НАТ
Очень плохой дядя, куратор всех сюжетов и нелюбитель шуток.
Icq - 562421543
НИНА
Строгая кадамирская леди и куратор дортонских сюжетных веток.
Skype: marqueese_
ИЗЗИ
Учительница-сексолог, массовик-затейник и просвещенная в вопросах магии.
Skype: fullinsomniac
АННА
Суровый капитан Левиафана и куратор пиратских сюжетных веток.
VK: /monlia
ЭДМУР
Одинокий рыцарь и куратор северных сюжетных веток.
VK: /moralrat

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!
Королевство Дортон переживает очередной кризис: пираты угрожают очередным восстанием, маги в новообразованных общинах требуют свободы, а вольные племена скайгордцев объединяются, создавая опасность с Севера. Положение усугубляется тем, что единственный существующий на свете огнедышащий дракон остался без человеческого контроля и теперь угрожает превратить в пепел все королевство.

11 ЭДРИНИОС - 10 КАНТЛОС 844 ГОДА


ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: Рейнир нас убьет

3x01 Освобожденная от клятв - Edmure Harte
3x02 Остров сокровищ - Mordred Lynch
3x03 Магия крови - тёмная магия - Sir Edric Hawk
3x05 Мой дом - чужая крепость - Magnus Beaumont
3x06 Драконы смертны. Но смертны и те, кто их убивает - Ninwe Anshan
3x07 На грани - Brandon Harte
3x08 Война Алой и Белой розы - Eleonora Langley
3x09 Предскажи мне судьбу... королевства - Wolfgang van der Mark

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Табу


Табу

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://sg.uploads.ru/IizC9.gif

Время и местоконец элембриуоса, Скёльдхалл

Действующие лицаДария, Рейнир

ИсторияСоюз между Вустерлингом и кланом Хальфльот заключен. По законам лоулендеров Рейнир Кровавый и Дария Харт - связаны узами брака, но что скажут на это Асы?
Кому - священный обряд, другому - изнурительная пытка.
Кому - множественные гематомы, другому - отбивая.

