Нат
Очень плохой дядя и нелюбитель шуток, по всем вопросам
ICQ: 562421543
Нина
Кадамирская стерва, по вопросам дортонского сюжета
Skype: marqueese_
Анна
Суровый капитан Левиафана, по вопросам пиратского сюжета
VK: /monlia
Эдмур
Одинокий рыцарь, по вопросам дортонского сюжета
VK: /moralrat
Аликс
Девушка-загадка, по любым вопросам.
VK: /imlemon
11 КАНТЛОС - 10 САМИОНОС 844 ГОДА 4x01 Союз двух сердецFREYA WHISTLER
4x02 4x02 Hold the GATES! Edmure Harte

Благодаря усилиям лейфордской и кадамирской армии дракона удается прогнать с кровоточащей земли Дортона. Наступает долгожданный мир. Стефан заключает ряд договоров с мятежными графствами, в том числе с Руаширом, соглашаясь на брак Леонарда Мориа со своей сестрой принцессой Фреей. Он и не подозревает, что главная опасность его самодержавию стоит от него по правую руку. Между тем на Острове Сокровищ пираты находят то, что может полностью перевернуть ход истории...
28.06 Делайте ваши ставки, господа! Первое казино в Дортоне ждет своих гостей!
25.06 Прими участие в лотерее и конкурсе!
17.06 Обновился сюжет! После удалений освобождено 6 графств!
31.05 Сегодня последний день переклички! Успейте написать пост!!!
Вверх страницы
Вниз страницы

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ » Воины, что построили этот город


Воины, что построили этот город

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

sete pai
http://s015.radikal.ru/i333/1710/74/74f5acbe4c43.png
http://funkyimg.com/i/2z3Ny.gif http://s018.radikal.ru/i504/1710/50/e168181022e7.gif

Время и место18 эдриниос 844 г. / Рич Хилл, Лейфорд

Действующие лицаNathaniel Richmond, Ninwe Anshan

ИсторияНевинная жертва осады Риверфорда обрела покой в фамильном склепе Ричмондов. Зато живым покой может только грезиться. Когда? После очередной опустошающей победы? Кажется, лейфордский вдовец и его боевая подруга стали утрачивать ориентиры под пристальными взглядами своих воинов.
Ниневия знает, что ей пора ехать, но решается задержаться на пару дней. Натаниэль воспринимает дружеский жест равнодушно. Никто и не догадывается, что времени у них гораздо меньше, чем "пара дней".

[SGN]__________________________________[/SGN]

+1

2

Справедлив ли великодушный Творец, забирающий жизни у столь невинных и чистых созданий? В ней не было ни капли зла, ни грамма ненависти, но он все равно забрал ее. Его Анну. Его единственную любовь и последнюю радость. Быть может, отняв жизнь у нее, Творец хотел наказать его, умерить его гордыню и искоренить тщеславие? Теперь он никогда не добьется желаемого...
- Я отрекаюсь, - произносит мужчина тихо, но его голос разносится эхом по крипте, достигая каждого уголка, - Я отрекаюсь от тебя, чертов ублюдок, ты слышал меня?!    - так и дождавшись ответа, повторяет Натаниэль громко, но и в этот раз ответ ему - лишь тишина. Лишь ветер гуляет по сырой крипте, перенося пыль с увековеченных в виде статуй давно умерших предков Натаниэля. Анна не должна была быть похоронена среди них: только Ричмонды хоронились в фамильном склепе. Но Натаниэль распорядился иначе, приказав вырвать с корнем пустую могилу его преступного брата и захоронить жену на его месте, рядом с отцом и дедом Натаниэля. Ее плита сразу бросалась в глаза вошедшему. Быть может, все дело было в цветах, которыми была усыпана ее могила, а, может быть, потому, что лишь она одна была белоснежна. В отличие от десятков серых, бетонных плит, могила Анны была сделана из белого мрамора, такого же чистого, как все ее помыслы, как она сама.
- Если бы я только слушал тебя...- склонившись над каменной плитой, Натаниэль аккуратно смахнул пыль, что принесло сюда сквозняком. На ней аккуратными буквами камнетесы выгравировали надпись: "Анна Фаулер, графиня Лейфорда и Мильстоуна. Героически погибла за свой народ". Все это было неправда. Она погибла по глупости своего мужа, который предпочел войны и дележ земель спокойной и счастливой жизни. Цена за замок Дансфолд, который они осаждали полмесяца, была слишком высока и теперь Натаниэль понимал, что он ему совершенно не нужен. Теперь ему нужно лишь одно: смерть тех, кто был повинен в смерти его жены. Казнь Морвен, всех ее ближайших сторонников и того дурака, что посмел занести стрелу над единственным ценным для графа Лейфорда человеком, - все могло бы быть по-другому.
Натаниэль не знал, как ему жить дальше. В своих мыслях мужчина представлял, что он, будучи седовласым стариком, окруженный семьей и скорбящей, но все еще молодой женой, с улыбкой покидает этот мир. Довольный прожитой жизнью и всем тем богатством детворы, которую подарила бы ему Анна за годы совместной жизни. Дурак. Разве в его жизни хоть раз случалось так, как было задумано?
Мужчина не знал, сколько прошло времени с тех пор, как его оставили в склепе одного. Должно быть, достаточно много, ведь пару раз сюда приходили слуги, пытаясь предложить ему еды и справляясь о том, как он себя чувствует. Приходили и няньки, обеспокоенные поведением сыновей, которые никак не хотели униматься и просились к отцу. Натаниэль выгнал всех. Не просто выгнал, а послал в пекло и обещал посадить их всех на кол, если хотя бы еще одна душа потревожит его. С тех пор наступила тишина и молчание. Только лишь он иногда разговаривал с Анной и Богом, а они отвечали ему дуновением ветра и эхом его собственного голоса.
Но вскоре мужчина услышал какое-то движение. Дверь отворилась и кто-то проник в крипту осторожными шагами. Натаниэль по-началу хотел послать к черту незваного гостя, но потом все же прислушался и насторожился. Вряд ли кто-то решил рискнуть своей жизнью и зайти сюда просто так... должно быть, он совершенно не боялся. Точнее, не боялась она... Ричмонд быстро распознал в осторожной крадущейся походке Ниневию, которая во время осады стала единственным человеком, способным, как ему казалось, понять его боль. Она тоже перенесла смерть мужа, но что более страшно - она перенесла болезнь своего брата, которая была даже хуже, чем смерть.
- Мы с Анной так хотели девочку. Такую же светлую, белую и чистую, как она сама, - сказал Натаниэль вслух, чтобы Ниневия слышала его, - но, наверное, такие чистые мечты - непростительная роскошь для таких, как мы, Нинве?

+2

3

But that's a sadder story...

