Нат
Очень плохой дядя и нелюбитель шуток, по всем вопросам
ICQ: 562421543
Нина
Кадамирская стерва, по вопросам дортонского сюжета
Skype: marqueese_
Анна
Суровый капитан Левиафана, по вопросам пиратского сюжета
VK: /monlia
Эдмур
Одинокий рыцарь, по вопросам дортонского сюжета
VK: /moralrat
Аликс
Девушка-загадка, по любым вопросам.
VK: /imlemon
11 КАНТЛОС - 10 САМИОНОС 844 ГОДА 4x01 Союз двух сердец Freya Whistler
4x02 4x02 Hold the GATES! Edmure Harte

Благодаря усилиям лейфордской и кадамирской армии дракона удается прогнать с кровоточащей земли Дортона. Наступает долгожданный мир. Стефан заключает ряд договоров с мятежными графствами, в том числе с Руаширом, соглашаясь на брак Леонарда Мориа со своей сестрой принцессой Фреей. Он и не подозревает, что главная опасность его самодержавию стоит от него по правую руку. Между тем на Острове Сокровищ пираты находят то, что может полностью перевернуть ход истории...
17.06 Обновился сюжет! После удалений освобождено 6 графств!
31.05 Сегодня последний день переклички! Успейте написать пост!!!
Вверх страницы
Вниз страницы

DORTON. Dragon Dawn

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ » Meet me on your best behavior


Meet me on your best behavior

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/AoAbYeH.jpg

Время и место11 кантлоса 844 года

Действующие лицаИх Величества

История...
Meet me on your best behavior
Meet me at your worst
For there will be no stone unturned
Or bubble left to burst
...
Death Cab For Cutie - Meet Me On The Equinox

Отредактировано Stephan Whistler (15.04.2018 18:37:22)