+3

2

Удивительно, но разговор с этим странным – кажется, все же опасным, но вовсе не пугающим и не жутким - человеком, с Кайлеви, немного утешил его. То, каким было его лицо в те секунды, когда Дария зачитывала ему любимые свои строки из Книги Света… кажется, в глубине его есть что-то, что позволило ему услышать слово Творца, а это значит, что именно этот человек может прийти к свету; возможно, ему понадобится очень много времени, но Дарии казалось, что сегодня она заронила в нем зерно сомнений и новых идей.
Мысль была приятная, но, что важнее, она отвлекала от других мыслей, болезненных и страшных. И мерное чтение Книги Света, и отвлеченная беседа не смогли сделать этого, а взгляд Сурмы, что он подарил девушке на прощание – смог; обманом, быть может, льстящей ей фантазией, но так ли оно важно сейчас? Главное, что на несколько часов, совсем немного, но ей все же стало лучше; разве это не милость, что ниспослал ей Творец в утешение в эти минуты?
Следующие часы проходят без происшествий. Дария беседует со своими спутницами, они спокойно ужинают; в этот раз ей уже не становится дурно, должно быть, все дело днем и в самом деле было лишь в порченном яблоке. Ужин проходит спокойно, а неприглядный пейзаж за окном скрывается за густым молочным туманом. Сумрак быстро погружает женщин в темноту, и тихий разговор мерно сменяется дремой. Просыпается она лишь во время резкого толчка; повозка остановилась, а сквозь окна на потолке заплясали отблески – то ли факелов, то ли заката.
-Мы приехали, леди Дария.
– это Олив шепчет, отодвинув ткань, прикрывавшую одно из окошек. И мнимое то умиротворение, что ощущалось только что внутри, растворилось; Дария нервно, торопливо передвигается на сиденье с тем, чтобы самой выглянуть наружу – так, чтобы ее не заметили; от увиденной картины сердце упало вниз.
Поселение выглядело убогим; обычная деревня на Северном тракте казалась Дарии чище и благополучней. Отдельные строения, приземистые и безглазые, и одно вдали – больше остальных, вытянутое, но все равно кажущееся незначительным в сравнении не то, что со Снегопадом, но даже с Теплым очагом. Как здесь… мрачно! Должно быть в солнечную погоду, горы могли составить красивый пейзаж, хоть как-то скрасив местную неустроенность и суровость, но сейчас и этого не было.
К повозке двинулась одна из фигур, спешившийся всадник. Когда он сделал несколько шагов по направлению к ним, Дария поняла это и отшатнулась внутрь, будто бы даже взгляд его мог причинить ей вред. Она вцепляется в ладони Нэн и Олив; одну держит за левую руку, другую за правую, составляя тем странный треугольник. Ей хочется зарыдать от ужаса под напором волны ужаса и боли, что нахлынул на нее в мгновение ока, челюсти сводит судорогой, но все же она сдерживается.
Когда она в последний раз видела своего мужа, он ее убивал – взглядом и прикосновениями. Она не обсуждала произошедшего ни с кем, но, когда утром пришла в себя, вокруг нее хлопотали служанки, и взгляд у Нэн был таким… таким… он разбивал сердце. Но то, что муж может делать со своей женой – это женское таинство; о таком не говорят, как бы много боли не скрывалось за дверьми супружеской спальни. Дария всхлипывает раз, второй, но все же не позволяет себе заплакать.
Она, быть может, лишилась семьи, друзей, покровителей – но все еще должна усердно служить Творцу и проходить ниспосланные им испытания с честью и в чистоте.
-Помолимся. Нам всем нужно помолиться. –
она сжимает пальцы служанок с такой силой, что ей самой становится больно. Она так хотела, чтобы ей больше не приходилось видеть этого человека… человека ли? То, что казалось в нем неотесанной грубостью, на проверку оказалось звериной жестокостью, а сам он более не вызывал ни слабого любопытства, ни осторожного, сдержанного опасения, как раньше – лишь страх в смеси с ненавистью и отвращением. Что ей делать? Как ей уничтожить его?
На поясе давно уже закреплен кинжал, что подарил ей брат; но что от него толку? Вероятно, Рейнир убьет ее раньше, чем у Дарии возникнет возможность его использовать. От этой мысли она прерывает молитву таким же резким порывом, каким ее начала, и не дожидаясь ничьей помощи, выскакивает из повозки наружу; раньше бы она всегда ждала б, пока конюх или спутник подадут ей руку. Воздух на улице холодный, от его свежести кружит голову, но это к лучшему. Не будет она ждать внутри, как испуганный ребенок, и не позволит ему думать, что он ее сломал... даже если это и вправду так.

