НАТ
Очень плохой дядя, куратор всех сюжетов и нелюбитель шуток.
Icq - 562421543
НИНА
Строгая кадамирская леди и куратор дортонских сюжетных веток.
Skype: marqueese_
ИЗЗИ
Учительница-сексолог, массовик-затейник и просвещенная в вопросах магии.
Skype: fullinsomniac
АННА
Суровый капитан Левиафана и куратор пиратских сюжетных веток.
VK: /monlia
ЭДМУР
Одинокий рыцарь и куратор северных сюжетных веток.
VK: /moralrat

Добро пожаловать в мир королей и драконов, пиратов и чародеев. С нами вы окунетесь в мир древней магии, разрушительных войн, коварных интриг и жестокой борьбы за власть. Здесь каждому уготовано свое место и каждый получит, что заслужил. История в Ваших руках!
Королевство Дортон переживает очередной кризис: пираты угрожают очередным восстанием, маги в новообразованных общинах требуют свободы, а вольные племена скайгордцев объединяются, создавая опасность с Севера. Положение усугубляется тем, что единственный существующий на свете огнедышащий дракон остался без человеческого контроля и теперь угрожает превратить в пепел все королевство.

11 ЭДРИНИОС - 10 КАНТЛОС 844 ГОДА


ЛУЧШИЙ ЭПИЗОД: На грани

3x01 Освобожденная от клятв - Edmure Harte
3x02 Остров сокровищ - Anna Lavey
3x03 Магия крови - тёмная магия - Alyx Vance
3x05 Мой дом - чужая крепость - Magnus Beaumont
3x06 Драконы смертны. Но смертны и те, кто их убивает - Ninwe Anshan
3x07 На грани - Alyssa Harte
3x08 Война Алой и Белой розы - Eleonora Langley
3x09 Предскажи мне судьбу... королевства - Wolfgang van der Mark

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ » Воины, что построили этот город


Воины, что построили этот город

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

sete pai
http://s015.radikal.ru/i333/1710/74/74f5acbe4c43.png
http://funkyimg.com/i/2z3Ny.gif http://s018.radikal.ru/i504/1710/50/e168181022e7.gif

Время и место18 эдриниос 844 г. / Рич Хилл, Лейфорд

Действующие лицаNathaniel Richmond, Ninwe Anshan

ИсторияНевинная жертва осады Риверфорда обрела покой в фамильном склепе Ричмондов. Зато живым покой может только грезиться. Когда? После очередной опустошающей победы? Кажется, лейфордский вдовец и его боевая подруга стали утрачивать ориентиры под пристальными взглядами своих воинов.
Ниневия знает, что ей пора ехать, но решается задержаться на пару дней. Натаниэль воспринимает дружеский жест равнодушно. Никто и не догадывается, что времени у них гораздо меньше, чем "пара дней".

[SGN]__________________________________[/SGN]