Ей было самое место среди каменных статуй в склепе. Она была равной им, в отличие от Натаниэля, который преждевременно хоронил свое живое, скорбящее сердце. В окружающей их зеленоватой тени она впервые за долгие месяцы чувствовала себя спокойно и отрешенно. Почему-то их всегда изображают воинами, даже если при жизни они не выиграли ни одного сражения. Они могли всю жизнь не покидать пределы своих владений, издавать дурацкие указы, пить вино и щупать девок. Зато поглядите на них сейчас!.. Ниневия завидовала статуям, особенно с недавних пор. Холод давно пробрался под ее горячую, темную кожу - после того, как она впервые осталась одна и перестала этого бояться. В конечном счете, все самые главные битвы люди переживают в душе, действительность - всего лишь их тусклое отражение. Все, что происходило с женщиной, она выдерживала по инерции, ее не мучил вопрос "что же дальше?", являющийся камнем преткновения среди изнурительных моральных терзаний. Отсутствие рефлексии не лучший помощник для человека, предназначенного править, ведь это по сути лишает возможности совершенствоваться. Однако кадамирка была воином, она предпочитала брать очередную высоту силой меча, без внутренней полемики - выстраивать себя извне. Это делало ее сильной и неуязвимой для обычных человеческих трагедий. Делало ее той, кем она была..или кем думала, что была.
Увиденное по прибытию в Лейфорд пробудило в ней что-то новое и несвойственное. Было бы заметным преувеличением именовать это беспокойством, зато сам факт незнакомого нового чувства рождал в груди именно его. Беспокойство, дрожь, непонимание. Да, на войне всегда гибли люди. Они уходили и в мирное время - в своих постелях или совершенно чужих местах, и неизвестно что было страшнее. Погибшая во время осады замка Дансфолд женщина ничем не отличалась от других, по мнению Аншан. Графиня Лейфорда и уроженка Мильстоуна, светловолосая и чуть красивее других, к которым привыкли ее глаза. Ее звали Анна Фаулер, и ее руку она несколько мгновений держала на свадьбе семь лет назад. Пожалуй, это было все, и даже в порыве воображения Ниневии нечего было прибавить к сложившемуся впечатлению. Сестра кадамирского графа не знала несчастную девушку и проходила мимо таких как она. Дело было не в ней, поражало другое. Масштабы горя человека, с которым женщина была знакома неизмеримо лучше.
Ее союзник, большую часть времени казавшийся выдержанным и непреклонным игроком в борьбе за привилегии, влияние  и другие блага, которые каждый стремится присвоить, слегка поделившись с другими. Сейчас он изменился до неузнаваемости, и Ниневии это не нравилось. Своим страданием он точно нарушал барьер, оберегавший кадамирку на протяжении долгих лет. Видеть, как мучается небезразличный тебе человек и не иметь возможности помочь, отразить его беды, оказалось нелегко. Другая женщина, возможно, справилась бы достойнее - ведь это в женской природе, дарить тепло и поддержку. Особенно человеку, который лишился их по воле судьбы. Однако Ниневия никогда не была простой женщиной, и все, что она сумела придумать - последовать в склеп за старым товарищем, после того как услышала, что он заточил себя здесь.
Внутри все выглядело как она запомнила в день похорон. Только вместо потоков народа, прощавшегося с увявшим цветом жизни, он был один. Пускай симметричные каменные ряды предков Ричмонда создавали иллюзию, что это не так. Ниневия медленно удалялась от входа, чтобы не показаться слишком резкой. Фигура мужчины, застывшего перед белоснежным надгробием, не обернулась навстречу. Оставалось догадываться, как он смог понять, кто явился его потревожить.
- Есть вещи, которые мы не в состоянии контролировать. Наши мечты, чувства, сокровенные желания. На юге мы не так строги к себе, и получаем от них удовольствие, за что нас недолюбливают остальные. И все же не стоит слишком на них полагаться. Потерять можно все, даже то, что уже в нашей власти - действительное, осязаемое.
Женщина наконец остановилась на почтительном расстоянии, сцепив перед собой руки, вытянутые в прямую линию. Разговор обещал оказаться долгим и непростым, раз уж он вообще начался. Удивительно, но слова Натаниэля сразу ударили в цель - во время атаки пиратского острова Ниневия потеряла дочь. Бастардку, о существовании которой знали только трое. И сейчас было не время говорить об этом или снова вспоминать произошедшее. Женщина ненадолго задумалась и продолжала приглушенным голосом, в котором не угадывалось привычной непримиримости. 
- Вы когда-то выбрали ее, а она выбрала вас. В противном случае, она осталась бы дома, с детьми. Поймите, ей хотелось не этого, а идти рядом с вами. То, что вы сейчас испытываете отчасти является результатом того, что вы отказываете погибшей в подобном выборе. Но она не одна из ваших вассалов, которых можно подчинить своей воле, - Аншан выдержала паузу, не сводя глаз с мужчины в мрачных одеждах, - Какой была ваша жена, Натаниэль? Если я могу об этом спросить.

+1

4

Натаниэлю часто приходилось терять близких. Только смерть своего старшего брата он пережил дважды (хотя, в народе по-прежнему говорят, что эта рыжая гнида ни в огне не горит, ни в воде не тонет), не говоря уже о довольно прискорбной смерти матери и ужасающей своей жестокостью смерти первой жены и отца. Кто-то из них был достоин этой любви больше, а кого-то было просто не за что любить, но, несмотря на это, Натаниэль любил их. Любил их всех. Потеря каждого давалась с трудом, ведь это нельзя спланировать, к этому нельзя приготовиться. Это просто происходит и все. Человек пропадает из твоей жизни внезапно, так, что ты не можешь ни сказать, чего так давно хотел, но откладывал, ни попрощаться. Что бы он сказал Анне, будь у него время? Что бы он сказал той, горе от потери которой в миллионы раз превышало горечь утраты всех остальных близких? Натаниэль не знал ответа. Вернее знал, но ему хотелось сказать ей так много, что, пожалуй, это не уместилось бы ни в десяти минутах, ни в целой жизни.
Теперь он навсегда хотел остаться в этой крипте, чтобы говорить с ней обо всем, что не успел сказать при жизни. Только вот назойливые гости постоянно мешали их общению, но Ниневии Натаниэль был почему-то рад. Спустя столько времени было приятно поговорить с живым человеком.
- Она не должна была умереть так. Только не она, - мужчина резко развернулся к женщине, пытаясь объяснить. Своим движением нарушив покой пламени десятков свечей, взволнованные, они тенью заиграли по темному подземелью, а Ричмонд едва сам не превратился в пламя. Глаза его засверкали от сиюминутного гнева, но тут же успокоились, вместе с тем, как успокоилось чрез некоторое время свечное пламя. Ниневию нельзя было винить за незнание, но он объяснит ей. 
- Нет. Все было не так, - спокойно сказал мужчина, нежно проведя пальцами по белоснежному надгробью, словно прикасаясь вовсе не к холодному бесчувственному камню, а к мягкому спящему телу жены.
- Вы, наверняка, помните, что случилось на праздник Белтайн, когда Его Величество собрал под одной крышей Скарборо всех, кого собирать вместе не следовало? Тогда я больше всего ждал приезда Морвен, ведь, после смерти ее мужа, больше не было необходимости держать моего младшего сына в Мильстоуне, вдали от семьи. Когда же в замок въехали Фаулерские кареты, моему разочарованию не было предела. Вместо золотых волос и зеленых глаз Ричмонда, я увидел то, что Морвен и не пыталась скрыть под собственной мантией. Она кичилась своей беременностью и знала, что я смотрю. А я не знал, жив ли мой сын.  Но в тот же вечер я признался себе, что мой собственный ребенок менее важен для меня, чем тот, что эта шлюха носила под сердцем, тот, который, едва родившись, будет угрожать моим притязаниям на землю... - Натаниэль сделал паузу, пытаясь понять, сообразила ли Ниневия, чем и кем в итоге закончилась эта история. Она, кажется, симпатизировала Уилласу, но стала ли теперь, поняв, что тот выполняет за Натаниэля даже такую грязную работу, как эта? Открыто признаться в убийстве ребенка Морвен он все же не решился.
- Но Анна, она всегда была другого мнения... Я помню ужас на ее лице, когда она узнала о гибели не родившегося брата. Словно погиб ее собственный ребенок, она была так расстроена... - печаль вновь охватила мужчину, но, заставив себя продолжать, лицо Ната вновь сделалось каменным:
- Она была расстроена и тем, что Морвен обвиняла во всем меня, ведь и она знала правду. А еще она переживала за сына, который после произошедшего едва ли мог назваться кем-то другим, кроме как заложником. Но я снова подвел ее ожидания, уехав с вами на Сент-Массон, - говоря это вслух, Натаниэлю становились все более очевидными ошибки, который он совершил. Считая себя хорошим и любящим мужем, таковым он никогда не являлся, ведь совершенно не умел слушать. Ее высокий, ровный голос был для него подобно приятной музыке, но не как не речами, к которым следует прислушиваться. А ведь она была намного более мудрой, чем он. Во всем. Послушав бы он ее, когда она просила оставить Морвен и Мильстоун в покое, то ничего бы не случилось. Сейчас она стояла бы рядом с ним.
- Когда мы приехали к Дансфолду, она просила меня вступить в переговоры. Но я отказался делиться с Морвен даже горсткой земли... Я поплатился за это самым дорогим, что у меня было... - наконец заключил Натаниэль. Неистовая боль пронзила его тело. Но теперь он был рад ею. Он ее заслужил.