+4

3

- У лоулендеров все девки хилые и страшные. Но тебя на них так и тянет! – харкнул Вигге в сторону, подталкивая своего засыпающего на ходу рыжего мерина.
Шагавший рядом Серый вел себя покойно – даже эту на редкость взбалмошную скотину утомила дорога. Рейнир устроился в седле расслабленно, перекинув ногу через холку коня и упираясь в колено локтем руки, в которой держал повод. Он привык проводить верхом дни и ночи без отдыха, спать в седле, справлять малую нужду, не спешиваясь, но вынести гундеж своего щитника на протяжении целого дня был не в состоянии. Голова скайгордца и так пухла от мыслей о сделанном и о том, что только предстояло сделать.
Меж тем, Вигге останавливаться не собирался, не раздосадованный молчанием херсира и отсутствием какой-либо реакции на свои слова.
- Признайся. Ты ее потому и запер в повозке, чтобы люд не пугать…
- Закрой уже рот, - осек его Рейнир оскалившись в усмешке, но лицо его быстро потускнело снова. Может быть, Рейнир и правду не хотел, чтобы Дария лишний раз казала нос из своей повозки, но по иным причинам, не касающимся ее внешности. Не красивой ее назвать язык не поворачивался.
Полная луна горела на темно-синем небе огромным белым диском, освещая дорогу путникам. Округа приобретала близкие душе красоты гористой местности; по обе стороны движущейся колонны возвышались старые, как мир, сосны, наполняя легкие насыщенным хвойным воздухом. Родные места приободрили коней, они ускорили шаг без веления седоков, желая поскорее дойти до дома, мечтая о сене и отдыхе.
Скайгордец обернулся на повозку, в которой всю дорогу скрывалась Дария вместе с двумя служанками – их было позволено взять с собой. Он не видел свою невесту с первой брачной ночи. Тогда он оставил ее распотрошенную лежать на кровати, оторвав перед уходом лоскут девичьей сорочки, чтобы перевязать свою окровавленную руку, проткнутую ножом так ловко. Рейнир не привык жалеть о совершенных поступках, и в этот раз не изменял своим привычкам, но отчего-то в груди саднило. Там было столько пустоты, что не протолкнуться.
Вскоре луну и все окружающее пространство проглотил туман, стало тихо. Скайгордцы много раз проходили друидский барьер – голубоватую дымку, способную заставить плутать всякого лоулендера, вселять в него ужас и страх, не дать выбраться, но безвредную для сынов и дочерей вольного народа. Вустерлингские лошади в упряжи заволновались, но, встав в хвост скайгордским собратьям, зашагали спокойнее. Туман рассеялся также внезапно, как и сгустился. Путники оказались перед деревянными воротами, послышались голоса скельдхалльцев. Рейнир пнул коня в бока, въехал в поселение на рысях. Невзирая на поздний час, встречающих отряд ярла и его сына было не мало, но, в основном, все мужчины: женщины остались с детьми по домам. Кровавый остановился, но не спешился, его тут же окружили соплеменники, приветствуя и с ходу пытая вопросами. Но были и те, кто молчали, глядя на херсира, как на предателя. Рианнон вернулась в поселение гораздо раньше брата и отца, посему скайгордцы клана Хальфльот знали о мирном договоре с Вустерлингом, о свадьбе, и о страшном условии, которое было выдвинуто графом: принятие ложного дортонского бога.
- Скельдхалл! Мы прошли долгий путь, заслужили покой и отдых. Но скоро мед и кровь будут литься рекой, ибо близок час моей свадьбы. Завтра, я представлю вам свою невесту. Теперь расходитесь!
Мужчина спешился и передал повод жеребца в руки трэлу. Прежде, чем тот ушел, воин отдал ему несколько указаний, потом направился в сторону повозки. Не ожидал он, что на встречу ему выйдет Дария, гордо подняв аккуратную головку и выпрямив худые плечи. Кровавый отмел мысли о том, как хотелось ему раскрошить эту головку и эти плечи. Рейнир остановился перед ней в одном шаге, чувствуя, как на них обоих смотрит добрая дюжина пар глаз. Если бы не ночь и полутьма, собралось бы все поселение, чтобы поглядеть на лоулендерскую неженку.
Мимо прошли несколько трэлов, нагруженные вещами, что Харт привезла с собой. Из повозки выглянула одна из служанок, Рейнир жестом показал ей следовать за собой.
- Идем, - холодным тоном сказал мужчина девушке, беспристрастно глядя ей в глаза, после чего повернулся и пошел по выложенной камнем дорожке.
Он шел своим привычным шагом – широко и уверенно, поэтому те, кто так и не отправился восвояси, только и успевали расступаться. На Дарию же глядели во все глаза, одна старуха успела протянуть руку, чтобы потрогать ткань платья девчонки. Рейнир подгонял Харт, раздраженный слишком пристальным вниманием к ним обоим. С горечью он осознал, что теперь так будет продолжаться до тех пор, пока клан не примет сестру графа как одну из своих. Мыслт о том, что это вообще когда-либо произойдет окончательно отравляла его ум.
В бражном зале Рейнир и эйнхерий Арвид поздоровались коротким медвежьим объятием. Дортонка из четы Харт не осталась не замеченной, но Кровавый ответил, что на все вопросы об мирном договоре ответил завтра на совете.
Один из больших столов  взале уже во всю обставляли глубокими блюдами и кувшинами. Отряд Ульвальда и Рейнира скоро должен был прийти, чтобы насыться вдоволь перед сном, но сам ярл предпочел сразу уйти к себе. На поздний ужин были поданы ячменная каша с вяленой бараниной, грибной суп, лепешки, козий сыр, молоко и медовуха. Трэл, что забрал у херсира лошадь, накрывал отдельный стол в углу. Рейнир проводил к нему Дарию и ее слуг, усадил девушку бесцеремонно, хотя при любой возможности старался избегать касаться ее.
- Для тебя приготовлена комната. Твои женщины пойдут спать к остальным слугам.
Мужчина склонился к Дарии, опираясь здоровой и перемотанной ладонями в стол по обе стоны от сидящей девушки, зарычал ей на ухо жестко:
- Я слышал, что ты не соблюдала пост. Теперь ешь вдоволь, Дария Харт. Завтра ты не будешь есть ничего.
Он оставил их и ушел за общий стол. Голод мучил его уже несколько часов, но один только взгляд в сторону своей невесты отбивал у него всякое желание есть. Наскоро наполнив брюхо, скайгордец попрощался с товарищами и поспешил на свежий воздух. Еще несколько минут, и он уже стоял на пороге одного из домов. Скайгородка открыла дверь скоро, будто ждала его прихода. Рейнир молча шагнул было за порог, но Свандис остановила его на миг:
- Скоро у тебя свадьба, Кровавый. Это в последний раз.
- В последний раз.