+1

2

Справедлив ли великодушный Творец, забирающий жизни у столь невинных и чистых созданий? В ней не было ни капли зла, ни грамма ненависти, но он все равно забрал ее. Его Анну. Его единственную любовь и последнюю радость. Быть может, отняв жизнь у нее, Творец хотел наказать его, умерить его гордыню и искоренить тщеславие? Теперь он никогда не добьется желаемого...
- Я отрекаюсь, - произносит мужчина тихо, но его голос разносится эхом по крипте, достигая каждого уголка, - Я отрекаюсь от тебя, чертов ублюдок, ты слышал меня?!    - так и дождавшись ответа, повторяет Натаниэль громко, но и в этот раз ответ ему - лишь тишина. Лишь ветер гуляет по сырой крипте, перенося пыль с увековеченных в виде статуй давно умерших предков Натаниэля. Анна не должна была быть похоронена среди них: только Ричмонды хоронились в фамильном склепе. Но Натаниэль распорядился иначе, приказав вырвать с корнем пустую могилу его преступного брата и захоронить жену на его месте, рядом с отцом и дедом Натаниэля. Ее плита сразу бросалась в глаза вошедшему. Быть может, все дело было в цветах, которыми была усыпана ее могила, а, может быть, потому, что лишь она одна была белоснежна. В отличие от десятков серых, бетонных плит, могила Анны была сделана из белого мрамора, такого же чистого, как все ее помыслы, как она сама.
- Если бы я только слушал тебя...- склонившись над каменной плитой, Натаниэль аккуратно смахнул пыль, что принесло сюда сквозняком. На ней аккуратными буквами камнетесы выгравировали надпись: "Анна Фаулер, графиня Лейфорда и Мильстоуна. Героически погибла за свой народ". Все это было неправда. Она погибла по глупости своего мужа, который предпочел войны и дележ земель спокойной и счастливой жизни. Цена за замок Дансфолд, который они осаждали полмесяца, была слишком высока и теперь Натаниэль понимал, что он ему совершенно не нужен. Теперь ему нужно лишь одно: смерть тех, кто был повинен в смерти его жены. Казнь Морвен, всех ее ближайших сторонников и того дурака, что посмел занести стрелу над единственным ценным для графа Лейфорда человеком, - все могло бы быть по-другому.
Натаниэль не знал, как ему жить дальше. В своих мыслях мужчина представлял, что он, будучи седовласым стариком, окруженный семьей и скорбящей, но все еще молодой женой, с улыбкой покидает этот мир. Довольный прожитой жизнью и всем тем богатством детворы, которую подарила бы ему Анна за годы совместной жизни. Дурак. Разве в его жизни хоть раз случалось так, как было задумано?
Мужчина не знал, сколько прошло времени с тех пор, как его оставили в склепе одного. Должно быть, достаточно много, ведь пару раз сюда приходили слуги, пытаясь предложить ему еды и справляясь о том, как он себя чувствует. Приходили и няньки, обеспокоенные поведением сыновей, которые никак не хотели униматься и просились к отцу. Натаниэль выгнал всех. Не просто выгнал, а послал в пекло и обещал посадить их всех на кол, если хотя бы еще одна душа потревожит его. С тех пор наступила тишина и молчание. Только лишь он иногда разговаривал с Анной и Богом, а они отвечали ему дуновением ветра и эхом его собственного голоса.
Но вскоре мужчина услышал какое-то движение. Дверь отворилась и кто-то проник в крипту осторожными шагами. Натаниэль по-началу хотел послать к черту незваного гостя, но потом все же прислушался и насторожился. Вряд ли кто-то решил рискнуть своей жизнью и зайти сюда просто так... должно быть, он совершенно не боялся. Точнее, не боялась она... Ричмонд быстро распознал в осторожной крадущейся походке Ниневию, которая во время осады стала единственным человеком, способным, как ему казалось, понять его боль. Она тоже перенесла смерть мужа, но что более страшно - она перенесла болезнь своего брата, которая была даже хуже, чем смерть.
- Мы с Анной так хотели девочку. Такую же светлую, белую и чистую, как она сама, - сказал Натаниэль вслух, чтобы Ниневия слышала его, - но, наверное, такие чистые мечты - непростительная роскошь для таких, как мы, Нинве?

+2

3

But that's a sadder story...

Ей было самое место среди каменных статуй в склепе. Она была равной им, в отличие от Натаниэля, который преждевременно хоронил свое живое, скорбящее сердце. В окружающей их зеленоватой тени она впервые за долгие месяцы чувствовала себя спокойно и отрешенно. Почему-то их всегда изображают воинами, даже если при жизни они не выиграли ни одного сражения. Они могли всю жизнь не покидать пределы своих владений, издавать дурацкие указы, пить вино и щупать девок. Зато поглядите на них сейчас!.. Ниневия завидовала статуям, особенно с недавних пор. Холод давно пробрался под ее горячую, темную кожу - после того, как она впервые осталась одна и перестала этого бояться. В конечном счете, все самые главные битвы люди переживают в душе, действительность - всего лишь их тусклое отражение. Все, что происходило с женщиной, она выдерживала по инерции, ее не мучил вопрос "что же дальше?", являющийся камнем преткновения среди изнурительных моральных терзаний. Отсутствие рефлексии не лучший помощник для человека, предназначенного править, ведь это по сути лишает возможности совершенствоваться. Однако кадамирка была воином, она предпочитала брать очередную высоту силой меча, без внутренней полемики - выстраивать себя извне. Это делало ее сильной и неуязвимой для обычных человеческих трагедий. Делало ее той, кем она была..или кем думала, что была.
Увиденное по прибытию в Лейфорд пробудило в ней что-то новое и несвойственное. Было бы заметным преувеличением именовать это беспокойством, зато сам факт незнакомого нового чувства рождал в груди именно его. Беспокойство, дрожь, непонимание. Да, на войне всегда гибли люди. Они уходили и в мирное время - в своих постелях или совершенно чужих местах, и неизвестно что было страшнее. Погибшая во время осады замка Дансфолд женщина ничем не отличалась от других, по мнению Аншан. Графиня Лейфорда и уроженка Мильстоуна, светловолосая и чуть красивее других, к которым привыкли ее глаза. Ее звали Анна Фаулер, и ее руку она несколько мгновений держала на свадьбе семь лет назад. Пожалуй, это было все, и даже в порыве воображения Ниневии нечего было прибавить к сложившемуся впечатлению. Сестра кадамирского графа не знала несчастную девушку и проходила мимо таких как она. Дело было не в ней, поражало другое. Масштабы горя человека, с которым женщина была знакома неизмеримо лучше.
Ее союзник, большую часть времени казавшийся выдержанным и непреклонным игроком в борьбе за привилегии, влияние  и другие блага, которые каждый стремится присвоить, слегка поделившись с другими. Сейчас он изменился до неузнаваемости, и Ниневии это не нравилось. Своим страданием он точно нарушал барьер, оберегавший кадамирку на протяжении долгих лет. Видеть, как мучается небезразличный тебе человек и не иметь возможности помочь, отразить его беды, оказалось нелегко. Другая женщина, возможно, справилась бы достойнее - ведь это в женской природе, дарить тепло и поддержку. Особенно человеку, который лишился их по воле судьбы. Однако Ниневия никогда не была простой женщиной, и все, что она сумела придумать - последовать в склеп за старым товарищем, после того как услышала, что он заточил себя здесь.
Внутри все выглядело как она запомнила в день похорон. Только вместо потоков народа, прощавшегося с увявшим цветом жизни, он был один. Пускай симметричные каменные ряды предков Ричмонда создавали иллюзию, что это не так. Ниневия медленно удалялась от входа, чтобы не показаться слишком резкой. Фигура мужчины, застывшего перед белоснежным надгробием, не обернулась навстречу. Оставалось догадываться, как он смог понять, кто явился его потревожить.
- Есть вещи, которые мы не в состоянии контролировать. Наши мечты, чувства, сокровенные желания. На юге мы не так строги к себе, и получаем от них удовольствие, за что нас недолюбливают остальные. И все же не стоит слишком на них полагаться. Потерять можно все, даже то, что уже в нашей власти - действительное, осязаемое.
Женщина наконец остановилась на почтительном расстоянии, сцепив перед собой руки, вытянутые в прямую линию. Разговор обещал оказаться долгим и непростым, раз уж он вообще начался. Удивительно, но слова Натаниэля сразу ударили в цель - во время атаки пиратского острова Ниневия потеряла дочь. Бастардку, о существовании которой знали только трое. И сейчас было не время говорить об этом или снова вспоминать произошедшее. Женщина ненадолго задумалась и продолжала приглушенным голосом, в котором не угадывалось привычной непримиримости. 
- Вы когда-то выбрали ее, а она выбрала вас. В противном случае, она осталась бы дома, с детьми. Поймите, ей хотелось не этого, а идти рядом с вами. То, что вы сейчас испытываете отчасти является результатом того, что вы отказываете погибшей в подобном выборе. Но она не одна из ваших вассалов, которых можно подчинить своей воле, - Аншан выдержала паузу, не сводя глаз с мужчины в мрачных одеждах, - Какой была ваша жена, Натаниэль? Если я могу об этом спросить.