+1

5

And perhaps it is the greater grief, after all,
to be left on earth when another is gone

Сбивчивый, низкий голос Натаниэля и его пронзительные речи, отлетающие от стен, окружали обоих словами и предложениями, в которых читалось его отчаяние. Ниневия вздрогнула и едва не отпрянула, когда он резко к ней обернулся. Слишком непривычным, неожиданным казалось все происходящее в этом условном царстве мертвых, аккуратно прорытом живыми под землю. В месте, где царила пустота, несмотря на то, что качеством и тщательностью отделки оно не уступает жилой зале. Месте, подходящем разве что для безумцев, потому что даже мертвецы его покинули. И тем не менее, безумцами они не были. Возможно, беглецами, стремящимися укрыться от мира, который слишком много требовал и отнимал, искателями, жаждущими получить, добиться, вырвать у пустоты ответы каждый на свои вопросы, просто людьми, смирившимися, что однажды эта игра будет стоить им жизни, и втайне желающими встретить конец как можно скорее..но не лишившимися рассудка. Иногда после битвы хочется броситься наземь, как на выстеленное шелками ложе, барахтаться и биться в грязных комьях, как в объятиях любимой женщины. Чувствовать, как ужас и величие произошедшего пронизывают до кости. И кричать. Во всю мощь исколотой сталью груди. В надежде, что кто-то придет и поймет, о чем ты кричишь.
Следя за тем, как пальцы графа Лейфорда царапают по свежему надгробию, как дымят свечи, расставленные повсюду, кадамирка увидела другую картину. С болезненной отчетливостью ей представился бледный песок, который плещется по ветру и лежит соляными долинами на берегах озера Суккаль-мах, и дым, чадящий с жертвенного алтаря, черный когда убитых много. Но все это лишь мимолетное видение, сон наяву, который вытеснили чувства, нахлынувшие по мере того, как ее союзник, ее друг рассказывал о своей женщине, не скрывая кровавых подробностей их жизни и близости. Обдумывая все услышанное, Аншан уронила голову, пользуясь случаем, что на нее впервые за долгое время не смотрят - ее воины, ее вассалы, толпы незнакомцев. Жест, который она никогда бы не позволила себе перед лицом врага.
- Вот что произошло в тот вечер. Вы вмешались. Нашли способ и разобрались с этой..проблемой. Выбор был слишком легкий и естественный, он не тревожил вас, - Ниневия не осуждала, она понимала и отдавала должное непоколебимой воле этого мужчины, которая была сильнее обстоятельств и заповедей Творца, - Анна была последняя, с кем вы делились тайной? После того, как ваш человек, сир Уиллас Уайт, сгинул в сент-массонской битве, об этом знали только вы с ней и Морвенн?
Она все больше понимала, что эта женщина, должно быть, значила для западного графа. Нелюбимых жен не берут с собой в военный поход, нелюбимым не открывают тайн, которые способны бросить тень, стоить благополучия и даже жизни. Сестра кадамирского графа не могла и не хотела этого понять на поле битвы, когда Натаниэль готов был лечь за ней под стрелы, в совершенно безвыходном положении, когда только умелый захват Ниневии предотвратил его смерть. Мужчина был все еще в состоянии шока, когда ночевал у ее тела по пути домой, когда ни слуги, ни криптоны не могли оторвать графа от останков его светловолосой леди для проведения положенных ритуалов. Похоже, это было больше чем привязанность, ужас потери или страх перед своей беспомощностью. Это была любовь, которая не знала, что ей делать.
Не справившись с порывом, женщина преодолела расстояние, которое их разделяло, и встала рядом с Ричмондом, почти касаясь его плеча своим и глядя в ту же сторону, куда смотрел он.
- Ваша жена, ваша Анна была мягкосердечна и не испорчена властью, от бремени которой вы ее избавили. Такие женщины больше других достойны любви, поклонения и вожделения, и мне искренне жаль. Но также они нуждаются в защите и покровительстве.
Камень дышал на них холодом, но присутствие рядом живого и теплого человека напоминало, что сами они состоят не из камня, а из плоти.
- Наследница земель никогда не окажется в безопасности, пока есть претенденты на ее права. Вы сделали необходимое. Поход на Сент-Массон был неизбежной жертвой. Верни вы сына и жену на побережье, которое в любой момент могут атаковать выродки из пиратской республики - или как они называют свой вертеп в Суфолке - и вашу семью ожидала бы страшная участь Бристолов, подвешенных на стенах своей крепости.
Искоса поглядев на мужчину, Ниневия отметила его лицо - усталое, лишившееся прежнего оттенка, отросшие передние пряди волос, которые напоминали ей потускневшее золото, щетину, покрывающую кожу точно рыбья чешуя.
- Вы не смогли помешать ее смерти - иногда это просто не в нашей власти, во власти богов - не людей. Но вы были рядом.
Желание коснуться его, выразить свою поддержку, попытаться убедить его и себя заодно, что все наладится, сделалось очень навязчивым. Подчиняясь ему, рука женщины медленно порхнула вверх, разрезая серый воздух и пространство между ними. Но в последний момент остановилась, смутившись резкости и, вероятно, неуместности своего движения (неизвестно, заметил ли его Натаниэль).

+1

6

Натаниэль не знал, чем заслужил такого не знающего границ понимания со стороны Ниневии. Быть может, она лишь играла свою роль, выражала положенное дворянскому воспитанию дежурное сочувствие, но мужчина почему-то верил, что это не так. Или, наоборот, хотел обманываться, хотел поверить в то, что, рассказав все свои тайны ей сейчас, они так и останутся в крипте и будут известны только им двоим и мертвым.
- Только мы, - тихо подтвердил Натаниэль, задумавшись, - я мог бы унести эту тайну в могилу, но почему-то рассказал ее именно вам, - на лице графа впервые за долгое время появилась усмешка. Увы, она не была доброй или, что бывало чаще всего на лице Натаниэля, самодовольной; она была горькой. Сказанными словами Ричмонд вовсе не имел в виду, что тайна была раскрыта из-за глубочайшего доверия леди Кадамира, нет. Он вполне допускал обстоятельства, в которых женщина, едва покинув крипту, произведет требующиеся от нее действия, и о том, что Натаниэль убил не родившегося ребенка Морвен вскоре узнают все заинтересованные лица. Но ему было все равно. Пусть расскажет. Пусть его низвергнут. Пусть с ним сделают что угодно, но только его смерть отныне будет иметь какой-то смысл. Все остальное - пустота.
Натаниэль больше не стал продолжать разговор на эту тему, молча подпустив к себе женщину, которая вскоре встала с ним плечом к плечу. Она смотрела на ее могилу и говорила правильные слова. Во всяком случае Ричмонд находил в них правду, понимая, что угроза королевству на тот момент стояла для него выше семьи. Поехав на Сент-Массон, Натаниэль убеждал себя, что тем самым спасает Анну от гораздо более опасной участи, нежели смерть собственного ребенка. Но разве для матери есть что-то более страшное, чем смерть хотя бы одного из них? Едва ли.
У Ниневии плохо получилось убедить Натаниэля, однако ее присутствие, ее понимающий голос и успокаивающий тон сумели обуздать гневное на самого себя настроение мужчины. Он хотел сказать ей спасибо за этот разговор... точнее за возможность выговориться. Едва граф повернул свою голову к женщине для того, чтобы сказать это, ярко горящие зеленые глаза встретились с парой темных, как глубинное дно, глаз Ниневии, а его заросшая щетиной щека, будто бы заключенная в заранее подготовленные объятия, оказалась в ладони женщины. Натаниэль посмотрел на нее внимательно и не отрываясь, пытаясь понять, что она хотела сказать этим жестом и в то же время чувствуя, как тепло горячей руки леди Аншан согревает его тело. Это было приятно и невероятно заботливо, так, словно она больше не смогла найти слов, но ее руки могли передать ему то, что она чувствует, то, как она хочет ему помочь. Впервые за долгое время он оказался столь близко к живому человеку, и это чувство было намного приятнее, чем находиться день ото дня в обществе одних лишь мертвых.
- Спасибо, что выслушали меня, Нинве, - тихо говорит мужчина, разворачиваясь к ней всем телом и делая последний, маленький шаг, что отделяет их друг от друга. Теперь он стоит в непосредственной близости от нее, так, что их одежды касаются друг друга, а они, растерянные все также не могут пошевелиться. В конце концов, граф разрывает этот затянувшийся на долгие минуты взгляд и утомленно прикрывая глаза, и едва ощутимо трется шершавой щекой о руку женщины- спасибо за то, что вы рядом. Забота и тепло - вот что чувствовал Натаниэль в эту минуту, и ему никак не хотелось расставаться с ней. Теперь ему не хотелось открывать глаза и снова возвращаться в Царство Мертвых. Он хотел остаться с живыми...