Отредактировано Reynir Blóðøx (30.10.2017 23:13:26)

+2

4

Она хочет совсем как в детстве, когда в Теплый Очаг прибывали незнакомые люди – вжаться головой в теплый, мягкий бок Нэн и выглядывать из-за вороха ее юбок, будучи уверенной, что она в безопасности и покое. Она хочет совсем как в детстве – спрятаться в случае, если дворовые мальчишки находили их убежище во время диких, громких, бурных игр во Вдовьем лесу, за спиной брата и быть уверенной, что ее никто не обидит. Она хочет совсем как в детстве – прибежать, босоногой, в мамину кровать, забраться ей под бок, и знать, кто никто не прогонит ее в обратный путь по длинному темному коридору, ведь она босая и может простудиться.
Теперь уже никто не разгонит зловещие тени, столпившиеся у детской кровати. Никто не защитит ее от монстра, что живет в темном углу. У Дарии Харт осталась лишь она сама, и только она сама может защитить себя. Эта мысль заставляет девушку держать голову высоко и скрывать дрожь, что до боли пробирается под кожу, стоит только ей найти взглядом… нет, мужем его называть не в ее силах – даже в мыслях. И человеком тоже. И мужчиной – ни один мужчина, способный измываться над тем, кто заведомо слабее его, не достоин этого звания. Нелюдь. Мразь. Животное. И она не будет дрожать пред ним. И не покажет свой страх – даже если страх этот переполнил сердечко и поселился внутри навсегда.
И все они ему под стать – важно не забывать это. Такие же недочеловеки, такие же… находят удовольствие в боли, нет в них места для Творца и милостей его, нет в них ничего, за что их можно было уважать и любить – как уважала и любила Дария всех тех, кто окружал ее в предыдущие годы ее жизни, что казались сейчас далекой прекрасной мечтой. Для них у нее все то же, что и для этого – отвращение, презрение, ненависть. И пусть только кто-то посмеет заявить ей, что она судит поспешно и несправедливо, Рейнир доказал ей всю их мерзкую скайгородскую суть в ту ночь, а большего ей и не требовалось уже.
И идет она – уверенно, стараясь не глядеть по сторонам. Пусть не думают, что она их боится, или ей интересно; разве что, когда какая-то старуха тянет к ней руку, Дария делает вид, что замечает этих, кто на нее пялится, вокруг – поспешным жестом одергивает полу платья. В конце концов, ее платье, даже после столь долгой и непростой дороги, куда чище рук этой старой ведьмы. И подгонять ее он мог сколь угодно – Дария шла ровно с той скоростью, с которой позволяло ей идти платье с широкими его юбками и длинными полами. Он не мужчина. Он не человек. Его слова не стоят и ломанного гроша. Дария повторяет это раз за разом, с молитвенным усердием, и слова отдаются внутри металлическим привкусом. Ждать от него добра не стоит, Рейнир уже доказал, что в нем этого нет, а значит – не стоит и пытаться идти ему на встречу. Ежели усилия не принесут плодов из-за скудности земли, к коей их прилагают – не стоит и пробовать тратить бесценные усилия и семена, что дадут богатый урожай в иных условиях.
-И этот хлев – бражный зал? Не зря говорят, что люди эти ближе к свиньям.
– она шепчет это на ухо Олив, больше стараясь придать уверенности себе, чем насмешить ту. Каждое прикосновение Рейнира отзывалось болью, ниже живота у нее все еще жил пронзительно горячий ком, но Дария делает вид, что ей вовсе нет дела до этих касаний.
-Я не грешила в последнее время, чтобы держать пост. – она смотрит на стол. Еда здесь неаппетитна и скудна; каша и суп выглядят однотонной бурдой, вина же и вовсе нет. Дария даже не придвигает к себе пищу этих людей. Поддерживая свою хозяйку, трапезу не начинают и Нэн с Олив. Девушка подает им ладони и прежде, чем начать, они молятся; Дария говорит негромко, но отчетливо, зная, что наверняка их слушают. Сума Олив у нее на боку, с остатками их еды, взятыми с собой в дорогу. Вино доброе, с самого юга, яблоки – синяки на их боках лишь придают особую сочность. Лепешки превратились в сухари, зато сыр и мясо, пропитавших ароматами друг друга, бесподобны. Это добрая трапеза, а пища свиней пусть для них и останется.
Дария не видит, когда уходит Рейнир. Ее больше интересует другое – незаметно от слуг и других нелюдей, таких, как ее супруг, она сует под полу одну из лепешек. Это пусть он верит, что Дария держит его глупый пост – она поступит ровно так, как поступило бы любое дитя Творца и поест утром. Слуга, тот же, что должен был служить за столом, отводит ее наверх – под взгляды, что прикованы к Дарье, все как один. Нэн и Олив идут за ними, и когда немой человек жестом показывает им идти, она говорит громко и четко, уверенная, что он не поймет.
-Они сначала помогут мне снять платье. Мне нужна будет их помощь.
– как ни странно, он отступает, хотя и не показывает, понял ли ее тон, или их слова. В спальне, убогой столь же, сколь убого все остальное вокруг, следуют – мольбы, плач, проклятие, едва слышные, но от того не менее жаркие. Находится кувшин с водой, но нет таза – свиньи, как есть свиньи – так что ей удается лишь обтереться влажной тканью.
Перед уходом, служанки помогают ей придвинуть самый тяжелый из сундуков к самой двери, так, чтобы когда дверь за ними закрылась, ей осталось сдвинуть его совсем чуть-чуть. Наивная защита, но это немногим ослабляет страх.
Она не смыкает глаз всю ночь, вопреки тяжелой, душащей усталости. Сидит на том самом сундуке, лишь изредка погружаясь в дрему, но та прерывается каждый раз, стоит только раздаться хоть одному звуку. Кутается в старый свой плащ меховой – есть другой, тот, что прислала королевская чета из столицы, белый бесценный мех горностая и голубой шелк изнутри, цвет Хартов, но его искать долго, а рейниров подарок она сжечь успела, окутанная злобой и ненавистью, и съедает несчастную лепешку (слишком пресная, ни в какое сравнение с дортонскими), когда первые лучи солнца озаряют комнату.