+1

4

Натаниэлю часто приходилось терять близких. Только смерть своего старшего брата он пережил дважды (хотя, в народе по-прежнему говорят, что эта рыжая гнида ни в огне не горит, ни в воде не тонет), не говоря уже о довольно прискорбной смерти матери и ужасающей своей жестокостью смерти первой жены и отца. Кто-то из них был достоин этой любви больше, а кого-то было просто не за что любить, но, несмотря на это, Натаниэль любил их. Любил их всех. Потеря каждого давалась с трудом, ведь это нельзя спланировать, к этому нельзя приготовиться. Это просто происходит и все. Человек пропадает из твоей жизни внезапно, так, что ты не можешь ни сказать, чего так давно хотел, но откладывал, ни попрощаться. Что бы он сказал Анне, будь у него время? Что бы он сказал той, горе от потери которой в миллионы раз превышало горечь утраты всех остальных близких? Натаниэль не знал ответа. Вернее знал, но ему хотелось сказать ей так много, что, пожалуй, это не уместилось бы ни в десяти минутах, ни в целой жизни.
Теперь он навсегда хотел остаться в этой крипте, чтобы говорить с ней обо всем, что не успел сказать при жизни. Только вот назойливые гости постоянно мешали их общению, но Ниневии Натаниэль был почему-то рад. Спустя столько времени было приятно поговорить с живым человеком.
- Она не должна была умереть так. Только не она, - мужчина резко развернулся к женщине, пытаясь объяснить. Своим движением нарушив покой пламени десятков свечей, взволнованные, они тенью заиграли по темному подземелью, а Ричмонд едва сам не превратился в пламя. Глаза его засверкали от сиюминутного гнева, но тут же успокоились, вместе с тем, как успокоилось чрез некоторое время свечное пламя. Ниневию нельзя было винить за незнание, но он объяснит ей. 
- Нет. Все было не так, - спокойно сказал мужчина, нежно проведя пальцами по белоснежному надгробью, словно прикасаясь вовсе не к холодному бесчувственному камню, а к мягкому спящему телу жены.
- Вы, наверняка, помните, что случилось на праздник Белтайн, когда Его Величество собрал под одной крышей Скарборо всех, кого собирать вместе не следовало? Тогда я больше всего ждал приезда Морвен, ведь, после смерти ее мужа, больше не было необходимости держать моего младшего сына в Мильстоуне, вдали от семьи. Когда же в замок въехали Фаулерские кареты, моему разочарованию не было предела. Вместо золотых волос и зеленых глаз Ричмонда, я увидел то, что Морвен и не пыталась скрыть под собственной мантией. Она кичилась своей беременностью и знала, что я смотрю. А я не знал, жив ли мой сын.  Но в тот же вечер я признался себе, что мой собственный ребенок менее важен для меня, чем тот, что эта шлюха носила под сердцем, тот, который, едва родившись, будет угрожать моим притязаниям на землю... - Натаниэль сделал паузу, пытаясь понять, сообразила ли Ниневия, чем и кем в итоге закончилась эта история. Она, кажется, симпатизировала Уилласу, но стала ли теперь, поняв, что тот выполняет за Натаниэля даже такую грязную работу, как эта? Открыто признаться в убийстве ребенка Морвен он все же не решился.
- Но Анна, она всегда была другого мнения... Я помню ужас на ее лице, когда она узнала о гибели не родившегося брата. Словно погиб ее собственный ребенок, она была так расстроена... - печаль вновь охватила мужчину, но, заставив себя продолжать, лицо Ната вновь сделалось каменным:
- Она была расстроена и тем, что Морвен обвиняла во всем меня, ведь и она знала правду. А еще она переживала за сына, который после произошедшего едва ли мог назваться кем-то другим, кроме как заложником. Но я снова подвел ее ожидания, уехав с вами на Фого, - говоря это вслух, Натаниэлю становились все более очевидными ошибки, который он совершил. Считая себя хорошим и любящим мужем, таковым он никогда не являлся, ведь совершенно не умел слушать. Ее высокий, ровный голос был для него подобно приятной музыке, но не как не речами, к которым следует прислушиваться. А ведь она была намного более мудрой, чем он. Во всем. Послушав бы он ее, когда она просила оставить Морвен и Мильстоун в покое, то ничего бы не случилось. Сейчас она стояла бы рядом с ним.
- Когда мы приехали к Дансфолду, она просила меня вступить в переговоры. Но я отказался делиться с Морвен даже горсткой земли... Я поплатился за это самым дорогим, что у меня было... - наконец заключил Натаниэль. Неистовая боль пронзила его тело. Но теперь он был рад ею. Он ее заслужил.