+2

2

Время. Пожалуй, это одно из немногих земных благ, которое дается каждому. Пусть кому-то в большей, кому-то в меньшей степени, но все же, независимо от титулов, наличия земельных наделов или доброй репутации.  Правда, оно скоротечно, настолько, что не успеваешь оглянуться, или, напротив, сопоставимо с вечностью. Время, которое ограниченно, и никак нельзя его восполнить. А если оно утекло сквозь пальцы как вода, его уж не воротишь, будь на то, даже королевская воля. Хотя об этом редко кто задумывается, и уж тем более, почти никто не придает значения тому, расходуется ли оно с пользой или впустую. В отличие от Арианны Ричмонд.  Женщины, чье сердце переполняли целая буря самых разных смешанных эмоций, а так же одновременно зияющая черная дыра безразличия, из-за того, что она вынуждена была сидеть взаперти и в томлении, наблюдая за тем, как дни сменяют ночи, и, наоборот, в то время, как то самое благо девается в никуда. Впрочем, для подобных дум и терзаний королеве ее супругом были созданы все условия: единение, замкнутое пространство и стража у королевских покоев.  Не то, что бы женщину когда-либо трогали подобные философские вопросы бренности бытия, скорее, причиной сего негодования являлась безысходность, а еще  собственная беспомощность, над которой не властна была корона, украшающая ее белокурую голову. Беспомощность, что не давала смириться. Смириться с положением узницы, вынужденной по велению венценосного супруга коротать время в четырех стенах своей опочивальни.  Ограниченная в чьем либо обществе, и уж тем более лишенная возможности находиться рядом с ребенком. Со своим маленьким сыном. Ее Альфредом, образ которого стоял перед глазами с той самой злополучной ночи на кою выпала свадьбы в Раушире и связанные с ней события, навечно застрявшие в памяти.  Образ, что заставлял забыть обо всем остальном.  Тот, ради которого она в свете одних лишь звезд, не задумываясь, отважилась на побег. Тот, в мыслях о ком женщина, даже не позаботившись о сопровождающих, поднялась на борт пиратского судна, и готова была в одиночку преодолеть любое расстояние, не нагони ее в порту Кардамира рыцари королевской гвардии. Женщина, что приняла бы любое наказание от короля, представ перед ним возвращенной беглянкой. Но только не то, что уготовил ей супруг, выбравший самое суровое и изощренное. Разве по-другому можно было охарактеризовать это заточение? Да и можно ли было придумать что-то более мучительное и жестокое для матери, потерявшей только-только начавшую зарождаться под ее сердцем жизнь, чем лишить возможности поцеловать, обнять  или хотя бы одним глазком увидеть свое дитя? Воочию убедиться, что с ним все в порядке. Что он жив, здоров, и проклятье сумасшедшей ведьмы его не коснулась.  Такая дорогая плата за своеволие была не справедлива. А одна только мысль, что ее Величество вынуждена терять драгоценные минуты, вместо того, чтоб проводить время с сыном, обнимать маленького принца – свою плоть и кровь, страх за которого подтолкнул к таким решительным мерам как побег, приводила ее в ярость своей тяжестью. В надежде привлечь внимание супруга Арианна  отказывалась от еды и воды, крушила все, что попадалось на глаза, устраивала истерики, рассчитывая как-то повлиять на его Величество, только все тщетно.  Стефан был не приклонен. И не изменил своего решения, ни через день, ни через два, заставляя супругу пожинать плоды своего поступка, и наказывая подобным образом королеву за своевольный нрав.               