+1

7

Дальнейшее происходило слишком быстро, несмотря на ощущение, что среди этих стен и сводов перекатывалась вечность, охраняемая мертвыми телами. Ее зеленоватый полумрак и бесконечная прохлада принадлежали мертвецам. Это у них в запасе есть все время мира, которое они, впрочем, не смогут потратить, запертые в своих саркофагах. Живым всегда недостает времени, и именно это толкает их на поступки, которые не должны были случиться, к которым никто не был готов. Но это отнюдь не значит, что их никто не желал и не помышлял.. Наверное, еще ни разу за время их встреч и совместных дел, Аншан и Ричмонд не оказывались так близко друг другу, не защищенные своим окружением и привычной им обстановкой. Даже когда они оставались с глазу на глаз, их разделяли стол, доспехи и оружие, которое в запале эти двое не раз намеревались применить друг к другу, чтобы заставить слушать. Потом эти намерения сменялись общими победами, достижениями, компромиссами. Но договариваться, слышать человека, столь же могущественного и непреклонного, как ты сам, от этого легче не становилось..
Теперь же они стоят на расстоянии маленького шага, и обмен мыслями происходит легко и естественно, словно так и должно быть.
Видимо, Натаниэль тоже заметил это и был удивлен, когда порывисто развернулся к своей кадамирской союзнице. Никто из них не ожидал, что Ниневия не успеет отдернуть руку, и лицо мужчины окажется в ней, стирая последние барьеры, которые, может статься, делали обоих сильными, крепкими, непобедимыми. В это мгновение все изменилось - возможно, не для лейфордца, но для отважной кадамирской львицы, которая забрела под его кров из диких пустынь. Одним уверенным прикосновением можно усмирить зверя, особенно если привлечь, обезоружить его взглядом. Глаза графа Ричмонда оказались столь же глубокими и зелеными, как вечность, забравшая жизнь его молодой жены. Его лицо, красивое и мужественное, долгие дни не отрывавшееся от могильной плиты, отказывавшееся смотреть на что-то другое, кроме белого мрамора - такого же бледного и холодного, как и кожа погибшей, теперь было обращено к сестре кадамирского графа. Словно пытаясь разгадать ее - в ответ на что она стремилась сделать то же самое. Усталость, грусть и безразличие, которые наполняли его изнутри, не заставили мужчину отстраниться от нежелательной близости. Казалось, долгие мгновения он не хотел даже пошевелиться, и Ниневия также не двигалась, давая почувствовать им обоим эту связь, какой бы хрупкой и недолговечной она ни казалась.
Когда же мужчина опомнился и шагнул к ней, произнося слова благодарности, что-то внутри нее изменилось, незаметно, едва уловимо, как шорох одежды, соскальзывающей на пол. Она хотела бы что-то ответить, но просто глядела, не отрываясь на то, как он медленно закрыл глаза и подчинился ее долгому прикосновению, приникнув к ладони и потеревшись о нее шероховатой кожей. Этот последний жест доверия вызвал у женщины прилив жара и странной, неправильной, неосознанной нежности, которую она не могла пересилить. Закрывшись от ее внимательного взгляда, сам того не ведая, Натаниэль позволил ее глазам скользнуть ниже, к его прямому, правильному носу и губам, которые оказались сухими и неподвижными..а еще - поступать с увиденным по своему усмотрению. Шелковый темно-синий рукав женщины, который стекал на его плечо, затянутое в черную кожу, дрогнул, стоило кадамирке податься вперед и прижаться к губам Ричмонда своими.

+1

8

Натаниэль знал Ниневию очень долго. Настолько долго, что когда смольные кудряшки маленькой южной девочки гордо и обиженно ударили по его лицу в тот момент, когда он пустил не смешную шуточку про ее родинку, его будущей жены Анны даже не было на белом свете. Их семьи, связанные не только лишь политическими целями и одинаковыми амбициями, но и теплыми отношениями способствовали их регулярным встречам. В детстве они часто проводили время вместе, веселясь и играя на задних дворах их фамильных замков, и, несмотря на то, что Ниневия с братом были несколько меньше самого Натаниэля, он более тяготел к ним, нежели к старшему брату, которого чаще всего интересовали более скучные развлечения. С Аншанами же маленький Нат мог повеселиться от души: они, как и он сам, не были обременены предрассудками и страхами, из-за чего стража нередко приводила их к родителям за уши, и всем троим доставалось суровое наказание. С возрастом Ниневия отдалилась от юношей, во всяком случае тогда она перестала участвовать в их сомнительных развлечениях с Бар-Саадом и больше времени стала посвящать обучению со столичными учителями, ведь именно там Ричмонд и Аншаны стали встречаться в более позднем возрасте. Тогда Натаниэль решил, что они потеряли свою боевую подругу суровых дней и больше не стремился заполучить ее в свой близкий дружеский круг доверия. Перестал он и выражать возле нее и свои настоящие эмоции, всегда делаясь напыщенным и важным, считая, что серьезный взгляд Ниневии ничто иное, как насмешка над его ребячеством и глупостью. Со временем ему все больше и больше казалось, что эта женщина слишком хладнокровна, чтобы понять его. Понять его чувства, разделить радость и унять боль. Каждый раз, одерживая очередную победу в битве или терпя проигрыш в словесной перепалке на заседании Палаты Лордов, Натаниэль старался показать себя таким же беспристрастным и сдержанным человеком, какой казалось ему Ниневия. Даже когда она метнула нож в самое сердце его родного брата, Натаниэль не нашел слов, чтобы объясниться. Не смог рассказать ей, что чувствует на самом деле, ведь в этой ситуации в одном котле смешались его любовь к брату и долг перед страной. Он прятал свои чувства, и это казалось ему правильным. На самом деле это лишь помогало им держаться друг от  друга на должном, почтительном и одновременно далеком расстоянии.
Сегодня был какой-то особенный день, раз он решил открыться ей, рассказав и показав ей, что чувствует. Каменная стена безучастности к личному упала, стоило Ниневии коснуться его щеки и доказать графу Лейфорда, что она - вовсе не карающая рука Бога, а просто женщина. Такая же, как и все остальные: со своими чувствами, эмоциями и переживаниями. С такими же страхами и с такой же нежностью. Натаниэлю приятно было находиться к ней столь близко, во всяком случае именно так он ощущал себя наполненным жизнью и кому-то нужным. Быть может, все это ему казалось, и Ниневия лишь подыгрывала ему, делая то, что требуется, чтобы вернуть своего союзника к жизни и поставить одну из самых могущественных армий Дортона снова в строй. Едва эта мысль пронеслась в голове мужчины, как горячие, но мягкие губы осторожно накрыли его собственные.
Ему уже приходилось целовать ее однажды, в далеком юношестве. Тогда Ниневия первой поцеловала его, а после объяснила, что в Кадамире нравы не столь суровы, как на Западе, и каждый может поцеловать каждого, если ему так хочется. Просто так и без угрозы того, что тебя будут считать влюбленным. Натаниэль тогда поверил, но сегодня, сейчас сомнение вновь закралось в его разум, ведь он чувствовал, что этот поцелуй - далеко не безобидная кадамирская традиция, а нечто большее...
Ее губы были мягкие и горячие, гораздо более приятные чем его собственные, которые за время, проведенное в крипте, успели иссохнуть и оледенеть. Словно у мертвеца, которым он по-прежнему не являлся.  Ощущение же от этой теплой близости возвращало его к жизни, и Нат сам приоткрыл губы, чтобы продолжить. Едва сигнал был получен, он тут же отозвался очередным откликом со стороны женщины, и колесо безумия могло бы, раскрутившись, увезти их куда-то в пучину бездны, если бы не одно но. Ричмонд не хотел этого, просто потому, что совершенно не был готов. Губы его тут же сжались, и он резко открыл глаза, еще не успев отстраниться. Кадамирка сделала тоже самое, и когда две пары глаз встретились, оба поняли все без слов...
Мужчина медленно, но настойчиво отстранился и глубоко выдохнул, вновь развернувшись к могильной плите погибшей жены. Я люблю тебя, Анна, - прошептал он в своей голове, положив руки на белый камень и снова закрыв глаза. Ему стало гадко и горько от самого себя, но Натаниэль решил, что сделает вид, будто ничего не было. Будто они, вторя придуманной самой же Ниневией "кадамирской" традиции, просто захотели утешить друг друга... но это ничего не значит.
- Я убью Морвен. Я вырву все ее внутренности и пущу на корм собакам, я тебе обещаю, - ненавистно, но уже вслух выпалил Натаниэль, уверенный, что, если его не слышит Анна, то Ниневия так уж точно сможет засвидетельствовать его обет.