+1

5

And perhaps it is the greater grief, after all,
to be left on earth when another is gone

Сбивчивый, низкий голос Натаниэля и его пронзительные речи, отлетающие от стен, окружали обоих словами и предложениями, в которых читалось его отчаяние. Ниневия вздрогнула и едва не отпрянула, когда он резко к ней обернулся. Слишком непривычным, неожиданным казалось все происходящее в этом условном царстве мертвых, аккуратно прорытом живыми под землю. В месте, где царила пустота, несмотря на то, что качеством и тщательностью отделки оно не уступает жилой зале. Месте, подходящем разве что для безумцев, потому что даже мертвецы его покинули. И тем не менее, безумцами они не были. Возможно, беглецами, стремящимися укрыться от мира, который слишком много требовал и отнимал, искателями, жаждущими получить, добиться, вырвать у пустоты ответы каждый на свои вопросы, просто людьми, смирившимися, что однажды эта игра будет стоить им жизни, и втайне желающими встретить конец как можно скорее..но не лишившимися рассудка. Иногда после битвы хочется броситься наземь, как на выстеленное шелками ложе, барахтаться и биться в грязных комьях, как в объятиях любимой женщины. Чувствовать, как ужас и величие произошедшего пронизывают до кости. И кричать. Во всю мощь исколотой сталью груди. В надежде, что кто-то придет и поймет, о чем ты кричишь.
Следя за тем, как пальцы графа Лейфорда царапают по свежему надгробию, как дымят свечи, расставленные повсюду, кадамирка увидела другую картину. С болезненной отчетливостью ей представился бледный песок, который плещется по ветру и лежит соляными долинами на берегах озера Суккаль-мах, и дым, чадящий с жертвенного алтаря, черный когда убитых много. Но все это лишь мимолетное видение, сон наяву, который вытеснили чувства, нахлынувшие по мере того, как ее союзник, ее друг рассказывал о своей женщине, не скрывая кровавых подробностей их жизни и близости. Обдумывая все услышанное, Аншан уронила голову, пользуясь случаем, что на нее впервые за долгое время не смотрят - ее воины, ее вассалы, толпы незнакомцев. Жест, который она никогда бы не позволила себе перед лицом врага.
- Вот что произошло в тот вечер. Вы вмешались. Нашли способ и разобрались с этой..проблемой. Выбор был слишком легкий и естественный, он не тревожил вас, - Ниневия не осуждала, она понимала и отдавала должное непоколебимой воле этого мужчины, которая была сильнее обстоятельств и заповедей Творца, - Анна была последняя, с кем вы делились тайной? После того, как ваш человек, сир Уиллас Уайт, сгинул в сент-массонской битве, об этом знали только вы с ней и Морвенн?
Она все больше понимала, что эта женщина, должно быть, значила для западного графа. Нелюбимых жен не берут с собой в военный поход, нелюбимым не открывают тайн, которые способны бросить тень, стоить благополучия и даже жизни. Сестра кадамирского графа не могла и не хотела этого понять на поле битвы, когда Натаниэль готов был лечь за ней под стрелы, в совершенно безвыходном положении, когда только умелый захват Ниневии предотвратил его смерть. Мужчина был все еще в состоянии шока, когда ночевал у ее тела по пути домой, когда ни слуги, ни криптоны не могли оторвать графа от останков его светловолосой леди для проведения положенных ритуалов. Похоже, это было больше чем привязанность, ужас потери или страх перед своей беспомощностью. Это была любовь, которая не знала, что ей делать.
Не справившись с порывом, женщина преодолела расстояние, которое их разделяло, и встала рядом с Ричмондом, почти касаясь его плеча своим и глядя в ту же сторону, куда смотрел он.
- Ваша жена, ваша Анна была мягкосердечна и не испорчена властью, от бремени которой вы ее избавили. Такие женщины больше других достойны любви, поклонения и вожделения, и мне искренне жаль. Но также они нуждаются в защите и покровительстве.
Камень дышал на них холодом, но присутствие рядом живого и теплого человека напоминало, что сами они состоят не из камня, а из плоти.
- Наследница земель никогда не окажется в безопасности, пока есть претенденты на ее права. Вы сделали необходимое. Поход на Фого был неизбежной жертвой. Верни вы сына и жену на побережье, которое в любой момент могут атаковать выродки из пиратской республики - или как они называют свой вертеп в Суфолке - и вашу семью ожидала бы страшная участь Бристолов, подвешенных на стенах своей крепости.
Искоса поглядев на мужчину, Ниневия отметила его лицо - усталое, лишившееся прежнего оттенка, отросшие передние пряди волос, которые напоминали ей потускневшее золото, щетину, покрывающую кожу точно рыбья чешуя.
- Вы не смогли помешать ее смерти - иногда это просто не в нашей власти, во власти богов - не людей. Но вы были рядом.
Желание коснуться его, выразить свою поддержку, попытаться убедить его и себя заодно, что все наладится, сделалось очень навязчивым. Подчиняясь ему, рука женщины медленно порхнула вверх, разрезая серый воздух и пространство между ними. Но в последний момент остановилась, смутившись резкости и, вероятно, неуместности своего движения (неизвестно, заметил ли его Натаниэль).