Нельзя сказать, что ему удалось своими приказами вразумить и склонить Арианну к покладистости и послушанию. Хотя, ради того, чтоб выйти из башни, что для нее в тот момент ничем не отличалась от темницы, и увидеть ребенка, женщина готова была пойти и на это, только отъезд короля избавил от подобной необходимости. Благодаря верным ей людям, коих было достаточно, и не без помощи Фреи, конечно же, королева все же нашла способ покидать, ставшие в последнее время ненавистными,  собственные покои, и видеться с маленьким принцем. Не совсем беспрепятственно, и не так часто, как ей бы того хотелось,  но даже такой малости дортонская правительница, прибывающая в несоответствующем этому титулу положении, была рада.  Рада, не смотря на то, как сильно была зла на супруга, который не смог понять ее боль, обвинил в том, что по собственной вине Ари потеряла их народившееся дитя, вместо того, чтоб как-то облегчить страдания и горечь утраты супруге. И обида, она тоже переполняла без того раненное сердце королевы. Обида за то, что Альфред, был вверен той, кому женщина никогда бы не позволила по собственной воле приближаться к их со Стефаном сыну, фаворитке ее венценосного супруга, мысль о которой заставляла Ариану Ричмонд моментально вспыхивать ярким пламенем. Не в меньшей мере выводили из себя и разговоры слуг, которые доходили до ее Величества, не смотря на ее затруднительное положение. В них то и дело шла речь об отъезде короля в Мильстоун, где находился Натаниэль, и о драконе, прилетевшем туда…  Вероятность того, что с венценосным супругом и любимым отцом может что-то случиться, сводила сума и заставляла злиться еще больше. Стефан, что обвинял ее Величество в безрассудстве, сам поступал не лучше. Он рисковал жизнью и подвергал опасности не только себя, но и Арианну. Королеву, которая в одночасье может оказаться вдовой, сиротой, к тому же с сыном на руках и посреди смуты, где найдутся желающие, коих будет много, урвать как можно больше от лакомого куска, и которые не станут даже оплакивать своего монарха, занятые переделом власти. Чем больше Ари об этом думала, тем сильнее приходила в ярость. Еще больше от своей безысходности. От того, что теперь, помимо ограничений во встречах с сыном, свободном передвижении по замку, и связи с внешним миром, добавилось еще одно ущемление – в информации, обрекающее женщину терзаться в догадках все ли в порядке с его Величеством. Новости приходилось получать урывками, слушая перешептывания слуг, что-то узнавая у золовки,  которая была ей ближе, чем родная сестра, если бы таковая имелась, но даже с Фреей, в силу своего заточения было не так легко увидеться.  Находясь в неведении, получили ли вести от короля, добрые они, или напротив, ее Величество маялась, не зная, куда себя деть.  Ведь Арианна сознавала, что сколь бы они не ссорились, каких бы вещей друг другу не наговорили, и в каких бы бедах друг друга не обвиняли, женщине была не безразлична судьба ее венценосного супруга, хоть Ричмонд и не собиралась в этом признаваться.
День, в который до женщины донеслось «пение птиц» о возвращении Стефана, в некотором роде положил конец изводившим Ари думам. И пока в замке все в спешном порядке ожидали своего правителя:  в суматохе сновали туда-сюда, кашеварили на кухне его любимые яства, подготавливали ванну, передвигали какие-то сундуки,  королева, по уже налаженной схеме покинула стены, спальни, что вот уже месяц служили ее тюремной камерой, но на этот раз вовсе не для того, чтоб увидеться с сыном. У Ее Величества были другие замыслы, которые рискуют, в очередной раз, прийти не по вкусу ее драгоценному супругу.