+2

5

- Тебе пора.
- Обожди. Темно еще.
- Хах. Волков боишься?
- Уйду на рассвете. Мне еще тебя надо.
- Ладно.
***
Чуть только солнце пробилось сквозь гущу леса и озарило крыши домов, в гостевую комнату медового зала постучали. Потом еще раз, уже в две руки. Не получив никакого ответа, без особого труда четверо девушек открыли дверь, которая, на потеху скайгородкам, была задвинута большим сундуком с одеялами. Поклонившись слабо невесте сына ярла, девушки тут же принялись  выполнять работу, за которой их прислали. Окружив Дарию Харт, они, не церемонясь, стали снимать с нее мерки для свадебной одежды, одновременно чесали между собой языками.
- Говорят, она дочь Вустерлингского графа.
- Не дочь, а сестра.
- Такая взрослая и все не замужем? Эгей...
- Почти уж замужем.
- То я думала, отчего Кровавый все холостяком ходит?  Вона сколь у нас девок красивых в Скельдхалле, а ему лоулендерку подавай. Тьфу.
- Тебя чтоль ему в жены брать?
- Да хоть бы и меня! Ничем я не хуже, и шестнадцать годков аккурат стукнуло.
- Слышала, что Рейниру пришлось взять ее, чтобы выгодный договор с графом заключить.
- Какой договор?
- А мне почем знать? Подыми ей руки.