+1

6

Натаниэль не знал, чем заслужил такого не знающего границ понимания со стороны Ниневии. Быть может, она лишь играла свою роль, выражала положенное дворянскому воспитанию дежурное сочувствие, но мужчина почему-то верил, что это не так. Или, наоборот, хотел обманываться, хотел поверить в то, что, рассказав все свои тайны ей сейчас, они так и останутся в крипте и будут известны только им двоим и мертвым.
- Только мы, - тихо подтвердил Натаниэль, задумавшись, - я мог бы унести эту тайну в могилу, но почему-то рассказал ее именно вам, - на лице графа впервые за долгое время появилась усмешка. Увы, она не была доброй или, что бывало чаще всего на лице Натаниэля, самодовольной; она была горькой. Сказанными словами Ричмонд вовсе не имел в виду, что тайна была раскрыта из-за глубочайшего доверия леди Кадамира, нет. Он вполне допускал обстоятельства, в которых женщина, едва покинув крипту, произведет требующиеся от нее действия, и о том, что Натаниэль убил не родившегося ребенка Морвен вскоре узнают все заинтересованные лица. Но ему было все равно. Пусть расскажет. Пусть его низвергнут. Пусть с ним сделают что угодно, но только его смерть отныне будет иметь какой-то смысл. Все остальное - пустота.
Натаниэль больше не стал продолжать разговор на эту тему, молча подпустив к себе женщину, которая вскоре встала с ним плечом к плечу. Она смотрела на ее могилу и говорила правильные слова. Во всяком случае Ричмонд находил в них правду, понимая, что угроза королевству на тот момент стояла для него выше семьи. Поехав на Фого, Натаниэль убеждал себя, что тем самым спасает Анну от гораздо более опасной участи, нежели смерть собственного ребенка. Но разве для матери есть что-то более страшное, чем смерть хотя бы одного из них? Едва ли.
У Ниневии плохо получилось убедить Натаниэля, однако ее присутствие, ее понимающий голос и успокаивающий тон сумели обуздать гневное на самого себя настроение мужчины. Он хотел сказать ей спасибо за этот разговор... точнее за возможность выговориться. Едва граф повернул свою голову к женщине для того, чтобы сказать это, ярко горящие зеленые глаза встретились с парой темных, как глубинное дно, глаз Ниневии, а его заросшая щетиной щека, будто бы заключенная в заранее подготовленные объятия, оказалась в ладони женщины. Натаниэль посмотрел на нее внимательно и не отрываясь, пытаясь понять, что она хотела сказать этим жестом и в то же время чувствуя, как тепло горячей руки леди Аншан согревает его тело. Это было приятно и невероятно заботливо, так, словно она больше не смогла найти слов, но ее руки могли передать ему то, что она чувствует, то, как она хочет ему помочь. Впервые за долгое время он оказался столь близко к живому человеку, и это чувство было намного приятнее, чем находиться день ото дня в обществе одних лишь мертвых.
- Спасибо, что выслушали меня, Нинве, - тихо говорит мужчина, разворачиваясь к ней всем телом и делая последний, маленький шаг, что отделяет их друг от друга. Теперь он стоит в непосредственной близости от нее, так, что их одежды касаются друг друга, а они, растерянные все также не могут пошевелиться. В конце концов, граф разрывает этот затянувшийся на долгие минуты взгляд и утомленно прикрывая глаза, и едва ощутимо трется шершавой щекой о руку женщины- спасибо за то, что вы рядом. Забота и тепло - вот что чувствовал Натаниэль в эту минуту, и ему никак не хотелось расставаться с ней. Теперь ему не хотелось открывать глаза и снова возвращаться в Царство Мертвых. Он хотел остаться с живыми...