Отредактировано Arianna Richmond (20.04.2018 23:21:24)

+1

3

[indent] Каждый из тех, кого коснулась честь сопровождать Его Величество короля Стефана в его обратном пути в Оштир и Скарборо в том числе, мог заметить невооруженным оком, сколь неспешным и медлительным был монарх, возвращаясь из Мильстоуна, на судьбу которого упало не простое испытание в эти последние теплые дни. Впрочем, куда больше испытаний было только впереди у этого графства. Урожай был выжжен драконом, в существование которого не хотелось верить. И если бы не свидетельства воинов, которым удалось уцелеть после «свидания» с огнедышащей тварью, увидеть воочию которую Стефану так и не удалось, вряд ли бы храбрецы короны поверили. Без всякого сомнения, иметь в своем расположении настоящего и угрожающего дракона, которого не так уж и просто приручить, было заманчивой идеей для короля, что видел в этом много пользы для короны. В точности, как и вреда.
Стефан понимал, какой в страх и ужас поверг дракон его подданных. Проделанная поездка в Мильстоун, как и встреча воочию с беженцами из этого графства на пути к лагерю графа Ричмонда, охладила всякие желания короля завладеть верным и безупречным оружием, которое сделало бы безоговорочным преимущество армии Дортона над пиратами, что многие века несли в себе угрозу для королевства. Он понимал, что люди, познавшие столько бед от огнедышащей твари, не захотят жить, осознавая, что где-то рядом находится источник вечной угрозы, пускай закованный в кандалы, дожидавшийся часа, когда он снова взлетит в небо. Поэтому, решение было единственно верно – уничтожить, стереть с лица земли, когда он снова объявится; быть готовому к тому моменту, когда дозорные рассмотрят на линии горизонта очередного дракона.
К Скарборо уже оставалось рукой подать, когда Его Величество изволил сделать привал в походном лагере, который разбили его люди. Им оставалось еще несколько часов навстречу королевскому замку, куда Стефан отправил гонца, дабы известил мажордома о скором прибытии короля. Это выдало его перед людьми, сопровождавшими в этом пути, в полной мере. И благо, никто не задавал лишних вопросов, прекрасно помня, какое положение дел оставил Стефан, отбыв в Мильстон. Сам король не был склонен считать иначе: ведь он возвращался не в тот дом, что пылал домашним очагом, но был полным не решенных проблем, взяться за которые ему предстояло уже в день возвращения, не откладывая в дальний ящик. Как бы там ни было, медлить более нельзя было. Он обязан был навести порядок в своем королевстве, напрочь искоренив вероятность восстания и недовольства в народе, при этом не привычным для его предшественников путем, что даже ему в эти дни казался вполне естественным выбором монаршей особы. Но главное, что ему было необходимо сделать: решить уже участь Ее Величества, женщины, принесшей ему немало счастья в этой жизни, но и навлекшей на себя его справедливый гнев. И если он мог позволить себе отставить в дальнюю очередь вопрос Мильстоуна, не потакая желаниям своего тестя, как и не идя против оных, то с королевой более медлить было нельзя.
- Мы отправляемся в Скарборо. Вели седлать лошадей, - скомандовал без энтузиазма Стефан главе королевской гвардии, который сопровождал его в каждом путешествии своего монарха.
- Как прикажете, Ваше Величество, - приложив ладонь к сердцу, сир Бомонд поклонился, но не поспешил выполнить указание. – Но, если вы желаете задержаться, я могу отправить гонца с вестью, что вы пожелали поохотиться, - он позволил себе улыбнуться, однако не встретил ответной заговорщицкой ухмылки, которой обычно Его Величество встречал предложения своего давнего товарища.
- Нет, - коротко ответил Стефан, покачав головой. Он не был обязан сейчас рассказывать главнокомандующему о тех простых истинах, которые были видны ему, как ясный день, но которые было не понять его боевому товарищу. – Выезжаем, как только лошади будут запряжены; целый лагерь ждать не будем, но ты, если хочешь, можешь оставаться, - с долей шутки произнес король, на что Магнус более не ответил, приступив к исполнению желания короля.
К полудню они уже были в седлах, пришпоривая своих коней, отряд из нескольких рыцарей, державших королевские штандарты с гербом короля, и самим Стефаном отбыл в королевский замок не медля. Впрочем, вскоре им пришлось притормозить, поскольку им, как оказалось, выехали навстречу. И, кто бы мог подумать, что на такое решится сама королева?
Как случилось так, чтобы Арианна вышла из своего заключения без разрешения своего супруга, Стефану не укладывалось в голове; в мгновение он вспомнил о своем гневе, вкус которого успел позабыть за время, проведенное вдали от своей непокорной и своевольной супруги, что с истинно королевской осанкой держалась в седле, глядя на него. Но, погодя еще какое-то время, пока конь под ним гарцевал на одном месте, топча землю, король покачал своей светлой головой, скрытой под шлемом – в этом ведь и была вся Арианна Ричмонд. Она – властная и своевольная, была так редко ему покорной, даже сейчас решилась выступить против его воли, наверняка зная, что ее покои он миновал бы не один час или даже день, осознавая, что был, быть может, слишком жесток с ней.
- Здравствуй, жена, - обратился он к ней, не используя ни титула, ни имени, как только гнедой конь, на котором восседал Его Величество, подобрался к Ее королевскому Величеству ближе. И этими словами было сказано, пожалуй, все: она все еще была ему женой, не смотря на то, что случилось. Она все еще была его королевой, у которой было много верных людей рядом.
- Ваше Величество, мы просим прощения, но мы не смогли… - попытался оправдаться один из капитанов королевской гвардии, которым было поручено охранять покой в королевском доме, в Скарборо. Он не закончил, поскольку король этого не дал ему сделать, подняв руку, давая ему понять, что не стоит утруждать ему оправданиями.
- Составь мне компанию, - обратился он к Арианне, подозвав к себе одного из слуг, чтобы те придержали коня, когда он спешился.