+1

9

Она не должна была появиться в Риверфорде. Это был не ее выбор.
Тяжелый, мрачный взгляд короля Стефана поймал женщину у дверей. Его несвежий вид после пропажи жены и всего, что пришлось пережить в Руашире - словно он долгое время не отдыхал, не поднимался с трона, когда солнце падало за горизонт, и не хотел видеть его лучей в садах и закоулках Скарборо - делал его гораздо старше своих лет, сосредоточеннее, злее. Корона, покрывающая темные кудри правителя, сидела так, точно в нее вцеплялись и тянули, добиваясь красных отпечатков, следов металла на бледном лбу и висках. Аншан прекрасно понимала его усталость и его гнев - о скверном расположении духа правителя ходили слухи среди постоянных, пронырливых обитателей двора. Ей не нужны были их слова и их объяснения - ведь именно Ниневия во главе своего военизированного отряда взялась сопровождать Его Величество обратно, из Неаля, когда долгие поиски Арианны не принесли результатов. Именно она настаивала на том, что короля нужно вывезти как можно скорее из замка и города, где на его семью было совершено нападение. Приоритет безопасности заключался в спасении и охране его жизни, гаранта монархии, и только следующее место занимали поиски его пропавшей без вести супруги. В отсутствие Натаниэля Ричмонда, тестя и главного советчика Его Величества, который весьма кстати оказался занят в другом месте, было некому помешать ей выполнить долг.
Редкое путешествие было таким же напряженным и рискованным, как их дорога до Оштира. Ниневия намеревалась сопровождать карету верхом, но под напором здравого смысла сдалась и согласилась охранять короля изнутри. Слишком заметная и экзотическая внешность женщины могла привлечь внимание. Неловкое молчание, сложившееся между ними в первые часы дороги, стало комфортным и вполне уместным под конец пути. Аншан читала мысли и порывы короля на его молодом лице, не подавая виду. Но одно событие ее действительно насторожило. В дороге Стефану пришло письмо, которое наверняка оправдывало срочность своей доставки. Раскрыв его и пробежавшись по строкам, король нахмурился.
- Натаниэль действительно собрал войска и осаждает Дансфолд, как сообщали мои шпионы. Он все-таки решился на это. Сейчас. Не получив позволение своего короля - даже не попытавшись!
Женщина ничего об этом не знала. Как и о судьбе Ричмонда с тех самых пор, когда они расстались после Сент-Массона. Чтобы проигнорировать торжество в королевском присутствии требовалась причина - запоздало сообразила она. И дестабилизация военной ситуации на западе в тревожные для королевства времена - худшая из причин, которую можно вообразить. Скорее всего, состоится заседание Палаты лордов, на которое, к слову, совсем не оставалось времени - правитель Дортона должен был предпринять что-то немедленно.
Но вместо заседания Стефан позвал ее в тронный зал, восседая на месте отца - на том самом запятнавшем себя троне Уистлеров, где тот придавался излишествам и безумствам.
- Вместо того, чтобы находиться в столице, подле своего суверена, или во вверенном ему графстве - граф Лейфорда сделал так, что самая сильная армия Дортона рвет на куски мое королевство. В то время как пираты помогают ему на востоке. Каков в данном случае ваш совет, леди Аншан?
- Его нужно остановить.
- Да, но каким образом? Как бы вы это сделали?
- Отправив в Риверфорд военную поддержку леди Морвенн. Значительные силы королевской гвардии, оставив Скарборо фактически без защиты. Или..
Ниневия не понимала, почему выбор пал на нее, почему Стефан ожидал подсказки от нее. На деле же было не так. Король уже принял решение, и кадамирка догадалась о нем за мгновение до того, как оно было озвучено. Голова женщины склонилась, все обдумывая, избегая его пристального взгляда.
- Отправить кого-то, кого Ричмонд послушает..

Она не должна была оставаться в Ричтауне. Но это был ее выбор. И, как оказалось, она задержалась не зря.
Дело совсем не в поцелуе, который прервался прежде, чем успел стать настоящей проблемой. Прервался вместе с какой-то отрешенностью и тяжелым затмением, нашедшими на ее голову. Мгновение спустя, она уже не сомневалась в том, что сделал Натаниэль, и удивлялась себе - зачем она совершила столь дерзкий шаг и что в этом искала?.. По крайней мере, он отреагировал спокойно и не испытал такого же волнения, которое омрачило это безумное действие для нее. Вряд ли он сейчас способен что-либо испытывать, кроме горечи своей утраты - теперь это казалось логичным и правильным, и совершенно усыпило бдительность Ниневии. До первых слов мужчины, которые едва ли не заставили ее измениться в лице.
Все в мире хрупко и непостоянно.
Только что она находилась с ним рядом как друг - а теперь превратилась в заложницу своей миссии.
- Значит, вот каков ваш план? - осторожно поинтересовалась женщина, обходя Натаниэля со спины и увеличивая расстояние между ними, - Казнить захваченную в плен аристократку, которая все еще является графиней Мильстоуна - пока не было принято иного решения. И обеспечить свои притязания на это место?