+1

7

Дальнейшее происходило слишком быстро, несмотря на ощущение, что среди этих стен и сводов перекатывалась вечность, охраняемая мертвыми телами. Ее зеленоватый полумрак и бесконечная прохлада принадлежали мертвецам. Это у них в запасе есть все время мира, которое они, впрочем, не смогут потратить, запертые в своих саркофагах. Живым всегда недостает времени, и именно это толкает их на поступки, которые не должны были случиться, к которым никто не был готов. Но это отнюдь не значит, что их никто не желал и не помышлял.. Наверное, еще ни разу за время их встреч и совместных дел, Аншан и Ричмонд не оказывались так близко друг другу, не защищенные своим окружением и привычной им обстановкой. Даже когда они оставались с глазу на глаз, их разделяли стол, доспехи и оружие, которое в запале эти двое не раз намеревались применить друг к другу, чтобы заставить слушать. Потом эти намерения сменялись общими победами, достижениями, компромиссами. Но договариваться, слышать человека, столь же могущественного и непреклонного, как ты сам, от этого легче не становилось..
Теперь же они стоят на расстоянии маленького шага, и обмен мыслями происходит легко и естественно, словно так и должно быть.
Видимо, Натаниэль тоже заметил это и был удивлен, когда порывисто развернулся к своей кадамирской союзнице. Никто из них не ожидал, что Ниневия не успеет отдернуть руку, и лицо мужчины окажется в ней, стирая последние барьеры, которые, может статься, делали обоих сильными, крепкими, непобедимыми. В это мгновение все изменилось - возможно, не для лейфордца, но для отважной кадамирской львицы, которая забрела под его кров из диких пустынь. Одним уверенным прикосновением можно усмирить зверя, особенно если привлечь, обезоружить его взглядом. Глаза графа Ричмонда оказались столь же глубокими и зелеными, как вечность, забравшая жизнь его молодой жены. Его лицо, красивое и мужественное, долгие дни не отрывавшееся от могильной плиты, отказывавшееся смотреть на что-то другое, кроме белого мрамора - такого же бледного и холодного, как и кожа погибшей, теперь было обращено к сестре кадамирского графа. Словно пытаясь разгадать ее - в ответ на что она стремилась сделать то же самое. Усталость, грусть и безразличие, которые наполняли его изнутри, не заставили мужчину отстраниться от нежелательной близости. Казалось, долгие мгновения он не хотел даже пошевелиться, и Ниневия также не двигалась, давая почувствовать им обоим эту связь, какой бы хрупкой и недолговечной она ни казалась.
Когда же мужчина опомнился и шагнул к ней, произнося слова благодарности, что-то внутри нее изменилось, незаметно, едва уловимо, как шорох одежды, соскальзывающей на пол. Она хотела бы что-то ответить, но просто глядела, не отрываясь на то, как он медленно закрыл глаза и подчинился ее долгому прикосновению, приникнув к ладони и потеревшись о нее шероховатой кожей. Этот последний жест доверия вызвал у женщины прилив жара и странной, неправильной, неосознанной нежности, которую она не могла пересилить. Закрывшись от ее внимательного взгляда, сам того не ведая, Натаниэль позволил ее глазам скользнуть ниже, к его прямому, правильному носу и губам, которые оказались сухими и неподвижными..а еще - поступать с увиденным по своему усмотрению. Шелковый темно-синий рукав женщины, который стекал на его плечо, затянутое в черную кожу, дрогнул, стоило кадамирке податься вперед и прижаться к губам Ричмонда своими.