+1

4

[indent] Тяжелый подол королевской юбки из плотной порчи жемчужного цвета  в дуэте с звонким ритмом, настукиваемым, кожаными каблуками сапог для верховой езды, разрывали тишину, встречаясь с мраморным полом  одного из длинных, коридоров замка Скарборо, что был, в эти волнительные для всех его обитателей минуты ожидания его Величества,  на удивление безлюдным. Чем быстрее ускорялся шаг женщины, тем с большим шорохом, гулким эхом, рикошетившим об давящие массивные стены,  шуршало ее платье.  Но  Арианна все продолжала стремительно двигаться вперед. Со статной осанкой, с подстать  своему титулу гордо поднятой головой, решительным взглядом, способным испепелить, и игнорируя недоумевающие лица двух стражников, стоявших по разные стороны друг от друга. Стражников, которых она оставила  смотреть вслед своей уходящей фигуры. Замешкавшихся и переглядывающихся. Незнающих как поступить – попытаться задержать королеву, не побоявшуюся ослушаться приказа  своего венценосного супруга, и сию секунду навлечь на себя страшный гнев правительницы,   или же не препятствовать ей, чем отсрочить наказание, что может оказаться более суровым, но уже со стороны Его Величества, который появится в воротах крепостной стены на своем гнедом скакуне в любой момент.  По всей вероятности, решив, что второй вариант для них безопаснее, возможно, опрометчиво надеясь, на  занятость Монарха в укрощении своевольной супруги, они так и остались на своих местах, провожать взглядом первую даму Дортона.
Как бы там ни было, поступи они иначе, им все равно не удалось стать на пути у Арианны.  Светловолосая женщина была настроена решительно. Слишком, чему, будь у нее сейчас время на лишние мысли, она даже удивилась бы. Так что, кто бы то ни был, даже осмелившись применить оружие, не стали бы у Королевы на пути.  Это она определила для себя сразу, как только услышала весть о возращении мужа, и не намерена была  отступаться от собственных планов.  Естественно, те двое, были не единственными свидетелями такой дерзости со стороны особой узницы, и чем ближе женщина была к цели, тем больше пар глаз она ловила на себе. Впрочем, как и в предыдущий раз, слуги кланялись, и стремились тут же удалиться, не привлекая к себе лишнего внимания и делая вид, что ничего не знают о заключении в башне своей Королевы, а в том, что она прогуливается сейчас по своим владениям, нет ничего необычного.
– Сир, велите снарядить моего коня. Я собираюсь встретить супруга, что сейчас едет по  Королевскому тракту в Скарборо, на пути к замку… Оказавшись во внутреннем дворе, приказным тоном волевой женщины, дала указания одному из командиров золотых плащей королева, в мыслях ликуя, что имеет возможность насладиться ласковым дуновением теплого и почти неосязаемого ветерка, характерного для кантлоса и едва уловимым запахом цветов, которые еще не успели отцвести, что были недоступны ей в заключении и по которым женщина успела заскучать.
– Но Ваше…. Уже хотел было возразить рыцарь, как тут же был прерван.
