-то внутри зло ругался голос матери: «я не так тебя воспитывала. Где твои манеры. Тебе не подобает так себя вести, особенно леди». Рука на его плече сжалась в кулак, держа рубаху не способное остановить то, что я всегда хотела ощутить рядом с ним/в его объятиях. С самого первого дня, я поняла, что пропала. Пропала в этих глазах, в этом голосе. В нем. Только не признавала до дня, когда уехала в родной край. Я была готова разрушиться на мелкие кусочки, как только его язык заботливо коснулся места укуса. Как если бы он желал зализать считая, что причинил боль. И пока в углу велась борьба «я хочу» между «ты же леди», повинуясь его движением рук, приоткрыла рот, желая новь ощутить поцелуй. Горячий, я почти горела вместе с ним. Задыхаясь. Холодный воздух коснулся оголенного участка на кожи, когда руки спустились вниз и приподняли подол рубахи. Дрожь волную прошлась по телу, и еще один звук вырвался из горла заглушенный поцелуем, как только ладони оказались на чувствительной части груди. И хочется оторваться от губ, посмотреть на него с просьбой не останавливаться, только вот мир вокруг нас бьет по лицу, чтобы очнулись/остановились.
[indent] Ощущаю, как мужчина вздрагивает, останавливается и становиться на долю секунды каменной статуей. А я смотрю на него с широко открытыми глазами боясь спросить, сделали что-то не так, но до ушей доходит звук шагов. Дыша так, словно пробежала не одну милю, меня накрыл испуг, что нас увидели. Я смотрю на Эдмура и глаза говорят лучше, чем всякие слова: не хочу, чтобы уходил или отпускал. А ему нужно. Меняется в лице, становясь тем самым Эдмуром, которого я вижу каждый день. А вот глаза/взгляд.
[indent] Стояла прислонившись спиной к холодной стене и пытаясь усмирить своё дыхание и быстро колотящейся сердце, смотрела в след уходящему рыцарю с фрейлиной. И где-то от этой картины, кольнуло. Быстро заправив рубаху и сходив за своим мечом, оставалась позади них на достаточном расстояние, чтобы не слышать разговора, но видеть их спины. Как только они завернули налево, я осталась на месте, мрачно смотря на этих двоих. Видя фрейлин, в такие моменты я ненавидела их и себя. Ведь я отличалась от них как небо и земля. У меня нет такой легкой или грациозной походки, мой смех не такой сладкий или мелодичный. А о тонкой талии можно промолчать. И я, черт возьми высокая. Рядом со мной эти дамы кажутся лилипутами. Хотя, я сама выбрала этот путь, но иногда начинаю смотреть на этих всех дам с мелкой долей завести. Правда, это заканчивается так же быстро, как и начинается. Тяжкий вздох вырвался наружу, прежде чем рыцарь полностью исчез с поля зрения. Развернувшись на пятках, я направилась в противоположную сторону. В свою комнату, которая сейчас наверняка холодная. Только холодное помещение не пугает так сильно как резко накатившая тоска по мужчины заполнившего все, чертовы, мысли.
[indent] В комнате и правда было холодно. Огонь в камне потух. Мне пришлось заставить его гореть снова. Свет от свеч. Выйдя, нашла прислугу, с которой за все время находясь в замке успела подружиться/найти общей язык, попросила приготовить воду для мытья. Она прекрасна знала, где чаще всего я предпочитала мыться, только сейчас заверила, что мне больше не нужно незаметно ходить в купальню, когда все спят. Вернулась к себе, и начала мерить шагами то пространство, которое мне выделили. Нужно отвлечься, чтобы не думать о его руках на своем теле и этих поцелуях, сводящих сума.
Ждать пришлось не долго. Оставшись одна, я погрузила свою голое тело в теплую воду, и была практически этому рада. Если бы не мысли. Находясь в воде и смотря на потрескивающий огонь в камине, практически не вздрагивал от каждой молнии. Взгляд упал на поднос с едой. Голода не было. Было другое. Ощутив под пальцами неровность на коже внутри вновь как-то кольнуло и даже сжалось. Облокотившись щекой о край лохани, я вновь тяжко вздохнула.
[indent] - Ты точно больше не леди, и платье тут даже не поможет. – После этих слов, погрузилась в свои мысли и даже не заметила, как вода стало прохладной. А стук в дверь ответила, не задумавшись: - Войдите.
Только от скрипа открывающейся двери, села в холодной воде осознавая в каком виде нахожусь.
[indent] - Вот блин. – Выскочив из воды словно увидела там кого-то очень страшного, кинулась к лежащей рядом чистой рубахе и штанам. Только вот, запнувшись в своих собственных ногах, рухнула на пол с дикими бранными словами. Боль тут же прошлась по всему телу от удара о пол.
[indent] Ну, точно, ни какая не леди.

+1