+1

8

Натаниэль знал Ниневию очень долго. Настолько долго, что когда смольные кудряшки маленькой южной девочки гордо и обиженно ударили по его лицу в тот момент, когда он пустил не смешную шуточку про ее родинку, его будущей жены Анны даже не было на белом свете. Их семьи, связанные не только лишь политическими целями и одинаковыми амбициями, но и теплыми отношениями способствовали их регулярным встречам. В детстве они часто проводили время вместе, веселясь и играя на задних дворах их фамильных замков, и, несмотря на то, что Ниневия с братом были несколько меньше самого Натаниэля, он более тяготел к ним, нежели к старшему брату, которого чаще всего интересовали более скучные развлечения. С Аншанами же маленький Нат мог повеселиться от души: они, как и он сам, не были обременены предрассудками и страхами, из-за чего стража нередко приводила их к родителям за уши, и всем троим доставалось суровое наказание. С возрастом Ниневия отдалилась от юношей, во всяком случае тогда она перестала участвовать в их сомнительных развлечениях с Бар-Саадом и больше времени стала посвящать обучению со столичными учителями, ведь именно там Ричмонд и Аншаны стали встречаться в более позднем возрасте. Тогда Натаниэль решил, что они потеряли свою боевую подругу суровых дней и больше не стремился заполучить ее в свой близкий дружеский круг доверия. Перестал он и выражать возле нее и свои настоящие эмоции, всегда делаясь напыщенным и важным, считая, что серьезный взгляд Ниневии ничто иное, как насмешка над его ребячеством и глупостью. Со временем ему все больше и больше казалось, что эта женщина слишком хладнокровна, чтобы понять его. Понять его чувства, разделить радость и унять боль. Каждый раз, одерживая очередную победу в битве или терпя проигрыш в словесной перепалке на заседании Палаты Лордов, Натаниэль старался показать себя таким же беспристрастным и сдержанным человеком, какой казалось ему Ниневия. Даже когда она метнула нож в самое сердце его родного брата, Натаниэль не нашел слов, чтобы объясниться. Не смог рассказать ей, что чувствует на самом деле, ведь в этой ситуации в одном котле смешались его любовь к брату и долг перед страной. Он прятал свои чувства, и это казалось ему правильным. На самом деле это лишь помогало им держаться друг от  друга на должном, почтительном и одновременно далеком расстоянии.
Сегодня был какой-то особенный день, раз он решил открыться ей, рассказав и показав ей, что чувствует. Каменная стена безучастности к личному упала, стоило Ниневии коснуться его щеки и доказать графу Лейфорда, что она - вовсе не карающая рука Бога, а просто женщина. Такая же, как и все остальные: со своими чувствами, эмоциями и переживаниями. С такими же страхами и с такой же нежностью. Натаниэлю приятно было находиться к ней столь близко, во всяком случае именно так он ощущал себя наполненным жизнью и кому-то нужным. Быть может, все это ему казалось, и Ниневия лишь подыгрывала ему, делая то, что требуется, чтобы вернуть своего союзника к жизни и поставить одну из самых могущественных армий Дортона снова в строй. Едва эта мысль пронеслась в голове мужчины, как горячие, но мягкие губы осторожно накрыли его собственные.
Ему уже приходилось целовать ее однажды, в далеком юношестве. Тогда Ниневия первой поцеловала его, а после объяснила, что в Кадамире нравы не столь суровы, как на Западе, и каждый может поцеловать каждого, если ему так хочется. Просто так и без угрозы того, что тебя будут считать влюбленным. Натаниэль тогда поверил, но сегодня, сейчас сомнение вновь закралось в его разум, ведь он чувствовал, что этот поцелуй - далеко не безобидная кадамирская традиция, а нечто большее...
Ее губы были мягкие и горячие, гораздо более приятные чем его собственные, которые за время, проведенное в крипте, успели иссохнуть и оледенеть. Словно у мертвеца, которым он по-прежнему не являлся.  Ощущение же от этой теплой близости возвращало его к жизни, и Нат сам приоткрыл губы, чтобы продолжить. Едва сигнал был получен, он тут же отозвался очередным откликом со стороны женщины, и колесо безумия могло бы, раскрутившись, увезти их куда-то в пучину бездны, если бы не одно но. Ричмонд не хотел этого, просто потому, что совершенно не был готов. Губы его тут же сжались, и он резко открыл глаза, еще не успев отстраниться. Кадамирка сделала тоже самое, и когда две пары глаз встретились, оба поняли все без слов...
Мужчина медленно, но настойчиво отстранился и глубоко выдохнул, вновь развернувшись к могильной плите погибшей жены. Я люблю тебя, Анна, - прошептал он в своей голове, положив руки на белый камень и снова закрыв глаза. Ему стало гадко и горько от самого себя, но Натаниэль решил, что сделает вид, будто ничего не было. Будто они, вторя придуманной самой же Ниневией "кадамирской" традиции, просто захотели утешить друг друга... но это ничего не значит.
- Я убью Морвен. Я вырву все ее внутренности и пущу на корм собакам, я тебе обещаю, - ненавистно, но уже вслух выпалил Натаниэль, уверенный, что, если его не слышит Анна, то Ниневия так уж точно сможет засвидетельствовать его обет.