– Вы меня прекрасно слышали. Выполняйте!  В противном случае, я отправлюсь без  сопровождения королевской гвардии! Все с тем же спокойствием, но уже с большим приказным тоном в голосе продолжала настаивать на своем женщина. И вот, уже спустя какое-то время, после того, как  гвардеец подчинился своей королеве, Арианна Ричмонд, в сопровождении золотых плащей, гнала свою белую лошадь обычным  шагом.  Вцепившись, что есть мочи в поводья, она боролась с неимоверным желанием перейти на галоп до тех пор, пока не увидит развивающиеся на ветру штандарты с золотым гербом дома Уистлеров в руках знаменосцев и супруга во главе войска. Ее Величество  злилась. Злилась, что сейчас, сидя в своем дамском седле, вместо того, чтоб пришпорить коня,  она скачет медленным аллюром, теряя драгоценные минуты, в то время как Его Королевское Величество, уже оповещен о ее  выходе из заключения и выезде навстречу.
Всю дорогу Арианна думала, как отреагирует супруг. Будет ли он в гневе, при одной мысли о чем, возникал в голове его крик, что ранил больнее, чем острие ножа в ту злополучную ночь, ставшую плодородной почвой для семени раздора между ними, и на который Стефан был тогда несказанно щедр, обвиняя жену в потере их ребенка.  Или время в разлуке смогло смягчить его сердце, в чем женщина сомневалась, как и в том, вспоминал ли Его Величество в своем походе супругу, или же все думы Дортонского правителя занимала другая женщина.  Та, что не упустит момент, и воспользуется раздраем королевский четы. Та, что, наверняка, в мечтаниях примеряет королевский венец,  играя с маленьким принцем, жаждет заполучить доверие и любовь дитя, рассчитывая, что это  сделает ей преимущество в глазах короля, еще прежде очарованного ее лживой покорностью . Та, что была подле наследника престола, в то время как, материнское сердце Ее Величества  разрывается от разлуки с сыном. Та, кому ни за что на свете Ариана Ричмонд не уступит, чего бы ей это не стоило, пусть, даже если придётся заключить сделку с Лукавым, или быть покорной своему венценосному супругу. Но это после. После того, как встретит Его Величество. Она и так слишком долго ждала.
- Здравствуй, жена. Такой непривычный, словно чужой, голос, обдавший холодом, резанул слух. Так ли это,  или женская обида на Монарха заставляла чувствовать нечто подобное? Арианна не видела лица Стефана. Ей хотелось понять, какие эмоции сейчас скрывает мужчина за этим шлемом. Сжаты ли зубы от ярости, или он спокоен. Но она смотрела в его глаза. Долго. Казалось, целую вечность. И продолжала молчать. Лишь прикусила губу, чтоб не дать предательской улыбке радости, за то, что  супруг жив и здоров, расплыться на лице, и слегка погодя произнесла только –Ваше Величество  в легком приветственном кивке набок
Отдав узды одному из гвардейцев, Ричмонд последовала за мужем, намеренно отставая, пока тот не остановился, а после начала первой.
-Я не наблюдаю здесь дракона, дорогой супруг. Помниться, Вы желали иметь такое оружие, но что случилось, Вы его не приручили? Чудовище оказалось строптивым? «Даже больше, чем Ваша супруга?» Естественно, последнее своенравная Королева не решилась озвучить в очередной раз, закусив губу. Признаться, она и сама не знала, почему начала именно с этих слов, это как-то непроизвольно вышло. –Но я рада видеть Вас в здравии. Ричмонд опять заглянула в глаза Стефана. Сердце стучало в бешеном ритме, но женщина не подавала виду. В груди снова вспыхнула обида. Обида за его слова, что  звучали в ее ушах, и напоминали о вкусе горечи,  даже спустя столько дней, за строгое наказание, и за то, что вместо поддержки королева получила только обвинения. Но в эту минуту, своевольная женщина должна приглушить эти чувства, и добиться того, чего требует ее материнское сердце.
-Наверное, Вы, Ваше Величество, удивлены? 