***
В полдень следующего дня после приезда было проведено собрание, на котором Рейнир взял все в свои руки и принялся объяснять собравшимся настоящее положение дел, основную часть договора с Вустерлингом и выгоду этого договора для клана. Ульвальд молчал, с гадкой усмешкой наблюдая, как ненавистный душе первенец выкрутится из ситуации. Выкручиваться не пришлось. Сын ярла говорил только правду, ничего не утаивая, ибо верил в то, что делает. Люди это почувствовали. Многие ушли из дома ярла, переменив свое мнение и уверовав в правильность решения, принятого в Гронде, многие сразу изъявили желание отправиться возделывать земли, которые скайгордцы заполучили в свое пользование на юге графства. Были и те, кто считал, что Рейнир Кровавый отныне потерял благосклонность Асов, и проклят будет его род.
Неделя, проведенная в седле и последняя бессонная ночь никак не отразились на самочувствии, но и без того самочувствие зиждилось на уровне средней паршивости. Физическая работа хорошо помогала от душевных тягот, посему Рейнир с великой тщательностью навел порядок в своем доме вместе с одним из трэллов. После долгого отсутствия хозяина  дом пришел в некоторое запустение, но несколько часов, проведенных в пыльной работе пролетели для сына ярла очень быстро. После проделанной работы, мужчина истопил себе баню. Пар и горячая вода не расслабили ни его мышцы, ни мысли.
Жена по Вустерлингским законам и только невеста – по скайгодским просидела в своей комнате весь этот бестолковый день. К ней не пускали ее слуг, приходили только скайгородки. В середине дня из спальни леди Харт забрали кувшин с водой. Ее будующий/настоящий муж исполнял те же правила, не взяв в рот ни кусочка еды, и ни разу не утолив жажду начиная со второй половины суток, и до следующего дня.
***
- Все… Все… Я все…
- Еще.
- Успокойся. Припас бы сил для брачного ложа.
- Иди суда.
- Пить хочу. Будешь?
- Нет. Нельзя.
***
Он вынырнул из холодной воды, которой была наполнена бадья, вышел из нее, залив деревянный пол брызгами. Прохлада бодрила и вторая бессонная ночь не ощущалась совсем. Рейнир подошел к подготовленной к обряду простой одежде, сложенной на скамье: темные брюки, светлая рубаха и отороченный клановым тартаном широкий пояс.
На пороге его уже ждали местные. Под ритмичные удары бубна, жених направился к дому, в котором нашла временно пристанище Дариа Харт. Все кругом сияли улыбками, дети танцевали и болтались под ногами, поэтому идти пришлось медленно, невзирая на то, как сильно хотелось поскорее со всем этим закончить и надраться эля. Видеть Дарию не хотелось тоже, но пора бы уже и свыкнуться с мыслью, что теперь он будет видеть эту физиономию каждый день. На пороге медового зала пришлось ждать. Неизвестно, что там делали две худенькие скайгородки, но все же им удалось вытащить одетую в свою собственную одежду лоулендерку на улицу. Рейнир протянул ей руку, зная, что она не протянет своей, взял ее тонкое запястье перебинтованной рукой и повел девушку за собой по аллее выстроившейся из людей, которые, стоило паре пройти, тут же смыкали строй и направлялись следом. Выйдя на площадь, перед домом ярла, Кровавый с каменным выражением лица обратился к отцу, стоявшему на пороге.
- Я, Рейнир сын Ульвальда, беру в жены Дарию Харт из Вустерлинга и призываю в свидетели каждого из Хальфльот.
Боезуб оскалился широкой улыбкой:
- Мы услышали тебя, Рейнир. Мы принимаем Дарию Харт в семью.
С этих слов музыка заиграла громче и веселее. Скайгордца и девушку, которую он не отпускал, обсыпали лепестками цветов. Но это еще не было концом; впереди ожидал обряд у священного Древа. Рейнир, было, двинулся дальше, но на пути оказалась светловолосая девчушка лет шести. Подскочила впритык к Дарии и протянула той хвойный венок с вплетениями белых цветов.