+1

9

Она не должна была появиться в Риверфорде. Это был не ее выбор.
Тяжелый, мрачный взгляд короля Стефана поймал женщину у дверей. Его несвежий вид после пропажи жены и всего, что пришлось пережить в Руашире - словно он долгое время не отдыхал, не поднимался с трона, когда солнце падало за горизонт, и не хотел видеть его лучей в садах и закоулках Скарборо - делал его гораздо старше своих лет, сосредоточеннее, злее. Корона, покрывающая темные кудри правителя, сидела так, точно в нее вцеплялись и тянули, добиваясь красных отпечатков, следов металла на бледном лбу и висках. Аншан прекрасно понимала его усталость и его гнев - о скверном расположении духа правителя ходили слухи среди постоянных, пронырливых обитателей двора. Ей не нужны были их слова и их объяснения - ведь именно Ниневия во главе своего военизированного отряда взялась сопровождать Его Величество обратно, из Неаля, когда долгие поиски Арианны не принесли результатов. Именно она настаивала на том, что короля нужно вывезти как можно скорее из замка и города, где на его семью было совершено нападение. Приоритет безопасности заключался в спасении и охране его жизни, гаранта монархии, и только следующее место занимали поиски его пропавшей без вести супруги. В отсутствие Натаниэля Ричмонда, тестя и главного советчика Его Величества, который весьма кстати оказался занят в другом месте, было некому помешать ей выполнить долг.
Редкое путешествие было таким же напряженным и рискованным, как их дорога до Оштира. Ниневия намеревалась сопровождать карету верхом, но под напором здравого смысла сдалась и согласилась охранять короля изнутри. Слишком заметная и экзотическая внешность женщины могла привлечь внимание. Неловкое молчание, сложившееся между ними в первые часы дороги, стало комфортным и вполне уместным под конец пути. Аншан читала мысли и порывы короля на его молодом лице, не подавая виду. Но одно событие ее действительно насторожило. В дороге Стефану пришло письмо, которое наверняка оправдывало срочность своей доставки. Раскрыв его и пробежавшись по строкам, король нахмурился.
- Натаниэль действительно собрал войска и осаждает Дансфолд, как сообщали мои шпионы. Он все-таки решился на это. Сейчас. Не получив позволение своего короля - даже не попытавшись!
Женщина ничего об этом не знала. Как и о судьбе Ричмонда с тех самых пор, когда они расстались после Фого. Чтобы проигнорировать торжество в королевском присутствии требовалась причина - запоздало сообразила она. И дестабилизация военной ситуации на западе в тревожные для королевства времена - худшая из причин, которую можно вообразить. Скорее всего, состоится заседание Палаты лордов, на которое, к слову, совсем не оставалось времени - правитель Дортона должен был предпринять что-то немедленно.
Но вместо заседания Стефан позвал ее в тронный зал, восседая на месте отца - на том самом запятнавшем себя троне Уистлеров, где тот придавался излишествам и безумствам.
- Вместо того, чтобы находиться в столице, подле своего суверена, или во вверенном ему графстве - граф Лейфорда сделал так, что самая сильная армия Дортона рвет на куски мое королевство. В то время как пираты помогают ему на востоке. Каков в данном случае ваш совет, леди Аншан?
- Его нужно остановить.
- Да, но каким образом? Как бы вы это сделали?
- Отправив в Риверфорд военную поддержку леди Морвенн. Значительные силы королевской гвардии, оставив Скарборо фактически без защиты. Или..
Ниневия не понимала, почему выбор пал на нее, почему Стефан ожидал подсказки от нее. На деле же было не так. Король уже принял решение, и кадамирка догадалась о нем за мгновение до того, как оно было озвучено. Голова женщины склонилась, все обдумывая, избегая его пристального взгляда.
- Отправить кого-то, кого Ричмонд послушает..

Она не должна была оставаться в Ричтауне. Но это был ее выбор. И, как оказалось, она задержалась не зря.
Дело совсем не в поцелуе, который прервался прежде, чем успел стать настоящей проблемой. Прервался вместе с какой-то отрешенностью и тяжелым затмением, нашедшими на ее голову. Мгновение спустя, она уже не сомневалась в том, что сделал Натаниэль, и удивлялась себе - зачем она совершила столь дерзкий шаг и что в этом искала?.. По крайней мере, он отреагировал спокойно и не испытал такого же волнения, которое омрачило это безумное действие для нее. Вряд ли он сейчас способен что-либо испытывать, кроме горечи своей утраты - теперь это казалось логичным и правильным, и совершенно усыпило бдительность Ниневии. До первых слов мужчины, которые едва ли не заставили ее измениться в лице.
Все в мире хрупко и непостоянно.
Только что она находилась с ним рядом как друг - а теперь превратилась в заложницу своей миссии.
- Значит, вот каков ваш план? - осторожно поинтересовалась женщина, обходя Натаниэля со спины и увеличивая расстояние между ними, - Казнить захваченную в плен аристократку, которая все еще является графиней Мильстоуна - пока не было принято иного решения. И обеспечить свои притязания на это место?

+1


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ » Воины, что построили этот город