Отредактировано Arianna Richmond (25.05.2018 22:24:48)

+1

5

[float=right]http://funkyimg.com/i/2HatG.gif[/float] [indent] Если все мысли Стефана на пути в Мильстоун были заняты огнедышащим зверем, терроризировавшим его владения и его подданных, то на обратном пути король неизменно возвращался в своих мыслях к тому, что должно было ожидать его в Скарборо, его твердыне и замке, что видел самые разные этапы жизни молодого монарха. В том замке увидел мир он, его сестра и брат, что вел жизнь далекую от тех идеалов, которые им пытались привить с раннего детства. В этом же замке он встретился лицом к лицу со своим обезумевшим отцом, которого, определенно, стоило опасаться; там же он заглянул в глаза узурпатору королевской власти, что опьянел от глотка оной, не желая уступать справедливости мирно. И в этом же замке мир увидел его сын, который только знакомится с жизнью, исследует ее и познает все ее краски, наверняка не зная, сколько зла и несправедливости видели те стены. Что же… вскоре еще одна женщина должна будет привести в мир его ребенка, но не о них размышлял все время, проведенное в седле, король.
[indent] Делая остановку на ночь в замке своих подданных или прямиком в поле в развернутом лагере, Его Величество рисовал в своем воображении картину встречи со своей супругой. Он не пытался даже предположить, чтобы та встреча началась именно с тех слов, которые он так ждал услышать от своей венценосной супруги: что она сожалеет, и просит прощения. Однако он знал, что сразу этих слов он не добьется от нее. Арианна была слишком горда и упряма. И в этом они были с ней похожи. В конечном счете, со временем супруги становятся все больше похожими друг на друга. И не важен тот факт, живут они подобно кошке с собакой или же двум голубкам, что воркуют в своем теплом гнездышке.
[indent] Однажды Стефан слышал от одного из своих лендлордов, что брачным обетам необходимо порой давать передышку. Отношениям двух людей порой необходимо пережить разлуку, чтобы по-настоящему оценить чувства и ту связь, что тонкой нитью благословения свыше соединила двух таких разных людей в один из тех дней, что навеки останутся у обоих позади. И теперь, пожалуй, молодой монарх имел возможность не просто припомнить эти слова, но и проверить их истинность.
[indent] Действительно ли разлука способна разделить зерна от плевел? В жизни много преград, что их строит перед нами Создатель, но нет более жестокого испытания, чем разлука и время. Ибо они не подвластны воле человеческой, а потому справедливы.
[indent] Но, что есть разлука? Порой люди, спящие на одной простыни – живут каждый своей жизнью, пока другие, разделенные полями и реками – дышат одним воздухом. Его Величеству было не просто понять. Впрочем, стоит ли верить словам тех, кто хвастает о своем счастье? Стефан не был склонен верить всему, что говорят при его дворе, в частности ему самому. Но он успел узнать, что ему все-таки стоило уехать с замка, чтобы узнать, кого именно он желал увидеть встречающим его.
[indent] Другое дело, что остатки обоюдных обид  были все еще свежи, как и раны многих воинов, что им пришлось пережить сражение с бестией. Да, время, непременно, залечит все раны. Но шрамы останутся.
[indent] Король и королева отошли на несколько шагов от лошадей, которых в это время за уздечку придерживали их слуги и с осторожностью поглядывали на воссоединение супругов. Каждый знал, что эта встреча была судьбоносной. И не только для Ее Величества, которой вполне возможно могли приказать вернуться в башню, что была ее местом заключения, если в этот раз наказание Арианны Ричмонд не будет более жестоким, но и для тех, кто не смог удержать ее. Стефан не торопился ни поднимать забрало своего шлема, ни снимать его.
[indent] И, быть может, так было даже лучше?
[indent] Арианна легко и без зазрения совести решила уколоть своего венценосного супруга, припомнив ему безумную утопическую идею о покорении бестии. Было время, он полагал, что сможет превратить ужасающего врага в свое смертоносное оружие; вот только ужас и страх даже самых бесстрашных воинов перед ликом этого необузданного огнедышащего чудовища, а также масштабы разрухи, что ее он навел в графстве, заставили Стефана задуматься о невозможности выполнения этого плана.
[indent] Он поднял забрало шлема, а после – расстегнул застежку, которая удерживала шлем на его голове, чтобы стянуть его с головы, подставляя разгулявшемуся ветру возможность взлохматить примятые волосы. Набрав легкие воздуха, король медленно выдохнул. Он не чувствовал себя оскорбленным дерзкими словами своей супруги, которая всегда говорила только то, что думала, не пытаясь угодить кому-либо. Ему это даже нравилось в Арианне, пока это не начало ему вредить – порой его королеве необходимо было научиться промолчать.
[indent] - Почему я должен быть удивлен? – удивился король, приподняв густые брови немного вверх. - Ты – моя законная жена, и в идеале должна была с нетерпением и замиранием сердца дожидаться моего возвращения, – он посмотрел на нее с высоты собственного роста, не демонстрируя, как ему казалось, никаких эмоций. В действительности, его взгляд с любопытством исследовал лицо супруги, на котором сказалось ее заключение. Она была бледна, но не истощена, что значило – не голодала.
Стефан облизал свои пересохшие губы.
[indent] - Впрочем, - добавил он, не затягивая с продолжением своих слов, - я мог было подумать, что ты так спешила мне навстречу только бы первой увидеть дракона, - он не усмехнулся этому предположению. – Но я рад, что все-таки я интересен своей супруге, хотя и заставил ее страдать в одиночестве, надеясь, что это сделает ее более покорной и покладистой, - с этими словами король протянул ладонь Арианне. Он ожидал, что женщина вложит свою руку в его, дабы он смог поднести кисть ее к губам и подарить невинный поцелуй, как было в день их помолвки. Ведь именно так и подобало относиться рыцарю к своей даме.

+2


Вы здесь » DORTON. Dragon Dawn » ИСТОРИИ В РЕАЛЬНОМ ВРЕМЕНИ » Meet me on your best behavior