+1

10

Как ни пытался бы Натаниэль скрывать свои чувства, он был подвержен им гораздо больше всех остальных. Именно так ему казалось сейчас, когда он обнажил свое сердце и душу перед этой женщиной, но в ответ последовала лишь эмоциональная тишина. Слышать ее от Ниневии снова было привычно, если даже не сказать обыденно, и теперь он, кажется, начинал понимать, отчего она хотела казаться ему столь небезразличной к его горю, к чему был этот весь маскарад. Узнать его планы на Мильстоун? Конечно, кого как не ее волнует если не судьба семьи Фаулер, так те плодородные и не разграбленные земли, что они после себя оставят? Кому как не ей переживать за то, что с помощью Мильстоуна Лейфорд может возвыситься на политической арене до небывалых, недостижимых вершин. Но граф едва ли думал об этом, решив заполучить эти богатые, но слишком запущенные земли. Единственные причины, которые до последнего заставляли мужчину бороться за графство, были желания справедливости в соблюдении законов Дортона, а также право наследования для собственного сына. Но разве смогла бы поверить в это та, кто всю жизнь боролась лишь за себя? Вместо этого Ниневия решила действовать исподтишка. Зная как не любит Ричмонд делится своими планами, она избрала отличную тактику, чтобы разузнать их. Что ж, он не будет ей в этом мешать:
- Она никогда не имела никаких прав на земли, - холодно отозвался Натаниэль. Показательно, как мало было нужно слов, чтобы зажечь кровь в его жилах. Она всего лишь задавала ему вопросы, но это уже раздражало его, - и она перестала быть графиней в тот момент, когда убила собственного мужа, - выпалил мужчина, а затем резко развернулся к женщине. Его глаза сузились в тонкую линию, что давало южанке понимание, что он не шутит. Все-таки, несмотря на многолетние противоречия между двумя семьями, Нат с Ричардом сумели не просто найти общий язык на почве союза двух семей, но и построить доверительные отношения друг с другом. В последние годы жизни графа Мильстоуна, Натаниэль часто бывал в Риверфорде, и прекрасно мог оценить ситуацию, что происходила в замке.

Морвен никогда не была такой, какой она показалась ему в первый день встречи, прилежной и аккуратной женой. Нет, конечно, именно такой она и хотела казаться и даже сам Ричард наверняка думал о ней так, пока плавно и незаметно для окружающих все дела графства не перешли в ее руки, пока все приближенные советники графа не стали ее советниками, пока собственная семья не повернулась к Ричарду спиной. Натаниэль замечал не только изменчивое поведение Морвен, но и то, как из года в год менялось отношение Осберта к собственному брату. Он был верен ему в самом начале, и был полностью предан Морвен у самого конца. Однажды, когда Натаниэль навещал своего сына в Риверфорде, он стал свидетелем случая, что способно было подтвердить его догадки. Пока Ричард спал в графской опочивальне, Морвен проводила время в обществе его брата. И события эти могли бы не отпечататься в голове графа Лейфорда, ведь участь женщины с бессильным мужчиной можно вполне понять и оправдать измены, если бы через несколько недель после возвращения домой он не узнал, что Ричард скончался. Тогда новость о ее беременности тщательно скрывалась, но слухи все равно доползли до него, и было не сложно расставить каждое звено этой цепочки на свое место. Но... разве у него могут быть доказательства? Гораздо легче казнить ее за убийство Анны, и он сделает это сейчас, пока еще какой-нибудь жаждущий наживы лорд не вступился на сторону Ниневии.

Несмотря на собственные заключения, Ричмонд никак не мог забыть вопросы, что она задавала ему. Они были заданы так, словно она знала несколько больше его самого, но он никак не мог мысленно поймать правду за хвост. Кем и когда должно быть принято иное решение? Уж не ей ли? Не теми, кто хочет обогатиться за его счет, за счет смерти его людей и за счет гибели его Анны?
- Король поддержит меня в моем решении, потому что закон на моей стороне, - сказал мужчина громко. Слова разлетелись по всей крипте и проникли в каждую темную щель, обозначив, что в этом своем решении он не уступит никому, даже если его противником будет сам Творец.

+1

11

Аншан ненавидела служить орудием в чужих руках. Никто из них не всемогущ - чем больше власть, тем меньше остается от человека и больше от паука, который сплетает паутину над своими владениями - и особенно следует не забывать подтягивать ниточки к остальным насекомым. Многие попадут в эти сети, но всегда есть те, которые вооружатся ими как поводьями, и станут дергать за твои же ниточки. Ниневия осознавала это с бездушной отчетливостью, так что дело было не в неумении подчиняться, а в выборе, который она всегда признавала лишь за собой. Кому служить? Правителям, которые меняют свои обещания и приоритеты, манипулируют, лгут, оставляют в сладких грезах, а потом в полнейшем разочаровании? Таким был Уильям Уистлер, ради которого она, молодая, горячая, столько раз шла на риск.. Мужчинам, часть которых сгинет на войне, или в политических играх, или в бессмысленных попытках доказать свое превосходство? Так она потеряла мужчин, которые что-то значили для нее.. Семье или своим людям, которые как стадо овец - однажды приведут тебя к обрыву? Возможно, именно это случилось с Натаниэлем - хищнику не дело находиться среди одомашненных животных и пытаться защитить их от своей природы, как и от других представителей стаи.
Однако искать место в этом мире, в его сложной иерархии было совершенно необходимо - и Ниневия видела это на примере своего отца. Выбрав неверных и ненадежных союзников, Рассам Аншан за годы своего правления налаживал связи с пиратами, вместо того чтобы давить эту угрозу. Чтобы в конце укреплять береговую линию своих портов против вчерашних союзников. Прежний граф Кадамира оставался в стороне от подковерных игр и столичных новостей. Поэтому он отправил на смерть семью своей дочери, не подозревая об этом, а вскоре его земли оказались одним из главных участников кровопролитной войны, как и из тех, что несли потери. Не менее недальновидным оказался брат Ниневии, перенявший отцовскую власть по праву и решивший поддержать узурпатора Уильяма в его неправедных притязаниях. Если бы Бар-Саад обращал внимание на что-то еще, кроме благоприятных перспектив сиюминутного захвата - он бы заметил еще одного сильного игрока, оставшегося в стороне, и задумался о последствиях. Тех, с которыми пришлось рассчитываться ей - предупреждая обвинения в преступной лояльности и измене, которая бы бросила в огонь их дом и род.
Под грузом их ошибок кадамирская львица училась быстрее, чем это давалось мужчинам, когда настал ее черед. Ей даже удалось найти баланс между своей политической приверженностью и жесткой необходимостью. Король Стефан, под покровительством которого она вновь обрела почву под ногами, а ее край - спокойствие и уверенность в будущем, оказался не только носителем прав на престол, но и тем, кому его действительно можно доверить. И не в последнюю очередь благодаря человеку, который был рядом с ней, не только во мраке крипты, но и во мраке собственной алчности, своих заблуждений, что не давали ему рассуждать здраво. На первых порах Ричмонд руководил юным Уистлером, когда тот был еще кронпринцем, а потом и едва коронованным правителем Дортона. Ниневия не сомневалась, что он вложил в Стефана многое из того, что сделало мальчика опытным руководителем и стратегом. Он стоял у истоков образования Палаты лордов, пускай им двигали не бескорыстные мысли об укреплении собственной власти в противовес власти монарха. И все же Натаниэль действовал в государственных, а не в собственных интересах чаще, чем так поступали другие. Он оставался надежным - расчетливым и своенравным, но благородным - союзником, на силы которого она могла опереться. Да, он имел влияние на Уистлера - женщина иногда задавалась вопросом, за кем пошли люди: за Стефаном, или за Ричмондом, который создал для них нового короля? За кем последовала она сама?.. Но сейчас он заблуждался относительно своего места в королевстве и намеревался швырнуть все в огонь, как другие мужчины. Пусть он отказывался мыслить, однако все еще не возражал слушать. Возможно, ее слова будут услышаны.
- Нам с вами довелось пожить в правление трех королей. Славная жизнь, полная "неожиданностей", не так ли? Вы собственноручно обрушили трон одного из них в пользу другого..и хотите убедить меня, что все еще знаете о королях слишком мало? Или вам вдруг стало плевать на доводы разума?
Открытая враждебность, раздражение, которые она находила во взгляде Ричмонда и его поведении скрестились с ее грубыми словами, что звучали как пощечина. Достаточно звонкая и отрезвляющая, на что и был расчет. Женщина встретила его глаза, принимая холодность, отстраненность и вызов, которые пришли на смену их недавнему общению. Она все еще оставалась спокойной и рассудительной внутренне, однако фирменное ричмондовское упрямство и демонстративность поднимали волну возмущения. Его слова о каких-то там эфемерных правах и вере в поддержку короля горели в ней. Натаниэль отказывался воспринять действительность и отговаривался от нее общими фразами. Что ж, если его ослепление требует этого - она скажет!
- Король не поддержит ни одного из своих вассалов против другого. В его интересах принять нашу поддержку, когда это необходимо, а после - держать нас на расстоянии. Вы сами, будучи Хранителем Запада, должны понимать, что эта должность не объединяет земли, а разобщает их - в извечной гонке, в постоянной конкуренции. Чтобы не допустить среди лордов того, что вы намерены провернуть. Чтобы одна из частей королевства не стала слишком значительной и сильной угрозой. Остановитесь в своей жажде и своих амбициях, иначе Лейфорд станет следующим графством, что падет. Вслед за Мильстоуном и вашим Домом.
Возможно, она употребила слишком агрессивные и громкие выражения, но подозрительность, застывшая на лице западного графа, ее спровоцировала. Да, она, черт подери, знает больше, потому что, в отличии от него, не стояла на месте, осаждая стены слабого соседа!.. Но она не собирается делиться этим знанием, иначе он точно потеряет терпение.