Отредактировано Reynir Blóðøx (29.11.2017 02:05:14)

+2

6

Дария клянётся себе: она нарушит каждое правило этого дурацкого чертового дня; она не язычница, чтобы следовать ритуалам безмозглых дикарей, и не позволит никому заподозрить себя в отступлении от Творца. Это нужно леди Харт для себя, не для Рейнира, это не негласный бунт, и ей плевать, что он будет думать...
Так убеждает себя Дариа. Так она вторит раз за разом, тревожно вслушиваясь в чужие голоса за дверью. Какой грубый, некрасивый у них язык! Если не вслушиваться, то и не поймёшь, собаки это лают под окном, или детвора перекрикивается в играх.
Она во всем старательно, злонамеренно выискивает недостатки. Ускользающая уверенность в собственном превосходстве - последнее убежище уставшего, истощенного ума и изнывающего сердца перед крадущимся холодом ужаса вокруг.
Она одна. Её не защитят. Ей не помогут. О ней не позаботятся. Разумеется, строго говоря, у неё есть Нэн и Олив, они должны сделать все, что бы новая реальность Дарии не слишком напоминала кошмар, но ведь и Дариа должна им - защиту от дикарей, уверенность в завтрашнем дне, достойную оплату их усилий, в конце концов. Пока Дариа могла дать им лишь последнее. Тугие мешочки, набитые монетами, были надёжно спрятаны среди её вещей; в шкатулке с украшениями - подарками Королевы, наследством матери, свадебными дарами - лежала лишь малая доля того, что девушка смогла сэкономить и заслужила за годы верной службы. Если Рейнир решит, что имеет право на её деньги, обойдётся малым.
Их дома некрасивы и бедны. Их еда груба и неприятна. Их костюмы не выглядят чистыми и аккуратными, впрочем, должно быть не в большей степени, нежели костюмы крестьян в Дортоне – тут Дариа не была готова говорить уверенна. Их прислуга невоспитанна и не имеет ни малейшего представления о том, как положено вести себя служанкам при благородной леди – разве бы Нэн или Олив посмели бы пересмеиваться при хозяйке, давая той повод думать, будто бы они смеются над ней? Разве бы они позволили себе касаться своей госпожи грубо и резко, и заставлять ее делать хоть что-то? Дариа то и дело окрикивает их, призывая к порядку, но, кажется, внимания ей они уделяли не больше, чем своим разговорам.
Остаток дня она провела одна; она пыталась потребовать, чтобы к ней привели Олив и Нэн, но чертовы девчонки то ли не понимали ее вовсе, то ли делали вид, будто не понимают. Зачем нужны слуги, которые не слушаются?
Ночь беспокойная, и вновь бессонная. В молитвах, в бесконечном страхе; а что если ее спутницы уже мертвы? Нэн добрая, мягкая женщина, но представить, что она могла смириться с разлукой, сложно. Еще хотелось пить, но Дариа твердит раз за разом: она не покажет этого, будет терпеть до последнего! Да и вообще… она ела утром. Пост не считается.
Она обещала себе нарушить все традиции – но горячая вода оказывается сильнее. Дурные девчонки не оставляют ее, так что попить не удается, да и к тому же, начинают смеяться, когда Дариа погружается в бадью в нижней рубашке – а они чего ждали? Неужели, кто-то будет купаться обнаженным? Вода ненадолго дарит отдых, горячий пар смягчает горло и губы, и становится проще, но, когда одна из девиц пытается насыпать в бадью какие-то пахучие травы, ее приходится отогнать с криком. Та заливисто хохочет вместе с товарками, но не возражает. Затужить корсет они тоже не могут (деревенские девки!), какой от них толк? Ей приходится самой справится с свежим платьем и заплести себе косы – учитывая прически этих девчонок, будто не видевших гребня по месяцу, доверять им не стоило.
Музыка. Люди. Это ей не нравится. Она пытается вывернуть руку из его медвежьей ладони – тщетно. Ради Творца, нужно быть на стороже; она внимательно вслушивается в тарабарщину слов, узнает свое имя, узнает «Вустерлинг» - но не понимает смысла. Если бы ее заставили давать подтверждение, Дариа отказалась бы, она не знает ведь, о чем речь, но ее ответа никто и не ждет.
Вот венок – наверняка колдовское, нечистое. Дариа сначала тянет руку, это обыкновенно ведь, брать то, что тебе протягивают, и тело в таком случае живет быстрее мысли, но в последнюю секунду она тормозит, разворачивает ладонь – предупреждение, дескать, не стоит его ближе тянуть. Отрицательно качает головой. Они вообще детей воспитывают?
Она не собирается следовать их обрядам.

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ МИНУВШИХ ЛЕТ » Табу