+1

12

Слова, что произнесла женщина, вызвали в Натаниэле недоумение. Он повернулся к ней, и глаза его сощурились в узкую полоску так, что видны остались лишь тонкие зеленые линии. Что она имеет в виду? По-началу именно этот вопрос пронесся у мужчины в мыслях, но позже все события мысленно удалось сопоставить в единую цепь. Она определенно знала о Стефана то, чего он пока не знал. И это "что-то" определенно касалось судьбы графства и мнения короля на этот счет.
Натаниэль разговаривал со своим зятем и Арианной по этому поводу несколько месяцев назад, и был более, чем уверен, что получил от первого согласие, а от второй обещание помочь в любом начинании. Дочь, однако, сразу оказалась не при делах, и даже не удосужилась спросить в своем письме, как чувствует себя маленький брат и как движется осада. Арианна последнее время часто витала в облаках, и он уже почти привык не обращать на это внимание, но что произошло со Стефаном? Он поменял свое решение? Ведь он сам собственными устами произнес, что если Морвен не родит мальчика, то графство должно отойти Анне.
Анне, - мысленно повторил Натаниэль ее имя, и тут до него дошло. Анна была ключом, что открывал бы ему дверь к контролю над графством, и этот ключ был у него отнят. Несмотря на все попытки Ниневии помочь ему... или, эти попытки были совершены лишь для того, чтобы показать графу Ричмонду свою лояльность, а на деле - лишь прикрытием для того, чтобы убедиться, что приговор исполнен? Мужчина тут же вспомнил момент, в который потерял свою жену. Люди Ниневии появились на горизонте именно тогда, когда в грядущей смерти Анны уже не приходилось сомневаться... Появившись, она сказала ему тогда, что пришла помочь по приказу короля... и выразила сожаление, что не успела вовремя. Как же подло! Ведь она и не собиралась успеть!
Последующие слова лишь подтвердили догадку мужчины. За всем этим стоял ... Стефан. Мальчишка, что обязан ему многим, если не всем! Как он посмел пойти на столь низкий поступок?!
Глаза графа теперь расширились, а поза превратилась из опустошенной в готовую напасть в любой момент. Натаниэль развернулся к женщине с вытянутой спиной и расправленной грудью, руки сжались в кулаки, и в этой, вызывающей угрозу манере, он пошел на нее, и едва не подмял ее под себя:
- Вы все знали, - презрительным, тихим голосом произнес мужчина, вглядываясь в ее лицо и пытаясь найти в нем ответы на свои вопросы. Пытаясь понять ее мотивы. А мотивов у нее было даже более, чем много. Начать хотя бы с того, что Натаниэль уже действительно хотел отпустить своего брата там, во время Сент-Массонской бойни, и даже не собирался спрашивать ее на это мнения. Были причины и более весомые. Например, кому как не Кадамиру выгодно разрушение прочной связи между Лейфордом и Оштиром, между Ричмондами и Уистлерами. Кому как не Ниневии выгодно, чтобы король перестал слушать Натаниэля и избрал в советники кого-то другого, того, кто сможет продвигать в совете Палаты Лордов выгодные Кадамиру решения? Натаниэль чувствовал, как медленно, но верно открываются его глаза на ее счет, и от такой подлости и лицемерия человека, которого еще недавно он считал своим главным союзником, в горле образовался горький ком.
- Вы все это подстроили специально... притворились моим другом... а теперь знаете из моих уст тайну, что уничтожит меня перед королем и всеми его подданными, - сказал граф тихо, но в его голосе не было ни грамма страха. Голос его ни сколько не дрожал, наоборот, звучал так, будто это он сейчас угрожает кадамирке, а не она ему. И все-таки Натаниэль слишком хорошо знал Стефана, чтобы поверить в то, что такой подлый план был придуман им лично. Он не был способен на это. А вот Ниневия была. Вонзать нож в сердце, когда ожидаешь этого меньше всего, было ее излюбленной тактикой.
- Бегите же! Бегите прочь, пока я не придушил вас прямо в этой крипте! Иначе ваш план не удастся! Бегите и не смейте больше заходить в это место! - - почти крикнул на нее Натаниэль. Ему стало противно от мысли, что место, где упокоилась Анна, теперь было осквернено присутствием здесь этой подлой женщины.

+1

13

Едва ощутив на себе зеленый, горящий враждебностью взгляд, Ниневия поняла, что разговор катится в драконово пекло. Похоже, она переоценила своего союзника и его способность сохранять контроль над обстоятельствами, подданными и собственными демонами, которые грозились вырваться на свободу. Досада, разочарование, злость на него, себя и ситуацию вызвали приток крови к щекам, который бы подернул кожу закатным румянцем, не будь она темна, даже черна среди холодного и скудного освещения в этом месте. Аншан смотрела мимо графа - ей стоило усвоить урок тогда, на борту "Призрака". Запомнить насколько он был не надежным и не здравомыслящим, когда решился отпустить пирата, главаря восстания, который окружил их своим флотом. Решение Ричмонда было немыслимым актом измены, и он сделал бы ее своей соучастницей, не спросив на это согласия. Если бы она не распорядилась по-своему. Она уничтожила врага - недостаточно добросовестно, как оказалось впоследствии - но крупицы измены остались в ее молчании. Аншан ни о чем не рассказала королю, предпочла утаить и не наводить тень на своего самого сильного союзника и защитника королевства в те времена, когда оно в нем нуждалось. Благодаря ней и ее молчанию он сохранил свое положение и доверие Стефана. Что же она получает взамен? Очередное безрассудство, бессмысленное разбазаривание военных сил в угоду амбициям, эгоизм и то, что ей приходится выслушивать сейчас.

- Знала о чем?

Лицо пылало от несоразмерности обвинений, что выдвигал Натаниэль, и его основанных на неспособности рассуждать здраво выводов. Она не понимала и половины того, о чем он говорил, и не собиралась уворачиваться от прямого столкновения с графом, словно ей было чего бояться. Несколько вынужденных шагов под напором мужчины ей все-таки пришлось сделать, после чего спина, не защищенная ничем, за исключением тонкой ткани, повстречалась с холодной стеной. Сейчас их близость вызвала в кадамирке совсем иные эмоции, нежели четверть часа назад. Она не собиралась сражаться с Ричмондом или как-либо оправдывать свое поведение, в то время как это он должен был отвечать перед ней и перед королем. Аншан свирепо вскинула глаза, наконец удостоив его этим жестом, не поднимая рук и по-прежнему не стремясь ответить на его агрессивные действия, отстраниться от мелькавших перед ней крепко скрученных кулаков. Говорить что-либо было бесполезно. Это, пожалуй, являлось чистой формальностью и оставалось на усмотрение Черной львицы. И все же она не могла не высказаться, подаваясь шеей чуть вперед и заставляя прежнего союзника отклониться от ее резкого движения.

- Тайна, которая вас уничтожит? Эта не первая, и тем не менее, вы все еще живы.

Она и думать более не собиралась над тем, услышан ли ее намек. Последние реплики, произнесенные Ричмондом, звучали уже прямым оскорблением в адрес нее и ее дворянской чести. Она не собиралась задерживаться рядом с этим самодовольным лейфордцем, в одночасье сбросившим все путы разума и приличий. Потому что только доля сожаления к его утрате сдерживала ее внутренний огонь от того, чтобы ответить графу подобающим образом. Вместо этого она сухо оттолкнула его ладонями ровно настолько, чтобы можно было протиснуться мимо его преграждавшего дорогу тела, и направилась к выходу уверенной походкой, которая подчеркнуто не имела ничего общего с бегством. То, что происходило в ее голове, однако, сильно заинтересовало бы опрометчиво оскорбившего ее Хранителя Запада. Перед глазами сестры кадамирского графа было не это унылое и покинутое святилище, в котором она оставляла Ричмонда с его мыслями и возможными страхами, а рука с перстнями, простершаяся к ней, и эти неподвижные, темные и тяжелые глаза, которые были фамильной чертой Уистлеров.

- Вы, леди Аншан. Я прошу вас отправиться в Мильстоун и посодействовать разрешению ситуации в интересах вашего короля и всего Дортона. Которые в данном случае совпадают с интересами леди Айглхарт. Графство останется в руках ее и ее дочери, которая принадлежит к Дому Фаулеров. Я так решил, - Ниневия стояла, изумленная таким вердиктом, и постепенно осознавала, насколько чреватыми могут оказаться последствия, если Натаниэль помешает воплощению решения Его Величества, - Поэтому вы поедете и остановите графа Лейфорда. Убедитесь, что он поведет себя правильно и не станет действовать мне вопреки. У вас ведь и раньше был опыт сотрудничества. Вы знаете Натаниэля и сможете его убедить, - легкая улыбка скользнула по лицу короля, когда она опустилась в поклоне.

Похоже, Стефан заблуждался или же Ниневия проявила себя недостаточно решительной, жесткой - по одной ей ведомым причинам. Однако сама женщина пребывала в уверенности, что ее миссия провалилась из-за того, что граф Ричмонд забыл, чьим вассалом является. И чьим вассалом являлась она, приписав ее из стана союзников в ряды собственных подданных - и поведя себя соответственным непочтительным образом. Ступени крипты высекались из-под ее крепких, закаленных военными маршами ног, а гнев все еще пылал в груди, когда в конце пути она едва не натолкнулась на человека, который чуть ли не скатился с лестницы, выкликая имя графа.

- Ваше Сиятельство, милорд, миледи, срочные новости из Мильстоуна! Дракон!

Борясь с желанием оставить их наедине немедленно, Ниневия обернулась, пытаясь переварить невнятную, но заставившую ее замереть на месте информацию.

+1

14

Что могло быть более неприятным, чем терпеть присутствие предавшего тебя самым нечестным образом союзника? Терпеть и сдерживать себя, когда невидимым ножом ковыряются в твоих и без того обнаженных чувствах? Натаниэль сейчас хотел лишь одного - чтобы эта женщина убралась, и никогда больше не ступала на порог места, где обрела покой та, которой не было знакомо лицемерие, предательство и ложь. Словно бы присутствие Ниневии в крипте могло заразить воспоминания об Анне гадкими подробностями, лишить последнюю образа святости, а ее мужа - спокойствия.
- Убирайтесь, - сквозь зубы процедил мужчина, не желая больше вступать в разговоры и обжигаясь неприятной ненавистью к Аншан, когда та проходила мимо него и словно специально задела его своими ладонями. Ему было все равно до ее чувств, и он больше не хотел ее видеть.
Вскипая внутри себя от собственной ненависти, Натаниэль отвернулся спиной к уходящей кадамирке и слушал, как медленные грациозные шаги женщины совпадали в такте с биением его собственного сердца. Шаги эти становились все дальше и тише, и сердце затихало, словно переставало стучать насовсем...
- Дракон!- послышалось где-то вдалеке. Натаниэль по-началу не обратил никакого внимания на высокие восклицания (мало ли кто и о чем там болтает), но тут еще одна пара шагов уверенно засеменила в крипту и, когда Натаниэль понял, что еще чуть-чуть и этот "кто-то" прямо таки упрется в его спину, граф развернулся. Его тяжелый горящий диким пламенем взгляд был пугающим и отталкивающим, Натаниэль понял это по тому, как сильно изменился в лице худощавый Пип, его оруженосец. Ричмонд всегда был добр к двум мальчишкам-подросткам, которые ухаживали и чистили его доспехи и оружие, а потому неудивителен был испуганный взгляд Пипа в ответ на жестокость на лице самого Натаниэля.
- Ваша Светлость, - осторожно сказал тот, опуская взгляд вниз под тяжестью взгляда Ричмонда, - плохие новости из Мильстоуна, - замямлил Пип. Натаниэль перевел взгляд с лица мальчишки за его спину и почти сразу же встретился взглядом с Ниневией, которая так и осталась стоять в десяти метрах от графа и оруженосца, внимательно и совершенно беззастенчиво вслушиваясь в ту информацию, которую пытался сообщить мальчик Натаниэлю. Будто бы это было ее дело, какую информацию слуги приносят своему лорду:
- В письме сказано, что опустевший после осады Дансфолд разрушен и, - Пип замялся, и его лицо изуродовал неподдельный ужас. Натаниэлю даже пришлось поторопить его, смирившись с тем, что Ниневия слушает:
-И? -нетерпеливо спросил Нат.
... и дракон использует его как свое гнездо, - выговорил наконец Пип, и, едва осознав все сказанное, Натаниэль сразу же бессознательно и снова посмотрел на леди Аншан, увидев в ее глазах подтверждение того, что она слышала только что каждое сказанное оруженосцем слово. На мгновение граф перенял чувство озабоченности происходящим с лица Ниневии, но, придя в себя от новостей, сразу же надел скрывающую всякие эмоции маску. Теперь они по разные стороны баррикад, и граф не намерен делиться с ней ни информацией, ни своими планами.
- Миледи, вы уже слышали новости! Какой ужас! Какой ужас, Ниневия! - с улицы вдруг послышался хорошо знакомый голос Озрика Гонта, который первым делом, войдя в крипту, натолкнулся на женщину. Кажется, его люди стали так сильно привыкать к этой кадамирке, что у них уже не возникало никаких сомнений в ее лояльности и возможности обсуждать с нею любые политические и военные дела. Месяц назад хором обзывали ее шлюхой, а теперь любезничают, - злобно подумал про себя Натаниэль и вонзил свой недовольный взгляд в разведчика.
- Похоже мы рано свернули манатки, пройдя вглубь храма, Озрик отодвинул в сторону мальчишку, встав перед Натаниэлем, - придется снова возвращаться обратно.
- С чего ты решил, что я намерен вернуться? - высокомерно, все еще злясь на Гонта за его такое добродушное приветствие с Ниневией, спросил граф.
- Я думал, что с завоеванием Дансфолда Мильстоун теперь территория Лейфорда и вы отныне ее граф, - недоверчиво, но все-таки аккуратно затронув Ричмонда за его самолюбие, произнес первый разведчик. Пожалуй, теперь Натаниэль уже не мог придумать ни одного аргумента, чтобы отказаться от идеи схватить дракона за яйца. И уж точно не в тот момент, когда Ниневия смотрит на него. Мильстоун теперь графство Ричмондов, и теперь только он должен защищать эту землю от напастей.
- Нужно собирать войско...

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ » Воины, что построили этот город


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC